Attraction

Песня, под которую советую читать — «Cinema Bizarre — My Obsession»　　 Хосок просыпается из-за холода и одиночества, которое щемит где-то внутри. Он движется спиной чуть назад, желая ощутить чужое тело рядом, только ничего не происходит. Распахивает глаза, поворачивая голову на бок, и замирает, потому что пустота на душе оправдывается пустотой в помещении. Обида душит, заставляя терять самообладание. Тэхена нет в комнате. Он ушел этой ночью. Вот так просто, без объяснений, без глупых прощальный фраз, без шанса на продолжение. Хосок протяжно стонет, от осознания того, какой же он дурак. Двери не запираются изнутри, а вот о ключах, которые Тэхен ловко выловил из кармана штанов, никто не подумал. Хосок знал, что Тэхен наиграется и уйдет. Он думал, что готов к этому. Думал, что справится. Но у него не получилось. Он проиграл. Тэхен сломал его, и ему было плевать, что Хосок никогда не сможет оправиться. *** Парень смотрит в зеркало, висящее в ванной, и кривится от своего собственного изображения, ударяет кулаком по отражающей поверхности и наблюдает, как расходятся трещины по зеркальной глади, искажая изображение. Когда наносишь удары, то становится легче. Хосок отпускает часть боли и одиночества, разбивая к чертям худые костяшки в кровь. Дышит глубоко и рвано, чувствуя, как пульс учащается, и сердце начинает биться сильнее. Мысли покидают голову и разум, оставляя после своего ухода ощущение полнейшей пустоты. Кажется, даже тишина в ушах начинает звенеть, разрывая барабанные перепонки в клочья. Хосок стонет от боли. Он знает, что боль хочет, чтобы ее чувствовали. Кажется, у нее даже есть свой специфический привкус. Горький, терпкий, раздражающий вкусовые рецепторы вкус. Хосок чувствует, как тело схватывает из-за пореза, созданного одним осколком, впившимся между костяшками после очередного удара. Холодно. Снимает битое зеркало с петли и откидывает его в сторону. Оно минует открытую дверь ванной и врезается в коридорную стену, разрывая тишину звоном битого стекла и осыпаясь на части. Обидно. Почему люди привязывают к себе. Почему заставляют довериться. Почему делают так, как не может сделать он. Почему все рано или поздно покидают его, оставляя умирать на холодном бетонном полу потрепанного сознания. Хосок не знает. Не может знать. Поздно. Оседает на пол и пялится в один из осколков. Самый большой. Он вытерпел, не разлетелся на мелкие крупицы. Хосок смеется, протяжно, отчужденно и дико, медленно сходя с ума. Лучше бы Тэхен убил его в ту ночь, не заставляя сейчас мучиться. Потому что не известно, кто из них теперь мертв. Порою Чон задумывается:а был ли Тэхен вообще? Никаких следов его присутствия в жизни Хосока не осталось. Только вот дело незакрытое осталось. Палата, в которую заходить боятся до сих пор. И Джин, который смотрит сочувственно, будто понимает все. Но ни черта он не понимает! И никто понять не сможет, как душа разлетается на осколки, разбиваясь глубоко внутри. Как ночами тишина пронзается безудержным криком. Как медленно оседаешь на холодный кафель, потому что ноги отказываются идти. Уже два месяца Хосок не появляется в клинике, в его вообще-то клинике, потому что не может выдержать осуждающего взгляда персонала и Джина, который вроде как лезет с жалкими попытками помочь. Кажется, даже стены пропитаны его стонами и тихим рыком Тэхена. Кажется, даже в окнах стоит отчетливая картинка распластавшегося на кровати Хосока и Тэхена, что аккуратно устраивается между ног старшего. Чон не выдерживает. Сваливает все дела на Кима и запирается в себе. Пустоту в его глазах может заметить даже слепой. Да только волнует ли его это? Уже весна. Весна. Цветы, ранние рассветы, поздние закаты. Ненавидит это время года.. Потому что больно. Потому что обидно. Потому что холодно, даже когда на улице +13. Зима подарила ему новых людей, любовь и веру в будущее. Холодная и одинокая весна растоптала его полностью, забрав все с лихвой. Снова бредет по малознакомой улице, сталкиваясь с прохожими и стараясь не замечать колкие слова в свой адрес, типа «куда прешь? По сторонам смотри». Потому что как-то плевать он хотел на чужое мнение. Потому что сейчас его как-то ничего не волнует. Потому что мыслей в голове не осталось. Потому что это последний день, последний вечер и последняя ночь. А что, если эта ночь, как последняя сигарета в пачке? Что делать тогда? Он теперь осознает, что больше не желает никого видеть — ни завтра и вообще никогда, и что он остался лицом к лицу с тем самым одиночеством, которого так боялся. В этот миг ему кажется, что завтрашний день неимоверно далек. Но он убеждает себя, что именно этого ему и хотелось: остаться наедине с самим собой на бесконечно долгий срок, вплоть до самой смерти.  — Хосок… — как давно он не слышал своего имени, да и голос кажется неимоверно знакомым. Только понять не может кому принадлежит. Такой тихий, неуверенный, легкий, как дуновение ветра. Поначалу кажется, что это лишь больной мозг развлекается. Кажется, что в голове просто звучит голос, что разносится эхом по черепной коробке и заставляет сжиматься от нахлынувших чувств и эмоций.  — Хосок, — более уверенно. Ножом между ребер, выбивая спертое дыхание из легких, потому что голос такой трепетный и до боли в груди знакомый. Голос, от которого тело покрывается маленькими мурашками, а кончики пальцев и вовсе холодеют, потому что это совсем не игры воображения, а жестокая реальность. Сознание просит не оборачиваться и идти дальше, потому что раны на сердце еще не все зализал. Потому что в груди неприятно ноет, лишая дыхания на пару мгновений. Потому что швы на истерзанных запястьях напоминают о своем существовании режущей болью. На мгновение осматривает свое отражение в одной из заляпанных чужими пальцами витрин. Смотрит на свое отражение и понимает, что это кто-то другой. Чуждый ему. Впалые скулы. Потухшие глаза, что когда-то светились радостными огнями, которые всегда зажигали остальных. Тонкие, сведенные в одну сплошную линию, обветренные губы. А ведь у него была красивая улыбка…  — Ну здравствуй, хен, — бархат, которым пропитан голос младшего, обволакивает с ног до головы, заставляя ноги подкоситься.  — Тэхен, — выдыхает и не может сомкнуть челюсти, прекрасно понимая, что такого не может быть. - Хен, — тянет сладко, растягивая губы в квадратной улыбке, и протягивает руки, делая шаг вперед. Хосок отступает, и ловит на себе недоумевающий взгляд младшего.  — Ты стал для меня лишь фантазией, когда исчез из моей жизни в одно утро… — шепчет, смотря на рыжеволосого туманным взглядом, — Я старался не задеть тебя даже краешком мысли…Забыть тебя раз в сто сложнее, чем встретить. Не знаю, почему ты появился в моей жизни… Проверка на прочность, которую я не прошел… — переводит дыхание и облизывает пересохшие губы. - Ты, твой образ, твое имя стали синонимом к слову боль. Ты… — хочет еще продолжить, но уверенный голос Тэхена, который звучит на несколько тонов сильнее, перебивает.  — Я — монстр. В моём сердце таится зло. Я собственник. Я всегда ошибаюсь и забываю, каким был до этого. Я делаю вещи, зная, что это неправильно, но всё-таки такой я. Я упрямый и эгоистичный. Я беру то, что хочу, даже если не заслуживаю этого. Я разрушу твои стены, камень за камнем, а затем вырву душу из твоей груди. Мне не за что бороться. Я подонок с холодным сердцем. Ты все еще хочешь знать, почему я ушел, хен? — подходит ближе и встряхивает за грудки, а после прижимает к себе, — Потому что я причиняю боль всем, кто мне дорог.  — Я остаюсь, хен, хочешь ты того или нет… Но я остаюсь, — спустя несколько минут обрывает звенящую тишину, а Хосок лишь прижимается плотнее, понимая, что совершает нечто ужасное, отдавая свою жизнь, свое сердце и самого себя в руки того, чье имя сотрясло половину населения своими кровавыми расправами. Только кого это волнует? Никого…