Встреча одноклассников

Иногда чувствуешь себя разбитым на осколки. Но если представить, что жизнь — это калейдоскоп, то именно из осколков получаются самые удивительные картины.

      Последующие несколько дней для Лексы были в суматохе, она как могла ограждала Кларк от любой работы, даже рисовать не разрешала. Давала ей какие-то травы, мазала ей грудь разными мазями… В общем, старалась делать все, чтобы хоть как-то помочь. Как вы думаете, Кларк это бесило? Ответ очевиден, конечно!       Блондинка прямо-таки еле сдерживала себя, чтобы не накричать на свою девушку-няньку, а когда была близка к тому, чтобы взорваться, одергивала себя и напоминала себе, через что прошла Лекса. Поэтому Гриффин никак не возражала и, стиснув зубы, терпела все запреты. Она уже догадалась, что они с Браун едут в Германию, чтобы вылечить Кларк от рака… — Солнце, ты кушать хочешь? — спросила Лекса, выходя теперь уже из ИХ комнаты. — Да сядь ты и отдохни, — проворчала Кларк, смотря в телефон. — Ты не ответила… — Не хочу я. Сядь и отдохни!       Лекса кивнула и послушно села на диван рядом с Гриффин, подбирая ноги под себя. Секса у девушек не было дня 3-4, и это ужасно напрягало блондинку. Девушка, которую она любит, живет вместе с ней, но никакого полового акта после того, как Браун узнала о болезни… Издевательство… Чем себя спасала Кларк, чтобы не прыгнуть на брюнетку? Ночью девушка вставала в туалет, брала телефон и смотрела порно… Вот до чего доводит сексуальная голодуха. Жесть, я вам скажу…       Кларк убрала телефон и посмотрела на напряженную брюнетку. Блондинка вздохнула и положила голову на ноги Браун. Лекса чуть вздрогнула, но потом начала перебирать пряди золотистых волос, смотря куда-то в сторону. — О чем ты думаешь? — тихо спросила Гриффин. — Да так… — Ты очень напряжена, Лекс, расскажи мне… — Просто, — девушка вздохнула, — просто я не хочу потерять тебя так же, как и потеряла Аню… Знаешь, ведь в большинстве случаев первая любовь разбивает сердца, — брюнетка слегка улыбнулась. — Ну-у, можно сказать, что мы немного раскололи наши сердца, но не разбили до конца… — прикрыв глаза, пробормотала Кларк. — Склеили. — Точно.       Лекса улыбнулась и откинулась на спинку дивана, не переставая перебирать пряди волос. Браун знала, что это самое лучшее снотворное для Кларк, она не хотела, чтобы та засыпала, но не смогла удержать свои ручки от волос Гриффин.       Через несколько минут Кларк мирно сопела на ногах Лексы, а Браун глупо улыбалась. Сейчас это было похоже на то время, когда они еще учились в школе. Всегда после трудного дня, Гриффин приходила к Лексе, ложилась на кровать и просто молила брюнетку, чтобы та сделала ей массаж, но когда массаж надоедал Браун, то она просто начинала перебирать пряди Кларк. Это оказало большее воздействие на уставшую Гриффин, и Лекса никак не могла нарадоваться, что нашла слабое место своей девушки…       Лекса улыбнулась сама себе и прикрыла глаза. Завтра они летят в Германию, в самую лучшую клинику и к самому лучшему врачу… Она не собиралась просто так сдаваться. Под размеренное дыхание Кларк, Браун заснула сладким сном.

***

      Кларк проснулась раньше и улыбнулась, поняв, что ее девушка спит. Гриффин медленно встала с дивана и потянулась, на улице уже вечерело, а живот Кларк издавал странные воющие звуки. Гриффин пошла на кухню, но перед этим накрыла брюнетку пледом.       Открыв холодильник, блондинка достала листья салата, ветчину и еще кое-какие продукты. Готовить Кларк любила, но по больше степени раньше ей не хватало времени, а сейчас ей не разрешала Лекса. На самом деле, готовить — это тоже искусство. Это очень трудная работа, и повар вкладывает всего себя в свое блюдо… Считайте это то же самое, что рисовать, только вот на тарелке и потом это скушать можно.       Кларк напевала себе какую-то песенку под нос и начала резать огурцы, пританцовывая. Она бы музыку включила, но кое-кто спит, поэтому просто решила петь для себя. Девушка кружила на кухне, будто бы танцевала вальс, она была похожа на Золушку, только не в платье, а в домашних серых штанах и в футболке с рисунком Гарфилда, но это не мешало ей быть грациозной даже в этом. Блондинка совсем забыла о времени, она просто творила, обжаривала мясо и пела.       Кларк укладывала все на тарелку, причмокивая губами, она смотрела на свое творение. Готовый стейк с кровью, украшенный листьями салата и политый соусом. Болгарский перчик и огурчики лежали на другой тарелке, но не просто лежали, а были сложены в какую-то замысловатую форму. Кларк смотрела на свое блюдо и улыбалась во все 32 зуба.       Она взяла две тарелки в руки и направилась к столу, но замерла, когда увидела, что Лекса не спит и внимательно за ней наблюдает. Краска прилила к лицу, а брюнетка лишь улыбнулась. — Давно ты не спишь? — тихо спросила Кларк. — Достаточно давно, чтобы увидеть твои кулинарные способности, — улыбнулась Браун и встала с дивана. — Кстати, выглядит изумительно и пахнет восхитительно! — Спасибо… — смутившись, Гриффин поставила тарелки на стол и только сейчас поняла, что готовила для себя. - Я.. я не делала для тебя… — Глупости, Кларк, я сама смогу себе что-нибудь сварганить. — ухмыльнулась брюнетка. — Так не правильно. — Все хорошо, солнце. — Нет, садись, я все равно все не съем, — соврала Кларк. — Все нормально. — Садись, я сказала! — рыкнула Гриффин, а Лекса удивленно на нее посмотрела, но взяла столовые приборы и села рядом с Кларк.       Девушки приступили к еде, Кларк ела стейк с одной стороны, а Лекса с другой. Блондинка улыбалась, когда слышала, как Браун удовлетворенно мычит, кладя кусочек хорошо прожаренного стейка в рот. — Кла-а-а-арк… Тебе надо было становиться поваром, — улыбнулась брюнетка, дожевывая кусочек.       Гриффин лишь улыбнулась и взяла болгарский перец, она провела им по нижней губе и заметила, что Лекса перестала жевать и просто завороженно смотрела за ее действиями. Кларк подавила улыбку и продолжила издеваться над Браун. Она слегка провела язычком по перцу и прикусила губу, девушка специально не смотрела на Браун, которая уже закинула ногу на ногу и сжала их. — Откуси же ты его наконец… — прохрипела брюнетка.       Кларк сделала невинный взгляд и посмотрела на Лексу таким взглядом, мол, что-то не так? Затем девушка откусила кусочек и слегка улыбнулась. — Соблазнительница… — проворчала себе под нос Браун. — Что-что? — Ничего, говорю, что готовишь ты прекрасно. — Спасибо, — Кларк улыбнулась.       Блондинка встала из-за стола и прикусила губу. Она не доела свою часть, ведь у нее появилась новая забава — соблазнить Лексу. Девушка наклонилась к уху брюнетки и прикусила мочку, вызвав тихий стон у той, а затем отпрянула и многозначительно посмотрела на Браун. — Я в душ, — улыбнулась блондинка и виляя бедрами прошла в ванную комнату.       За несколько секунд девушка избавилась от всей одежды и зашла в душевую кабинку, включая горячую воду. Она гадала, последует ли за ней Лекса или не последует, и ответом стал сладостный поцелуй между лопаток, Кларк тихо застонала, но не обернулась. Девушка коснулась губами шеи любимой, причём делала это уже намного смелее, потому что разрешение получено, хоть и не было обличено в слова. Сначала она оставила по быстрому поцелую на каждом позвонке, после чего поддалась своему возбуждению и оставила сбоку шеи, почти у самого горла, вполне себе заметный засос.       Кларк повернулась к уже мокрой от воды брюнетке и улыбнулась, увидев, что та уже полностью голая. Блондинка жадно поцеловала Лексу и прижала ее мокрое тело к себе. Руки Лексы мягко накрыли обнажённые груди и намеренно чуть поцарапали чувствительную кожу короткими ногтями. Не разрывая поцелуя, брюнетка стала лёгкими круговыми движениями массировать затвердевшие соски, потом озорно подмигнула Кларк и коснулась губами одного из них. Она щекотала языком, лизала, посасывала — и всё это доставляло несравнимое удовольствие Гриффин, которая, запрокинув голову и держась руками за железную полочку, на которой стояли шампуни, гели и лежали мочалки, рвано вздыхала и чуть постанывала, выгибаясь навстречу губам Лексы. Закончив с одним соском, девушка тут же приступила ко второму, чтобы повторить процедуру в точности — и снова с губ Кларк срывались сладкие постанывания, становившиеся с каждым разом громче и смелее.       Кларк раздвинула ноги так, чтобы палец мог свободно войти в неё. Осторожно, безумно медленно, так, что невыносимо хочется податься бёдрами навстречу, чтобы почувствовать больше прямо сейчас, не тратя время на предостережения. Лекса словно оглаживала изнутри стеночки, как будто изучая, то выходя на треть фаланги, то входя обратно, а Кларк сжимает со всей силы полочку, не боясь, что та может сломаться, потому что чувствовала ни с чем до этого не сравнимое удовольствие, такое, что хотелось кричать в голос от наслаждения. И ей сейчас просто необходимо что-то, за что она смогла бы удержаться, иначе, кажется, она просто взмоет ввысь, как птица… Лекса никогда не была нежна с ней до такой степени в постели, поэтому это были новые и незабываемые ощущения.       Чуть погодя к первому пальцу добавился второй, и теперь ритм их движений ускорился, заставляя блондинку издавать полноценные стоны и иногда захлебываться горячей водой. Браун потянулась к приоткрытым сладким губам Гриффин, и они вновь сливаются в дивном поцелуе, их языки двигаются без прежней торопливости, они изучают друг друга с особой тщательностью. Когда Лекса задевает внутри точку G, блондинка буквально закричала ей в губы и сильно прикусила нижнюю, но Лекса издала лишь сдавленный рык и снова нашла ту самую точку, снова коснулась её, теперь уже более уверенно и настойчиво, заставляя тело любимой извиваться и еле держаться на ногах в душе.       Наконец наслаждение дошло до своего пика, тело Кларк выгнулось дугой, рот раскрылся в беззвучном крике, а от низа живота и, кажется, до последнего волоска на голове прошла сладкая судорога оргазма. Обессилено скатившись по стенке душа, девушка наблюдала за своей любимой девушкой, которая в свою очередь со счастливой и чуточку озорной улыбкой наблюдала за ней. Лекса удовлетворённо засмеялась.       Едва приятная слабость отступила, Кларк встала и накрыла губы Лексы в нежном поцелуе, а её рука потянулась к точке наслаждения…

***

      Лекса носилась по комнате и собирала чемоданы, а Кларк лежала на кровати и просто улыбалась. Сейчас все для нее было таким хорошим, что даже если бы ей сказали, что они не едут в Германию, она бы не очень расстроилась. Улыбка не сходила с ее лица, а делать все было настолько лень… — Хватит быть радужным единорогом и какать бабочками, — хмуро сказала брюнетка, смотря на Гриффин. — А что, нельзя? — Тебе можно, просто ты на меня уже третий час смотришь и просто улыбаешься… У тебя скулы еще не свело? — Я просто рада, что соблазнила тебя, — с ухмылкой сказала блондинка. — Извращенка больная, — улыбнулась Лекса и продолжила собираться. — Насчет больной ты права, но я не извращенка…       Браун не удержалась и засмеялась в полный голос. — Ты? Не извращенка? — Я не извращенка, — серьезно ответила Кларк, а Лекса зашлась в истеричном хохоте. — Хватит уже! — Гриффин кинула в брюнетку подушку. — Ладно-ладно, — все еще посмеиваясь, сказала Браун и подняла две руки вверх в знак того, что она сдается. — Так-то лучше. — хмыкнула брюнетка и уткнулась в подушки. — Ты спать собираешься? Уже ночь… Нам завтра рано вставать, чтобы не опоздать на самолет… — Да, иду.       Лекса положила последнюю вещь в чемодан и закрыла его. Два средних чемоданчика на колесиках стояли в коридоре и уже ждали завтрашнего дня. Брюнетка сняла с себя домашнюю одежду и осталась в нижнем белье. Она нырнула под одеяло к Кларк и устало выдохнула.       Гриффин улыбнулась и положила свою голову на грудь Браун. Лекса обняла Кларк за плечи и закрыла глаза. Им сейчас было просто безумно хорошо, они были в каком-то своем мире… За эти дни Кларк действительно стала забывать, что больна раком, единственное, что всегда напоминало ей об этой — Лекса носилась с ней, как с курица с яйцом.       Грудная клетка брюнетки спокойно поднималась и опускалась, и Кларк поняла, что она уже спит, но вот только сон не приходил к блондинке. Как бы она не старалась — не выходило, тогда, плюнув на попытки заснуть, Кларк осторожно вылезла из объятий любимой девушки, открыла ящичек и достала оттуда свой скетчбук и карандаш. Она села в кресло напротив и, подавив зевок, начала рисовать мирно спящую Лексу. Ей нужно было это, нужно было ее нарисовать такой беззащитной и мирной…       Кларк грызла совесть, что никто кроме нее, Лексы и Артема не знает о том, что девушка больна. Она уговорила брюнетку не говорить никому об этом, Лекса не смогла ей противиться, но была против. Юле она сказала, что у нее творческий кризис и чтобы ее никто не трогал, затем она отменила все выставки и встречи. Гриффин тяжело вздохнула и начала рисовать, вкладывая в этот рисунок остатки своей изорванной души…

***

      Лекса проснулась из-за своего будильника, у нее никогда не было проблем с пробуждением… Сладко потянувшись, она поняла, что рядом никого нет. Браун резко села на кровати и увидела, что Кларк сидит напротив нее и спит с карандашом в руке и скетчбуком на лице. Лекса цокнула и выключила звенящий будильник, девушка встала с кровати и подошла к блондинке.       Она убрала с лица книжечку, вызвав недовольный стон у девушки напротив. Брюнетка злилась, злилась, что Кларк спала не на кровати, а в гребаном кресле, где легко затекает спина, а еще она злилась, что ее любимая вот так вот гробит себя, но все ее недовольство и злость испарились в миг, когда она заглянула в скетчбук и увидела спящую себя.       На ее лице появилась улыбка, и она посмотрела с любовью на спящую девушку. Ей очень не хотелось ее будить, но что поделать, Германия ждет. — Котенок… — Мг… — пробормотала Кларк. — Вставай, котенок… — Ну не-е-ет… — Если ты встанешь, то в Германии тебя ждет жаркая ночь, — улыбнулась Лекса. — В самолете… — Нет, в Германии, в самолете слишком людно… — Хм… ладно, — открыв глаза, Кларк увидела улыбающуюся Лексу и не смогла не улыбнуться. — Вставай, нам через полчаса выезжать. — Ты теперь не дашь мне опаздывать? Да? — потянувшись и зевнув, спросила Кларк. — Ну ты теперь больше не будешь опаздывать, — брюнетка хитро ухмыльнулась, — не со мной…

***

      Полет до Берлина из Москвы был не самым долгим. Всего каких-то 2 часа 50 минут и самое интересное, что все эти три часа Кларки сладко спала, а Лекса поглаживала ее по голове и по спине, будто бы защищала ее от какой-то неизведанной опасности.       Когда самолет приземлился, Лекса еле растолкала Кларк. Они последними вышли из самолета и получили багаж, все это происходило в тишине… Нет, она не угнетала, и не было никакого напряжения. Эта тишина была нужна и Кларк, и Лексе, им нужно было все обдумать. Кларк вообще мысленно попрощалась уже с жизнью и проводила дни так, как никогда не провела бы их, не узнав, что у нее рак. Например, все время приставала к Лексе, пыталась уговорить свою девушку прыгнуть с парашютом…       А Лекса… Лекса все рассчитала, рассчитала лечение Гриффин в самой дорогой больнице в Берлине и у самого профессионального врача. Все шло своим чередом, но тормозить нельзя было вообще, поэтому, после того, как они несколько дней погуляли по Берлину, девушки поехали в частную клинику, чтобы все обговорить с врачом.       Блондинка молчала и просто смотрела вперед, в то время как пальцы Лексы переплелись с ее. Гриффин слегка улыбнулась, а когда они зашли в клинику, то улыбка сразу же уступила место насупленным бровям. Пришло осознание того, что вот, последний рывок. Получится ли у нее выздороветь или она умрет от самой гадкой болезни…       Кларк стояла в стороне и просто смотрела, как Браун разговаривает с какой-то медсестрой, а потом идет к ней. — Идем, Пауль Эрлих ждет нас, — брюнетка слегка улыбнулась, но в ее глазах читался какой-то страх.       Кларк лишь кивнула и встала со стула, она переплела пальцы с пальцами Лексы и сжала их так сильно, что у обеих они немного захрустели. Браун легонько поцеловала Кларк в висок и шепнула: — Я с тобой… Все будет хорошо… Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь, Как бы не было трудно по жизни идти. На колени упав, вновь с колен поднимайтесь, Чтобы стиснув зубы до цели дойти! Никогда, никогда никого не судите, Да не будете сами судимы тогда. Постарайтесь понять, а понявши, простите, Бог обидчикам Вашим единый судья! Никогда, никогда ни о чем не жалейте, Пусть не всё, что хотели Вы сделать смогли. Всё зависит от Вас: захотите, сумейте, И преграды останутся все позади! Никогда не жалейте о том то что было, Дней минувших, увы, нам уже не вернуть. Никогда не желайте того, что будет, Дней грядущих ещё не известен нам путь. Никогда, никогда не копите обиды, Пусть обидчиков Ваших накажет судьба. Не дано им понять, что других обижая, Изначально они обижают себя. Никогда, никогда не стесняйтесь любимым Признаваться в любви и творить чудеса. Пусть Любовью и Богом по жизни хранимы В Вашем сердце живёт лишь одна доброта!