С той стороны

      Густая красная кровь медленно стекала по кафелю, пачкала раковину, оставляла некрасивые разводы на белоснежной поверхности. Треснуло зеркало, и, повторяя пульс, замигал свет. Парень не мог сдвинуться с места: он был заворожен этой картиной. Звуки исчезали постепенно, словно кто-то намеренно приглушал громкость. Но нарочито звонко в этой тишине капала вода из крана. Удар за ударом. Из зеркала, как будто с той его стороны, потянулась рука. Не тонкая женская ручка — мужская; и, на удивление, она была вовсе не безобразной — никаких там отросших ногтей, грязи или крови. Парень стоял в оцепенении, не имея возможности двинуться и, кажется, даже дышать. «Помоги. Впусти меня», — тихий шёпот. Парень дернулся вперёд, протянул руку — и видение моментально рассеялось. Так каждую ночь. Каждую чёртову ночь Джин видел этот сон.       Он поднимался с кровати и брёл в ванную. Если раньше, когда только начал мучить кошмар, Сокджин заходил туда осторожно, всегда со светом, то сейчас не заморачивался. Он прекрасно знал, что там никого нет. Совершенно обычная комната. Сокджин умывался холодной водой, шёл на кухню, чтобы заварить себе чай, и встречал рассвет, сидя с кружкой ароматного напитка у окна. Раньше сон повторялся не каждый день, но раз в неделю это обязательно случалось. А теперь... Теперь это не отпускало, душило его, лишало сна и покоя. Но Джину не с кем было поделиться своими страхами. Он вставал из-за стола, принимал душ и собирался в университет. Его день иногда напоминал день сурка, но он не видел в этом проблемы.       Джину было некомфортно среди людей, ему нравилось закрываться в своём мире, натягивать капюшон, вставлять наушники и уходить. Ото всех. Всегда. Из-за внешности многие думали, что он парень милый и общительный, заботливый и нежный, такой, рядом с которым любая девушка будет чувствовать себя принцессой. В чём-то он и был именно таким, хотя мог быть строгим, серьёзным, даже деспотичным в чём-то. Но одногруппники считали его странным, косились на розовый плеер и наушники, словно взятые в долг у сестры. Вот только сестры у Сокджина не было, как, впрочем, и девушки. Он давно привык заботиться о себе сам. Легко справлялся с хозяйством и готовкой, подкармливал на улице местного котёнка, а вечерами смотрел дорамы или — крайне редко — болтал со школьными друзьями через социальные сети. Что-то не так с этим парнем, сказали бы многие, но не говорили. Предпочитали держаться на расстоянии.       В его маленькой квартирке на третьем этаже было очень уютно и тепло. Там всегда пахло кофе и какой-то выпечкой. Здесь можно было отдыхать с друзьями, болтать ночи напролёт о разной ерунде, согревая руки горячим чаем с травами. Но Сокджин открывал дверь ключом и заходил в квартиру... один. И садился ужинать тоже один. Когда на город спускалась ночь, Джин забирался в кровать, затаскивал на колени ноутбук и до полуночи смотрел старые фильмы, снова один.       Ему было о чём поговорить, и он многое мог рассказать, выслушать, даже о многом помолчать. Но обстоятельства сложились так, что рядом не было никого. Сокджин изредка встречался со старыми школьными друзьями, и они болтали долгими вечерами. А вот сойтись с кем-то в университете не удавалось.       Намджун зачем-то красил волосы в белый, предпочитал в одежде чёрный и при всей своей скромности и неуверенности умудрялся выделяться. На людях он всегда казался сильным, резким, смелым, точно знающим себе цену и способным пойти наперекор системе. Намджун с легкостью смотрел в лицо опасностям и был способен повести за собой толпу. Всё было именно так, но это лишь одна его сторона. Вторую знал только его лучший друг — Юнги, но он никогда и никому не рассказывал. У него были рыжие волосы, немного странный взгляд и много умных мыслей в голове. Юнги знал о Намджуне всё и, кажется, даже чуточку больше. Он был милым и обаятельным, а ещё умел слушать. Постоянно был рядом и никогда не предавал. Он — опора, поддержка, всегда готов подставить плечо. То, что они с Намджуном не разлей вода, пожалуй, единственное, что о Наме точно могли сказать окружающие. А он и не рвался открывать душу людям. Как и все, посещал институт и «осваивал специальность, которая прокормит его в дальнейшем», по крайней мере, его маме нравилось так думать. Он с первого курса не жил с родителями, предпочитал справляться со всем самостоятельно, насколько удачно — другой вопрос. Случались моменты, когда толком нечего было есть или посреди ночи его выставляли с вещами из квартиры, но Намджун не падал духом. В конце концов, всё решаемо.       В его квартирке на третьем этаже были небольшие изъяны, но в целом она ему нравилась. Надо бы заделать щель у окна, а то в сильный ветер немного поддувало, и поменять капающий кран. Ему нравилось вечерами сидеть на диване с Юнги, поедать пиццу и болтать о жизни. Но он никогда не признавался другу, что ему порой одиноко. И что иногда, когда просил Юнги не приходить, отговариваясь важными делами, он просто сидел и смотрел в потолок. Ему было интересно… как люди находят того самого человека? Как вообще понять, что это он? У Намджуна не было времени ходить на свидания, перед ним стояла цель: необходимо кем-то стать, начать, наконец, помогать матери. Ему надоело перебиваться случайными заработками. Любви, конечно, хотелось, но как-нибудь потом.       Они вполне могли учиться в одном институте, пересекаться в коридорах или после занятий, если бы не одна маленькая деталь.       То, что та сторона являлась зеркальным отражением этой, на самом деле полнейшая чушь. Комнаты совершенно не соответствовали. Просто чаще всего в фильмах фигурировало зеркало в ванной. А там, в принципе, у всех примерно одинаковая обстановка. Про полную идентичность — выдумки людей с этой стороны. Они были порядочными эгоистами по своей сути. Хотя определённая схожесть всё же была. Комната соответствовала комнате, магазин — магазину, на месте института был институт и так далее. Если на этой стороне стоял кабак, то и на той он тоже был, но обстановка могла совершенно отличаться. Словно два одинаковых каркасных макета, а вот чем их заполнить — каждый решал самостоятельно. Намджуна вообще раздражало, что именно та сторона звалась «этой», а его была «той». Но так уж было заведено, и никто устоявшихся правил менять не собирался. Почему так повелось — неизвестно. Времена, когда люди той и этой стороны общались, давно канули в лету. На этой стороне даже имеющиеся крупицы информации зачастую оказывались ложью, люди с той стороны знали немногим больше.       Хотя до недавнего времени Намджуна вообще не интересовала эта тема. До момента, пока он не стал наблюдать за парнем с этой стороны. Получилось совершенно случайно. Он просто переехал в новую квартиру. У Намджуна был маленький обычай. При переезде он просматривал комнату человека с этой стороны, и если она ему нравилась, значит, и в квартире ему будет хорошо. Вот и в тот раз, оказавшись на новом месте, Намджун в первую очередь заглянул на эту сторону. Чистая комната, стандартная ванна, белые полотенца и розовый коврик на полу ему приглянулись. Намджун был в полной уверенности, что в квартирке обитает прелестная девушка. От разглядывания обстановки отвлёк телефонный звонок, и он совершенно забыл «закрыть» зеркало.       Осознание этой оплошности настигло его вечером, практически ночью. Намджун зашёл в ванную, чтобы умыться и почистить зубы перед сном. Он чуть не попрощался с миром живых, когда, ополоснув лицо, посмотрел в зеркало. Намджун поймал взгляд очаровательных карих глаз на миловидном личике. Хотя то, что они очаровательны, он решил гораздо позже. В первые секунды мысли были нецензурными. Оказалось, что в милой квартире жила совсем не прелестная дама, а парень. Вполне себе такой нормальный парень, с широкими плечами и всем остальным, что прилагалось в таком случае. Намджун, конечно, подумал, что девушка появится позже, но недели шли, а ситуация не менялась.       Что-то мешало ему просто больше не наблюдать. Сначала это был интерес и желание наконец увидеть его девушку, обладательницу потрясающих ног, в этом Намджун не сомневался. Потом он ждал, что появится его сестрёнка, скорее всего, младшая, как в фильмах, смешная непоседливая девчонка с характером. Почему-то мысли, что у парня всё же есть девушка, стали раздражать. Юнги не понимал этого. Заходя в ванную комнату друга, первое время спрашивал, когда Намджун перестанет подглядывать, потом просто качал головой и просил прекратить. Когда же однажды он увидел кружку с недопитым чаем на раковине, то просто промолчал. Юнги больше не видел смысла что-то говорить — это не действовало.       Но никто так и не появился. Намджун иногда думал, что парень очень бы удивился, узнав, что за ним наблюдали, рассматривали. Как бы он отреагировал, если бы Нам постучался в это зеркало, или он сам смог различить силуэт сталкера? Намджун готов был поклясться, что после такого больше никогда не увидит того парня. Люди с этой стороны привыкли считать людей с той чудовищами или чем-то нереальным. Вспоминалась, например, девочка Алиса. В этом мире про неё была написана целая книга, как она путешествовала на ту сторону, в мир за стекло и кого встретила. Мир зазеркалья был представлен каким-то сюрреалистическим бредом с шахматами, шалтаем-болтаем и другими странными личностями. Намджуна всегда интересовало, почему их так не любили. Но Алиса ему даже нравилась, её история — самое безобидное, что рассказывали об их мире. Чаще же были какие-то ужастики. Люди из его мира обязательно оказывались зловещими убийцами, маньяками, расчленителями. Это бесило Намджуна.       На самом деле на той стороне жили точно такие же люди. И они при желании могли заглядывать в наши квартиры. Зеркало служило для них окном в этот мир. Его можно было сравнить с зеркалами в комнатах для допросов, находящихся в полицейских участках. Человек с этой стороны видел зеркало, человек с той — видел всё. Стоило очертить окно — и люди этой стороны могли увидеть людей по ту сторону. Совершенно простое и незамысловатое движение. Нужно было лишь аккуратно по периметру зеркала по часовой стрелке провести кончиком пальца, и всё. После начертания такого «окна» зеркало переставало быть зеркалом и появлялась возможность заглянуть на другую сторону. Стоило проделать то же самое, но против часовой стрелки — «окно» закрывалось. Перед нами снова было совершенно обычное зеркало. Только вот в этом мире не знали о такой возможности. Лишь в очень старых зданиях были окна, открытые в обе стороны. Именно в них в этом мире видели «духов», «призраков», «потусторонний мир». В том мире не так уж часто заглядывали на эту сторону, разве что в детском возрасте из любопытства. Тем более, кому могло прийти в голову сидеть всю ночь и дожидаться прихода незнакомого человека. Да, именно темного времени суток. Когда по эту сторону был день, по ту была ночь. Намджун считал, что это сделано специально, чтобы люди из разных миров не пересекались друг с другом. Видимо, им просто не стоило общаться. Кроме «окна» зеркало могло стать и дверью. Дверь давала возможность людям из одного мира переходить в другой. Именно так пресловутая Алиса попала туда. Она смогла открыть её и без проблем прогулялась в мире по ту сторону. Вот только знания о том, какие символы для этого должны быть начертаны, давно утеряны. Намджун считал, что когда-то люди с разных сторон смертельно поссорились и решили никому не говорить, как перейти. А потом просто все, кто знал способ, умерли и унесли тайну в могилу.       Однажды Намджун, прогуливаясь по вечернему городу, случайно наткнулся взглядом на знакомые очертания. Через пару минут он поймал себя на том, что обегает людей, боясь потерять видение. Сокджин шёл в университет, слушал музыку, смотрел себе под ноги и немного ёжился. Было прохладно. Это, конечно, по-своему бодрило и придавало сил, но когда ты не выспался из-за кошмара, холод кажется совсем не к месту. Сокджину хотелось тепла. Ему хотелось плюнуть на всё и совершить какое-то безумство, но всё вокруг совершенно не располагало к этому. Обычный город, обычные улицы и совершенно обычный день. В витринах отражались люди. Сокджин не любил переводить взгляд на эти холодные панели из стекла и зеркальные поверхности. Из-за отражения казалось, что людей в два раза больше. Город начинал давить, люди лавиной обрушивались на его мирок и грозились потопить под собой, сделать никем, сделать одним из них. Сокджин старательно прятался поглубже в толстовку. Ему было проще затеряться в этом мире, чтобы никто не смог найти и нарушить хрупкое равновесие.       Намджун ходил за ним по городу, наблюдал через витрины магазинов. Зеркала, открытые в одну сторону, были в порядке вещей. Владельцы небольших магазинчиков и больших офисных зданий не считали нужным их закрывать. Картины этого мира заменяли им рекламные баннеры, а иногда и вывески. Когда на пути следования Джина попадались старые здания и Намджун становился для него видимым, последнему безумно хотелось постучать по зеркалу и позвать парня. Зачем? Он и сам не знал. Намджун не мог себе объяснить, почему хочет, чтобы его увидели. А ещё лучше, чтобы подошли. Намджуну хотелось встретиться с ним глазами и увидеть улыбку. Ему просто необходимо было разделить своё безумство. Но старых зданий на пути попадались единицы. У Намджуна вроде бы и имелся шанс встретиться взглядами, но люди с этой стороны не обращали внимания на витрины. А парень, вдобавок к этому, намеренно сторонился их. Поэтому любые попытки были обречены на провал. Никому никогда не приходило в голову посчитать, сколько людей отражается в витринах. А если бы пришло, то они бы очень удивились, обнаружив в отражении гораздо больше силуэтов. Но кто смотрел по сторонам, когда спешил на работу в утренний час пик или с неё в вечерний… А между тем с той стороны кипела та же суета.       Глубокой ночью (по времени Намджуна) Сокджин добрался до универа. Ждать, когда он выйдет, не имело смыcла. Намджун спрятал ладони в рукава безразмерной толстовки с капюшоном, повёл плечами и медленно побрёл домой. Его путь сопровождал тусклый свет фонарей и аккомпанемент из уличного шума. Намджуну хотелось выкинуть весь этот бред из головы и жить как раньше. Но у него перед глазами стоял силуэт парня, пробирающегося сквозь толпу. У Намджуна впереди была ещё не одна ночь. У него имелось время о многом подумать и, возможно, что-то решить.