С той стороны

      Намджун не видел никакой проблемы в том, что он не закрывал «окно». Ничто не мешало ему сделать это позже, возможно, даже в понедельник. Если бы захотелось. Ночные прогулки по городу можно было назвать полезными. Воздух свежее, машин меньше и на прохожих не натыкаешься. Проблему видел Юнги. С его другом творилось что-то не то: Намджун под любыми предлогами вот уже несколько недель отказывался от предложения отдохнуть вечером. Раньше они традиционно в конце учебной недели заваливались к Наму на квартиру с пивом и пиццей, болтали всю ночь напролёт или смотрели какие-нибудь глупые шоу. Раньше его друг таким не был. Теперь Намджун постоянно выглядел каким-то всклокоченным и невыспавшимся, витал в облаках. Юнги это беспокоило. Ему не нравилось, что происходит с другом.       — Намджун, ты как? — спросил Юнги на одной из пар, подсев поближе. Тот чиркал что-то в тетради — какие-то фразы, тексты, схемы. Его голова была забита, кажется, тысячами мыслей — или всего одной, навязчивой. Это немного походило на одержимость. Юнги надеялся помочь, расковырять этот кокон, в который так старательно заворачивался Намджун. Создавал слой за слоем из своих фраз, текстов, схем.       — Почему спрашиваешь? — Намджун даже не поднял головы — всё продолжал водить ручкой по одному и тому же месту, вырисовывая что-то.       — Ну, выглядишь ты не супер и откровенно отшиваешь меня с нашими привычными посиделками, — Юнги пытался не давить и вести обычную дружескую беседу. — Учёба навалилась.       — Ты и учёба? — проговорил Юнги строже, разделяя слова и чуть повышая голос. — Намджун, я серьёзно.       — Юнги… — Намджун сдался. Он знал, что друг просто так не отстанет, пока не получит ответа. Юнги не отличался многословием, но при желании мог вытащить любую информацию. Намджун постарался придать голосу как можно больше беспечности, словно то, о чём он говорил, такая ерунда, ну просто сущая безделица... — Просто наблюдаю за кое-кем с этой стороны. Такая мелочь.       — Девушка? — осторожно поинтересовался Юнги.       — Нет. Парень.       — Я знаю о твоей двойственной натуре. Будь осторожен, — попросил Юнги. Он понимал, что это далеко не мелочь. Намджун никогда не смотрел в зеркала дольше пары минут. Для него это была просто галочка в списке дел по обустройству квартиры: купил зубную щётку, молоко, протёр пыль, вынес мусор, посмотрел в «окно». Если Намджун решил наблюдать, значит, дело серьёзное.       — Юнги, не говори ерунды, там не с чем осторожничать. На этой неделе уже закрою. Ничего интересного, серьёзно, не отвлекай меня, — Намджун постарался быстрее закончить разговор. Ему не нравилось, что Юнги расспрашивал и что просил быть осторожным. С чего вдруг? Он вроде не на крокодилов вечерами охотился. Подумаешь, наблюдал за кем-то. Разве его мог заинтересовать парень по эту сторону? Он же совершенно обычный, невнятный какой-то, а ещё, похоже, любит этот бесячий розовый цвет.       Юнги решил нагрянуть с неожиданным визитом. Ему казалось, что Намджун ускользает куда-то, растворяется, как облако пара. Он словно шёл за чаровницей-сиреной и погружался в морскую пену. Юнги захотелось увидеть того, кто так легко выдернул друга из привычной жизни.       Вечером в пятницу Намджун услышал стук в дверь. Он никого не ждал, но просто проигнорировать было бы невежливо, пришлось идти и открывать. На пороге стоял Юнги с пакетом в руках. В нём что-то позвякивало, и в тишине его квартиры это был какой-то инородный звук. Не принимая возражений, Мин прошёл на кухню, поставил пакет на стол и осмотрелся. «Вроде всё нормально», — подумал про себя Юнги и с лучезарной улыбкой повернулся к другу. Он предполагал увидеть в квартире Намджуна множество кружек с кофе и полный беспорядок. Но на удивление квартира выглядела как обычно. Вот только кружку с недопитым кофе он все же нашёл, правда, только одну и в ванной.       — Привет. Я купил пива, пиццу и ещё разной ерунды на вечер, — сказал Юнги, выкладывая всё из пакета. Намджун стоял, оперевшись на косяк двери, и сверлил непроницаемым взглядом бутылку пива. Юнги решил, что пришёл не зря. Намджун думал, что выпить ему совсем не повредит, а ещё лучше напиться и расслабиться.       — Окей, — Намджун согласился провести этот вечер с Юнги, но на всякий случай уточнил: — Но мы вроде не договаривались.       — Ты занят? — напрямую спросил Юнги.       — Нет. Не то чтобы… — Намджун ушёл от ответа. Он вроде и не занят был, просто имелись определённые планы.       — Показывай свою принцессу, — как-то обречённо выдохнул Юнги, открывая бутылку и делая первый глоток.       — Почему принцессу? — Намджун подошёл к столу, открыл и себе бутылочку. После пары секунд раздумий залпом выпил половину. Он же планировал напиться. Да и Юнги, видимо, рассчитывал на долгие посиделки — на столе стояла пара упаковок пива.       — Ну там… «Ты мне зеркальце ответь, кто на свете всех милее, всех прекрасней и белее? А ей зеркальце в ответ...», — выдал Юнги, придавая лицу как можно более вдохновенное выражение.       — Что? — Намджун закашлялся и с шумом поставил бутылку на стол.       — Да ничего. Фильм один вспомнился. Показывай давай, — отмахнулся Юнги и сделал ещё несколько глотков.       — Рано ещё. Часов в восемь появится, — Намджун подумал, что в парне действительно что-то есть от принцессы.       — Cкажи ещё, что расписание его выучил… — непонятно, спросил Юнги или всё же констатировал факт.       — Просто примерно запомнил. Оно ерундовое, — Намджун хотел начать оправдываться, но потом отказался от этой идеи. Пусть Юнги понимает как хочет. Сам Намджун был уверен, что там и запоминать то-нечего было, само собой получилось. Он решил немного сменить тему. — Я нашёл легенду, которая объясняет, почему они забыли о нас.       — О любви? — вяло поинтересовался Юнги.       — Откуда знаешь?       — Намджун, практически все легенды о любви и чаще всего — несчастной. Так что там у тебя? — на самом деле Юнги было не очень-то интересно, ведь там, скорее всего, кто-то кого-то бросил… Но и сидеть в тишине не хотелось.       — Когда-то давно считалось, что свою половинку можно найти лишь в потустороннем мире. Что там есть человек, который предназначен именно тебе, и достаточно коснуться его, чтобы узнать, подходите ли вы друг другу. Как отголосок тех времён, до нас дошли различные гадания, когда в зеркале ищут суженого или суженую. В истории говорится о молодой девушке, прекрасной Мию, которая нашла своего единственного и была счастлива… пока не увидела в зеркале, как он целует другую. Её горе было безгранично, а крик отчаяния получился такой силы, что все зеркала в потустороннем мире треснули и осыпались. Мию была безутешна и в скором времени умерла, перерезав себе вены осколком зеркала, того самого, в котором первый раз увидела своего возлюбленного. Считается, что в течение многих веков после своей трагический смерти она появлялась в зеркалах их мира и протягивала руку в надежде снова найти возлюбленного. Испугавшись, люди перестали открывать «окна» и заглядывать в мир по ту сторону. Они предпочли находить пары в своём мире, чтобы их не постигла участь прекрасной Мию.       — Ты заучивал, что ли? Хотя это не совсем правда. Ты же знаешь, что есть старые зеркала, которые открыты в этот мир уже сотни лет.       За разговорами они скоротали время до восьми часов. Юнги сначала казалось, что всё нормально, что он действительно напридумывал себе лишнего. Намджун вёл себя как обычно. Они дурачились как обычно, как обычно поедали пиццу, как обычно страдали ерундой. Вот только чем ближе стрелка часов была к заветной цифре, тем заметнее нервничал Намджун. Он уже пару раз ходил освежиться, постоянно забывал, о чём они говорили пару минут назад, и косился на дверь уборной. Юнги не выдержал и предложил перейти в ванную. Алкоголь уже немного ударил в голову, и эта идея казалась вполне логичной — он тоже не хотел упустить момент, когда появится парень. Они сидели на бортике ванной и потягивали пиво, стиральная машина была завалена чипсами и уже холодной пиццей. Вся дальнейшая трапеза проходила в полнейшей тишине. Намджун неотрывно смотрел в зеркало и ждал. Юнги тоже ждал. Он готовился увидеть кого-то просто сногсшибательного, раз его друг настолько очарован. В назначенный час в ванну по эту сторону вбрело сонное нечто. Приняло душ, почистило зубы, привело себя в порядок. Намджун как-то странно выдохнул, болезненно и с примесью возбуждения. Юнги решил отсесть от него подальше и сосредоточиться на парне за стеклом. После утренних процедур тот оказался вполне себе приятным. Юнги не очень разбирался в мужской красоте, но парень был явно привлекательным. На самом деле Юнги и не интересовался предпочтениями друга в этом плане. Для него, пожалуй, главным было то, что он сам не относится к этой категории. Парень с этой стороны зеркала прикрыл глаза, видимо, в надежде немного продлить сон и почти незаметно улыбнулся.       Сокджин думал, что глупо пытаться урвать хотя бы минуту отдыха. Он чувствовал усталость даже после того как проспал больше восьми часов. Хотя ночь давно перестала быть для него временем отдыха. Этот сон выматывал. Сокджин всё делал словно на автопилоте. Иногда ему казалось, что у кого-то там наверху для управления жизнью людей есть музыкальный автомат. Он просто вытаскивал нужную пластинку каждый день. И вот человек снова и снова выполнял одни и те же действия. Пластинка крутилась — и Сокджин поднимался, пластинка крутилась — и Сокджин шёл в ванную, пластинка крутилась — и Сокджин уже был на улице, брёл в сторону университета. Только его пластинку кто-то подпортил или записал на неё что-то лишнее. Как иначе объяснить дурацкий сон, который мучил его каждую ночь, он не знал. Сокджин спрашивал у родителей, не случалось ли в его детстве чего-то связанного с зеркалами.       В университете все было по-прежнему. Он садился за парту ближе к окну и наблюдал за прохожими. На улице кипела жизнь. Миниатюрная девушка кого-то ждала. Она периодически пробегала глазами по зданию университета, словно высматривала кого-то, теребила в руках пакет. Сокджину хотелось разглядеть эмоции на её лице, но она стояла слишком далеко. Ему хотелось, чтобы его кто-то ждал. Но пластинка Сокджина, кажется, заела. В его жизни не происходило ровным счётом ничего, и он подумывал найти себе хобби. Что-нибудь, что придало бы хоть какой-то смысл его существованию. В тот же день Сокджин купил фотоаппарат.       Снимки выходили такими же непримечательными, как и его жизнь. В них не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Сокджин вытягивал вперёд руку и фотографировал её. Камера честна: если в твоей жизни нет ярких красок, их не появится и на снимках. Но Сокджин всё равно таскал её с собой и фотографировал мир вокруг. Иногда ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Но эта идея казалась такой странной, что Сокджин старательно гнал её от себя. Не хватало ещё помутиться рассудком.       Наблюдение за тем парнем вошло у Намджуна в привычку. Можно даже сказать, что это стало его ежедневным ритуалом. Намджун оставлял чашку с неприглядными кофейными разводами на раковине и шёл одеваться. Порой он искал в этих разводах свою судьбу, разглядывал в поисках каких-то знаков, но отыскать ничего не удавалось. Её давно следовало помыть, но времени все как-то не находилось. Намджун шёл встречать того парня из университета. Он иногда так делал. Заводил будильник и вставал пораньше, чтобы оказаться у места его учёбы за полчаса до окончания занятий. Но делал так не постоянно, иначе это попахивало бы сталкерством. Чаще Намджун просто ждал в ванной его возвращения. Он решил относиться к этому как к любимому телешоу, которое перенесли на неудобное время. За ним всё равно продолжаешь следить, хоть это и вносит в жизнь определённый дискомфорт. А так, в принципе, можно и пропустить пару передач. Намджун был в этом уверен. Но кофе решил делать покрепче, чтобы голова утром так не болела.       Тот парень делал на улице фото. Он недавно купил себе камеру, таскал её всегда с собой. Намджун улыбался. Он, конечно, не надеялся, что попадет в кадр, но призрачный шанс всё же был. Намджуну хотелось понравиться парню, если тот увидит его на фото. Он не был уверен, что вообще отображался на фото, сделанном с этой стороны. И даже если подобное возможно и парню он понравится — это бы ничего не изменило, но Намджун продолжал улыбаться.       — Привет, — Юнги хлопнул Намджуна по плечу и долго рассматривал его, прежде чем продолжить: — Скажи мне сейчас, что выглядишь как ходячий мертвец, потому что готовился к зачёту.       — Зачёт? Когда? — встрепенулся Намджун и в панике попытался усиленно вспомнить хотя бы предмет. В последнее время кофе стал его постоянным другом. Он временами начинал себя бесить из-за того, что творил, но прекратить не получалось. Намджун слишком увяз в том парне, в его глазах и губах. Он всё чаще ловил себя на том, что бездумно водит пальцами по стеклу, обводя его черты.       — Послезавтра. У тебя ещё есть время подготовиться, если перестанешь заниматься хернёй, — нравоучительно начал Юнги. По Намджуну слишком явно читалось недоедание, недосып, недотрах и много всяких «недо».       — Я не занимаюсь ничем таким, — отмахнулся парень, занося в свой телефон заметку «подготовиться к зачёту». Поставил оповещение на вечер и искренне надеялся, что «телешоу» не помешает учёбе.       — Намджун, давай после пар зайдём в кафе и кое-что обсудим,— Юнги не предлагал и не спрашивал, он ставил перед фактом.       Как только занятия закончились, они быстро собрались и пошли в любимую кафешку. Там было очень уютно и пахло корицей. Кафе находилось неподалёку, небольшое и недорогое, что, несомненно, прибавляло ему плюсов в глазах простых студентов. Столики отделены небольшими перегородками, простая лаконичная мебель и всегда приветливый персонал. Здесь готовили отменные сэндвичи и вкуснейший кофе. В чём-в чём, а в этом напитке Намджун с каждым днём разбирался всё лучше. Они взяли себе по чашке кофе и какие-то булочки. Намджуну нестерпимо хотелось сладкого — видимо, сказывался недосып.       — Только не говори мне, что ты продолжаешь? — завел разговор Юнги, как только уселся за столик. Он не привык видеть Намджуна таким. Да, тот парень симпатичный, насколько он мог судить, но это того не стоило. В понимании Юнги он был как картина. Вы можете восхищаться произведением искусства, но вам же не приходит мысль тащить его в постель.       — Продолжаю что? — начал заводиться Намджун. Он взял себе ещё пирожное и теперь разламывал его, пытаясь унять раздражение. Его выводило из равновесия, что Юнги его донимал, доставал расспросами и пытался чего-то от него добиться. Намджун считал, что он в полном порядке, просто жрать хотелось, и спать.       — Продолжаешь пялиться в зеркало всю ночь напролёт в надежде увидеть свою принцессу, — Юнги разжёвывал очевидные вещи. Он понимал, что Намджун и так знает ответ на свой вопрос, но таков уж принцип диалога — ты отвечаешь, если тебя спрашивают.       — Он не принцесса, — Намджун понизил голос и дал понять, что разговор продолжать не намерен, что это только его дело и ему решать, что делать вечерами, ночами и уж тем более по утрам. Он, конечно, Юнги был очень благодарен за заботу, но шёл бы он с ней куда-нибудь подальше.       — Намджун, давай просто включим логику, окей? — Юнги отставил чашку с кофе и подался вперёд. Ему нужно было достучаться до этого болвана.       — Юнги, отвали, — пробубнил Намджун, зная, что это не поможет. На его тарелке пирожное скорее напоминало развалины старого замка, нежели десерт. Он не сразу заметил небольшое сердечко розового цвета, которое использовалось для украшения. Намджун взял его двумя пальцами и засунул в рот. Вкусно.       — Вы не можете разговаривать? — Юнги хотел знать и без того очевидные вещи.       — Нет, — бесцветно ответил Намджун, всё же начав есть пирожное.       — Ты не знаешь, как открыть не то что «дверь», но хотя бы «окно» с его стороны?       — Нет.       — Тогда почему бы просто не закрыть зеркало или не переехать, зачем ты изводишь себя? — Юнги повысил голос и схватил Намджуна за толстовку, потряс, пытаясь привести его в чувства. Ему совсем не нравился такой расклад. Это не какая-то недоступная девчонка из соседней школы и даже не первый парень, который понравился и по которому Намджун сох пару лет. Этот человек находился в другом мире, его было не достать и не выцепить, с ним не поговоришь по душам, не набьёшь ему морду в случае чего.       — Юнги, я не извожу, — Намджун дернул толстовку на себя и ударил друга по руке. Он не понимал к чему всё это. Весь разговор казался каким-то фарсом. Он в психоаналитике не нуждался и совета, как ему жить, не просил. Намджун выдохнул медленно и продолжил: — Всё в норме. Относись к этому как к телевизору. Тебя же не беспокоит, что ты смотришь вечерами сериалы?       — О да. И скоро, как те сумасшедшие домохозяйки, ты начнёшь ревновать своего любимого «актёра», — Юнги изобразил в воздухе кавычки и попытался всё же донести до Намджуна свою мысль, — ко всему, что движется.       — Не говори чушь, Юнги, — Намджун решил свести разговор на нет. Ему совсем не хотелось продолжать.       — Ты же не думаешь, что он будет вечно жить один, что не приведёт однажды девочку или даже парня? — Юнги привёл последний аргумент, болезненный, но действенный.       — Юнги, я не хочу больше говорить на эту тему, — зарычал Намджун. Он в один глоток допил кофе, швырнул деньги на стол и, схватив рюкзак, просто вышел из кафе.       — Окей. Но я тебя предупредил.