Не покидай!

Толкнуть на крoвать, срывая пуговицы от нетерпения… Канда с силой провел рукой по дрожащему телу под собой, ощутив, как сокращаются мышцы недомерка под пальцами. - Юу… - шепот Уолкера возбудил мечника до такой степени, что уже было невозможно сдерживаться. Бой с Четырнадцатым Канда выиграл, но вот самому себе проиграл, кажется, окончательно. Закусив губу, он сделал то, о чем мечтал уже последние несколько дней: запустил руку в форменные Аллена и, проникнув под резинку белья, обхватил его горячую твердую плоть. Стон удовольствия, который издал бесстыжий мелкий заставил Канду самого содрогнуться в предвкушении. - Мой… - Канда, не в силах больше терпеть, впился губами в рот экзорциста, двигая рукой в такт движениям языка. - Канда… я хочу… сделай уже что-нибудь, в конце концов, сволочь! – вскрикнул Аллен, оплетая японца руками и ногами. Он чувствовал, как напряжен мечник, и внутри него самого это напряжение отзывалось дрожанием души, словно кто-то дергал струну, заставляя снова и снова переживать всполохи счастья, которое сводило с ума и заставляло, задыхаясь, требовать еще. Еще больше движений, больше поцелуев, больше Канды… Изголодавшегося по Уолкеру мечника не надо было долго упрашивать. В мгновение ока содрав с себя уже расстегнутую рубашку, Канда всем телом прижался к горячей гладкой коже. Уолкер… вот он, лежит под ним, глаза затуманены, а на губах улыбка, но не эта его, дурацкая, фальшивая, а нежная, немного робкая, только для него, Канды. Какой там Четырнадцатый, чтоб он горел в аду! Никакой Четырнадцатый так не может улыбаться и шептать ему тот горячечный бред, который сейчас шепчет, хватаясь за его плечи, Уолкер. Его Уолкер. Шпендель, недомерок, Стручок бобовый, Клоун, заноза в заднице, вечное проклятье. Как хорошо, что он есть… - У меня с собой нет ничего… будет больно… - тихо прошептал мечник прямо в губы Уолкера. Он сам едва сдерживался, но, на правах старшего сознавал свою ответственность. Пусть в бою они были равны, одинаково рискуя, но сейчас, накрывая Аллена своим телом, Юу чувствовал, что он на целых три года старше и это заставляло его держать себя в руках, закусывая до крови губу от желания, но все еще осознавая, чем именно это чревато для Аллена. - Плевать! – простонал Аллен, лизнув его в щеку, и почему-то именно этот жест Уолкера сорвал крышу Канде окончательно. «Не торопиться, только не торопиться!» - последняя связная мысль полыхнула в голове, а дальше наступило полное сладкое, обморочно-безумное беспамятство. *** Через четверть часа Уолкер сквозь слезы улыбался Юу, замершему, как изваяние. Только руки мечника были так сильно сжаты на талии Аллена, что тот даже подумал о синяках, которые непременно останутся. Да что там синяки! Даже сильная боль в пояснице и ниже ничем не омрачала совершенно счастливого настроения Уолкера. Канда с ним, он не забыл, не презирает, не думает о нем, как о предателе. Он с ним рядом и так же хочет… хочет быть с ним вместе. Главное, что он здесь, а то, что было так больно – так это потому, что они просто не могли терпеть и ждать. И еще потому, что Канда… - Прости, - никогда еще Юу не чувствовал себя такой скотиной. – Я… прости. Не смог сдержаться. Голос мечника был глух. Он с такой силой прижимал к себе Аллена, что тот даже поморщился. И так все тело болит, а тут еще и ребра. Но не отодвинулся от Юу ни на дюйм. - Ничего, я сам хотел, все нормально, Канда, - Аллен чувствовал, как боль постепенно утихает, сменяемая теплой нежностью. Просто… ну, какая боль, если самого страшного не случилось? Он здесь, он смог сохранить себя и не потерять самого дорогого человека. Это ли не чудо? - Больно же… - Юу прошептал так тихо, что не будь Аллен напряжен до предела – не услышал бы. - Больно, - Аллен не стал спорить, было бы просто глупо отрицать очевидное. – Но в следующий раз будет лучше. Когда мы точно поймем, как надо. Да и сегодня мы просто поспешили, набросились друг на друга, как ненормальные. В прошлый раз же все было хорошо… ну там, в Ордене… В полумраке комнаты Аллен с изумлением увидел, как кровь бросилась в лицо Канды, окрашивая обычно бледные щеки мечника легким румянцем. - Я просто никогда до этого… - буркнул он, исподлобья глядя на невыносимого придурка, который так просто может говорить о таких вещах. – Ни с кем… я имею в виду… - Что я вижу? – Уолкер от удивления привстал на кровати, впрочем, сразу же, поморщившись, осторожно опустился обратно, уютно устраивая голову на плече мечника. - Неприступный и хладнокровный Канда Юу стесняется? - Заткнись, недомерок, - фраза вырвалась раньше, чем Канда успел прикусить язык. Это был уже инстинкт, с которым бороться было бесполезно. Аллен засмеялся, притягивая к себе Юу поближе. - Зато ты только мой, БаКанда. И больше ничей, понимаешь? И я тоже. Мы только с тобой прикасались друг к другу… так. - Романтик безмозглый, - Канда пытался скрыть смущение. Все-таки, говорить об этом было в тысячу раз труднее, чем делать или думать. - Ну вот, я вижу прежнего Канду, - все еще смеясь, проговорил Уолкер. – А то ты был так молчалив и смущен, что я даже испугался, не подменили ли тебя? - Не дождешься, шпендель, - хмуро пробормотал Канда, по-хозяйски укладывая растрепанную серебристую голову в изгиб локтя. – Спи уже, нам завтра возвращаться. И не спорь – мы едем домой, в Орден. Куча дел недоделанных, акума полно, Нои эти сволочные шастают как крысы, а он сбежал, видите ли. - Я сам - Ной, - Аллен смотрел прямо в глаза мечнику. – Канда, ты же знаешь, почему… - Придурок ты, а не Ной, - лицо Юу не изменилось, но руки на мгновение сжались, прижимая к себе худощавое тело. – Ты - Мояши, понял? Невыносимый, кретинский, доставучий Мояши. Мой. Вот кто ты. Уолкер вздохнул, опуская веки. Конечно, это все просто слова, но… стало так спокойно на душе. Потому что их говорит Канда, а он слов на ветер не бросает. И кажется, что Четырнадцатый, и вправду, больше никогда не вернется. - Уолкер, - Аллен распахнул глаза от удивления: мечник опять назвал его по имени, офигеть! – Я буду рядом, если что. Только не смей больше уходить вот так. Для чего тебе я, если ты мне не доверяешь и убегаешь при первых же трудностях? - Я… Канда, я же уже объяснил, - вздохнул Аллен, пряча глаза. – Просто не хотелось, чтобы ты видел меня… другим. Таким, каким бы ты меня ненавидел. - Видел… ненавидел… поэт, блин. Ты несешь чушь, Мояши, - Канда осторожно приподнял лицо Уолкера за подбородок, пытливо вглядываясь в его глаза. – Просто скажи, почему ты решил, что я не стОю даже объяснений. - Нет, Канда, - Уолкер потерся щекой о плечо мечника, снова опуская взгляд. – Это я не стоил того, чтобы ты меня еще и выслушивал. И еще… ты нашел мое письмо, да? - Если этот жалкий клочок можно назвать таким гордым словом, то да, нашел, - Канда вздохнул, понимая, что вот оно, объяснение, которое он и хотел вытребовать у недомерка. Правда, сейчас, после только что произошедшего на жестких гостиничных простынях, оно казалось настолько ненужным, что Канда готов был заткнуть Шпенделя любым способом, лишь бы не слушать. С другой стороны, Уолкер ушел понятно из-за чего, но… факт оставался фактом – не сказал, ушел молча, не доверившись. Надо точно узнать, что за идиотские мысли втемяшились в эту растрепанную кочерыжку и сделать все, чтобы больше ничего подобного Уолкеру в голову не приходило. Никогда. - Я… в общем, Канда, не хочу я ничего объяснять сейчас, - ответ был неожиданным, но мечник понял, что выслушал его с изрядным облегчением. – Просто… я не хотел забывать. Ничего сопливого, не думай! Серые глаза смотрели прямо в лицо Канды, который вдруг, с внезапной ясностью понял, что имел в виду Мояши в своей дурацкой записке. Это не было сентиментальным девчоночьим бредом или истерикой нервного, потерявшего себя экзорциста. Только сейчас мечник осознал, что именно писал Уолкер, чувствуя, как на разум раз за разом совершает атаки Четырнадцатый, пытаясь заместить его личность кем-то другим, враждебным, недобровольным. И Аллен сопротивлялся. «Я не забуду»… Это был приказ себе не сдаваться, защита себя самого от врага и… отчаянное нежелание забывать его, Канду. Уолкер не хотел забывать его, делал все, только бы не утратить себя и… его, наверное. На душе стало совсем хорошо. Страсть, с которой он только что брал тело Аллена, перешла в тепло и нежность, когда хотелось просто оберегать его, не подпуская никого. И плевать, что Уолкер сам кого хочешь защитит. Кого угодно – это всегда пожалуйста, он вечно лезет во все дыры. А вот самого себя защитить он не сможет. Вернее, сможет, но… зачем самому, если есть он, Канда? И вообще, он сейчас так уютно сопит, уткнувшись носом ему в плечо, что хочется его схватить, притиснуть к себе и никого близко не подпускать. И защищать… хотя, если вспомнить, как он дрался… Канда хмыкнул, прижимая Уолкера к себе теснее. Да, неизвестно, что бы с ним самим стало, если бы Шпендель его не вспомнил и не пришел в себя, прогнав Ноя из своего сознания. Надо будет все у кролика выспросить про этого Четырнадцатого ублюдка, и у самого Уолкера. А то опять напридумывает себе фиг знает что и смотается куда-нибудь к черту на рога. Нет уж, отпускать его нельзя ни в коем случае. Пусть будет всегда под присмотром. - О чем ты думаешь? – неожиданно спросил Уолкер, обдавая кожу мечника теплым дыханием. – О Четырнадцатом, верно? - А о ком я еще могу сейчас думать? – фыркнул мечник, сохраняя скептический вид, хотя на душе неприятно царапнуло при мысли о том, что этой вот минуты, когда можно так сильно прижимать к себе Шпенделя могло бы и не быть. - Это ж ты устроил весь этот бардак. Сбежал, никого не предупредив… Кролик и Линалли, кстати, места себе не находили, когда узнали, почему ты свалил. И вообще… ну какого хрена ты вообще сбежал, идиот? Аллен удивленно и одновременно смущенно уставился на Юу. Такой эмоциональной реакции от крайне скупого на выражение чувств мечника он не ожидал. Да и сам Канда был слегка сконфужен вырвавшимися из-под контроля эмоциями. - Знаешь, наверное, это был не слишком умный поступок, но… - Аллен завозился, устраиваясь поудобнее в кольце рук мечника. – Я не жалею… только не надо смотреть на меня так, Канда! Я к тому, что иначе я так бы и не понял, что что-то значу для тебя… потому что, если бы не значил, ты бы не приехал… и я бы этого не понял и не смог прогнать Ноя и… ну, Канда, не смотри на меня так! Я знаю, что говорю чушь, но… я так чувствую. Аллен совсем запутался. Черт, как косноязычно получилось! Да еще и Канда смотрит, не мигая. Просто смотрит. Единственное, что слегка успокаивает, что рук не разжимает, а, наоборот, обнимает все крепче. - Шпендель, - Канда, наконец, разомкнул губы. – А теперь слушай, что я тебе скажу. И повторять больше не буду. Никогда не смей уходить вот так. Вообще не смей. Иначе просто убью. Ты меня знаешь. - Знаю, Канда, - Уолкер вздохнул, улыбаясь. – Убьешь. И, наверное, так будет лучше, если ты… ну, если это будешь ты… - Да заткнись ты уже, кретин! – Канда, словно устыдившись нервного вскрика, впился в губы Уолкера совершенно диким и до ужаса собственническим поцелуем. Губы Аллена с готовностью раскрылись, впуская нетерпеливый язык Канды, а пальцы как-то очень быстро переместились вниз, нежно касаясь уже напряженной плоти мечника. - Уолкер, убери руки… иначе я за себя не ручаюсь… я же сейчас тебя… - в полузадушенном голосе Канды звучало строгое предупреждение пополам с безумным желанием. – Мало тебе, что я чуть тебя не покалечил, идиот? Мало? - Мало, Юу! Хочу еще… – руки Аллена продолжали свое черное дело, заставляя мечника все глубже и глубже падать в ту сладкую, возбуждающую темноту, где нет ни мыслей, ни логики, ни здравого смысла, а есть только он. Уолкер. И пусть весь остальной мир катится к черту. Ему хватает и этого недомерка. - Сейчас… я сейчас, Уолкер… - судорожно обхватить его снова, сместиться чуть вниз, проведя кончиками пальцев по напрягшемуся животу, уткнуться в пах, вдыхая и дразня невесомыми прикосновениями губ, обхватить ртом влажную головку. И слышать, как стонет, закусив уголок подушки тот, кто стал для Канды олицетворением смысла его существования. Двигать руками и языком, ласкать и слегка тереться носом о бархатистую кожу, и самому сходить с ума от того, что Уолкеру так хорошо. И держать проклятые инстинкты под жесточайшим контролем, иначе в этот раз он себе этого уже точно не простит. *** Купе было заперто. Канда не любил неожиданных посетителей в виде надоедливых проводниц, мелких торговцев и скучающих пассажиров. Через пару часов они должны были прибыть в город, а к вечеру оказаться в Ордене, где их, как выяснилось, уже ждали. Недовольный Говард тоже был там, причем, выхлопотал для Аллена очень выгодные условия. Уолкер до сих пор чувстовал виноватое смущение пополам с благодарностью к Говарду, так до конца и не понимая, что заставило принципиального Линка наврать начальству и ловко подтасовать факты, усыпив бдительность Центра и Рувелье насчет Четырнадцатого и его появления. Как успел сказать Комуи, когда Канда связался с ним с помощью своего голема, Центр с величайшей неохотой разрешил возвращение Аллена в Орден, но обязал экзорциста Канду Юу, известного своей силой и принципиальностью, постоянно находиться рядом с Уолкером и докладывать о его состоянии в Центральное Управление. Рувелье обещал, что будет проверять отчеты лично. В ответ на это Канда хищно ухмыльнулся. Ну-ну. Он уже отчетливо видел эти отчеты. Эти канцелярские крысы еще не знают, что Юу не только Мугеном махать может. И хотя он не настолько поднаторевший в бюрократии и крючкотворстве как Линк, но написать им тоже может такое, что глаза на лоб полезут. И пусть только попробуют усомниться – он за Стручка кого угодно на клочки порвет. - Интересно, из-за чего Линк так подобрел? – задумчиво промолвил Аллен, провожая взглядом проплывающие мимо поля и домики. – Он обычно никогда себе такого не позволяет. Будет на последнем издыхании следовать духу и букве инструкций. А тут… ты как думаешь, Канда? С чего он так со мной мягко? Может, он меня боится и хочет быть от меня подальше? - Чего он от тебя хочет, это я тебе потом скажу, - проворчал Юу, стиснув зубы. Мечник открыл для себя не слишком приятный факт: он, оказывается, жуткий собственник. Как Канда не старался успокоиться, мысль о том, что на его недомерка посягает кто-то иной, заставляла терять разум, а желание нарубить из этого посягающего фигурный фарш при помощи Мугена, становилось просто непреодолимым. – Хотя ты прав, боится. Только меня. - А… почему тебя, Канда? Вы что, с ним что-то не поделили? – недоумение в голосе Шпенделя было таким искренним, что Канда чуть не купился. - Ага, было дело, - мечник упрямо сжал губы, всем своим видом показывая, что не собирается рассказывать предмету «спора» о том, как его же не поделили. – Но у Линка хватило мозгов смотаться подальше от нас. Пусть у себя в Центре занимается всякой фигней, нечего у нас в Ордене глаза мне… всем мозолить. Несколько минут в купе царило молчание, нарушаемое только шуршанием фантиков от конфет, которые с удовольствием поедал Уолкер. Несколькими минутами ранее Канда с презрительной гримасой отказался от предложенных карамелек, поэтому Аллен с чистой совестью уничтожал содержимое огромного пакета сластей, купленных на перроне перед отправлением. - Знаешь, эти два дня были как будто… - Аллен, перекатывая конфету за другую щеку, пытался подобрать нужные слова, глядя в окно поезда. – Ну, как каникулы или отпуск. И еще мы вдвоем… здорово, правда? - Сейчас вот вернемся, и нам Комуи такой отпуск устроит – мало не покажется, - Юу быстрым жестом притянул к себе за воротник форменного сюртука Аллена коротко, но очень нежно прикоснувшись губами к пахнущим карамелью губам слегка растерянного, но довольного напарника. – У меня такое чувство, что зашлет он нас на миссию, да такую, что будем мы с тобой стонать во все горло. - Если зашлет нас вдвоем, то, само собой, будем, - Уолкер бесстыдно улыбнулся, немного нервно возвращая поцелуй. Он до сих пор не знал, как реагировать на вот такие спонтанные проявления нежности мечника. Но то, что от них сероглазый экзорцист ощущал счастье и сумасшедшую радость было точно. Сейчас же, глядя, как внезапно заалели кончики ушей Канды, Уолкер почувствовал себя полностью отомщенным за неожиданные нервные всплески, которые он постоянно испытывал рядом с этим невыносимым и родным мизантропом. - Будешь говорить пошлости – стукну, - предупредил Юу хриплым голосом. – Или еще что-нибудь сделаю, тупой Шпендель. Ты совсем забыл о приличиях. - Забыл, - коварно усмехнулся Аллен, придвигаясь ближе к замеревшему на скамье Юу и кладя голову ему на плечо. Рука Уолкера откровенно скользнула вниз, коварно сжав пальцы в нужном месте. Мечник шумно сглотнул, автоматически прижимая к себе наглое сероглазое создание, ради которого он еще сто раз бы сорвался к черту на рога, чтобы вернуть его себе. – Я вообще рядом с тобой о многом забываю, БаКанда… .. Колеса поезда медленно и ритмично стучали, убаюкивая, и вскоре Уолкер, утомленный бурной борьбой с Четырнадцатым и не менее бурными объятиями с Кандой заснул, уложив растрепанную голову на колени закаменевшего, чтобы не потревожить недомерка, мечника. Уставившись на непослушные седые вихры и подрагивающие ресницы Уолкера, Канда очень отчетливо сознавал, насколько сильно он влип. Да, он, Канда, сглупил и позволил себе непростительную слабость – почувствовать то, чего чувствовать не должен был, тем более, к Уолкеру. Но теперь уже поздно об этом говорить, да и бессмысленно. Юу быстро провел кончиками пальцев по щеке спящего. Совершенно не хочется избавляться от этих нерациональных и глупых эмоций. Значит, надо постоянно быть готовым к тому, чтобы никто, никогда, даже пальцем… Канда мысленно подтянулся, для проверки сосредоточенно скользнув глазами по рукояти Мугена. Что-что, а к бою Юу Канда был готов всегда. Особенно, когда требовалось защитить самое дорогое. конец