Я всегда буду рядом

Гретель много раз видела и прикасалась к телу брата. Пусть им удавалось не зависеть от летящих заклятий многочисленных ведьм, обычные раны и гематомы были весьма ощутимой проблемой. Закругленная игла выскальзывала из влажных от пота пальцев, но зашить рваную рану на лопатке Гензеля было надо. Глубоко вздохнув и сосредоточившись, Гретель попыталась еще раз. Это был первый раз, когда ей приходилось так помогать брату. А учитывая, что причинять боль именно ему Гретель просто не могла, то... Ну да. Все было более чем печально. Гретель вздрогнула, когда Гензель резко обернулся, перехватил ее дрожащие пальцы и заставил посмотреть в глаза. — Ну чего ты? Боишься? Гретель опустила взгляд и отвернулась. У нее не получалось: пальцы глупо слабели и не слушались, хотя умом она понимала, что надо отбросить эмоции и помочь брату. — Не могу, — вышло тихо, шепотом практически на грани слышимости. Гензель улыбнулся уголком губ и, чуть зашипев, притянул сестру к себе, пряча ее лицо у себя в шее. Гретель прикрыла глаза и выдохнула — он пах потом, порохом и кровью, так по-родному, что заполошно стучащее сердце наконец-то начало успокаиваться. Она не вздрогнула, когда Гензель провел кончиками пальцев по позвоночнику и остановился на пояснице, прижав к себе. — Ты же знаешь, я рядом. Всегда буду. Но и ты должна помочь мне. Милая... Давай, возьми себя в руки. Гретель отстранилась после поцелуя в висок и заглянула в глаза брату. Там она увидела веру, решительность и самое полное всеобъемлющее чувство — любовь. И именно это подтолкнуло, словно наполнило силой, заставило кивнуть и крепко сжать пальцами стальную иглу. Гензель снова улыбнулся и повернулся спиной, чтобы сестра наконец зашила ноющую и пульсирующую болью рану. Гретель глубоко вздохнула и сделала первый стежок. Она старалась не замечать судорожного дыхания брата и стучащего в груди собственного сердца. И уже через несколько минут на месте раны была стерильная повязка, а брат с сестрой лежали на узкой койке. Гретель смотрела в темный потолок и, зарывшись пальцами в густые волосы Гензеля, прижимала его голову к своему плечу. Так ей было спокойнее.