Сильные люди тоже ломаются.

… Этой ночью Мозенрат долго не мог заснуть. Ксеркс уже часа два преспокойно храпел на столе. Некромант был рад тому, что угорь после сегодняшнего не задавал никаких вопросов, потому что сам юноша ещё не до конца смог воспринять это происшествие. Несомненно, в том, что он нашел свою семью, было очень много хорошего. Маг даже не представлял, что будет так счастлив их видеть. По сути, он и не думал, что когда-то их увидит. Младший брат оказался жив. Отца не убили. Про маму Мозенрат еще ничего не знал. Вроде, Аладдин говорил, что она умерла, но почему-то колдуну в это не верилось. Но сейчас в душу закрадывалось что-то нехорошее. Не то предчувствие беды, не то просто с ужином переборщил. А ведь говорил Ксерксис: на ночь не надо наедаться… Но странное чувство не уходило и не было похоже на переедание. Наконец, в голову пришло объяснение. Некромант просто не мог полностью принять новых родных. Нет, не потому что они были оборванцами и ворами в прошлом. Причина была в другом. Смерть мальчишки в Цитадели никак не меняла жизнь Мозенрата. Он жаждал мести, но заколдовал Дестана только из самообороны. Он ожесточился, но не из-за того, что Али умер, а по причине отвратительного обращения Дестана с учеником. И, если уж говорить прямо, быть злодеем ему было гораздо проще. Да, на него ходили в поход воины из дальних стран, которых юноша хоть и побеждал, но нес серьезные убытки в ходе сражений. Да, проклятая перчатка сжирала его жизнь и ослабляла тело. Да, его до жути раздражал Аладдин, которого всё никак не получалось прикончить. Между прочим, если бы он убил мальчишку раньше, ничего бы этого не было. И, наконец, юноше не всегда удавалось толком поесть и поспать. Что уж говорить о полном отсутствии в его царстве красивых девушек… Но о них некромант уже не думал, как об объектах любви. Скорее, как о жертвах для сложных ритуалов. Но быть таким, как Аладдин, было гораздо труднее… Мозенрат не хотел становиться добрым. Где-то он читал изречение: «Добро — понятие субъективное, не конкретное. Равно как и зло». Конечно, он понимал значение этой фразы. Мол, человек не может быть однозначно плохим или хорошим, он просто может делать злые или добрые дела. Но вот именно добрые дела некроманту хотелось делать меньше всего. Он считал их проявлением излишней мягкости характера и слабости, которые не должны быть присущи черному магу. И снова мелькнуло осознание двусмысленности этого утверждения. Ведь о том, что истинный повелитель Семи Пустынь не должен быть подвержен эмоциям, говорил только Дестан. Так с какого перепугу это так закрепилось в голове некроманта, что стало его жизненным кредо? Вроде бы, юноша ненавидел своего наставника и не собирался следовать по его пути, фанатично наступая на те же грабли. Но мысли о брате, с которым маг ссорился на протяжении почти двух лет и которого внезапно не оттолкнул, не давали покоя. Почему он не почувствовал отвращения? Почему Аладдин совершенно спокойно доверился врагу? И что, черт побери, нужно делать дальше — наладить отношения с семьей или побыстрее вернуться в свою страну? -Ты не хочешь быть связанным кровными узами с оборванцем, -низкий, вкрадчивый, холодный женский голос вдруг послышался со всех сторон. Маг попытался подняться, но его будто пригвоздили к постели. Он попытался ответить странному голосу, но рот даже не получалось открыть. Женщина тем временем засмеялась, её не было видно, но ледяной хохот звучал совсем близко, почти над самым ухом некроманта. -Тебе незачем меня бояться, -продолжила незнакомка, -Я не собираюсь причинять тебе вред. Скорее, пытаюсь наставить на правильный путь. Ты не веришь своему брату, и не зря. Сколько бы Аладдин ни строил из себя героя, уличная крыса даже в султанском тюрбане остается крысой. На миг Мозенрата охватило желание ответить ей что-нибудь колкое за такие слова в адрес его брата, но постепенно он начал прислушиваться к ним и понимать, что женщина даже отчасти права, и маг сам так думал. -И ты не хочешь, чтобы тебя воспринимали, словно мягкодушного добряка и исправившегося бандита, -ещё один довод незнакомки оказался правдой, -Есть только один способ не стать таким. Отрекись от своей родни. Прямо сейчас. В это мгновение юноша почувствовал, что снова может говорить. Немного размяв пересохшие губы, он уже хотел согласиться с женщиной, но неожиданно понял — она манипулирует им. Этой даме зачем-то нужно заставить его предать брата, отца и всех, кто не бросил его в трудную минуту. Вспомнив, как они заботились о человеке, который столько раз им навредил, колдун окончательно избавился от гипноза. Он не должен был поддаться. -Нет, -тихо и смело ответил парень в пустоту. Женщина не отозвалась. Её будто уже не было в комнате, и мага окружала лишь темнота. Темнота, которая внезапно начала сгущаться и кольцом сжиматься вокруг некроманта. Она давила отовсюду, охватывая его всего, как вязкая жижа. Князь не успел даже закричать — темнота поглотила его в следующую секунду, и даже воздух куда-то исчез. Юноша начал задыхаться, дергаясь и ища выход отсюда, но постепенно кислорода в его теле стало очень мало, и Мозенрат просто провалился во что-то… … Некромант проснулся, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Лоб и ладони его были мокрыми и горячими, хотя самого юношу тряс озноб. Колдун еле смог убедить себя, что это был только сон. За окном уже голубело утреннее небо. Каким-то образом князь проспал всю ночь, не вставая, хотя ему казалось, что кошмар длился не так уж долго. Голова разболелась, виски ныли, перед глазами вертелись пятна. В который раз уже Мозенрат замечал за собой подобное. Даже притащенный Ксерксом из библиотеки «Народный сонник» не давал объяснения. Хотя, возможно, некромант просто перенервничал после вчерашнего… -Мозенрат, ты уже встал? -крикнул кто-то за дверью, и маг тут же узнал бодрый тон брата. Почему-то кошмар по-прежнему оставался в голове, и князь словно снова слышал слова той незнакомки. «Не зря«… -Да, я уже проснулся, -откликнулся колдун, чувствуя себя очень неприятно, но стараясь не вспоминать о том, что сказала женщина насчет Ала. -Мы сегодня полетим в горы. Ты должен быть с нами. -Ладно, -сонно потирая глаза, зевнул Мозенрат, пересаживаясь в кресло и покрепче затягивая хвост, -Я сейчас. -Хозяин в порядке? -Ксеркс, как оказалось, проснулся еще раньше. -Да, всё нормально, -отмахнулся юноша, -Я просто немного не выспался. Угорь с пониманием кивнул. С некромантом часто случался недосып… Спустя несколько минут в комнату влетел Коврик с Аладдином, Яго и Абу. Джинни зашел следом с огромным рюкзаком за плечами. -Я готов, -кивнул Мозенрат, при помощи джинна перемещаясь на ковер. -Нам нужно вернуться в Аграбу до трёх часов, -произнес Ал, когда они уже пролетали над городом. -Почему? -поинтересовался колдун. -Потом я должен буду патрулировать дворец. Стражи осталось немного. Некромант уже много раз летал на огромной высоте, и сейчас вид на Аграбу прямо под ними его мало интересовал. Зато слова той женщины непрерывно вертелись в голове. Отречься… Оборванцы… Чего желала эта незнакомка? Что ей мог дать его отказ от родственников? И стоило ли не соглашаться с ней? .. На последний вопрос юноша решил ответить, когда узнает больше об их матери. Если и она была… Тогда лучше будет отречься. Неважно, зачем. Так будет лучше. … -Эй, ты чего? -спросил Аладдин, когда они уже подлетали к заснеженному высокогорному плато. -Да так, голова болит, -отозвался маг, стараясь не завязывать разговор насчёт своего не очень весёлого вида. Принц чуть передвинулся в сторону. Он не любил затворников, но к этой черте брата нужно было просто привыкнуть… -Конечная! -провозгласил Джинни в рупор, и ковер приземлился прямо на снег. Синюшный расстелил какое-то толстое резиновое одеяло и перенес на него Мозенрата. Второе такое же предназначалось для Аладдина, который немедленно занял своё место. Попугай, Абу, Коврик и джинн устроились чуть поодаль и решили сыграть в покер. Естественно, ещё до сдачи карт они начали браниться и орать друг на друга, но не очень громко. По крайней мере, до братьев не долетало. -Почему отец не полетел с нами? -тихо, словно нехотя, спросил Мозенрат, устремив взгляд на белые заснеженные вершины гор. -Он исчез сегодня утром, -мрачно ответил Ал, поправив варежки. В Швейцарии было холодно, и джинн предусмотрительно наколдовал всем тёплую одежду, -Его вещи были не тронуты, и мы поняли, что защитное заклинание Джинни уже ослабло. Оно действует не больше суток. -Ясно, -ответ некроманта прозвучал вяло, и юноши снова замолчали. Почему-то горный пейзаж не настраивал на общение, зато тишина была повсюду, и её невольно хотелось поддерживать. Но маг всё же нашёл тему для разговора. -Ты говорил, наша мать умерла? -произнес Мозенрат, обхватив руками колени. -Да, -кивнул младший еле слышно, -Тогда в Аграбе шли проливные дожди. Они в нашей местности нечастые и длятся по нескольку месяцев. Мама заболела. Лекарь работал не бесплатно, а у нас не было денег. Она умерла ещё до конца дождей… Я остался один. Дом сразу купили, меня выкинули на улицу. -И ты семнадцать лет жил один? А как же отец? -Он уехал почти сразу после того, как мы переселились в город. Хотел достать нам денег, но вернулся слишком поздно. -То есть, -некромант повернулся к брату, -Он даже не искал тебя? -Он просто решил, что мы умерли оба. -Получается, он просто бросил тебя, -прямо констатировал колдун. -Нет! -принц вспылил, услышав такой вердикт, -Это не так! -Он даже не пытался тебя найти, -сердито ответил Мозенрат, -Как можно было поверить? .. -А ты вспомни себя! -вскочив, крикнул герой, -Ты тоже поверил! У тебя была магия, и ты даже не проверил слова Дестана! Ты ничуть не лучше отца! Выпалив это, Ал резко развернулся и широким шагом направился к ребятам. Мозенрат почувствовал резкий холод на своей щеке. Коснувшись её пальцами, он почувствовал что-то мокрое и тут же встряхнул головой. Нет! Только не слёзы! Их не должно быть! -Женщина была права, -шепотом проговорил он, в одиночестве оставшись отдельно от всех, -Оборванец всегда останется оборванцем… А черному магу нельзя никого любить. От этого только хуже. Так он и сидел на своём одеяле, едва ли не воя от обиды. Он даже не подозревал, что родной человек способен так поступить… А герой сидел рядом с ребятами, с надутым видом скрестив руки и изображая абсолютное нежелание разговаривать с братом. И только внутри он стыдился своего высказывания. В конце концов, у Мозенрата вполне могли быть какие-нибудь особенности общения. Никто не говорил, что из-за этого нужно сразу давить на больное. Вдобавок, некромант по натуре был отщепенцем. Естественно, он не привык разговаривать с людьми не в официальной или угрожающей манере. -Что-то мне подсказывает, -подумал принц, чуть повернув голову в сторону края плато, -Что нормальных братьев из нас не получится. Впрочем, в этом не стоило и сомневаться… … -Ну, чего ты ждешь? Он же совсем беззащитен! Один удар — и с ним будет покончено раз и навсегда! На вершине одной горы едва выделялись две фигуры в серых плащах. Они смотрели на то самое плато, на котором сидели Аладдин, Мозенрат и ребята. Первая фигура периодически указывала пальцем на некроманта, находившегося на другом конце обрыва, и хриплым, старческим голосом говорила: -Просто призови сильный ветер. Получится несчастный случай, он ведь на самом краю! Второй человек пристально вгляделся сначала в юношу, затем в другую часть компании, и, прищурившись, ледяным тоном ответил: -Нет. Ещё рано. -Но потом они помирятся! И тогда мы ничего не сможем сделать… -Остынь, -зыркнуло глазами на собеседника существо, -Их перемирие будет мне только на руку. Не беспокойся, месть всё равно свершится, но сейчас лучше не вызывать у них подозрений. Ни у кого, кроме этого мага. Так будет только интереснее… Последняя фраза вышла похожей на шипение, но горное эхо не уловило её и не выдало наблюдателей…