Хроники Ширануи

1 Заниматься сексом с Хаяте было странно. Не то, чтобы Генма считался главным болтуном Конохи, но вот так, в абсолютном молчании, когда единственный звук — тяжелое двойное дыхание... В первый раз он даже растерялся. Они трахались больше трех часов, Генма выложился на все сто, продемонстрировал все, что умел, и то, о чем только слышал, а Хаяте — Хаяте за это время не издал ни звука, да и целовался весьма неохотно. — Что я делаю не так? — в лоб спросил Генма. Хаяте моргнул, на лице его появилось недоуменное выражение. — Не так?.. — Что тебе не нравится? Хаяте сел, подтянул к себе простыню и по-девичьи в нее закутался. — Мне все нравится, — тихо и как-то затравленно сказал он. — Отчего ты... — Тогда почему ты молчишь?! — не выдержал Ширануи. — Нас никто не услышит, нет никакой необходимости соблюдать тишину... — Есть, — перебил его Хаяте. — Прости. Я должен был предупредить тебя, но все вышло так внезапно... — он улыбнулся и закашлялся, прикрывая рот рукой. Действительно, спонтанный секс стал неожиданностью даже для Генмы, который этого безумно хотел. Они сидели на кровати — стульев в квартире не было, — разговаривали, а потом наступила пауза. Хаяте мечтательно смотрел в потолок, улыбаясь чему-то своему, и Генма вдруг не выдержал, притянул Гекко к себе и начал целовать. — Понимаешь, — неловко продолжил Хаяте, — это из-за моей болезни. Чем чаще мое дыхание, тем больше вероятность, что я закашляюсь, а если я при этом начну дышать не носом, а ртом... Я просто не смогу заниматься любовью, если позволю себе издавать какие-то звуки... есть предел, и проще вообще молчать, чем считать, могу ли я лишний раз сказать "еще"... Прости. Вскоре после этого Генма тоже замолчал. — Тебе-то необязательно, — Хаяте смотрел исподлобья, и Ширануи отвел взгляд. — Не смейся, ладно? — он пожал плечами. — Мне стыдно. — За что?! — изумился Гекко. — За то, что я _могу_ стонать, — Генма почувствовал, как пылают уши. Хаяте пристально посмотрел на него — и рассмеялся. Тема была закрыта. Теперь он научился читать лицо Хаяте, как книгу, и не задавался больше дурацкими вопросами, нравится ли тому, что с ним делают, но все равно это было немного странно. В полной тишине мялись простыни, Гекко заламывал руки и вцеплялся в подушку, и Генма выгибал спину и беззвучно, даже не разжимая губ, орал, кончая и чувствуя, как на ладони выплескивается сперма Хаяте. — Это большой секрет, да? — спросил Хаяте, улыбаясь, утром после того, первого раза. — Огромный, — Генма взял его за плечи и крепко стиснул. — Иди, опоздаешь. Об их отношениях знал сейчас только Хатаке Какаши, умудрившийся появиться настолько не вовремя, насколько это вообще было возможно. Он, правда, попытался по-тихому удалиться, сделав вид, что и не приходил, но Генма уже почувствовал чужое присутствие и в тот же вечер лично навестил приятеля. — Я знаю, что ты был у меня дома, — без предисловий сказал Ширануи, войдя в квартиру и закрыв за собой дверь. — Это не мое дело, — Какаши тоже не стал отрицать очевидное. — И я не самый болтливый парень в этой деревне. — Я знаю и это, — Генма криво ухмыльнулся. — Просто предупреждай, когда приходишь. "Я не хочу, чтобы кто-то видел тебя", думал он ночью, лаская подающееся ему навстречу тело Хаяте. "Не хочу, чтобы они трепали своими длинными языками твое имя, представляли нас вдвоем, мысленно тебя раздевали. Ты — со мной". Он сполз вниз по кровати, покрывая поцелуями светлую кожу, под которой напрягались невероятные для больного мышцы, зарылся лицом в густую влажную поросль в паху. Кто бы сказал ему пару месяцев назад, что он будет с ума сходить от чужого запаха, ни за что бы не поверил. Хаяте не первый у него, был Райдо, были и другие, но лишь этот нежный мальчик заставил Генму почувствовать то, о чем говорил Какаши. Хатаке не сказал тогда, что случилось, только пил, не пьянея, и раз за разом метал в дверь кунаи с привязанным к рукояти шнурком. Метнет, выдернет, не поднимаясь из-за стола, снова метнет. — Это все ерунда, все эти поблядушки после миссий и попоек, — сказал он вдруг, не глядя на приятеля. — Херня полная. Ты ведь можешь без них?.. А надо, чтоб не мог. Только тогда это имеет смысл... И он не мог без Хаяте. Это была игра на грани, он понимал, что они встречаются слишком часто, проводят вместе слишком много времени, но отказаться было выше его сил. Чем он отличался от других, этот Гекко? Ничего ж в нем особенного, парень как парень, а поди ж ты, Ширануи Генма, равнодушный ублюдок-спец-джунин, задыхается от счастья, сжимая его в объятиях. Генма только один раз спросил Хаяте о его бывших. — Девушки считаются? — серьезно уточнил Гекко. — А ты и по девушкам успел? — отшутился Генма. Хаяте помолчал. — У меня с девушкой не получилось, — признался он, наконец. — Нет, не то, что ты думаешь. Это... ну, как раз... асфиксия. Мне повезло, она была медиком. Я потом долго не решался с кем-нибудь завязать отношения. Боялся... Генма вздохнул и притянул любовника к себе. — А потом познакомился... ну... с одним парнем из АНБУ. Это он научил меня дышать... "Я обязан тебе, приятель", подумал Ширануи. Дыхание Хаяте — что-то особенное, даже в момент оргазма оно оставалось размеренным, хоть и частым, и Генма прекрасно понимал — если бы не это, Хаяте ни за что не поддался бы на провокации. Слишком ненадежно, слишком опасно, удушье мог вызвать и мышечный спазм, и приступ кашля; на шее у Хаяте, пониже и левее кадыка тонкий шрам — здесь ему вскрывали горло, чтобы пустить воздух в легкие. — Он погиб. "С АНБУ это тоже случается". Вслух Генма не сказал ничего. Парня жаль, да и для деревни плохо, АНБУ — не простые генины, их смерти всегда внезапны и неуместны, но, будь он жив, он не отпустил бы Хаяте, как можно добровольно отдать такое?.. 2 — И что я сюда притащился? — чуть слышно пробормотал Какаши, перегибаясь через плечо Генмы и ловко уводя последнюю чашечку сакэ из-под носа Гая. — Как дела _у тебя_? — Как всегда, — Генма оглянулся. Какаши вовсю улыбался, но это была чистой воды показуха, и Ширануи не стал в красках расписывать, как у него все прекрасно. — Хорошо, — Хатаке придвинул себе табурет и сел, вытащил из поясной сумки "Ичу". — Не обращайте на меня внимания, пожалуйста. — Ты что, дома не мог почитать?! — возмутился Гай. Он был уже порядком навеселе и продолжал набираться. — Мы собрались здесь, чтобы пообщаться! Генма ожидал, что Какаши выдаст свое коронное "Ты что-то сказал?", но, к его удивлению, Хатаке никак не отреагировал. — Гай, оставь его в покое, — вмешалась Куренаи. — И договори, наконец, ты уже полчаса не можешь закончить рассказ про чайный домик! — О, да! — спохватился Гай. — Я должен поведать вам, как великолепно разобрался с этими негодяями! Генма с трудом сдержался, чтобы не заткнуть уши. — Достал, да? — сочувственно спросил Какаши вполголоса, не поднимая головы от "Ичи". — Главное, не заводись. Генма скупо улыбнулся и бросил быстрый взгляд на часы. Хаяте скоро освободится, можно будет улизнуть с этого сборища и куда-нибудь пойти вдвоем. Ночь холодная, так что никаких долгих прогулок, марш-бросок до бара, а лучше — до дома, теплый чай и капельку сакэ, и в постель, а у Гекко дома кровать широченная, не то, что у Ширануи... — ...А с твоей маской и характером на тебя так никто и не посмотрит! — с вызовом закончил Гай. Генма вздрогнул и вернулся к действительности. Оказалось, что обращался Майто не абы к кому, а к Какаши. На мгновение за столом воцарилась тишина, но, поскольку Хатаке даже не пошевелился, Куренаи облегченно вздохнула и тут же принялась что-то говорить Асуме. — Эй, Какаши, я с тобой разговариваю! — обиделся Гай. — Ты не разговариваешь, ты наезжаешь, — прервал его Генма. — Остынь, Майто. Происходящее окончательно перестало ему нравиться. Что нашло на этого парня?.. — Он всегда наезжает, — флегматично отозвался Какаши, продолжая читать. — Да! Конечно! — Гай вскочил и вздернул указательный палец. — Я и не ждал от тебя теплых слов! Ты отрицаешь правду, но от этого она не перестает ею быть! — Гай, хватит, — вмешался Асума. Генма огляделся. Похоже, назревала большая драка. В последнее время у Какаши было неважное настроение из-за приближающегося выпускного экзамена в Академии и грядущего распределения новоиспеченных шиноби по группам, так что если Гай перегнет палку, ему не поздоровится. А Гай собирался ее перегнуть. — Обратите внимание, — громким ненатуральным шепотом возвестил он, наклоняясь над столом, — с ним даже Анко не гуляла!.. — А вот об Анко ты бы лучше помолчал, — Куренаи хлопнула по столу с такой силой, что по нему побежала широкая трещина. — Если бы тут был Ибики... — Что ты до него докопался? — подал голос молчавший до этого Райдо. — Не всем же, знаешь ли, бегать с плакатом, когда есть, с кем трахаться! Тебе надо — ты и труби о своих отношениях. Райдо, на взгляд Генмы, тоже уже накачался до предела, а потому был раздражен и агрессивен. Если Гай с Какаши сцепятся, Райдо влезет просто из желания дать кому-нибудь в ухо. Ширануи покачал головой, попытался поймать взгляд Райдо, но напарник смотрел только на Гая. Плохо, из рук вон плохо. "Частично это моя вина", с досадой подумал Генма. "Если бы я знал, что он будет так переживать, что я отказался спать с ним..." И тут Майто довел ситуацию до апогея. — Ему — не с кем! И никогда не будет, с кем! — Что ты несешь?! — Куренаи схватила его за руку, но было поздно: Какаши медленно закрыл "Ичу" и убрал в карман. Генма языком передвинул сенбон в другой угол рта, готовясь в любой момент его выплюнуть. — Я тебе скажу, что он несет, — Какаши мило улыбнулся Куренаи. — Просто не далее как вчера он ко мне клеился, а я послал его куда подальше. Наш зеленый друг обиделся, очевидно. Что же касается тебя, — Хатаке поправил протектор, заставив всех на мгновение напрячься в ожидании шарингана, и взглянул на Гая, — я тебя успокою: если бы я только захотел, мне хватило бы месяца, чтобы уложить в постель кого угодно. "Майто к нему клеился?" Генма откинул голову назад и с интересом взглянул на придурковатого джунина. "Н-да. Неудивительно, что Хатаке в плохом настроении!" — Ты просто хвастаешь, и я докажу это! — первая часть тирады Какаши Гая ничуть не смутила. — Я предлагаю тебе пари! Если ты выиграешь, я исполню любое твое желание! — Майто, Хатаке, хватит, — Ширануи поднялся. — Пошутили, проехали. — Нет, мы не пошутили и не проехали, — Хатаке снова улыбнулся. — Принято, Гай. Срок — месяц, разумеется, учитываются только те дни, когда я в Конохе, глупо рассчитывать, что я смогу кого-то охмурить на миссии. Кого ты хочешь видеть в моей постели? — Ты с ума сошел? — вполголоса бросил Генма. — Не будь таким самоуверенным! — Если выиграю я, — Гай сделал паузу, — мое желание выполняешь _ты_. — Ребята, между прочим, это действительно не шутки, — Куренаи нахмурилась. — Вы говорите о другом человеке, о своем товарище, которого вы собираетесь беззастенчиво использовать! — Я никому не наврежу, Куренаи, — отмахнулся Какаши. — Итак, Гай? Кто? — Кто первый в двери войдет, — зло фыркнул Райдо. — Вот в эти. Не все ведь еще подгребли. Генма, разбей им. — Я не хочу делить выигрыш ни с кем из них, — отказался Ширануи. — И вообще, Хатаке, молись, чтобы вошел не Морино! Руки Гая и Какаши сомкнулись в рукопожатии, Асума, помедлив, разбил. Хатаке вернулся на свое место, сел, снова достал "Ичу", но не открыл, а поднял голову и пристально посмотрел на Генму. — Тебе тоже лучше бы помолиться, — кисло сказал он и шепотом добавил: — Ведь может войти и Хаяте!.. Генма застыл, потом придвинулся ближе и вынул "Ичу" из рук Какаши. — Ты этого не сделаешь. — У меня пари, знаешь ли, — Какаши еще раз улыбнулся, на этот раз довольно мерзко. — Если ты мне друг, ты этого не сделаешь, — с нажимом повторил Генма. — Если ты мне друг, ты должен был разбить пари, — огрызнулся Хатаке. — Ладно. Я тоже буду молиться, чтобы это был не Хаяте! — О чем вы там шепчетесь?! — Гай перегнулся через стол. — Договариваетесь, как меня надуть?! — Тихо! — выкрикнул Асума и сам смутился своего порыва, вяло махнул на дверь. — Кто-то идет... Генма напрягся. Проклятое пари!.. Если войдет Хаяте, придется как-то решать это самому. Допустить, чтобы Какаши начал соблазнять его любовника, Ширануи не мог. Шаги становились все громче. Шли два человека, и одним из них, Генма готов был покляться, был Гекко Хаяте. "Нет", он зажмурился. "Только не это. Майто, если Гекко войдет первым, я оторву тебе голову". Он внезапно и ясно представил себе Какаши с Хаяте — Хатаке лежал на спине, придерживая руками за бедра сидящего на нем Хаяте... нет, не просто сидящего. В воображении Генмы Хаяте приподнимался и опускался, позволяя члену Копирующего проникать в его задницу... и, как водится, воображаемые достоинства Хатаке были гораздо внушительнее реально существующих. Гневно фыркнув, Генма открыл глаза и уставился на дверь. — Всем привет! — радостно объявил Ирука, возникая на пороге. За его плечом действительно стоял Хаяте, но первым в комнату вошел все-таки Умино, оглядел настороженно притихших и во все глаза глядящих на него товарищей. — А что случилось?.. — Не... ничего, — за всех ответила Куренаи. — Заходите, ребята, что вы там, как бедные родственники... Генма покосился на Какаши и увидел, что тот тоже на него смотрит. — Наши молитвы были услышаны, — Хатаке ухмыльнулся. Генма в ответ под прикрытием стола показал ему средний палец, отчего ухмылка стала еще шире. 3 Чувствовал себя Генма, прямо скажем, не героем. Больше всего это было похоже на угрызения совести: а если бы первым все-таки вошел Хаяте? Он покосился на идущего рядом Гекко. Отреагировал бы он на усилия Какаши? Ответил бы? И — если бы ответил?.. — Что у вас там случилось? — спросил Хаяте, будто подслушав его мысли. — Ты сам не свой. "Еще бы", Генма хмыкнул. Видение Какаши, трахающего Хаяте, никак не желало выходить из головы. Воображаемый Хатаке разошелся, его руки по-хозяйски блуждали по телу Гекко, заставляя того вздрагивать и жмуриться от наслаждения; выругавшись, Генма яростно прикусил сенбон. Рассказать? Не рассказывать? Что подумает Хаяте, когда узнает, что Генма допустил этот дурацкий спор, зная о его, Хаяте, скором приходе?.. Генма нахохлился, сунул руки в карманы. Черт бы побрал Какаши, надо ж ему было завестись именно сегодня! — Размышляя логически, — задумчиво сказал Хаяте, глядя в усыпанное звездами небо, — что бы там ни случилось, участвовали в этом вы все, поскольку все замолчали с нашим приходом. Однако ничего особенно страшного не произошло, поскольку Куренаи не выгнала нас, а пригласила войти... — Все так, — Генма вздохнул. — Я расскажу тебе. Дома. Хорошо? — Хорошо, — легко согласился Хаяте и свернул направо — к своему дому. В молчании они поднялись по неосвещенной лестнице, Хаяте остановился, чтобы достать ключ, и Генма тут же воспользовался этим, чтобы обнять его и притянуть к себе. Гекко запрокинул голову назад, кладя затылок ему на плечо, поймал руку, скользнувшую под жилет. — Не в общем коридоре же, — шепнул он, но тело его говорило обратное. Ширануи с трудом заставил себя отстраниться и буквально втолкнул Хаяте в открывшуюся дверь, прижал к стене, коленом раздвинул его ноги. "Мой", жадно подумал он, расстегивая жилет и осыпая поцелуями шею и острые ключицы, "мой!" Хаяте вывернулся, захлопнул дверь. — Я не знал, что ты мечтаешь оттрахать меня при свидетелях, — он улыбнулся и сам закинул руки Генме на шею. — Я... пожалуйста, Генма... "Мой". Однажды, пребывая в особенно лирическом настроении (читай — в подпитии) Райдо попытался отнести напарника в постель и крепко тогда получил. Генма не понимал таких выходок, не терпел — до Хаяте. Сгрести в охапку, поднять, утащить — от всех, идите к черту, никому не отдам! — и Хаяте вдруг замирал и прижимался лбом к его лицу, или еще — поцелуи эти, быстрые, почти невесомые, ну что от них толку, не с девчонкой же, которую ублажать надо — а Генма млел, когда Хаяте вытягивался на кровати, предоставляя себя в его распоряжение, и целовал, целовал, целовал, пока не начинали трескаться пересохшие губы. Жилет улетел куда-то в угол, за ним последовала водолазка, ремень с поясной сумкой, узкие брюки. — Ты весь горишь, — прошептал Хаяте, гладя его лицо. — Ты пьян... — Пьян, — согласился Генма, языком теребя его соски. — Тобой... — Пожалуйста... — Гекко замолчал и закрыл глаза, и Генма немного расслабился. Он не хотел, чтобы Хаяте видел, что у него не стоит. Черт, они дома, в постели, он лежит рядом с голым Хаяте, и у него, черт, черт, черт, не стоит!.. Невозможно. Отвратительно. Факт. Ладно... У спермы был горьковато-соленый привкус пота. Генма заставил себя проглотить, облизал губы — и с трудом подавил рвотный позыв. "Что со мной?" недоуменно подумал он, уткнувшись лицом в живот Хаяте и пережидая приступ дурноты. Такого никогда раньше не случалось; со свойственным шиноби цинизмом все попавшее в рот Генма воспринимал как питательную смесь, исключительно полезную для организма и лишенную всяких вкусовых качеств, но сегодня, похоже, все шло наперекосяк. Справившись с собой, он переполз выше по кровати и приподнялся на локте, разглядывая лицо Гекко. Хаяте лежал с закрытыми глазами и размеренно дышал, и каждый выдох сопровождался отчетливо слышным похрипыванием. "Обострение", Генма стиснул зубы. "Не день, а просто праздник какой-то..." — Я надеялся, ты не заметишь, — сказал Хаяте, не открывая глаз. — Холодно сегодня... — Холодно, — Ширануи дотянулся до одеяла и закутал любовника. — Надо попросить, чтобы Хокаге приказал тебе носить теплый свитер. Ты как маленький, честное слово. Хаяте улыбнулся. Генма не знал, с чего начать. Нужно было рассказывать, но алкоголь выветрился окончательно, и на трезвую голову принять решение было весьма нелегко. Он почти собрался с духом, когда заговорил Хаяте. — Хокаге хочет дать мне группу в этом году, — Хаяте выпростал руку из-под одеяла и принялся водить ею по груди Генмы. — Он считает, я справлюсь... я попросил самых маленьких. Ширануи помолчал. Вот он, шанс не поднимать неприятную тему. Хаяте не спросит второй раз, он деликатно забудет... вот только Генма не представлял, как будет чувствовать себя после этого. Он отодвинулся и сел, скрестив ноги, угрюмо уставился в окно. И начал с того, что считал главным. — Гекко. — Тут. — Я тебя подставил. Хаяте удивленно моргнул. — Каким образом? — спросил он, садясь напротив и накидывая одеяло себе на плечи. — Мне не показалось... — Ты чуть не стал объектом спора, — перебил Генма. — При моем активном попустительстве. Некоторое время было тихо. Затем Хаяте встал, задернул шторы и снова улегся, на этот раз положив голову на бедро Генмы. — Я ничего не понял, — признался он. — Кто с кем и о чем спорил? Задавать вопросы Гекко умел, не зря в свои двадцать три он уже был спец-джунином. Меньше чем через десять минут Генма выложил все, кроме своих кошмарных фантазий с участием Хатаке, затем повернул голову и понял, что лучше было молчать. Он читал это лицо, как книгу, и содержание ему не нравилось. — Генма, — слегка осипшим голосом позвал Хаяте. Теперь он лежал на боку, его дыхание щекотало Ширануи живот. — Генма, можно, я тебя спрошу?.. — Ага. Однако сначала Хаяте закашлялся. Он кашлял долго, натужно, лицо его покраснело, а на глазах выступили слезы, и Генма уже успел испугаться, что приступ перейдет в удушье, но Хаяте все-таки отпустило. "На нервной почве", с горечью подумал Генма. "И никого не обвинишь, своими мозгами надо было думать". Вытерев лицо тыльной стороной ладони, Хаяте слабо улыбнулся. — Прости. Генма только головой покачал. — Ты спросить хотел. Он уже видел — не спросит. Передумал. — Думаешь, у Какаши получится? — Хаяте снова устроился у него на коленях, натянул одеяло до подбородка. На щеках его еще цвели пунцовые пятна, но в целом лицо было обычным, вот только глаза... глаза грустные, и все равно, что губы улыбаются. Генме захотелось дать какое-нибудь дурацкое обещание на манер Гая, что-нибудь вроде "я в одиночку выполню миссию S-класса, если только ты меня простишь", но это всего лишь слова. Сделанного не воротишь. Можно и простить, но осадок останется. — Он целеустремленный парень, — Ширануи пожал плечами. — А у Умино никого нет. Может, и выгорит. Хаяте покивал, но думал явно о чем-то своем. — Хорошо, — невпопад сказал он. — Пойдем спать, ладно?.. 4 — Хочешь, я одолжу тебе собаку? — предложил Какаши, глядя в окно на внутренний двор Академии. С минуты на минуту должны были поступить результаты распределения по группам, и джунины, которых это могло коснуться, потихоньку подтягивались к комнате преподавателей. — Зачем? — не понял Генма. — Прогнать кошку, которая между вами пробежала. Генма косо посмотрел на него и ничего не ответил. Кошка действительно имела место — он третий день спал один. Хаяте нездоровилось — такое случалось и раньше, но в этот раз, в отличие от предыдущих, он не попросил Генму остаться с ним. — У тебя ведь есть другие дела, правда? — в ответ на предложение Генмы он покачал головой. — Я не хочу становиться для тебя обузой. Ширануи открыл рот, чтобы возразить, — и промолчал, вздохнул, поцеловал Хаяте в висок и ушел. Гекко вправе был злиться. Вот только непонятно, откуда об этом узнал Какаши. Двор пересекли Куренаи и Асума, в некотором отдалении за ними плелся Райдо — руки в карманах, протектор на шее, обычно так девчонки носят, но Намиаши трудно было заподозрить в излишней женственности, и даже не из-за шрама от ожога во всю левую щеку. Очевидно, почувствовав на себе чужой взгляд, он поднял голову и помахал рукой; Генма кивнул в ответ. С Райдо все было совсем не так, как с Хаяте. Генму никогда не интересовало, что там себе думает напарник, он не искал специально его общества в перерывах между миссиями, не задумывался о сути и смысле их отношений. Когда появился Хаяте, Генма даже не стал ничего объяснять, просто остановил тянущуюся к нему руку и равнодушно сообщил, что на секс с ним Райдо может больше не рассчитывать, и не испытывал по этому поводу абсолютно никаких эмоций. Новость о том, что напарник так и не успокоился с тех пор, стала для Генмы неприятным сюрпризом, но это, в конце концов, тоже были проблемы Намиаши — по крайней мере, до тех пор, пока он не пытается превратить свои мечты в реальность. В начале коридора показалась Куренаи, почему-то одна. — Списков еще нет, я так понимаю? — спросила она, подходя. — Между нами, я бы не хотела, чтобы мне достался кто-то из гениев, с ними столько проблем! — С посредственностями ты тоже намучаешься, — из-за поворота появился Райдо. — Уж я-то знаю, — и он кивнул на Генму. Ширануи криво усмехнулся: — От посредственности слышу. Все надеешься, тебе группу дадут? Не мечтай, дуракам детей не доверяют. — Хаяте придет? — Куренаи присела на подоконник рядом с ним. — Должен, — Генма снова пожал плечами. Мысли о Хаяте и о гипотетической кошке были довольно болезненными. — Я бы взяла к себе Харуну, — продолжала Юхи, ни к кому конкретно не обращаясь. — Она хорошо контролирует чакру, и у нее явные способности к гендзюцу, в то же время она — спокойная вежливая девочка, с ней никогда не было проблем, не то, что с Инузуки, например, или с Нарой. — Ошибочка, — Какаши ухмыльнулся, — проблемы обычно не с Нарой, а с Наруто, — Куренаи вздрогнула, — но не волнуйся, в твою группу его не поставят. — Ты что-то знаешь? — Генма с интересом взглянул на приятеля и только теперь заметил, что тот вертит в руках маленький клочок бумаги. — Ничего конкретного, — Хатаке развел руками с таким видом, что всем тут же стало ясно: знает, и очень много. — Так, слухами земля полнится. — И кому же всучат Девятихвостого? — Райдо нахмурился. — За такой подарочек приплачивать надо, знаешь ли. — Но мы же не можем не учить его, — резонно возразила Куренаи. — В конце концов, он такой же ребенок, как все. То, что в нем запечатан демон-лис, никак не проявляется. — Пока, — осторожно заметил подошедший Асума. Вместе с ним в коридор вплыл крепкий запах табака; поморщившись, Генма отвернулся к окну. — Мне все равно, — бросил он. — Я могу взять любую группу. Хаяте до сих пор не появился, и Ширануи это тревожило. Обычно Гекко не опаздывал. "Надеюсь, ему не стало хуже", Генма перехватил сенбон зубами. "Черт, я готов учить одновременно Узумаки, Инузуки и Нару, лишь бы с ним все было в порядке!" — Я не последний, похоже, — по лестнице поднялся Ибики, мрачно оглядел собравшихся. — Сколько групп? — Десять, — не задумавшись ни на секунду, ответил Какаши. — Кто интересный? — Смотря что для тебя является... — Девятихвостый, например, — перебил Райдо. Ибики перевел тяжелый взгляд на него. — И что в нем интересного? — хмыкнул он. — Если бы... Что Морино собирался сказать, навсегда осталось тайной: дверь комнаты преподавателей хлопнула, и в коридоре появился Ирука со списками в руках. — Что-то вас мало, — озабоченно сказал он. — Должно быть еще четверо. — Назначение Анко передам я, — Ибики скрестил руки на груди. До Ширануи внезапно дошло, почему Куренаи пыталась пресечь разговоры о спец-джунине Митараши. — Я сообщу Гекко, — кивнул он. Вот и повод зайти. — Да? — Ирука пролистал бумаги, вытащил один лист. — Ладно, Кунуги я извещу сам, Хамаки... — Он живет рядом со мной, — неохотно сказал Асума. — Я зайду к нему. Ирука явно обрадовался. — Встреча с учениками в три часа дня, — затараторил он. — Группа один — Митараши Анко, группа два — Мокуме Кунуги, группа три — Намиаши Райдо, группа четыре — Морино Ибики, группа пять — Мимура Хамаки, группа шесть — Ширануи Генма, группа семь — Хатаке Какаши, группа восемь — Юхи Куренаи, группа девять — Гекко Хаяте, группа десять — Сарутоби Асума. Какаши скомкал листок и бросил его в мусорную корзину. Генма, ждавший этого момента, выплюнул сенбон, наклонился, выдергивая его, уже с наколотой бумажкой, из дощатого пола, развернул, игнорируя ироничный взгляд Хатаке. "Харуна Сакура. Учиха Саске. Узумаки Наруто". — А списки групп есть? — будто прочитав мысли напарника, поинтересовался Райдо. — Да, конечно, — Ирука засуетился, начал перебирать бумаги и, разумеется, выронил все. Асума и Куренаи одновременно присели, помогая ему собрать документы. — Откуда ты знаешь? — тихо спросил Генма. — Собачки доложили, — Какаши ухмыльнулся. — Тебе точно не нужен Паккун? — Спасибо, обойдусь, — Ширануи взял у Куренаи свой список, бегло просмотрел. Ничего особенного. — Команды утверждает Хокаге... Юхи подняла очередной листок. — Узумаки, Учиха и Харуна, — прочитала она вслух, взглянула на Какаши. — Тебе достался Девятихвостый?! — Райдо перегнулся через плечо Куренаи и присвистнул: — Да, свезло так свезло! Генма заметил, как по скулам Ируки заходили желваки. Да, было же что-то... они с мальчишкой, кажется, большие друзья?.. — Почему бы и нет? — флегматично отозвался Хатаке. — То, что он шебутной, не означает, что он бестолочь или мерзавец. — Он — Девятихвостый! — уперся Райдо. — До сих пор у Конохи с ним одни проблемы, знаешь ли, с чего ты взял, что станет лучше? — Прекратите называть его Девятихвостым! — взорвался Ирука, снова роняя все свои бумаги. — Наруто — отличный парень, и он не имеет никакого отношения к запертому внутри него демону! "Большие друзья, да?.." В других пояснениях Генма не нуждался. Какаши все рассчитал правильно. Какая разница, что там представляет из себя Узумаки Наруто, если он — всего лишь ступенька к победе в споре?.. Пожав плечами, Генма взял у Юхи список Хаяте и направился к лестнице вслед за Морино Ибики. 5 Стучать он не стал, просто отжал сенбоном язычок замка и вошел, и сразу услышал мягкое шуршание циновок в глубине квартиры. Сбросив обувь, Генма бесшумно прокрался по коридору. Хаяте разминался. Окно было открыто настежь, ветер трепал занавески, а в центре просторной, специально для этого выбранной комнаты крутился полуголый Гекко, опутанный черной и сияющей белой лентами — размазанными в движении лезвием меча и его ножнами. Генма молча смотрел, стоя в тени стены, чувствуя одновременно зависть, досаду и облегчение: он сам далеко не так хорош, а Хаяте достиг бы и большего, если бы не дурацкая болезнь, но как все-таки хорошо, что не достиг. Он мог бы стать Хокаге, действительно, мог бы, и что бы оставалось делать Ширануи? Любоваться издалека?.. Выпад. Падение. Перекат. Кончик ножен коснулся висящей на стене мишени, Хаяте остановился, медленно опустил меч, и лишь тогда Генма негромко кашлянул. Хаяте резко обернулся. По-прежнему молча Генма пересек комнату и сгреб любовника в охапку, прижался щекой к щеке. Гекко тихо вздохнул, уткнулся лбом ему в плечо. Спина под руками Генмы была горячая и влажная, лопатки ходили ходуном. Мысленно чертыхнувшись — ну, что делает, знает же, что нельзя!.. — он поднял Хаяте на руки и шагнул к двери в соседнюю комнату. Позади что-то глухо звякнуло; обернувшись, Ширануи увидел упавший меч. Сначала он хотел лишь закутать Хаяте в одеяло, но, уложив его на кровать, понял, что не сможет просто отстраниться, а когда Хаяте закинул ногу ему на поясницу, благие намерения растаяли, как утренний туман. Первый раз он взял Гекко, даже толком не раздев, только распутав шнурок тренировочных штанов и приспустив их до середины бедер, потом немного успокоился, перевернул его на спину, избавился от лишней одежды и начал все с начала. В темных широко распахнутых глазах Хаяте отражалась комната. Задыхаясь от желания, Генма припал губами к нежной коже над ключицами, Хаяте вздрогнул и запрокинул голову, цепляясь за его плечи. Медленно, заставляя себя не торопиться, Генма принялся сцеловывать бисеринки пота с груди и живота Хаяте, спускаясь все ниже, пока, наконец, Гекко не напрягся, откровенно подставляя для ласки изнанку бедер и торчащий член, увенчанный капелькой спермы. Генма бережно снял ее языком, и его внезапно бросило в жар, в глазах потемнело. — Сладкий, — хрипло шепнул он, не поднимая головы, и обнял член губами, заглатывая так глубоко, как мог, и Хаяте прогнулся, упираясь кулаками в постель, и Генма знал — он кричит сейчас, кричит молча, мысленно, беззвучно... и он слышал этот крик. — Я принес тебе список твоей группы, — сказал он, когда много позже они просто лежали рядом — Хаяте под, Генма на одеяле. — Девятая. Девчонки-близняшки и пацан из тихих. — Спасибо, — Хаяте улыбнулся, не открывая глаз. — Прости, я не пришел. Не хотел никого видеть. Ирука обещал меня известить, так что... — Умино? — Ширануи перевернулся на живот и внимательно взглянул на любовника. — Разве вы с ним общаетесь? — Не близко, — Хаяте пожал плечами. — Он живет напротив, ты не знал? — Не обращал внимания. Меня интересуешь только ты. Одной тайной меньше. Какаши сделал вывод о их ссоре, пока болтался здесь, окучивая Ируку. — Генма?.. — Мм?.. — Ты считаешь Какаши привлекательным? Ширануи сел, удивленно уставился на Хаяте. — Почему ты спрашиваешь? — Ответь мне. Только серьезно. "Хатаке?" Генма задумался, вспоминая Какаши. Все вокруг считали их друзьями, иногда так казалось и самому Генме, но — привлекательность? — Я никогда его не хотел, если ты об этом, — он взъерошил себе волосы. — Но у него действительно ни разу не возникало проблем с тем, чтобы найти себе любовника. В нем что-то есть. Некоторые покупаются. Ты думаешь об Умино? — Нет, — Хаяте тоже сел, дотянулся до тумбочки и вытащил просторную черную футболку, сунул руки в рукава. — О себе. И о тебе. Он помолчал, собираясь с мыслями. Генма немного подождал, потом наклонился и нахлобучил так и не надетую футболку ему на голову. Хаяте рассмеялся, просунул голову в воротник. — Спасибо, — серьезно произнес он. — Стоит мне впасть в патетическое настроение, и ты сразу приводишь меня в чувство. Генма пожал плечами и запрокинул лицо к потолку, пряча улыбку. — Но я все-таки скажу, ладно? — закончил Гекко. — Я хочу, чтобы ты передо мной извинился. Сейчас объясню, за что. В какой-то мере я виноват сам... ладно. Я постараюсь покороче. Ширануи молча кивнул. — Мне все равно, о чем поспорили Какаши с Гаем. Меня не заботит, что будет с Ирукой — он не маленький ребенок. Не захочет спать с Хатаке — не станет. Это не касается ни тебя, ни меня, но ты, тем не менее, переживал. Я думал, почему, и нашел только два варианта: либо ты считал, что я лягу под Копирующего, стоит ему только пальцем поманить, либо ты боялся обратного, что Какаши проиграет, то есть, Гай свое получит, а тебе этого не хочется, — последнюю логическую цепочку Хаяте проговорил очень быстро и сухо. — Но к Копирующему ты равнодушен. Значит, ты сомневался во мне, и, да, я виноват в том, что слишком много молчу. Он с вызовом посмотрел на Генму, и Ширануи вдруг показалось, что в глазах Хаяте блестят злые слезы. Он нахмурился, но — нет, показалось. — Я — с тобой, — Хаяте наклонился вперед, упираясь руками в колени. — И Какаши об этом знает, а я знаю, что он знает. И неужели ты думаешь, я сразу прыгнул бы к нему в постель, если бы он внезапно воспылал ко мне страстью?! Генма, _ты_ ходил за мной почти всю осень! Тебе это ни о чем не сказало? Совсем ни о чем?.. Генма молча смотрел на него. — Почему ты сомневаешься во мне? — свистящим шепотом спросил Хаяте. — Неужели я так по-блядски выгляжу и веду себя?.. Он дышал часто и неровно. "Сейчас будет приступ", отрешенно подумал Ширануи, и, действительно, Гекко вдруг поперхнулся, согнулся пополам и закашлялся. Генма машинально придержал его за плечи; голова была как ватная, а во всем теле ощущалась некая неестественная легкость. "Почему", повторил он про себя. "Почему..." Ответ лежал на поверхности. Да, Гекко. По-блядски. Но не ты, а я. Другого человека всегда подозреваешь в том, что можешь сделать сам. Генма знал, что повелся бы на Какаши, потому что это просто игра, и почему бы не трахнуться с симпатичным тебе парнем, но ведь для Хаяте все не так. Для него любые отношения — всерьез, он не может просто переспать и плюнуть, да, собственно, в Конохе и найдется-то всего два таких безразличных ублюдка — ты и Хатаке, и черт его знает, почему вы до сих пор не оказались в одной койке... — Гекко, — тихо позвал Генма, когда приступ закончился. Хаяте поднял раскрасневшееся, мокрое от слез лицо. — Ты во всем прав. Прости меня. Потрахушки на миссии — часть миссии, но внутри деревни все иначе. Только двоим в Конохе не нужны отношения, чтобы обжиматься по углам. "Ты проиграл, Какаши", Ширануи закрыл глаза и прижал к себе Хаяте так крепко, будто боялся, что он исчезнет. "Ты уже проиграл..." 6 — ...хотя, честно говоря, жуки меня шокировали, — призналась Куренаи и сделала большой глоток саке. — Отказываюсь понимать, как нормальный человек может терпеть внутри себя эту гадость. — Надеюсь, это не помешает тебе его учить? — сурово поинтересовался Хамаки. Как самый старший из присутствующих, он периодически позволял себе разные наставительные замечания. Юхи даже не стала ему отвечать, поморщилась и допила все, что оставалось в чашечке. Асума тут же заботливо подлил ей еще. — Генма, а ты что молчишь? — Анко перегнулась через стол, отчего ее грудь едва не вывалилась из футболки с чрезмерно глубоким вырезом. — Как тебе твои? — Неплохо, — Ширануи обнаружил, что отводить взгляд совсем просто, если думать при этом о покрытой шрамами физиономии Ибики. — Одиннадцать, одиннадцать и двенадцать, способности к ниндзюцу и невероятная кровожадность. Ничего интересного. — А у парнишки в группе Ибики задатки медика! — Анко задрала едва прикрытые юбкой ноги на подлокотник дивана. Асума моргнул, остальные никак не отреагировали — подобное поведение Митараши считалось нормой... а Морино мог прийти в любой момент. — Повезло, да? — Почему его не отследили раньше? — вяло поинтересовался Какаши. Такое замученное лицо бывало у него каждый год, когда ему давали группу. Хатаке терпеть не мог учить, да и вообще детей недолюбливал, и до сих пор никому еще не позволил стать генином. Мысленно Генма ехидно ухмыльнулся: в этот раз Копирующему придется поднапрячься. Избавиться от Узумаки Наруто и сохранить при этом расположение Ируки ему не удастся. Разговор плавно перетек на преподавателей Академии. Генме стало скучно, он поднялся и вышел на балкон, где курил Райдо, встал рядом, оперся о перила. — Как ты думаешь, мне дадут отказаться от группы? — спросил Райдо внезапно. Генма удивленно посмотрел на него. — Ты ж дождаться не мог, когда тебя в список поставят, — напомнил он. Намиаши пожал плечами: — Я не могу завалить их на экзамене, они, знаешь ли, хороши. Но девчонка Кавабуки мечтает убить Девятихвостого, твердит об этом при каждой удобной возможности, — Райдо растоптал сигарету и повернулся лицом к напарнику. — Так что, сам понимаешь. Генма понимал. Райдо было двадцать, когда демон-лис напал на Коноху, Генме восемнадцать, и они, разумеется, участвовали в той мясорубке, которую потом назвали последней битвой Четвертого. Ширануи чуть не потерял руку тогда, а у Райдо обгорела половина лица и часть грудной клетки, он провалялся в госпитале почти месяц, там же и узнал об исходе схватки. — ...Значит, он жив, — Намиаши откинулся на подушки. — Ребенок? — не понял Генма. Райдо поморщился — сперва от досады, потом от боли. — Девятихвостый, — он сплюнул прямо на пол. — Девятихвостый, мать его так!.. С тех пор он ни разу не назвал Узумаки по имени. Третий Хокаге запретил разговоры о демоне-лисе, и до последнего времени Райдо просто молчал, но когда в день выпускного экзамена Наруто похитил свиток печати, прорвало всех, кто знал о чудовище, таившемся внутри будущего шиноби. Неужели кто-то из детей услышал?.. Райдо отрицательно покачал головой. — Девчонка сделала логичный вывод: если не сказано, что лиса убили, значит, он жив. Мечтает найти, прикончить и доказать всем, что она сильнее Четвертого. — И стать Хокаге, да? — Генма усмехнулся. — Если бы, — махнул рукой Намиаши. — "Убью", и все. Три-четыре таких обещания, и у меня глаза застит. Договаривал он совсем тихо, поскольку на балкон вышел Асума. Сарутоби похлопал себя по карманам, чертыхнулся и с благодарным кивком вытащил сигарету из протянутой Райдо пачки. Райдо не скрывал, что ненавидит Узумаки Наруто. Все жители деревни, видевшие Девятихвостого или потерявшие по его вине друзей и родственников, не питали теплых чувств к мальчишке, несмотря на все усилия Третьего Хокаге. Возможно, это было несколько несправедливо по отношению к ребенку, но вполне объяснимо с точки зрения человеческой психики — люди всегда ищут крайнего, так, Ширануи сомневался, что Четвертый считался бы таким же героем, если бы остался жив. Райдо скрывал, насколько сильна его ненависть. — Это не чувство долга, знаешь ли, то, что я до сих пор его не убил, — пояснил он как-то. — И не жалость. Это инстинкт самосохранения. Загнанная в угол крыса вполне может откусить тебе палец, и мне вовсе не хочется проверять, на что способен Девятихвостый — даже запечатанный. Генма не спрашивал, боится ли напарник, ответ он знал и так. Нет, не боится. Это не страх, когда не хочешь связываться с тем, кто сильнее тебя не в два, не в три раза — на два-три порядка. Это благоразумие. Райдо всегда здраво оценивал свои и чужие возможности. Вот только иногда выбора не было — как тогда, когда Девятихвостый нападал на Коноху. Как сейчас. — Тебе нельзя отказываться, — бросил Генма, зная, что Асума все равно не поймет, о чем они говорят. — В другой раз не дадут. — Да знаю я, — Райдо криво улыбнулся. — Ладно, — он подождал, пока Асума затушит окурок и уйдет, и добавил: — Повезло лисенышу попасть к Хатаке именно сейчас, под пари, не то вылетел бы впереди собственного визга. — Это не везение, — Генма мысленно усмехнулся тому, что они, как всегда, думают примерно одинаково, потом решил, что выразился слишком категорично, поправился: — То есть, я так думаю. Хатаке знал список своей группы еще до объявления. — Он _выпросил_ себе Де... — Намиаши осекся. — Привет, Хаяте. Что-то ты долго. Группа строптивая попалась? Генма неторопливо обернулся. В дверях стоял Хаяте — без косынки и в боевых перчатках, на правом колене — влажное пятно. — Вроде того, — он неопределенно повел рукой и подошел ближе. Ширануи с трудом удержался, чтобы не поймать его за локоть и не притянуть к себе. — Завтра я нужен в Академии, так что экзамен на генина я провел сегодня. — И как? — Сдали, — Хаяте пожал плечами. — Вот... — Может, вы вернетесь к коллективу? — крикнула Анко в открытую дверь. — Без вас все выпьем! — И вовсе необязательно ставить об этом в известность всю Коноху, — проворчал Райдо, выпрямляясь. — Хаяте, иди к ним, мы сейчас еще парой слов перекинемся и присоединимся. Гекко кивнул. — Не задерживайтесь, — он указал большим пальцем себе за спину. — А то она выйдет из себя и притащит вас силой. Генма отвел взгляд. Хаяте не знал про Райдо. Хаяте вообще не спрашивал Генму о его бывших. "Я собираюсь говорить с ним, а не трахаться", с удивлением подумал Ширануи. "Откуда такой мандраж?" Райдо вытащил из кармана сигареты, покрутил в руках и спрятал обратно. — У меня к тебе просьба, — хмуро сказал он. — Я собираюсь напиться. Проводишь меня потом? "Ты слишком много пьешь", подумал Генма, но промолчал. Его это не касалось. — Ладно, — Райдо, видимо, устал ждать ответа. — Я не... — Нет проблем, — перебил его Генма. Ухмыльнулся. — Нет проблем, напарник. 7 — Вообще-то, ты мне наврал, — упрекнул он Намиаши, когда поздней ночью они спускались по улице к его дому. — Э?.. — Райдо обратил на него мутный взгляд, попытался сфокусировать, но не преуспел в этом. — Я подписался _проводить_ тебя, а не тащить на себе. — Эамн, — согласился Райдо, и его стошнило, Генма едва успел отвернуть его голову от себя. Скептически оглядев напарника, он скинул его руку со своего плеча и усадил на землю у забора, опустился на корточки рядом. "Это действительно помогает?", подумал он. "Пятнадцать минут забытья стоят всего этого?" До головокружения, похмелья и рвоты Ширануи не удавалось напиться ни разу. Какой бы хорошей ни была компания (или плохим — настроение), в определенный момент алкоголь становился отвратительным на вкус и Генма отодвигал чашечку и начинал грызть сенбон. И никогда еще он не пил, чтобы что-то или кого-то забыть. — Осталось метров триста, — с сомнением сказал он. — Осилишь? — Умн, — Райдо кивнул, уткнулся лицом в ладони. — Иду. Иду. "Странно", Генма помог напарнику подняться, "меня считают другом Хатаке. Но нас с Райдо никто друзьями не считает, хотя предпосылок к этому гораздо больше". В квартире Намиаши было темно и очень грязно. На полу валялись пустые пакеты из-под молока и бутылки из-под саке, нестираные носки и скомканные эластичные бинты, какие-то бумаги и свитки с печатями. Ногой отодвинув особенно неприглядную кучу, Генма втащил Райдо в квартиру и прислонил к стене, запер дверь. "Гекко бы здесь умер". Чистота в жилище Хаяте поддерживалась на уровне операционной конохского госпиталя: никакой пыли, никаких пищевых отходов, одним словом, ничего такого, что могло спровоцировать аллергический приступ; Генма, не желая любовнику вреда, научился сохранять в должном порядке и свой дом, и тем сильнее подействовал на него этот бардак. "Меня это не касается", повторил он про себя. "Это не мое дело". — Мне нужно в ванную, — невнятно промычал Райдо. — Только не утони там, — Генма включил свет, убедился, что напарник не поскользнется на валяющемся мыле и не удавится шлангом душа, сунул ему полотенце. — Я подожду в комнате. Единственным не захламленным участком квартиры оказалась постель. Белоснежная наволочка пахла саке, но и только, из-под подушки торчал уголок "Ичи". Генма освободил себе стул, скинув все лежащее на нем на пол, поднял книжку, чтобы хоть чем-то себя занять. "Гекко уже спит", он рассеянно пролистал несколько страниц. "Спит..." Из ванной донеслось шумное фырканье, плеск выливающейся на пол воды. Генма даже головы не повернул. — От твою мать!.. — выругался Райдо уже почти трезвым голосом. — Да закройся ж ты! Вода перестала течь, что-то с грохотом упало и разбилось. — Блядь, — емко высказался Намиаши. Генма слабо улыбнулся. Прямоугольник яркого света из открывшейся двери упал на скомканное одеяло и вытянутые поперек него босые ноги Ширануи. Райдо остановился на пороге, полуголый, с полотенцем на шее. Лицо его было в тени, но Генма чувствовал на себе пристальный изучающий взгляд. — Я поражаюсь твоему терпению, — наконец, вздохнул Райдо, захлопнул дверь и погасил свет, прошел в комнату. — За все время, что мы знакомы, ты ни разу на меня не наехал. И это при том, что официально мы даже не друзья. — Тебе нравится Хатаке? — перебил его Генма. Райдо, опешив, замолчал, потом осторожно поинтересовался: — Это ты к чему?.. — Так, — Генма хмыкнул. — Мы думаем об одном и том же примерно в одно и то же время. Стало любопытно, распространяется ли это на отношение к другим людям. — А, — Намиаши, поджав ноги, сел на постель. Генма отложил "Ичу", откинулся на спинку стула. — Как самочувствие? — Мне нравишься _ты_, — невпопад ответил Райдо. Если Генма просто не напивался, то Райдо отличался тем, что умел очень быстро выводить алкоголь из организма. Сейчас он внимательно смотрел на напарника, и лицо его в луче лунного света было абсолютно трезвым. Через шрам от ожога пролегали тени, делая его еще более некрасивым, мокрые волосы липли ко лбу. Райдо протянул руку, но не закончил движения, бессильно уронил ее обратно на колено. — Дай отсосать, — без выражения сказал он. Ширануи напрягся. Начинается. И выбрал ведь именно это... черт. — Если ты уже в порядке, — он встал, — я, пожалуй, пойду. — Я _не_ в порядке, — Райдо тоже поднялся на ноги. — Ты мне нравишься. Я тебя хочу. Черт возьми, Генма, я не хочу никого другого. Генма сунул руки в карманы. Почему-то именно сексуальные домогательства раздражали его больше всего; не хватало только засветить напарнику по морде раньше, чем он вообще что-то сделает. — Это твои проблемы, — холодно произнес он. — Не впутывай в это меня. Я тебя предупредил. — О, да! — Намиаши выбросил руку вперед, сгреб в кулак жилет Генмы и с силой толкнул. Отлетев на несколько шагов назад, Генма больно ударился спиной о стену, но руки из карманов так и не вытащил. Рано. Это же Райдо. Ничего еще не происходит. — Ты выразился на редкость определенно, — тихо и как-то отрешенно прошептал Райдо, навалившись на него всем телом. — Никакой ебли, и, видишь, я не пытаюсь тебя трахнуть. Я всего лишь хочу у тебя отсосать. Дай мне это, Генма. Ты ведь это любишь... если это слово вообще применимо к такому долбаному отмороженному ублюдку, как ты. Генма закрыл глаза. "Хватит", попросил он мысленно. "Не надо. Остановись, пожалуйста". — Эй, — дыхание Райдо щекотало ему ухо, — ну, давай. Я обещаю не сплевывать. Что-то горячее скатилось по позвоночнику Ширануи прямо в штаны, он почувствовал, как к члену приливает кровь. — Хватит, — выговорил он, но в голосе не было должной твердости, и Райдо это прекрасно понял. — Ты все еще любишь это, — ухмыльнулся он. "Черт..." Нелепое стечение обстоятельств — из всех видов разрядки ему и вправду больше всего нравилось, когда у него берут в рот. Больше, чем трахать. Больше, чем когда трахают его. И — черт, черт, черт!.. — именно это, только это Хаяте не мог сделать. Физически не мог. Рвотный рефлекс и приступ жуткого, захлебывающегося кашля, переходящего, опять же, в рвоту. Генма смирился, пережил этот момент, с Хаяте совсем не это имело решающее значение... и тут Райдо, Райдо, который знает каждый сантиметр его тела, каждую чувствительную точку, каждую мелочь, которая заставляет Ширануи кончать... — ...а как насчет кончить раза четыре подряд? — Райдо снова заговорил в унисон с его мыслями, и Генма вздрогнул и открыл глаза. Рука Намиаши лежала на его бедре, в опасной близости к паху. И Генма сдался. — Хватит, — он жестко, по-звериному оскалился, выплюнув сенбон. — К черту разговоры. Ты обещал мне четыре оргазма, и только попробуй не проглотить. 8 — Вот мне интересно, — ехидно протянул Какаши, разглядывая Генму, — я иду от Ируки. А ты откуда? — Не твое дело, — отрезал Ширануи. — Вот и поговорили, — Какаши криво улыбнулся. — От тебя за километр несет хорошим сексом. Неужели там не было душа? Генма вспомнил ванную в квартире Райдо, и его передернуло. Он не смог заставить себя ею воспользоваться, только умыл лицо и прополоскал рот, вытерся рукавом — полотенце не внушало ему доверия. — Почему ты не пошел домой? — Хатаке никак не желал отцепиться и удалиться в том направлении, которое рекомендовало ему мрачное лицо Генмы. — Думаешь, Хаяте... — Заткнись, — Ширануи вытащил изо рта сенбон и воткнул в клапан жилетного кармана. — Я не желаю выслушивать нотаций от тебя. Если тебе не дают, это не повод наезжать на тех, у кого нет с этим проблем. — Вот и поговорили, — помолчав, повторил Какаши. Генма прекрасно понимал, что за такие слова вполне можно схлопотать по морде, но, очевидно, у Копирующего не было настроения драться, что он косвенно и подтвердил. — У меня дома есть саке, горячая вода и второе одеяло. Идешь? Генма молча кивнул. Он не знал, что делать. Ведь с самого начала понимал, что отсосом дело не закончится, что Райдо доведет его до такого состояния, когда моральные устои летят к чертям, и все равно согласился. И шел обратно, как на казнь, потому что не мог не идти, потому что обещал Хаяте, что будет ночевать у него... ночевать, ха!.. Через полчаса светать начнет. — У меня не совсем чисто, — без малейшего раскаяния в голосе сказал Какаши, отпирая дверь и пропуская Генму вперед. Ширануи фыркнул, вспомнив квартиру Райдо, и тут же скрипнул зубами. — С тобой такое случалось? — спросил он, не оглядываясь. — Смотря о чем ты, — Хатаке порылся в тумбочке и кинул ему большое белое полотенце. — Если о том, что ты только что трахался, то да, не поверишь, случалось... — он внезапно стал серьезным. — А если о Хаяте, то даже не знаю, что тебе сказать. Иди, вымойся, а то у меня от одного запаха встает. Генма насупился, чувствуя, как горят уши, сбросил жилет и ушел в ванную. "Осталось только с ним переспать", подумал он о Какаши, прижимаясь лбом к мокрой стене. Тугие струи воды били его по спине, стекали в глаза и в уши. Тело, вроде, нигде не саднило, значит, обошлось без синяков и царапин, которые трудно было бы объяснить. Он зажмурился. Этого вообще не должно было произойти. "Ты поэтому не хочешь афишировать ваши отношения?", с издевкой спросил он себя. "Чтобы в любой момент иметь возможность так это без напряжения запрыгнуть в чужую постель?" Стал бы Райдо домогаться его, если бы знал? Почему-то Генме казалось, что ничего бы не изменилось. Райдо — прагматик, чужие чувства ему так же до задницы, как и самому Ширануи. Эмоциональные неженки не становятся шиноби. А он отлично понимал, что тебе сказать, чтобы ты забыл даже, как тебя зовут, чтобы только об одном думал — как бы ему всунуть, чтобы пальцами в плечи впивался, приникал лицом к мокрому затылку, вдыхая запах пота и табачного дыма, чтобы хотел до беспамятства, до безумия, до рези в глазах. И он свое получил, черт возьми... — Так и думал, что ты тут уснешь, — из облака горячего пара вынырнуло лицо Какаши. Вместо того, чтобы исчезнуть обратно, он смерил Генму взглядом и сокрушенно покачал головой: — Боюсь, мои брюки на тебя не налезут. Ты, кажется, поправился. Генма равнодушно пожал плечами. — Думаю, ты не откажешься поесть? — крикнул Копирующий уже с кухни. Генма чертыхнулся, завернул краны и начал вытираться. Пальцы нащупали на задней поверхности бедра болезненную точку, извернувшись, Ширануи увидел четыре абсолютно однозначных синяка. "Я — с тобой", вспомнил он. "Почему ты сомневаешься во мне?" Вот и Райдо — даже Райдо, ему тоже нужно что-то постоянное, определенное. "Я не хочу никого другого", да, так. Ты послал его, но он продолжает пытаться — зачем? Почему?.. Брюки благополучно застегнулись, несмотря на мрачные прогнозы Хатаке. Повесив мокрое полотенце на шею, Генма положил ладонь на дверную ручку, но не нажал. Райдо. Он не вызывает такого безумного, бешеного желания обладать, как Хаяте, зато он лучше всех знает тело Ширануи, каждую клеточку, каждый сантиметр. Генма мысленно вернулся лет на десять назад, потер переносицу, чувствуя, как снова наливаются кровью уши. Райдо можно не любить, но трудно не хотеть. — Как тебе удалось заполучить Узумаки? — спросил Генма, выходя на кухню. В стеклянной миске на столе лежало несколько крупных зеленых яблок; Генма выбрал одно, обтер об штаны, с хрустом откусил. — Просто попросил, — Какаши зажмурился, улыбаясь. — Тебя это удивляет? Между прочим, я спас от него именно тебя. — То есть, я должен пасть ниц и облобызать твои сандалии?.. — Звучит заманчиво, — протянул Хатаке. — Как-нибудь в другой раз, ладно? Он достал откуда-то из-под стола бутылку саке, разлил в чашечки и подвинул одну к Генме. "Если ты предложишь мне пьянку как алиби, получишь в морду", подумал Ширануи, но Копирующий ничего не сказал, сел напротив и выпил без тоста, налил еще. — Узумаки действительно так плох? — Генма осушил свою чашечку и снова вгрызся в яблоко, оказавшееся сочным, но очень кислым. — Лучше, чем я опасался, — Хатаке пожал плечами. — Но ты ведь хочешь поговорить не об этом. "Я не уверен, что вообще хочу говорить". — Райдо дождался, да? — тихо спросил Какаши. Генма медленно поднял голову, и Хатаке кивнул: — Ага, я прав. Почему тебя это беспокоит? — Это что, бесплатный сеанс психоанализа? — огрызнулся Ширануи. — Какого черта ты знаешь о Райдо? — О нем вся Коноха знает, если тебе интересно, — Какаши поставил перед ним тарелку с чем-то неопределенным, но точно несъедобным на вид. — Он же по уши в тебя... — Заткнись, — свирепо потребовал Генма. Копирующий замолчал, не выражая никаких признаков неудовольствия. То, что выглядело как собачье дерьмо, оказалось тушеными овощами с рисом. — Он не знает всего обо мне, — Генма разглядывал тарелку как какую-нибудь диковинку, — но он знает все о моем теле. Сколько лет назад это было? Десять, двенадцать?.. Уже после Девятихвостого. Лет десять... — Я проспорил желание, и он сказал — ложись. Три часа в полном его распоряжении. И, — Генма дотянулся до сенбона, зажал в зубах, — и отвечать на его вопросы. Он чувствовал устремленный на него пристальный взгляд Хатаке, но ему это не мешало. — ...Ложись, — сказал Райдо. Он не улыбался, впрочем, он не улыбался уже чертову уйму времени, с тех пор, как Девятихвостый изуродовал его лицо. Генма послушно лег. Во-первых, он проспорил, ничего не поделаешь. Во-вторых, он доверял Намиаши. Именно в таком порядке. — Я думал, он собирается меня отыметь, — Ширануи запрокинул голову. — Мы давно уже трахались, я не очень понимал, зачем на это тратить желание... — Что ты чувствуешь? — рука Райдо скользнула по его груди. — Ничего, — честно ответил Генма. Рука опустилась ниже. — А теперь?.. — ...Он меня исследовал. Изучал... а я кончал. Я думал тогда, я сдохну. Это уже было на грани с пыткой. Хатаке снова наполнил чашечки, Генма взял свою, но пить не стал, подержал и поставил обратно. — Он знает, как я люблю. _Все_, что я люблю. Я считал, это ничего не значит... — До сегодняшней ночи, — закончил за него Какаши. Генма вздрогнул, помедлил — и кивнул. 9 С Райдо он столкнулся в Академии, когда зашел отметить в журнале, что группа шесть экзамен на генина сдала. Намиаши был мрачен и едва удостоил Генму взглядом. — Что? — вырвалось у Ширануи. — Я их провалил, — пожал плечами Райдо. — Черт, я их провалил!.. — Не может быть!.. — Может, — Райдо криво ухмыльнулся. Теперь Генма заметил, что под ухом у напарника запеклась кровь, а воротник форменного жилета держится на честном слове. — Что, заметно? Они меня натурально избили, знаешь ли. Командная работа — на высшем уровне. — И ты их провалил?! — не поверил Генма. Райдо молча продемонстрировал ему соответствующую страницу в журнале. — Ага. И что будешь делать? Намиаши снова пожал плечами. — Кавабуки ревет в три ручья, — сказал он, глядя в сторону. — Не знаю, стоило ли оно того. — Определенно не стоило, — Генма наклонился над журналом, вписывая результаты экзамена шестой группы. Он собирался поговорить с напарником, но, учитывая теперешнее состояние Райдо, беседу лучше было отложить. — Разреши им пересдать, Хокаге не станет возражать, я уверен. — Кто унес журнал?! — из кабинета выскочил дежурный чунин Яджироби, смутился, увидев двоих джунинов, вытянулся по струнке. — Э... а... Генма-сенсей, я подожду, не торопитесь!.. — Хокаге мне уже отказал, — буркнул Райдо. — Я просил забрать у меня группу. Ширануи поднял голову и внимательно посмотрел на него. Все-таки просил. — Двенадцать лет, Райдо, — напомнил он. — Следующая медкомиссия тебя завернет. Яджироби недоуменно моргнул, но что-либо спросить не осмелился. — Кто бы говорил, — Намиаши сплюнул, и Яджироби, опять же, не рискнул сделать замечание. — Некоторые, например, после единственной сигареты так рьяно бросать принялись, что до сих пор... — Ладно, я понял, — Генма выпрямился и сунул журнал Яджироби. Чунин мгновенно скрылся в кабинете. — Я серьезно, знаешь ли. Райдо ухмыльнулся. "Знаешь ли" было его любимым выражением и основным словом-паразитом. — Наверное, у меня и в самом деле психоз, — неохотно признал он. — На детях вот сорвался... думаешь, стоит попробовать? — Ты говорил, они хороши, — теперь была очередь Генмы пожимать плечами. — Заткни девчонке рот и дай им еще один шанс. Как ни странно, после разговора ему стало легче, будто обсуждение несостоявшихся генинов каким-то образом отменило прошлую ночь. Пожелав напарнику удачи с Хокаге, Генма направился к выходу. — Эй, я не спросил, как дела у тебя! — опомнившись, крикнул ему вслед Райдо. Ширануи, не оборачиваясь, небрежно махнул рукой: — Одинаково ловко работают языком и кунаем. Ничего особенного... знаешь ли. Он еще улыбался, пересекая двор, но улыбку как ветром сдуло, когда из малого тренировочного зала вышел и зашагал к воротам Гекко Хаяте. Генма хотел окликнуть его, но язык прилип к небу и отказывался шевелиться. "Он спросил, почему я в нем сомневаюсь", с неожиданной тоской подумал Генма. "Означает ли это, что он не сомневается во мне?" Хаяте. Темные волосы, легкие и тонкие, как очень дорогой шелк, и такие же темные тени под глазами, тени, с которыми не сладить никакому отдыху, никакому, даже самому крепкому и продолжительному сну. Похрипывающее дыхание — Генме все время казалось, он чувствует, как что-то острое царапает легкие Хаяте изнутри, скребется в горле, как забытая в запертой комнате кошка, и он обнимал, ловил болезненно худые запястья, притягивал к себе, он просыпался по ночам и смотрел искоса, боясь разбудить слишком пристальным вниманием. И еще — он провел эту ночь с Райдо. — Ты так и будешь молча меня преследовать? — громко и весело спросил Хаяте, останавливаясь и разворачиваясь к нему. От неожиданности Генма больно уколол язык сенбоном, чертыхнулся про себя. — Нравится смотреть, как ты двигаешься, — честно ответил он, подходя ближе. — Идешь, как танцуешь. Хаяте смущенно фыркнул. — Вечно ты... — он не договорил, покачал головой. — Как твоя группа? — Сдали. Это было нормально и привычно. После распределения еще несколько дней все могли говорить только об экзаменах и выпускниках, потом массовая истерия постепенно сходила на нет. Поравнявшись с Хаяте, Генма несколько мгновений боролся с желанием поцеловать его прямо здесь и сейчас, посреди улицы, наконец, вздохнул, сунул руки в карманы и просто пошел рядом. — Ты говорил, у меня парнишка из тихих, да? — спохватился Гекко, фыркнул еще раз, теперь насмешливо. — Угадай, что они сегодня вытворили. — У меня нет воображения, — Генма вытащил сенбон изо рта и сплюнул в лопухи. Слюна оказалась темно-розовой от крови. — Что? — Взяли миссию без меня. Ты не поверишь, им ее дали! — Почему не поверю? — Ширануи зажал сенбон зубами, чтобы не проколоть язык вторично. — Смотря кто на распределении дежурил. Надеюсь, их не отправили патрулировать границы?.. Хаяте рассмеялся, кашлянул в кулак. О том, что Генма обещал переночевать у него, он не упоминал, и Генму это — нет, не тревожило, скорее, упрекало и немного задевало. Вряд ли Хаяте все равно. Означает ли его молчание, что он верит — у Генмы были серьезные причины не придти? Или он просто ждет, не заговорит ли любовник сам? Или вопрос последует, но позже, когда они останутся одни? Неопределенность из тягостной стала невыносимой. — Гекко, — позвал Ширануи. — Я... не смог придти. — Я так и понял, — безмятежно откликнулся Хаяте. — Не волнуйся об этом. Мне неловко, но я спал и совсем тебя не ждал. Он улыбнулся, и у Генмы все перевернулось внутри. Что в жизни нужно платить за все, он узнал еще ребенком, как и то, что нужно обязательно соизмерять ценность товара с его ценником. Ночью, сгорая в руках Райдо, можно было не думать, но сейчас, в солнечном свете, заливающем улицы Конохи, Генма отчетливо понимал, что платить он не готов. Даже самый хороший секс не стоил невозможности посмотреть Хаяте в глаза. "Я не могу его обманывать". Хаяте говорил еще что-то, но Генма никак не мог сосредоточиться на его голосе. "Что со мной?" Райдо. Липкие простыни, духота и какая-то дурацкая мазь, мгновенно тающая на коже, торопливые, яростные движения и феерический оргазм, и полуобморочная невесомость после, короткая судорога, когда палец входит в анус, два пальца, три — и не успеваешь ничего понять, только жар в груди, в животе, и пересыхает во рту, и Райдо... Райдо. Хаяте. И ценность меньше ценника, но сделанного не воротишь. — Мы — к тебе? — спросил Хаяте, вырвав Генму из полубредового состояния, в котором он пребывал. — Эй. Все нормально? Генма смотрел на него. — Если не хочешь, скажи, — Хаяте моргнул, лицо его стало по-детски растерянным. — Я... слушай, я не навязываюсь... — Я хочу, — перебил его Генма. — Я очень хочу. В лучах вечернего солнца волосы Гекко отливали темным шоколадом. 10 Ночью пошел дождь. Генма приподнялся, закрыл окно и снова устроился в углу кухонного диванчика, обхватил руками колени. Он тихо выбрался из комнаты, когда Хаяте заснул, уже в коридоре натянул штаны и майку, не включая свет, вышел на кухню. На полочке над столом лежала забытая напарником сто лет назад пачка сигарет, Генма вытащил одну, понюхал и с отвращением сунул обратно. Райдо. "Я ни черта о себе не знаю", с досадливой усмешкой подумал Ширануи. "Ты открыл мне глаза на мир, приятель..." Никакого значения, да? И тебе не важно, что он там себе думает? Да, разумеется. Потому что ты привык к его присутствию, потому что вы общались семь дней в неделю, пусть даже только из-за миссий, но, черт, этот человек находился рядом с тобой, в твоей жизни постоянно, ты просто не обращал на него внимания, как на воздух, которым дышишь! Да, ты перетрахал пол-Конохи, но каждый раз ты возвращался к нему — тебе это ни о чем не говорит?.. Каждый раз — до Хаяте. Он знал, что Райдо относится к нему иначе, чем к другим, слова Хатаке не были новостью, но никогда не пытался примерить чувства напарника на себя, между тем, все логично. Хаяте стал для тебя настолько же особенным, насколько ты — для Намиаши, который "в тебя по уши". "Это и есть любовь?" Генме ощутимо не хватало сенбона, он снова вытащил из пачки сигарету и сунул в рот, сжал фильтр зубами. Ему не хотелось об этом думать. Чувства и эмоции никогда не были его сильной стороной. "Почему Хатаке считает, что у меня нет повода для беспокойства? Потому что официально я один?.." Дверь комнаты скрипнула, почему-то она всегда скрипела, когда ее открывал Хаяте. Генма поднял голову. — Мешаю тебе спать? — Хаяте криво улыбнулся. — Можно мне тоже? — Что?.. — не понял Генма. — Сигарету. Только теперь Ширануи вспомнил, что держит в зубах, нахмурился недоуменно: — Тебе разве не вредно? — Не полезно, — согласился Хаяте. — Но хуже уже не будет. Он сел на край диванчика, чиркнул спичкой, прикуривая. Генма смотрел на его лицо в профиль, чувствуя, как ворочается внутри что-то непонятное, грозящее нахлынуть и накрыть его с головой. — Я бы за тебя умер, — сказал он внезапно. Хаяте обернулся, и Генма выругал себя мысленно за такую, с позволения сказать, откровенность, открыл рот, чтобы как-то исправиться, но Хаяте улыбнулся и поднес сигарету к губам. — Ты лучше за меня живи, — он затянулся, не прекращая улыбаться, выдохнул серебристый дым. Курил он не как Райдо или Асума, не взатяг, но Генму это не особенно успокаивало. Некоторое время они сидели молча, слушая, как дождь барабанит по жестяному наличнику, потом Генма встал, налил воды в чайник, зажег конфорку. Ему было неловко — за свое ночное бдение на кухне, за дурацкую пафосную фразу, за проведенную с Райдо ночь, а больше всего — за то, что Хаяте курит. Бросив изжеванную сигарету в мусорное ведро, он сходил в комнату за сенбоном. — Включить свет? — спросил он, вернувшись. Хаяте покачал головой, огляделся, ища, куда стряхнуть пепел; Генма поставил перед ним блюдце. "Райдо дымил здесь чертову уйму времени, а я так и не обзавелся пепельницей", подумал он рассеянно. — Тебя что-то беспокоит, — Хаяте смотрел на него снизу вверх. — Что-то не так с твоей группой? Помедлив, Генма присел перед ним на корточки, прижался лбом к его колену. Гекко осторожно погладил его по голове. — Я обещал тебе придти, — напряженно проговорил Ширануи. Рука замерла на его затылке, пальцы взъерошили волосы. — Ты... переживаешь из-за этого? — Хаяте запнулся, вздохнул. Затянулся. Положил сигарету на край блюдца. — Генма... ты мне ничего не должен. Если ты не смог — значит, не смог. Тебе не нужно оправдываться. Генма закрыл глаза. "Если я скажу правду, будет только хуже", подумал он. "Гекко... он расстроится". Он прекрасно понимал, что бесполезно снова и снова вспоминать то, что случилось — оно уже случилось. Прошлого не вернешь, единственное, что можно сделать, это не повторять своих ошибок в будущем. ...если, конечно, тебе дорог этот парень, который опять потянулся за тлеющей в блюдце сигаретой. На плите засвистел чайник, избавляя Генму от необходимости отвечать. "Просто так совпало", решил он, заливая кипятком скрученные чайные листья. "Райдо знает обо мне слишком много, но второй раз я на эту удочку не попадусь". — Генма. Хаяте обнял его за талию, положил подбородок на плечо. Ширануи аккуратно поставил чайник и попытался повернуться, но Хаяте не позволил. — Спасибо, — тихо сказал он. — За что? — шепотом спросил Генма. Теперь ему было откровенно стыдно. — Благодаря тебе у меня есть смысл жизни. Руки Гекко скользнули ему под майку, и Генма снова закрыл глаза. Прикосновение теплых пальцев было почти невесомым и очень приятным, и когда Хаяте расстегнул пуговицу на его штанах, Генма уже с нетерпением ожидал продолжения. Он даже успел подумать, что кухонный диванчик совершенно не подходит для секса, а укладывать Хаяте на холодный пол — не самое лучшее, что можно придумать, как вдруг осознал, что укладывать сейчас, кажется, будут его. Вернее, даже укладывать не будут. В ушах застучала кровь, из головы разом вылетели все мысли. Генма вцепился в край стола и судорожно вздохнул, когда член Хаяте уперся ему в ягодицы. "Черт, да!.." До сих пор "сверху" все время был он. Хаяте не проявлял особенного интереса, а Генма не предлагал, в какой-то момент он подумал, что Гекко предпочитает исключительно пассивную роль — черт, ты в себе не можешь разобраться, куда уж решать за других! Он расслабился и высвободил ноги из упавших штанов, раздвинул их шире, давая своеобразное молчаливое согласие, и вдруг — совершенно некстати — понял, что имел в виду Какаши, когда спросил о причинах его беспокойства. Копирующий, в отличие от Генмы, понимал, что волноваться не о чем. Что бы ни случилось, оно не повторится. 11 Ирука нервничал, это было заметно. — Я уже ухожу, — попытался успокоить его Генма, но чунин замотал головой: — Да нет, я... ну, то есть... я попозже... — Все нормально, — Генма пожал плечами. — Мне действительно пора идти. Убедившись, что Ирука прошел в комнату, он притянул Хаяте к себе и поцеловал. — Я приду вечером? — спросил он, вытаскивая сенбон из клапана жилетного кармана и прикусывая зубами. — Я надеюсь, — Гекко улыбнулся. Генма спиной чувствовал его взгляд, пока шел по галерее к лестнице, потом дверь тихонько стукнула, закрываясь. Ему было любопытно, что стряслось у Ируки, но не особенно. Скорее всего, Хатаке просто начал форсировать события, как-никак, с момента заключения пари прошло уже почти две недели. Неужели Умино испугался? На улице было пасмурно, ветер крутил по земле смерчики пыли и неприятно холодил тело, забираясь под одежду; Генма расправил закатанные рукава водолазки и застегнул жилет. "Наверное, я хочу, чтобы он выиграл", подумал он о Какаши, "но, судя по Ируке, рассчитывать на это не приходится". — Генма! — раздалось сверху, и перед ним на землю спрыгнул Райдо. После того, как Намиаши завалил свою группу на экзамене, они не виделись. Кто-то говорил, что Райдо с командой отправили на миссию. Генма не уточнял, не чувствуя на тот момент готовности общаться с напарником, но, так или иначе, время прошло и все изменилось. — На раздачу? — уточнил Райдо, приветственно хлопнув его по плечу. Ширануи кивнул, продолжая идти. — А я со своими только вернулся, в страну Чая бегали. По крайней мере, слухи не врали. Группу три действительно допустили до переэкзаменовки, и Райдо справился с собой... или с Кавабуки. — Как девчонка? — Генма покосился на напарника. — Не знаю, — Намиаши пожал плечами. — Ищет себе новую цель, но молча и мрачно, меня пока не посвящали. Они, знаешь ли, скрытные. Но хороши, черт, я тебе весьма признателен, что ты меня уговорил попробовать еще раз. Генма хмыкнул. — Как пари? — Райдо сунул в рот сигарету, приостановился на секунду, закуривая. — Есть подвижки? — Хатаке знает, что делает, — неопределенно отозвался Генма. — А что, уже тотализатор? — Понемножку, как водится. Это удел всех споров. Сказать по-честному, не думаю, что у Какаши что-то выйдет с этим парнишкой. — Почему? — на этот раз Генма даже голову повернул, такой уверенный тон был у напарника. — Слюнтяй он, знаешь ли, — Райдо сплюнул. — Круче всего он себя со своим любимчиком показал, когда Мизуки ему навешал, а так... Хатаке для него больно резок, Копирующему бы кого-нибудь вроде тебя, тогда б еще прошло, а этот наверняка струсит и в кусты. Ширануи слабо улыбнулся, вспомнив Ируку и свои размышления о том, что непременно повелся бы на Какаши, представься такая возможность. Как обычно, мыслили они с Райдо в одном ключе. — То есть, ты ставил на Майто, — уточнил он. — Надеюсь, не все свои сбережения за последние пять лет? — Ты что-то знаешь? — Райдо почему-то помрачнел и нахмурился, хотя ему полагалось заинтересоваться. — Просто не люблю Майто, и тебе это известно. Поэтому скрещиваю пальцы за Хатаке. А кто принимает? — Анко, как обычно. Будешь ставить на Копирующего? — Я похож на человека, которому некуда девать деньги? — Генма насмешливо прищурился. — Я не азартен, знаешь ли. Но с удовольствием понаблюдаю за ставками. Несколько минут они шли в молчании. Райдо докурил и начал следующую, Генма посматривал на него исподтишка и думал, что левой, обожженной щекой Райдо до сих пор спокойно поворачивается только к нему. "Да уж, я особенный", он прикусил губу и языком подвинул сенбон, чтобы не впился в щеку. "Специальный. Спец-джунин Ширануи Генма, долбаный отмороженный ублюдок, по меткому выражению моего языкастого друга, который в меня по уши... если бы не это, боюсь предположить, каких бы эпитетов я удостоился!.." Он сдавленно фыркнул, Райдо покосился на него, но ничего не сказал. А Генма внезапно осознал, что спокойно принимает то, что еще неделю назад ужасно его раздражало. "Об этом он тоже говорил". — ...просто ты еще молодой и дурной, — покровительственным тоном бросил Намиаши. Он лежал на склоне холма немного выше Генмы и выдыхал колечки табачного дыма. — Влюбишься, тогда поймешь... правда, как же, влюбишься ты, раньше я Хокаге стану, знаешь ли... Кого они тогда обсуждали, Ширануи уже не помнил, должно быть, кого-то из тогдашних джунинов... а самое смешное, он ведь чуть не влюбился вскоре после этого, но тут с Конохой случился Девятихвостый, Райдо обожгло, и Генма надолго забыл обо всем, кроме впавшего в депрессию напарника, а когда очнулся, того парня уже убили где-то на миссии. Об этом эпизоде, возможно, о единственном в жизни напарника, Райдо не знал, Генма не сказал ему ни слова ни о своем увлечении, ни о трагическом его завершении. — Вообще-то, я хотел с тобой поговорить, — Намиаши растоптал окурок и сунул руки в карманы. — Насчет... — Райдо-сан, Райдо-сан!!! — Что?! — рявкнул Райдо, оборачиваясь, немного смягчился, увидев чунина Тобитаке, одного из вечных посыльных. — Что стряслось? — Миссия В-класса, — Тонбо протянул ему лист. — Только вы, без группы. Очень срочно. — Почему именно я? — сварливо поинтересовался Райдо, пробежал глазами текст. — Ага. Уловил. Отправляюсь, — он подождал, пока Тобитаке отойдет на достаточное расстояние, и пристально взглянул на напарника. — Не судьба, знаешь ли. Ладно, если до возвращения не передумаю... пожелай мне удачи, она мне понадобится. — Удачи, — Генма хлопнул по подставленной ладони. — Вернись. — Вернусь, — Райдо в последний раз досадливо качнул головой и исчез. Несколько секунд Генма продолжал стоять, задумчиво глядя в серое небо, затем пожал плечами и пошел в ту же сторону, где скрылся Тобитаке. 12 Он не видел их с крыши, готов был поклясться, что не видел. Черт, если бы он только заметил, что в тупичке кто-то есть, он обошел бы его десятой дорогой!.. А все привычка приходить к Хаяте через дверь, а не в окно, как это принято у джунинов. Обычный маршрут — по крышам до тупичка, прыжок вниз, сорок два шага до подъезда, восемьдесят три ступеньки вверх по лестнице. Генма не задумывался ни на секунду, особенно когда время переваливало за полночь, а сейчас ему хотелось спать, есть и — ради чего, собственно, он сюда и шел, — увидеть, наконец, Гекко. И, конечно, он спрыгнул в этот чертов переулок, бесшумно приземлился, выпрямился — да так и застыл, едва не потеряв сенбон, когда от изумления открылся рот. АНБУ даже в лице не изменился, опустил руку, поднятую, было, к маске, и прижал указательный палец к губам. Закрывать лицо, действительно, уже не имело большого смысла, да и не лицо шокировало Генму. Припав на одно колено, спиной к Ширануи перед АНБУ стоял Хатаке Какаши, и, судя по характерной амплитуде движений головы, с энтузиазмом отсасывал. Генма зажмурился. Придумать ситуацию хуже было просто нереально, если бы он мог, он провалился бы сквозь землю, но АНБУ _рекомендовал_ сохранять тишину, и Генма молчал, не шевелился, даже, кажется, не дышал, пока не услышал тихое и довольно равнодушное: — Мы не одни. "Блядь", Генма подобрался, готовясь отреагировать... на что? Да, дурацкая история, но вряд ли за случайное свидетельство его попытаются убить. "Влип так влип..." — О, — лаконично отреагировал Какаши. Генма прекрасно представлял себе его лицо без маски, рассекающий щеку шрам, тонкие сухие губы, округлившиеся в это многозначное "о"... губы, еще сохранившие вкус чужого тела. "Черт", Генма позволил сенбону воткнуться в десну, но выступившая кровь ничуть не отрезвила, напротив, боль как будто обострила возбуждение, как и шальная, безумная мысль: "Лучше б они трахались!.." Сенбон уперся во что-то твердое, очевидно, в корень зуба. — Ты испортил мне вечер, — насмешливо сказал Какаши совсем рядом. Генма открыл глаза. АНБУ, разумеется, уже не было. Хатаке стоял, скрестив руки на груди и ухмыляясь, будто не произошло ничего особенного, — маска на шее, протектор на шарингане. Генма не мог оторвать взгляда от его губ, пришлось снова зажмуриться. — Еще кто кому, — оскалился он, снова заставив глаза слушаться. — Извини, я не предполагал, что вам некуда пойти. Кровь кипела. Шагнуть вперед. Поймать за руку. Притянуть к себе... "Хватит". — Извини, — совсем другим тоном закончил Генма. — Извини, я... — Херня, — отмахнулся Копирующий, с любопытством рассматривая его. — Даже забавно. Ты завелся?.. — Иди к черту, — посоветовал Ширануи. "Осталось только с ним переспать, да?.." "Иди, вымойся, а то у меня от одного запаха встает". И — неуместное, торжествующее какое-то: "Майто дурак, уж Хатаке-то всегда найдется, с кем!.." — Надеюсь, тебя ждут, — Копирующий натянул маску и снова ухмыльнулся. — Желаю приятно провести время. Генма молча проводил его взглядом. Догнать. Остановить. Оттолкнуть к стене. "ХВАТИТ!" "На умелом языке свет клином не сошелся", мрачно подумал он. "Какого черта, в самом деле!.." Он знал, какого. Хаяте. Ты хочешь этого, но он никогда не сможет тебе этого дать. Весь вопрос в том, действительно ли ты _готов_ закрыть тему?.. Сорок два шага, восемьдесят три ступени. Генма шел как во сне, если бы кто-нибудь остановил его сейчас, он не сразу понял бы, что происходит. Тело двигалось отработанным до автоматизма маршрутом без участия мозга, занятого совсем другим. "Ничего не дается даром, за все надо платить. Цена жизни с Хаяте — то, что тебе больше не будут сосать. Ты — готов?" "Я..." В подъезде не горел свет, но Ширануи не заметил. При каждом шаге напряженный член терся о ткань белья, между вторым и третьим этажом Генме пришлось остановиться и несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы хоть немного расслабиться. "Есть ценность, и есть ценник. Они соизмеримы?" "Я..." Пятьдесят один шаг по галерее. "Нет, можно, конечно, жить с Хаяте и периодически блядствовать с Райдо, в конце концов, миссии никто не отменял..." Генма бессмысленно смотрел на дверь, не решаясь постучать. "Черт, да ты можешь решить хоть что-то в своей долбаной жизни?!.." — Могу, — беззвучно шепнул он. Он отжал замок сенбоном, скинул сандалии и прошел в квартиру. "Я — готов". Хаяте сидел на полу среди вороха бумаг, книг и конспектов, на звук шагов он поднял голову и улыбнулся. — Возьми завтра ключ, ладно? — сказал он вместо приветствия. — Замок расшатаешь. — Ага, — Генма продолжал стоять в дверях, глядя на него. "Есть — ценность..." — Генма?.. — Хаяте недоуменно моргнул, поднялся на ноги. — Эй. Ты в по... Он не договорил. Ширануи, шагнув вперед, подхватил его на руки и молча понес в другую комнату. "Я не сделаю ничего такого, что не даст мне смотреть ему в глаза". Жилет он потерял где-то между комнатами, от водолазки Хаяте избавил его, заваливая рядом с собой на кровать. — Эй, ты с тренировки или из чьей-то койки?.. — неуклюже пошутил Гекко. Генма поднял голову, и, видимо, что-то в его глазах заставило Хаяте вздрогнуть. — Эй... Все еще молча Генма провел рукой по его лицу, по шраму на шее, по впалому животу. "Мой". "Люблю". "Готов". — К черту чьи-то койки, — хрипло шепнул он. — Иди сюда... Гекко...