Сильные люди тоже ломаются.

… Первые пару секунд некромант сидел неподвижно, молча опустив взгляд в пол. На его лице не было совсем никаких эмоций, даже банального удивления. Юноша будто спал с открытыми глазами. -Мозенрату жалко Аладдина? -неожиданно вторгся в мысли хозяина Ксерксис, заставив мага с вопросительным взглядом перевести внимание на него. -Жалко? -переспросил парень, стараясь показать голосом насмешку, -Вовсе нет! Просто я пытался понять, каким образом можно будет мне защититься от заклинания, вот и всё! -Хозяин придумал выход? -со странным выражением в глазах поинтересовалась рыба, мельком глянув на план. Князь, чуть дернув рукой, ответил: -Нет. Это не так просто, как… Да мне и не казалось это простым! -он ударил пальцами по столу и откинулся на спинку стула, -Ксерксис, это катастрофа! Впервые в жизни я не могу справиться с заклинанием! А то, что у меня даже уберечь себя не получается, просто уму непостижимо! Зверек незаметно улыбнулся. Удивительно, но ему почему-то казалось, что решение у них под носом. Если оно есть — отчаиваться не надо, если его нет — это просто бессмысленно, и обычно руководствовавшийся интуицией угорь сейчас не ощущал почти никакого беспокойства. Некромант же поймал себя на мысли, что солгал Ксерксу. О собственном скором исчезновении он подумал только сейчас, и это его даже слегка пугало. Ведь угорь был, отчасти, прав — маг и вправду думал о том, что случилось с Аладдином, и в юноше внезапно появилось понимание. После нескольких неудачных попыток подавить странное чувство, ибо черному магу не положено сочувствовать кому-либо, Мозенрат осознал, что это бесполезно. Он и вправду жалел юного принца. Мало того, теперь они были товарищами по несчастью. В своё время некромант не получил ничьей поддержки, он жаждал мести, так как считал, что его боль сильнее всех остальных в мире. А Алу даже некому было мстить, и сейчас горе просто разъедало его. Он не знал, что рядом есть человек, переживший точно такую же потерю, и одни боги знали, что в данный момент происходило внутри героя. В голову магу пришло совершенно нежданное решение. Оттолкнувшись от стола, он подъехал к двери и открыл её. -Что задумал мастер? -испуганно кружась над колдуном, прошипел угорь, на что хозяин раздраженно ответил: -Потом объясню. Подтолкни кресло и дай мне разобраться с порогом. Ксерксис, не раздумывая, со всей силы надавил на спинку стула. Ухватившись за дверные косяки и со сцепленными зубами напрягшись, некромант заставил несколько колесиков на ножках кресла приподняться и остался балансировать на двух задних. Благодаря достаточно сильной рыбе он не упал и, проехав чуть вперед, опустился. Два последних колесика без труда пересекли порог. -Фух, -выдохнул маг, потерев запястья, -А теперь толкай меня по коридору. Когда я скажу — поворачивай, если что, я подержусь за стену. Переведя дыхание и даже не сумев пробормотать отговорку, Ксеркс снова приложил кучу усилий, чтобы сдвинуть кресло с места. Но они оказались лишними, так как впереди теперь был только гладкий пол, и для колёс уже не оказалось препятствий. Так как половина слуг, похоже, стали жертвами заклинания, по пути им никто не встретился… … Аладдин сидел на подоконнике в коридоре, поджав ноги и опершись на них руками. Он смотрел абсолютно пустыми глазами на вечерний город и чистое небо и не чувствовал ничего, кроме острой обиды. Обиды на Дестана, смешанной с жутким желанием убить его так же, как был убит Айрат. Обиды на друзей, вселивших в него совершенно ненужную надежду. Говорят, она не умирает. До тех пор, пока то, на что надеялся, не рушится прямо перед тобой… Но особенно принц был обижен на самого себя. Давно стоило забыть. Если бы он ещё несколько лет назад отпустил эти воспоминания, ничего бы не случилось. Он бы не потратил время и сам спас Жасмин. Хотя, если подумать, без этих воспоминаний ребята не попали бы в Сиренит и не смогли бы вычислить, какая именно опасность угрожает их городу. Но факт оставался фактом. Что ему дала эта правда? Более точное представление о причине смерти брата? Нового врага, причем уже мертвого? Новый удар по старому шраму? Да, много всего. И ничего по-настоящему важного. Тихий скрип отвлек его от печального понимания действительности. Обернувшись, Ал увидел, что почти рядом с ним находился Мозенрат. Ни один мускул не дрогнул на лице героя. Ему сейчас ничего не было удивительно. -Зачем ты здесь? -почти равнодушно спросил принц, пытаясь скрыть горькую нотку в голосе. Странно, но некромант выглядел грустным. Даже не грустным, а ещё хуже. -Джинн всё мне рассказал, -негромко и со скорбью в словах ответил колдун. Уголок губ Ала чуть приподнялся. Неудивительно. Он как раз предполагал, что Джинни не выдержит. Даже на Яго стоило надеяться больше, тот хоть боится некроманта, не то что болтать с ним — к комнате приближаться не будет. Размышления героя прервал голос мага, теперь ещё более печальный: -Мне не хотелось тебе этого говорить, но держать в себе просто не получается. Только пообещай, что не будешь меня утешать. -Ладно, -хмыкнул Аладдин, не ожидавший услышать от мага что-то в настолько спокойном тоне. -У меня тоже погиб брат. Младший. Дестан убил его, как и твоего, похоже. Если ты спрашивал тогда о нём… Принц изумленно уставился на собеседника. Его заявление было для Ала обескураживающим как минимум. Он никак не мог представить, что у сильнейшего колдуна Семи Пустынь, жестокого и много отдавшего за свою силу, может быть общее горе с мелким воришкой, ставшим настоящим человеком недавно. И, как ни странно, это мгновенно сблизило их внутренне. Глядя друг на друга, юноши постепенно осознавали, что крупно ошибались насчет друг друга. Каждому невольно открывалось что-то такое, что заставляло ещё больше усилиться взаимное сочувствие и понимание. Ксерксис не смел даже пикнуть, боясь опять разозлить хозяина, и быстро спрятался за одну из колонн. Мозенрат оперся руками на подоконник. Уже натренированные мышцы с гораздо меньшим трудом выдержали вес некроманта, который, собрав всю свою ловкость, переместил таз на свободную половину подоконника. Ал смотрел на это с уважением во взоре. Он видел, насколько сильным оказался Мозенрат. Не в физическом плане, а в моральном. Маг не сломался даже от страшной травмы. То, что он делал сейчас, не оставляло никаких сомнений — князь не пропадёт даже в пустыне. Хотя рисковать не стоит… -Я понимаю тебя, -тем временем продолжал Мозенрат, -Мне было так же тяжело. Мой брат умер у меня на руках, и я видел, что ему было страшно и больно. А это самое ужасное в смерти родного человека — когда понимаешь, что он нуждается в твоей помощи и не хочет умирать, а ты ничего не можешь сделать. -Но ты хоть мог быть рядом с ним, -тихо отозвался Аладдин, и некромант услышал в его голосе слабую дрожь, -Когда погиб мой братишка, я даже не знал, что он жив. Это долгая история. Я не хочу её рассказывать. Внезапно маг понял, что теперь он, действительно, жалеет юношу. Почему вдруг это так в нём загорелось, некромант не понял, но ему вдруг захотелось обнять парнишку. С трудом подавив это желание, он чуть коснулся рукой локтя Ала и немного бодрее произнес: -Слушай, довези меня до моей комнаты, я тебе кое-что покажу. Мне это в своё время помогло, думаю, тебе тоже должно помочь. Не задавая никаких вопросов, принц осторожно слез с подоконника и помог магу пересесть в кресло. Не заметив Ксеркса, юноша сам повез бывшего врага, толкая его средство передвижения по коридору. Когда они скрылись за поворотом, рыба покинула своё «убежище» и, держась на длинной дистанции, полетела за ними. … Войдя в покои Мозенрата, Ал остался у дверей, давая князю самому доехать до того места, куда было нужно. Этим местом оказался стол. Открыв один из вместительных ящиков, некромант что-то оттуда достал. Вещь тихо и мелодично дзинькнула, и когда маг повернулся к принцу лицом, тот увидел, что у него в руках был аль-уд*. -Джинн неплохо оборудовал моё рабочее место, -усмехнулся колдун, -И, хвала небесам, не забыл и о досуге. -Ты играешь на аль-уде? -немного удивленно спросил Аладдин, с восхищением разглядывая изящный инструмент из светлого дерева, на котором выделялись прекрасные черные узоры. -Да, пока жил в Черных Песках, в свободное время занимался музыкой, -кивнул Мозенрат, настраивая инструмент и указав принцу взглядом на край кровати, -Присаживайся. У меня в репертуаре есть одна песня. Она помогла мне справиться со смертью брата. Петь я умею, у меня верблюды на ушах не плясали, Дестан даже иногда заставлял меня развлекать его какими-нибудь старинными гимнами. Слушай… Он поставил инструмент в правильное положение и провел пальцами по струнам, с которых слетела легкая дорожка нот. Аладдин сел на постель, завороженный приятными и звонкими звуками. В следующую секунду из-под руки юноши полилась грустная, умиротворяющая мелодия. Его пальцы двигались спокойно и уверенно, не в первый раз высвобождая из аль-уда всё новые и новые звуки. После короткого вступления Мозенрат сделал паузу, вдохнул немного воздуха и запел чистым, ровным тенором: -За белым простором холодной пустыни, Под тихим покровом мерцающих звёзд, Туда, где солнечный жар не остынет, Тебя так недавно мне жребий принес. По-детски, как может лишь сын, улыбнулся Ты в маминых теплых объятьях, родной, Для мира родившись, со смехом проснулся, Послав мне доверчивый, чистый взгляд свой. Ещё не поняв, что ждёт тебя дальше, И веря в добро и людское тепло, Ты первое «Мама» сказал мне чуть раньше, Дав снова понять, как же мне повезло… Не плачь, мой сынок, всё когда-то проходит, И сменятся миром слёзы в глазах… -Ты только, прошу, не забудь, что всегда Найдешь ты защиту в моих руках… Дзинь! -зазвенела нечаянно задетая магом струна, и мелодия, непрерывное течение которой, как река, уносило куда-то далеко, остановилась, а сам Мозенрат ошеломленно взглянул на допевшего вместе с ним последние две строчки, идеально попадая в ноты, Аладдина. -Почему ты перестал играть? -с легкой улыбкой проговорил герой, -Там же два раза повторяется. -Откуда ты знаешь эту песню? -от изумления брови Мозенрата подскочили чуть ли не до чёлки, -Её сочинила моя мать, когда я родился, и пела только нам! -Такого не может быть! -улыбка мгновенно пропала с лица Ала, ставшего недоуменно-серьезным, -Это моя мать пела её мне после того, как моего брата похитил Дестан! Мы тогда остались без жилья, наш дом сгорел, пришлось идти в Аграбу, и там мама скончалась, когда мне было четыре года… -Ваш дом сгорел?! -воскликнул некромант, отложив аль-уд и на минуту задумавшись, приложив руку ко лбу, а затем, подъехав к принцу и глядя ему прямо в глаза, схватил юношу за плечи и внятно спросил, -Как звали твоего брата? Герой растерялся. Он не понимал, что происходит, и не смог сразу ответить. -Давай сначала ты, -осторожно взяв колдуна за запястья и убрав его руки со своих плеч, проговорил Аладдин. -Нет, лучше хором, чтобы уж наверняка. -Хорошо. Глубокий вдох и выдох. Взгляды направлены на собеседника. Долго тянуть нельзя. -Готов? -тихо произнес Ал. -Готов. -Раз! -Два! -Три! -Айрат! -Али! Произнесенные в один миг имена эхом взметнулись под потолок и растворились там…