Возьми в плен моё сердце

Колин вздрагивал, ощущая каждый дюйм огромного члена, вонзающийся в него. Альфа вторил ему, и его крики наслаждения смешались со стонами боли, издаваемые бетой. Несмотря на резкое проникновение, толчки Александра были довольно мягкими, но интенсивными. — Как вы могли? — прошептал поникший Колин, не в силах пошевелиться, ведь, даже его руки были с силой прижаты к полу. Альфа не ответил, так как он сейчас был в почти бессознательном состоянии. Он просто продолжал погружаться всё глубже в тело Колина. Бета чувствовал себя раздавленным. Как такое могло произойти? За что? Наверное, Александр счёл его пассивным и, наклонив голову, укусил за сосок, отчего бета вздрогнул и попробовал оттолкнуть его. Разумеется, ничего не вышло и Колин, в отчаянии, выгнулся, отчего альфа застонал и стал нажимом целовать Колину шею, а затем лицо, обводя языком солёные от слёз дорожки. От неожиданной ласки, бета вновь вздрогнул и альфа с протяжным стоном излился в него горячей струёй белого семени. Всё было кончено. Но альфа и не думал покидать столь желанное ему тело. Он отпустил руки Колина, но был ещё напряжён. Бета попробовал скинуть его с себя, но ладони Александра предупреждающе сжали его плечи. Колин лежал, чувствуя одинокую слезу, ползущую по щеке. У него отняли то, что надеялся когда-нибудь подарить тому, кто бы уважал его и, может быть, даже, любил. Но, первый раз быть изнасилованным, это уж слишком! Бета вновь попробовал сбросить с себя Александра. Странно, но на этот раз у него это получилось и тело альфы с лёгкостью соскользнуло с него. Колин быстро встал. Он вдруг стал безразличен ко всему. Быстро одевшись, Хонг спустился вниз. — Как он? — к нему подлетел папа-омега Александра. Колин посмотрел ему в глаза и почувствовал ужас. На него смотрели такие же серебристые глаза того, кто только что взял Колина против его воли. — Ему лучше, — дрожащим голосом выдавил бета и бросился к двери. — Куда вы? Метель ещё не кончилась! Голос омеги звучал для Колина как в тумане, и он едва понимал что делает. Ветер был неумолим и с невероятной силой хлестал бету по щекам, а мороз и холод пробирали до самых костей. Через несколько минут, бета перестал чувствовать пальцы ног и рук. Из-за стены снега он не мог видеть ничего перед собой. Он чувствовал каждую снежинку, подобного пуле полоскала по его коже. Шаг, ещё шаг. Всё. Больше нет сил. Колин не понимал, что его силы на исходе. Не понимал, что он может погибнуть. Он хотел лишь сбежать и, подобно раненому лису, скрыться и зализать свои раны. Но воспоминания душили и жгли его, подобно калёному железу. Колин чувствовал, что ему нечем дышать. Сознание покинуло его, и он погрузился в темноту. Хонг пришёл в себя в больнице в Новосибирске — столице одноимённой области. Он получил переохлаждение, обморожение второй степени, вдобавок у него были многочисленные синяки, ссадины и следы от укусов. Доктора ничего не заподозрили, так как решили, что странное, по их мнению омеги, состояние вызвано стрессом, переохлаждением. — Не волнуйтесь, то, что с вами… случилось, никак не повлияло на детородную функцию. — заверил Колина его врач — широкоплечий, полноватый альфа с доброй улыбкой и мягким голосом. Колин почувствовал себя ужасно. — Доктор, когда меня выпишут? — Не раньше, чем через три недели, батенька, — врач недовольно нахмурил кустистые брови, давая понять, чтоб о выписке, пока, не может быть и речи. — Вы только чудом заработали обморожение второй, а не третей или четвёртой степени, — врач захлопнул историю болезни Колина и его взгляд смягчился. — С документами у вас проблем нет, они все оказались при вас. Паспорт, гражданство, полис, даже загранник с визой. — Ясно, — голос беты звучал хрипло. — Всё будет хорошо, — врач успокаивающе улыбнулся и потрепал Колина по плечу. — Через пару недель будете как новенький! — Спасибо, доктор, — молодой человек почувствовал громадную усталость. Должно быть, это отразилось на его лице, так как доктор, вдруг, засуетился: — Ну, мне пора. Я вечером зайду. Отдыхайте, — врач направился к выходу, но у двери остановился. — Кстати, меня зовут Игорь Себастьянович. Колин заснул, как только его голова коснулась подушки.

Тем временем, в Москве…

— Александр, сколько раз повторять, он ушёл прямо в метель. Он погиб! — увещевал своего сына Иван Игоревич. — Ты обыскал весь Алтайский край. Сын! Ты меня слышишь? Александр Аристов резко остановился, да так, что Иван Игоревич чуть не врезался ему в спину. — Папа, я знаю, что должен отблагодарить его. Я переверну всю страну, но найду его, — произнёс альфа чеканя каждое слово. — Саша, он же бета! — в глазах родителя светилось непонимание. — Я знаю. Я почувствовал это, как только увидел его, — Александр вздохнул и повернулся к папе-омеге лицом. — Папа, я всегда презирал бет за их инфантильность, за неспособность иметь детей. Я не помню как, но этот бета вылечил меня. Я обязан ему жизнью, — Александр невольно поморщился, чувствуя, что быть кому-то обязанным, а тем более бете, неприятно. — Хорошо, сынок. Здесь, я с тобой спорить не буду, — Иван Игоревич опустил глаза. — От этой болезни десять лет назад, от того, что лечение было поздно начато, скончался твой отец. — Спасибо, папа, — Александр обнял родителя и заглянул ему в глаза. — Ты всегда меня понимал. После ухода папы-омеги, альфа долго думал. Все его мысли вертелись вокруг такого необычного беты, глаза которого он не мог забыть. Один тёмно-карий, другой голубой, с таким азиатским прищуром… это было красиво. Тёмные, чуть вьющиеся на концах волосы, до плеч, естественно обрамляли лицо с слегка заострённым подбородком и высокими скулами. Но, в его чертах не было той слащавой омежьевости, которая только в последнее время сильно его раздражала. Наоборот, он казался мужественным, как альфа, но мягкая улыбка, которую он видел только однажды, добавляла его чертам мягкости и располагала к себе. Во взгляде была твёрдость и какое-то скрытое превосходство. Может, поэтому, он Александр хотел его побольнее задеть, чтобы доказать прежде всего себе, что ничего особенно в этом человеке нет и что он такой же, как все беты, которые хотят только денег. Мысли альфы приняли другое русло, и он задумался о своей жизни. Ему почти двадцать шесть, а он до сих пор не женат. А, ведь он, мастер спорта, призёр Олимпийских игр по вольной борьбе, был завидным женихом. Александр мысленно чертыхнулся. Он обязательно заведёт себе омегу, как только найдёт этого бету. Чуть позже, после изматывающей тренировки, альфа сидел в своей роскошной квартире, в центре Москвы и думал о том, что случилось, тогда во время похода в горы в Алтай, когда их настиг снежный буран. Никто не ожидал встретить там бету, тем более иностранца, которые, по мнению русских, предпочитали фешенебельные лыжные курорты Швейцарии, суровым условиям русской зимы. Естественно все, кто вышел на лыжах в горы, а это все поголовно были альфы, папа-омега Александра остался в отеле, не уставали засыпать иностранца язвительными шуточками. Разумеется, больше всех старался Аристов. Он потешался над молчаливым бетой даже тогда, когда всем это надоело. Альфа вспомнил свой сон. Ему снилась нежная кожа, тонкий аромат чайной китайской розы и чего-то неуловимого. Он овладел омегой, хотя, тот, кажется, сопротивлялся… Альфа закрыл глаза. Он чувствовал, что это бета как-то связан с тем, что он увидел во сне. Во сне, омега принадлежал ему и Александр твёрдо вознамерился найти его и повторить их встречу, но, уже в реальности. Александр снова и снова прокручивал сон в голове и почувствовал, что начинает возбуждаться. Он коснулся своего члена через ткань брюк. Плоть отреагировала крупной дрожью. Альфа встал и достал телефон. Найдя в телефонной книге номер, мужчина позвонил в службу эскорт-услуг. Проводив в час ночи, присланного омегу, который после трёхчасового, практически непрерывного секс-марафона, едва держался на ногах, альфа чувствовал, что обрёл удовлетворение только физически, но не духовно. Александр понимал, что к поискам беты нужно приступать как можно скорее.