Сильные люди тоже ломаются.

***

Мозенрат немногое мог сказать о своей матери по детским воспоминаниям. Не потому, что их было мало: в двухлетнем возрасте он уже отличался феноменальной памятью. Просто эти воспоминания были такими же, как у любого другого ребенка, потерявшего маму, едва успев понять, кто она. Сария всегда оставалась в его памяти красивой - что неоспоримо; доброй и заботливой; умной и даже мудрой. Но вот о ее магических способностях юноша не имел точного представления. Сария, определенно, была целителем. И такой же магии обучала сына: но максимум, который он освоил, заключался в умении лечить порезы и простых песчаных заклинаниях, доступных ребенку с магическими способностями. Семья жила в достатке не только потому, что отец много работал: к маме иногда наведывались знатные особы, не находящие более сильных лекарей. Простых людей она лечила бесплатно, но те почти всегда, в качестве благодарности, приносили еду или одежду. Но насколько сильной она была? Единственное, что Мозенрат знал точно: он любил свою мать чисто и безразмерно. Возможно, потому что не успел вырасти с ней и понять, способна ли она на бытовые семейные споры, а отношения родителей всегда были гладкими, но, как бы там ни было, волшебник видел в ней только идеал, похожий на ангела. - Я мечтал встретиться с тобой, - тихо продолжал Мозенрат, прижимая ее ладонь к своей щеке, - Я надеялся, что ты еще жива и просто не можешь найти меня... Пожалуйста, скажи, что это сделал не Дестан? Сария, нахмурившись, прикусила губу. - В этом месте нельзя злиться, - произнесла она, - Об этом... Если хочешь, поговорим позже. Мозенрат чувствовал ее магию, но даже этого едва хватило, чтобы подавить его с новой силой вспыхнувший гнев. Дестан... Он оставил только половину их семьи. Юноша уже понял, что старик, несмотря на рассказы отца, не любил Сарию: он желал моральной победы, того, чтобы у женщины просто не осталось выбора. Чтобы ее дети были воспитаны не как дети Кассима. Он забрал одного ребенка, разрушил одну жизнь, и даже этого ему было мало. Он убил Сарию, обрек Аладдина на жизнь в нищете. Мозенрат ни секунды не сомневался: Дестан, наверняка, хотел забрать и младшего. И, скорее всего, именно защита Али стоила матери жизни. - Где мы? - спросил маг, пытаясь хоть немного отвлечься. Сария, видимо, медитировала, потому что она уже подавила всю обиду, чуть не проступившую на ее лице. В глазах женщины зажегся интерес, но маг уловил и благодарность: не ему одному нужна была помощь. - Сейчас расскажу. У нас еще есть время, прежде чем нужно будет кое-что сделать, - взгляд матери стал похож на хитрый, но оставался честным и открытым. Мозенрат приготовился слушать - ее голос сейчас успокаивал обоих. - Начну с того, что магия в нашей семье передается по наследству. Хотя способности проявляются по-разному: мы с тобой можем ее использовать, а твой брат, скорее, взаимодействует с ней, поэтому и собирает невольно вокруг себя самых невероятных светлых существ. Некромант усмехнулся: брату определенно лучше не знать о своей силе. - Мои родители и все предки были волшебниками из разных кланов, - продолжала Сария, поглаживая волосы сына, будто рассказывая ему сказку, - Похоже, наши с тобой способности - это концентрация всей магии, существовавшей в этих фамилиях. До того, как я отошла в мир простых людей и принялась лечить их, наш род был знатным и сильным, некоторые могли тягаться с Оракулами. Но всегда находились те, чья душа хотела помогать окружающим, и они, как я, отделялись от семьи. Они лишались титула, но их дети становились наследниками независимо от этого. Иными словами, в вас с Али течет королевская кровь. Мозенрат на секунду подумал, что он, будучи обиженным на весь мир, мог бы никого и не завоевывать. Если верить словам матери, у него были все права на трон какого-то волшебного королевства. Нужно было лишь покопаться в родословной, но боль от любого затрагивания прошлого мешала этому. - Я говорю это не просто так, - когда мысли сына успокоились, вновь заговорила Сария, - и даже не ради политики. Просто в то, что я скажу дальше, поверить очень сложно, не зная, что за этим стоит. - Несмотря на то, что я оставила свой город, я по-прежнему оставалась средоточием всех магических генов своих предков. Я была не единственной дочерью своих родителей - моя сестра оказалась более талантливым политиком, пусть и менее сильной волшебницей, и заняла трон вместо меня. Я же разорвала все связи с прошлым и, приехав в Сиренит вместе с бедуинами, вышла замуж. До сих пор я не общалась со своей прошлой семьей, но знала, что мои силы почти безграничны, поэтому осваивала магию самостоятельно. Сейчас это и только это спасло и меня, и тебя. Мозенрат, не сразу понявший смысл сказанного матерью, вздрогнул и посмотрел ей в глаза: - Спасло?.. Сария улыбнулась. - Именно, - ответила она, - Я создала небольшой новый мир и привязала к нему свою душу. Я не знаю, что именно двигало мной, но сейчас этот мир существует, и мы находимся в нем. Ты - потому что, поняв, что в тебе течет еще более сильная магия, я привязала и твою душу к этому миру. Благодаря чему видела всю твою жизнь. Единственное условие, позволяющее оставаться здесь дольше четверти часа: спокойствие души. Я была абсолютно счастлива, создавая все это, и в итоге мир сам вытесняет души, "отравляющие" его сущность. - Я уже понял, что мне нужно научиться контролировать себя, - ответил маг, - Благодаря брату это будет несложно. Он поймал себя на мысли, что слишком часто вспоминает Али для человека, смирившегося со смертью. - Хорошо, - взгляд матери потеплел, - Так вот, этот мир представляет собой нечто среднее между жизнью и смертью. Даже если бы Цитадель не была разрушена и ты умер другим образом, твоя душа попала бы сюда. Мозенрат осмотрелся. Вокруг ничего не было, и он вполне мог поверить, лишь освещенное пространство, и любой смертный волшебник при желании мог бы создать нечто подобное. Правда, в качестве убежища для души после смерти это уже становилось сложнее, но Сария ведь предупредила, что она сильнее среднего мага-целителя. Сейчас конструкция этого мира была интересна, однако главный вопрос состоял в другом. Посерьезнев, юноша сел ровно, глядя в лицо матери: - Мы можем вернуться отсюда в мир живых? Он понимал, что это безумие. Смерть необратима, об этом говорило все, даже мамилюки не были живыми, по сути. Но уже произошло столько невозможного, что даже в это безумие вполне можно было поверить. Мама улыбалась. Видимо, двадцать лет наблюдений за ужасной жизнью сыновей закалили ее, и сейчас ничто не выдало бы ее волнения. - Можем, - кивнула Сария, беря руки сына в свои. Ее взгляд задержался на правой кисти юноши, и тот вздрогнул: спустя годы видеть здоровую плоть все еще было непривычно, - Это сложный ритуал. До меня его не проводил никто. Мы не смогли бы справиться с ним, если бы наши тела не находились рядом. Мозенрат неверяще смотрел на мать. Все это время... - Дестан похоронил меня возле крепости, - вздохнула женщина, - И наложил заклинание, чтобы я не стала мамилюком, а тело сохранилось в первозданном виде. Некромант не нашел, что ответить. С одной стороны, это было вопиющее неуважение - даже тело Сарии старик пытался присвоить. Но, с другой стороны, если бы он этого не сделал, сейчас не было бы шанса провести ритуал. - В тебе все еще есть та сила, которой я тебя обучала, - спустя несколько секунд удовлетворенно произнесла волшебница, - Нам не понадобятся заклинания или руны. Некоторые могли бы назвать это зовом крови. Нам нужно из всех связей выбрать связь с Кассимом и Али и ухватиться за нее. Мы оба успели задержаться в их памяти, это будет путеводной нитью. Ты понимаешь меня? Мозенрат заторможено кивнул. Он знал, насколько сильны ритуалы, проводимые над кровными родственниками. Но во всех изученных им трактатах имелась ввиду связь между живыми, а не разделенными нерушимой гранью. - Закрой глаза, - попросила мать, сделав это сама, - Они будут мешать. Отца и брата здесь нет, ты должен найти их в том мире и так восстановить связь со своим телом. Ее голос постепенно будто удалялся. Маг даже ощущал ладони Сарии не так четко, хотя не отпускал их. Какая-то его часть сама пустилась на поиски того, о чем говорила женщина. ... В отличие от души, состоявшей из чувств, мыслей, побуждений и всего, что не связано с биологией, сознание могло гораздо легче покинуть созданное матерью междумирье. Мозенрат не знал дороги, и приходилось полагаться на абстрактную связь с родными. Юноша плохо помнил отца. Они мало общались, не знали друг друга, не видели потаенных сторон души друг друга. Не стоило даже пытаться уловить что-то большее, что-то настолько сильное, чтобы преодолеть саму смерть. Аладдин... При мысли о нем вспыхивало множество воспоминаний. Конечно, на нормальное общение и попытки восстановить семью времени было не так много, но даже те годы, когда братья считали друг друга непримиримыми врагами, сейчас представали в совершенно другом свете. Они никогда серьезно не калечили друг друга. Если возникала внезапная потребность, почти бессознательно приходили на помощь. Мозенрат не видел в этом идиллии, но только сейчас понял, что все равно что-то, абсолютно нормальное для братьев, было. Маг успел вспомнить и заново прочувствовать не так много, но этого хватило, чтобы интуиция, насколько к ней можно было воззвать, самым прямым образом направила его. Мозенрат просто знал, где нужно быть. Он видел перед собой каждый раз, когда встречался с братом. Он помнил драки, которые, при своей силе, вполне мог назвать шуточными. В самом деле, маг, обладающий всемогущей перчаткой, дерется врукопашную с мальчишкой, и при этом рассчитывает на победу? Во время драки у стен Аграбы он приказал Сирокко распылить противника и сам же закрыл его, хотя мог просто отойти. И даже когда он все-таки перегибал палку, самым разумным было бы уничтожить Аладдина быстро; на собственном злорадстве некромант попадался уже не раз. Сейчас Мозенрат почти засмеялся над самим собой. И засмеялся бы, если бы картинки из прошлого не сменились реальностью, выход в которую юноша все-таки нашел. Он видел людей, собирающихся вокруг цитадели. Он знал, что это не мамилюки - в зомби превращалась только специально обученная стража, а людей Дестан просто... Просто куда-то дел, не нужно было ему придавать значение каким-то там простолюдинам. Смерть старика разрушила колдовство, и народ понемногу возвращался. Это радовало. Потом маг увидел тех, вокруг кого собрались жители. Он мало задерживал взгляд на принцессе и ее команде, даже на отце, - совсем рядом на коленях стоял убитый горем младший брат, и смотреть спокойно, как он убивается, уже не получалось. Что-то вновь проснулось в сердце Мозенрата. Он будто был тем мальчиком, который по ночам успокаивал напуганного Али и обещал, что все будет хорошо. Присев рядом, некромант протянул руку, желая коснуться плеча, обнять, сделать что-нибудь. Он замер, почти сделав это, с сожалением вспомнив, что брат ничего не почувствует. Видеть Али таким разбитым было выше его сил. Маг поднялся на ноги и, не касаясь земли, направился к догорающей Цитадели. Он старался не отвлекаться на плач за своей спиной - это должно было подгонять, но становилось только больнее, и некромант спешил, как мог. Все еще можно исправить. ...