Хроники Ширануи

13 Куренаи остановила его в коридоре перед комнатой распределения заданий. — Сдавать? — уточнила она. Генма кивнул. — Скинь дежурным, есть срочное дело. Вообще-то они с Куренаи не очень любили друг друга. Генма подозревал, что чувствительная и разговорчивая Юхи считает его недалеким отморозком, ему же из всех девушек их круга нравилась вообще только Анко, однако на деловые отношения все это никак не влияло и влиять не могло. Он еще не успел войти в двери, как Куренаи уже снова замахала рукой: — Эбису!!! Эбису, стой!!! "Похоже, действительно что-то серьезное", прикинул Генма. Эбису всегда держался немного наособицу; он не принимал участия в миссиях, ему не поручали воспитание выпускников Академии, не назначали на дежурство. У него были ученики, разумеется, даже несколько одновременно, но — одиночки. Команды спец-джунин Эбису не тренировал. — Я бы не стала тебя отрывать, но больше позвать некого, — Куренаи развела руками. — Как назло, все на миссиях, я искала Какаши, но он как сквозь землю провалился. — Ну, мне совсем не сложно... — протянул Эбису. Генма прикрыл за собой дверь, не дослушав. Новой миссии ему не дали. Дежуривший на регистрации Яджироби сделал пометку в журнале, проставил все нужные подписи и даты и озвучил распоряжение Третьего, что первый же прибывший поступает в подчинение Юхи Куренаи. — Потери в группе?.. — спохватился он, когда Генма уже выходил. — Нет, — бросил Ширануи, не оборачиваясь. — Что — нет? — не преминул встрять Эбису. Генма взглянул на него исподлобья и промолчал. Пожалуй, этого парня он тоже недолюбливал. — Сегодня в Академии сдают зачет по ориентированию, — объяснила Куренаи, через ступеньку сбегая по лестнице. — В лесу все группы, кроме младшей и выпускной, с каждой группой один преподаватель. — И что, кто-то потерялся? — Эбису поправил сползающие очки, вслед за Юхи легко перемахнул через перила и спрыгнул на черепичную крышу цветочного магазина. Генма держался в шаге позади него. — Хуже, — Куренаи махнула рукой. — Из столицы пришла ориентировка. Трое преступников, на счету два с лишним десятка трупов, четыре поджога и захват заложников. По последним данным, направлялись в сторону Конохи, официальный заказ поступит только завтра утром, но ты же понимаешь!.. Обращалась она к Эбису, но Генму это мало заботило. Он тоже прекрасно понимал, что трое головорезов, наткнувшись на группу детей, церемониться не станут, а один чунин-преподаватель — недостаточная гарантия безопасности. — План следующий, — Юхи быстро оглянулась, убедилась, что мужчины ее слушают, и продолжила: — Направление — юго-запад, там группа под руководством Умино. Мы с Эбису сопровождаем детей в Коноху, Генма, вы с Ирукой подключаетесь к поискам преступников. — Группа Умино? — встрепенулся Эбису. — Там внук Третьего. — Да, Конохамару, я знаю, — Куренаи поджала губы. — Как назло!.. Асума, Райдо, Хамаки, даже Анко — все на миссии! Уже отправили экзаменационный корпус в полном составе, лес придется прочесывать до тех пор, пока не вернутся все дети... "Экзаменационный корпус", Генма щелкнул зубами, ловя сенбон. "Гекко". — ...всех троих приказано ликвидировать, — закончила Юхи, спрыгивая на землю с ограждающей Коноху стены. — Разделяемся. Направление — юго-запад, интервал — зрительный. Они не должны быть очень далеко. Дети, действительно, нашлись почти сразу, но вот в дополнительной защите они не нуждались: рядом с Ирукой на краю поляны стоял Какаши. Генма усмехнулся про себя, вспомнив, что Куренаи жаловалась на внезапное исчезновение Копирующего. "Интересно, она что-нибудь ему скажет или не рискнет?.." — Собирай детей, — объявил он, выходя из-за дерева. Ирука вздрогнул, пунцово покраснел и поспешно отодвинулся от Какаши. Генма сделал вид, что ничего не заметил. — Что случилось? — поинтересовался Хатаке, пристально глядя на него. Слишком пристально — теперь уже Генма почувствовал, как горят уши. — Столичные гости класса В, — он вытащил сенбон, сплюнул и снова зажал иглу зубами. Ирука ахнул, заозирался по сторонам. В пределах видимости никого из детей не было, и Ширануи было очень интересно, как чунин планирует их созвать. — Заткни уши, — лениво посоветовал Какаши. Генма приподнял бровь. — Как знаешь, мое дело предупредить. Головорезы класса В, ясное дело, его не напугали. Генма попытался предположить, сколько их должно явиться, чтобы Копирующий хотя бы напрягся, но в этот момент Ирука сунул два пальца в рот и оглушительно засвистел. — ...ну, знаешь!.. — Куренаи появилась на поляне, тряся головой. Уши, признаться, действительно закладывало. — Ты хочешь оповестить кого-то в Суне?.. Ирука немедленно смутился. — А разве нам не надо _быстро_ собрать детей? — невинно осведомился Какаши. Юхи посмотрела на него, открыла рот — и промолчала. Эбису выбрался из кустов, распекая Конохамару. Внук Третьего шагал перед ним с независимым видом, поминутно путаясь в непомерно длинном шарфе. — ...и не пристало будущему великому воину вздрагивать и озираться... — Ирука-сенсей, что-то случилось? — Конохамару аж подпрыгнул, заметив рядом с чунином троих джунинов. На нотации Эбису он обращал ровно столько же внимания, сколько на зудящего над ухом комара. — Зачет перенесен, — Ирука присел на корточки и заботливо перевязал мальчику шарф, сделав болтающиеся концы в два раза короче. — Сегодняшний день будем считать последней, самой важной тренировкой. — Не думала, что Какаши здесь, — вполголоса сказала Куренаи. — Тогда, наверное, лучше будет отправить с детьми Ируку и Эбису... — Думаешь? — Генма с трудом удержался от ухмылки. Куренаи недоуменно взглянула на него, нахмурилась, затем вспомнила о пари и раздраженно махнула рукой. — Все вам игрушки, — резковато бросила она, помолчала и добавила уже мягче: — Ладно, и в самом деле, мы с Эбису, наверное, лучше управимся, а то они еще Конохамару не поделят... — она оглянулась на стоящего рядом с детьми спец-джунина. — Ладно. Вот ориентировки, объяснишь все Какаши, хорошо? Если до заката никого не найдете, в любом случае возвращайтесь, это приказ Третьего. 14 Следы вели на запад. Трое мужчин, налегке, один хромает, возможно, ранен. Присев на корточки, Генма потрогал пальцами отпечаток сандалии и задумчиво посмотрел на влажную землю. Минут тридцать, максимум, сорок. Если поторопиться, он догонит их раньше, чем они пересекутся с экзаменационным корпусом. Больше всего Генму интересовало, заплатит ли столица за ликвидацию преступников. Коноха так активно бросилась на поиски только потому, что в лесу были дети, в противном случае никто бы даже не пошевелился до получения официального заказа. "По количеству задействованных лиц — S-класс, не меньше", Генма ухмыльнулся и побежал по следам. "Вопрос, согласится ли с таким рангом столица?" Он не чувствовал никакой особенной тревоги, и, увидев кровь на листьях, ни на секунду не усомнился, кому она принадлежит, только мимолетно порадовался, что не ошибся насчет ранения, а еще через пару шагов обнаружил труп. Мужчина полулежал за деревом, бессильно свесив голову набок. Сначала Генма подумал, что двое других просто слишком спешили, чтобы прятать или уничтожать тело, но что-то держало его, не позволяя отправиться дальше, и он стоял, разглядывая преступника, пока не заметил то, что пропустил при первом беглом осмотре. — Ага, — пробормотал он вполголоса, опускаясь на колени. "Ребята почуяли хвост и решили его отрубить", кончиком пальца он поддел отворот цветастого покойницкого хаори и осторожно сколол его сенбоном как булавкой. "Бегите-бегите... Морино рад будет поразвлечься, еще пожалеете, что меня не дождались..." Взрывных печатей на трупе набиралось достаточно, чтобы в клочья разнести не только Генму, но и пару-тройку соседних деревьев, и любое изменение положения тела привело бы к немедленной детонации, однако выбора не было. Если не представить столице убедительные доказательства выполнения задания, на оплату можно не рассчитывать; нет трупа — нет вознаграждения. Расстегнув жилет, Ширануи вытащил из внутреннего кармана связку игл и принялся аккуратно обнажать печати. Там, где полы одежды не к чему было прикалывать, он втыкал сенбон прямо в тело; ближе к завершению головорез стал походить на мертвого ежа, распластавшегося под деревом бело-розовым брюхом вверх. "Райдо бы сейчас потребовал прерваться и перекурить", рассеянно подумал Генма, стягивая косынку и вытирая лоб. "А Хатаке сделал бы эффектную паузу, чтобы все оценили драматизм момента". Он усмехнулся краешком рта, сунул косынку в карман и медленно поднялся на ноги. Лес хранил тишину, не хрустнула ни одна ветка, не вскрикнула птица, но Генма каждой клеточкой ощущал чужое присутствие на прогалине. Двое... нет, трое. И третий — Гекко Хаяте. — Генма-сенсей?.. — Стой, где стоишь, — Ширануи вскинул руку, запрещая чунинам приближаться, оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из кустов выбирается Хаяте. — А вот и последний, — удовлетворенно констатировал Гекко. — Привет. Ты? Генма отрицательно качнул головой. Причиной смерти, скорее всего, стала открывшаяся рана, но с этим пусть медики разбираются, если интересно. — Тело заминировано, — сказал он вслух. — Что другие? Котецу выразительно провел большим пальцем по горлу. Изумо радостно улыбнулся. — Если мы подождем здесь?.. — Хаяте вопросительно взглянул на любовника. Генма указал на огромный развесистый дуб: — Там. Райдо непременно пожелал бы разминировать тело самостоятельно, в крайнем случае, остался бы стоять рядом, чтобы попытаться спасти напарника в случае неудачи, и Генма был признателен Хаяте за то, что тот доверяет ему и не вмешивается. Руки двигались автоматически, почти без участия головы — отсоединить, приподнять, зафиксировать, отрезать. Обезвреженные печати Генма складывал стопкой чуть в стороне; небольшая, но все-таки мера предосторожности, тем более, с каждой снятой печатью степень риска в случае неудачи значительно снижалась. Отошедшие к дубу экзаменаторы внимательно следили за его действиями, Генма спиной чувствовал три пристальных взгляда, скорее, заинтересованных, чем тревожных. — Стандартная процедура, — ворчливо бросил он через плечо. — Ничего особенного. — Ага, — хором отозвались Хагане и Камизуки. Хаяте промолчал, но Генма почти не сомневался, что он улыбается. Последняя печать все-таки взорвалась, окутав Ширануи густыми клубами дыма и оставив глубокую рваную рану в груди трупа. Недовольно поморщившись, Генма вытер измазанное в саже лицо косынкой и принялся выдергивать сенбоны из завалившегося на траву тела. — Стандартная, говоришь? — вполголоса спросил Хаяте, присаживаясь рядом на корточки и собирая снятые печати. Он действительно улыбался. Генма хмыкнул, выбрал иглу, которая скалывала лишь ткань, и сунул в рот. — Сдетонировала только последняя, — резонно заметил он, пожимая плечами. — Этого — в деревню? — Ребята отнесут, — Хаяте мотнул головой в сторону чунинов. — Или ты хочешь сделать это лично? — он тихо засмеялся, увидев лицо Генмы, закашлялся в кулак. — Вот и я думаю, что нет. Он оглянулся и встал. — Изумо, заберете этого к тем двоим, ага? Фраза была вопросом только по форме, но не по сути, по сути Гекко отдал четкий, не подлежащий оспариванию приказ. Кивнув, Изумо отлепился от дуба и направился к телу, а Хаяте, поманив за собой Ширануи, зашагал вглубь леса. — Разве нам не нужно отчитаться? — поинтересовался Генма, когда прогалина осталась позади. Хаяте задумчиво посмотрел назад. — Думаешь, они сами не справятся? — вопросом на вопрос ответил он, старательно сдерживая расползающуюся улыбку. Невольно заразившись странным настроением любовника, Генма тоже начал ухмыляться. — Мы скажем, тебе показалось, что эти парни устраивали тайник, ага? — Хаяте подошел вплотную и прижался к Генме, сунув руки ему под жилет. — Но — увы... а лучше ведь перебдеть, верно?.. — Прямо здесь?.. — Почему нет?.. Возражений у Генмы не нашлось. 15 — Надо известить Хатаке, — сказал он позже, перекатился на живот, поискал взглядом оброненный сенбон, не нашел, сорвал и сунул в рот травинку. — А то они до заката... — он не договорил, хмыкнул. — А может, и не надо. — Он сейчас с Ирукой? — уточнил Хаяте. — Он его пугает, между прочим. — Серьезно? — Генма приподнялся на локтях. — Он тебе жаловался? — Скорее, советовался, — Хаяте сел и принялся водить пушистым колоском по голой спине Ширануи. — Знаешь, внезапное внимание со стороны старшего командного состава... — он насмешливо улыбнулся. — Он же еще девочка. У них с Мизуки почти сложилось, но Ируку назначили преподавателем, и они разошлись; подружки у него никогда не было, и тут вдруг Какаши. Конечно, ему не по себе... только это не дальше тебя, хорошо? Ирука не обрадуется, если эта информация станет достоянием общественности. Генма смежил веки в знак согласия. — Спрашивал, что ему делать, — Гекко отбросил колосок, лег, положив голову Генме на руки. — Как будто я могу за него решить! — Хатаке не причинит ему вреда. — Смотря что считать вредом, — Хаяте вздохнул. — Нет, я верю, что Какаши не станет намеренно делать ему больно. Но он ничего не знает об Ируке, а Ирука, он... немного инфантильный. Не то, чтобы это сильно меня волновало... — он снова сел, обхватил себя руками за плечи. — Я даже не знаю. Разумеется, это не мое дело... "Немного инфантильный", повторил про себя Генма. Райдо, помнится, выразился более определенно. — Хочешь поговорить с ним? — спросил Ширануи, имея в виду Копирующего. — Он не станет меня слушать, — Хаяте пожал плечами, с сомнением взглянул на Генму. — Если бы _ты_ с ним поговорил. Вы же друзья, тебя он не проигнорирует. Пусть он только ничего Ируке не обещает, его легко обмануть, он доверчивый... а потом будет сильно переживать. — Значит, "не близко общаетесь", да? — Генма ухмыльнулся и тоже сел. — Я могу передать это все Хатаке, но не более. Для него имеет значение только одно мнение — его собственное. Он плохо представлял себе, как будет выполнять просьбу Гекко, и то, что он увидел, вернувшись на ту, первую поляну, уверенности ему не добавило. Ирука самозабвенно целовался с Какаши, зажмурившись, едва касаясь кончиками пальцев жилетки джунина, — на большее его смелости явно не хватало. — Если ты их прервешь, я разрешу тебе потрогать мои подушечки, — проворчал под ногами Ширануи Паккун. — Это продолжается последние полчаса. Генма неопределенно хмыкнул. Копирующий должен был уже почувствовать его присутствие, вопрос в том, как долго он сможет игнорировать этот факт. "Умино не ребенок", Генма сел под деревом, вытянув ноги. Паккун, осознав, что поддержки не получит, с тяжелым вздохом улегся рядом, положив морду на передние лапы. "Если он "немного инфантильный", излишняя забота положения не улучшит". Только для Хатаке это игрушки, а для Ируки всерьез. Копирующий выиграет пари и слиняет, вряд ли ему действительно интересен этот наивный мальчишка, не повзрослевший даже после гибели родителей. И — Генму это не слишком заботило. Вообще не заботило, сказать по правде. Если бы не Гекко, он даже не задумался бы об этом лишний раз. "Какой лапши ты ему навешал?", спросил он мысленно у Какаши. "Что-нибудь про давнюю симпатию, да?.." Три недели назад Копирующий наверняка даже не помнил точно, как зовут парня со шрамом на носу, он никогда не забивал себе голову ненужной информацией. Сейчас, бережно обнимая его в страстном, но неуловимо целомудренном поцелуе, хорошо ли понимает Какаши, кто именно находится с ним рядом?.. Генма едва заметно усмехнулся. На фига себя накручивать? Его дело — донести до Хатаке определенную информацию, ничего больше. Эмоции здесь лишние, особенно если учесть, что на самом деле тебе нет никакого дела ни до Умино Ируки, ни, собственно, до Хатаке Какаши, которого даже Гекко считает твоим другом. Положа руку на сердце, тебе вообще ни до кого, кроме Хаяте, дела нет. С другой стороны, много ли надо Ируке? По словам Хаяте, он не водит близкой дружбы ни с кем из Академии, на пьянках сидит на отшибе, не зная, чем себя занять; был Мизуки, так Мизуки кончился, предварительно чуть Ируку не прибив. Удивительно ли, что, удостоившись внимания Какаши и не получив от Хаяте категоричного предостережения, Умино повелся?.. "Я такой умный, когда дело не касается лично меня", насмешливо подумал Генма, покосился на Паккуна. Несчастный пес, похоже, вознамерился терпеливо ждать столько, сколько потребуется. Генма на такие подвиги готов не был. — Все, — объявил он, максимально неуклюже проломившись через кусты. Ирука, возобновивший подобающую дистанцию между собой и Хатаке, но все равно красный, как рак, недоуменно уставился на него. — Ч-что — все? — заикаясь, спросил он. — Миссия завершена, — Генма пожал плечами, взглянул на Какаши. Копирующий, по обыкновению, выглядел расслабленным и пребывающим где-то не здесь; подойдя к нему вплотную, Генма одними губами произнес: — Надо поговорить. — Нет проблем, — чуть слышно отозвался Какаши. — Я зайду к тебе вечером? Ширануи кивнул, развернулся и направился в сторону деревни. Про мемориал он вспомнил, когда увидел его с холма, чертыхнулся: ну, куда торопился? Зачем понадобилось срезать угол и идти через третью тренировочную площадку? Он не любил сюда приходить, не видел смысла стоять перед черным камнем и угрюмо перечитывать высеченные имена. Те, что имели значение для него, он помнил наизусть, прочих мертвецов оставлял тем, кому они принадлежали, не желая каждый день в календаре делать днем траура. Иногда, правда, находило, и тогда Генма скрипел зубами и беззвучно ругался, прижимаясь лбом к отполированной поверхности обелиска, а потом уходил на ту самую третью тренировочную и выматывал себя до полусмерти, до состояния, когда можно было просто лежать в траве, глядеть в звездное небо и ни о чем не думать. И еще — он не любил сталкиваться у мемориала с другими. У каждого свой список имен, свои чувства и свое отношение. У мемориала невозможно вспоминать что-то хорошее о любимых людях, можно только тягостно молчать, не решаясь первым сказать: "Ну... пойдем, а?" Нет, Генме не нравилось это место. И совсем не обрадовался, увидев перед черным камнем Хаяте и незнакомую девушку. На звук его шагов оба обернулись. — Привет, — Хаяте криво улыбнулся. Генма кивнул, понимая, что здоровается Гекко напоказ, для своей спутницы, на левом плече которой алела татуировка АНБУ. "Везет мне на них в последнее время", Ширануи отвел взгляд от спокойного непримечательного лица. Девушка сделала шаг назад. — Мне пора, — сказала она бархатным, мурлыкающим голосом. — Рада была встретиться. Генма выждал несколько секунд, потом повернул голову. АНБУ, разумеется, уже исчезла. — Это Югао, — Хаяте вдруг оказался рядом с ним, прижался лбом к плечу. — Ее считали моей невестой, и у нас ничего не вышло. — Ты жалеешь, что расстался с ней? — помолчав, спросил Ширануи. О _живом_ прошлом говорить у мемориала было легко. — Нет. "Его хотели взять в АНБУ", Генма перебирал шелковистые волосы Хаяте, гладил его по щеке. "Отсюда и Югао, и тот парень..." — Она спасла мне жизнь, и я ей благодарен, — Гекко прерывисто вздохнул, кашлянул, прикрыв рот ладонью. — Но нас больше ничего не связывает. Так, приятно увидеться иногда... знать, что мы оба все еще живы. Генма смотрел поверх его затылка на угловатый сверкающий обелиск. Солнце припекало, и он не удивился, что зрение немного расфокусировалось, — тепловой удар, нормально, — когда Хаяте закончил: — Она удачливая. Меня она точно переживет. 16 Вечер — понятие расплывчатое. Когда солнце садится — уже вечер. Когда над крышами домов появляется бледная полуобморочная луна — еще вечер. И он тянется бесконечно, когда кого-то ждешь. Оставлять Хаяте одного Генма не хотел, и наполовину обрадовался, наполовину разозлился, когда в дверь постучал Ирука. Увидев Генму, Умино опять залился пунцовым румянцем и попятился; Хаяте фыркнул и ловко закрыл дверь квартиры, не давая чунину вывалиться на галерею. — Я... — замычал Ирука. — Я знаю, ты "так, просто", ты "можешь попозже" и все такое, — кисло сказал Генма. — Но тебе снова везет: мне пора. "Останься на ночь", хотелось сказать ему. "Останься на ночь, ты. Он заботится о тебе... и он думает о смерти, черт!.." — Я не хочу, — сказал он вполголоса, держа Гекко за руки. Возможно, их было видно из кухни, куда ушел Ирука, но Генме было наплевать. — Не хочу. — Со мной ничего не случится, — Хаяте закашлялся, рассмеялся и снова закашлялся. Генма стиснул зубы, но на этот раз обошлось без приступа. — Эй, ну, что с тобой? Ты поговоришь с ним и вернешься. Генма покачал головой. — Если я не приду до полуночи, — медленно произнес он, — оставь этого у себя, ладно?.. Хаяте пообещал, и Ширануи все-таки ушел — неохотно и стремительно, чтобы не передумать, и молча наблюдал в окно своей комнаты, как садится солнце. Квартира без Гекко казалась пустой и мрачной, Генма не находил себе места, и в итоге Какаши застал его полуголым после душа, полупьяным после бутылки саке и с незажженной сигаретой Райдо в зубах. — Похоже, разговор предстоит серьезный, — Копирующий удивленно приподнял бровь. — Ты меня пугаешь. "Ты не знаешь, что это такое", Генма косо взглянул на Хатаке, одернул себя: "Отцепись от него. Ты становишься похож на Райдо — норовишь съездить другому в ухо, когда плохо самому". Он не знал, с чего начать. В запале обещания легко было настоять на разговоре, но вот он, Хатаке Какаши, стоит перед тобой, смотрит насмешливо и заинтересованно. Что ты ему скажешь? Дословно процитируешь Гекко?.. — Хочешь чаю? — спросил он, зажигая свет на кухне. — Или что-нибудь посерьезнее сообразить? — Я не голоден, — Какаши сел на край диванчика, поджав ноги. — Но от горячего чая не откажусь, на улице весьма неприятный туман. И, если у тебя есть что-нибудь сладкое... Генма кивнул. "Быстрые" углеводы, как же. Конфеты, засахаренные фрукты, карамель — в доме шиноби всегда есть что-то подобное; неплохо тонизирует, один недостаток — ненадолго. Похоже, Копирующий тоже не в лучшей форме. — Как у тебя с пари? — выдавил Ширануи, стоя спиной к Какаши. Бумага сигаретного фильтра размякла от слюны и забилась между зубами, Генма сплюнул ее в раковину, кинул сигарету в мусорный пакет. — Мне казалось, ты сам видел, — ехидно напомнил Хатаке. Генма пожал плечами, мол, мало ли, что я видел. — Все прекрасно. Наверное, немного нечестно было с моей стороны спорить с Гаем, заранее зная, кто выиграет. — Посмотрел бы я на тебя, если бы вошел Морино, — не удержался Генма. К его удивлению, Какаши только ухмыльнулся. — Я открою тебе тайну, только никому не говори, — он подмигнул. — Я видел Анко у кинотеатра, когда шел на праздник, а она не гуляет с двумя парнями одновременно! Вопроса о Хаяте Генма задавать не стал, не будучи уверенным, что готов услышать ответ, заварил чай, поставил перед Какаши чашку и глубокую миску с колотым жженым сахаром, сел, подперев подбородок сложенными в замок руками. — Я никогда не знаю, шутишь ты или говоришь серьезно, — неохотно сказал он. — Ладно, все равно. Что ты будешь делать, когда все кончится? — Напьюсь! — жизнерадостно пообещал Хатаке. — И займусь, наконец, своей командой, ребята не заслужили такого безразличия с моей стороны. — Ну да, — Генма дотянулся до сенбона, но в рот не сунул, принялся вертеть в пальцах. Ему не нравилось, как все складывается, не нравилось, что он говорит и как отвечает Копирующий. Это все не имело смысла, толку будет чуть... если вообще будет. — Я имею в виду, с этим парнем. "Он... немного инфантильный", деликатно обозначил проблему Хаяте. "Слюнтяй он", отрезал Райдо. А Копирующему, в общем-то, наплевать. Не Ибики, и чудесно. И ты бы на его месте тоже ничего не почувствовал. Потому что эмоциональные неженки не становятся шиноби. — С Ирукой?.. — удивился Какаши. — А что я должен с ним сделать? Генма напрягся, ожидая неминуемого вопроса "почему-тебя-это-волнует", но Какаши только неопределенно повел плечом и допил чай. — Можно мне еще?.. Спасибо. Я не знаю, честно. Не думал об этом. У тебя есть на него виды? Ширануи слабо улыбнулся, мысленно поставив Ируку рядом с Хаяте. Виды? На это создание, пунцово краснеющее при каждом удобном случае?.. — Нет, — коротко ответил он. Спрашивать было больше нечего, Хатаке пояснил ему все, что только можно, но у Генмы язык не поворачивался продолжить. Подойдя к окну, он прижался лбом к прохладному стеклу и лишь теперь зажал сенбон зубами. — Я никогда не умел говорить о том, что меня, в общем-то, не интересует, — бросил он, наконец, с усмешкой. — Трудно собраться с мыслями. — Ничего, я не тороплюсь, — успокоил его Какаши. — У нас вся ночь впереди. Генма внезапно вспомнил спокойное лицо того АНБУ в тупичке, и ему стало любопытно, было ли это у Какаши случайное приключение или что-то серьезное. "Надо, чтобы ты не мог без этого, да?", он криво улыбнулся своему отражению в стекле. "Чтобы был смысл, да?.." Всем нужно что-то постоянное, определенное. Видит ли Ирука это "что-то" в Хатаке? "В конце концов, мне не обязательно быть убедительным", Генма покачал головой. "Я обещал только донести до него информацию". У него за спиной Копирующий поднялся, поставил чашку на край раковины, однако обратно не сел. — Ты знаешь что-то об Ируке, что не помешало бы знать мне? — спросил он негромко, разломил кусок сахара из миски — Генма вздрогнул от хруста, но не обернулся, пожал плечами: — Человек, который знаком с ним дольше меня, говорит, что он еще ребенок, и его легко обидеть. — Дети не становятся шиноби, — беззаботно отозвался Какаши. — Ты знаешь это лучше меня, правда? Генма хотел ответить, черт, он даже подобрал нужные слова, но все они вылетели у него из головы, когда Какаши скользнул к окну и обнял Ширануи за талию. Несколько мгновений Генма стоял, не шевелясь, потом медленно обернулся, руками размыкая чужие объятия. Яркий электрический свет бросал тяжелые густые тени на лицо Копирующего, на легкую полуулыбку-полуусмешку на тонких губах. Во взгляде, кстати, улыбки не было. Было желание. — Какого черта ты делаешь? — Генма продолжал сжимать запястья Какаши, держа его руки на расстоянии от своего тела. — Есть варианты?.. — Хатаке улыбнулся шире, но, опять-таки, одними губами. — Это ведь должно было случиться рано или поздно, почему не сегодня?.. Генма моргнул, переместил сенбон в другой угол рта. До него внезапно дошло, что Какаши мог воспринять просьбу о разговоре просто как предлог для встречи наедине. И, да, ведь совсем недавно он сам задавался вопросом, почему они до сих пор не оказались в одной койке, но... Копирующий осторожно высвободил руки, коснулся прохладной ладонью груди Генмы, и Ширануи снова остановил его. — Я не могу, — сказал он. В голове билась одна мысль: "Почему сейчас? Почему сейчас?!" — _Не можешь_? — теперь Какаши все-таки фыркнул. — Критические дни или голова болит?.. — он придвинулся ближе, Генма почувствовал, что в бедро ему упирается напряженный член, и стиснул зубы. "Я никогда его не хотел", обреченно подумал он. "Но он никогда не был _так_ близко..." — Ты завелся с полоборота там, в тупичке, — горячее дыхание Какаши щекотало ему шею. — Что тебя так возбудило? На чьем месте ты хотел оказаться?.. Генма судорожно, со свистом втянул воздух и отвернул лицо, когда приоткрытые губы оказались в опасной близости от его рта. "Никогда?.. А как же — догнать, поймать за руку, оттолкнуть к стене?.." — Я. Не. Могу, — он взял Какаши за плечи, отстранил и повернулся. Теперь к подоконнику был прижат Копирующий, лампа светила ему в лицо, и Какаши щурился, продолжая улыбаться. — Неужели тебе даже не интересно?.. — спросил он. — Не думаю... тело не умеет лгать, Генма. Ты меня хочешь. — Это эксперимент?.. — Генма выплюнул сенбон и вспомнил вдруг, что именно этим действием согласился тогда на секс с Райдо. "Черт..." — Я не ставлю эксперименты на друзьях. Губы Хатаке коснулись его губ — бережно, едва-едва, не давая ни оттолкнуть, ни ответить на поцелуй. Одежда ощутимо мешала, Генма сжал кулаки и закрыл глаза. "Это все, чего стоит твое решение? Сколько пены было, и что, это все? Ты готов повестись, стоило Хатаке пальцем поманить?.." — Мы не друзья, — шепнул Генма. Он чувствовал Какаши всем телом, а это означало, что они все-таки обжимаются прямо под окном, при незадернутых занавесках, при включенном свете... "Так это единственное, что тебя волнует?.." — Ты же знаешь, — закончил он, оторвавшись от губ Хатаке, прижался лбом к его лбу, поймал и стиснул худые запястья. — Что бы ни думала Коноха, мы не друзья. — Своевременное замечание, — криво ухмыльнулся Какаши. — Это единственное, что мешает тебе со мной трахнуться? Генма глубоко вздохнул. "Это и правда должно было произойти", подумал он с тоской, "но почему сейчас?!" Хаяте. Темные глаза, такие... понимающие. — Я не могу, — он снова вздохнул, делая шаг назад. — Мне жаль... черт, Хатаке!.. Прости. Я не могу. 17 В глазах Котецу стоял немой вопрос пополам с неуемным детским восторгом. Можно было не сомневаться, через пять минут после окончания его дежурства вся Коноха примется сплетничать о том, кто так разукрасил Райдо — учитывая, что зачастую шиноби проще убить, чем наградить одним-единственным синяком... а синяк и в самом деле был знатный, фиолетово-лиловый, во всю левую скулу с заходом на нос и висок. Генма понятия не имел, каким образом это вышло — и, да, вышло это именно у него. Друг на друга они не смотрели. Генма полагал, что от Котецу не укрылось и это, во всяком случае, вышедшего первым Райдо чунин проводил долгим внимательным взглядом — и спешно уткнулся в бумаги, когда Генма, щелкнув зубами, перехватил сенбон. "Конохе будет, о чем поговорить", Ширануи сунул руки в карманы и побрел по крытой галерее к лестнице. "Черт!.." Он боялся. Обещать было легко, но вечер, проведенный в обществе Какаши, дал понять, чего стоят все эти слова, и, услышав, что их с Райдо отправляют на миссию, Генма не слишком обрадовался. Он догадывался, чем это кончится. Все четыре дня, машинально выполняя свои обязанности, он каждую минуту, каждую секунду ждал слова, прикосновения, какого-то знака, и дождался: в гостинице, где они коротали последнюю ночь, Райдо подошел сзади и обнял его — совсем как Хатаке. Вот только отреагировал Генма не в пример жестче. — Отвали, — произнес он холодно, стряхивая руки напарника. — Мы это уже проходили, — ухмыльнулся Намиаши и снова притянул его к себе. Генма не успел даже подумать, тело ответило быстрее. Удар отшвырнул Райдо к противоположной стене; в ту секунду Генма еще не чувствовал ни стыда, ни сожаления — ничего, кроме ярости, отчаяния и неуместного, всепоглощающего облегчения — ты можешь. Ты можешь отказаться... ...но только в такой форме. Эмоции исчезали по одной — сначала ярость, потом облегчение, и осталось только отчаяние, усугубленное свершившимся фактом. Генма сглотнул, глядя, как Райдо медленно поднимается на ноги, недоверчиво дотрагивается до лица и смотрит зачем-то на пальцы. — Понял, — помолчав, сказал Райдо. — Не дурак. И вышел, хлопнув дверью. Извинений он выслушивать не пожелал — ни в тот же вечер, ни на следующее утро, и Генма уже понимал, что это — надолго, и хорошо, если не навсегда, что на этот раз Райдо всерьез обиделся... "И трудно винить его в этом, да? Почему ты просто не рассказал ему о Хаяте? Неужели он бы не понял?!" Ответа на эти вопросы Генма не знал. Не рассказал, и все. Промолчал. "Ну, ты еще приведи аргумент, мол, он не спрашивал!" — ...и вы не должны использовать эту ужасную технику, молодой господин!.. По лестнице, сопя и путаясь в своем бесполезном длинном шарфе, взбегал Конохамару, за ним через ступеньку прыгал Эбису. Генма остановился, с отстраненным интересом наблюдая за ними. — Это самая лучшая техника! — крикнул, не оглядываясь, мальчик. — Она работает! Он, наконец, заметил Ширануи и тоже встал, направил на него указательный палец. — Я докажу! — запальчиво объявил он. — Эту технику придумал Узумаки Наруто, от нее невозможно защититься! — Молодой господин, я уверяю, не стоит... — Эбису тоже увидел Генму и мрачно скривился. — О, это ты. Послушай, я... — Секси-но дзюцу! — выпалил Конохамару, складывая ладони в печать. Наверное, в другое время Генма только посмеялся бы и пошел дальше — подумаешь, девчонка, одетая в одни подрагивающие облачка тумана, он же не выпускник Академии, чтобы краснеть и падать в обморок от подобного зрелища. Но не сегодня. Не после Хатаке. Не после Райдо. "Хватит", Генма скрипнул зубами. — По шее тебе дать некому, вот что, — он поймал "красотку" за руку и вывернул в неопасном, но болезненном захвате. Взвизгнув, Конохамару обрел свой истинный облик, и Генма подтолкнул его к Эбису. — А ты бы хоть занимался с ним, что ли... элитный наставник... — Конохамару, ступай, — Эбису нахмурился и за плечи развернул внука Третьего к комнате распределения заданий. — Иди, я догоню. "...дать в ухо", отрешенно подумал Генма. "Как я тебя понимаю, напарник... мы помешаны на сексе, вся Коноха помешана, и это все, что у нас есть, секс, война и выпивка, и верным можно быть только войне, потому что только ей ты в конце концов достанешься..." — Что ты на ребенка взъелся? — негромко спросил Эбису. — Тебе что-то не нравится в его воспитании? — А тебе все нравится? — Генма приподнял бровь. — Нет, ну, ты, конечно, _элитный наставник_, тебе виднее... — Я не обращаю внимания на детские шалости... — _Детские шалости_?.. — ...а если тебя это нервирует, потому что недотрах замучил, так сходи к кому-нибудь, подлечись! — зло закончил Эбису. "Кажется, я ему тоже не особенно нравлюсь", решил Ширануи. Еще оставалась возможность закончить эту дурацкую перепалку, просто развернуться и уйти. Эбису не стал бы преследовать его, не вспомнил бы об этом разговоре при следующей встрече, но Генма уже не мог промолчать. — Ты что, пытаешься мне _себя_ предложить? — устало осведомился он. — Спасибо, не стОит. — В отличие _от тебя_, блядствовать не собираюсь, — парировал Эбису. — Предпочитаю серьезные отношения с одним конкретным человеком. В воздухе запахло дракой. Медленно, очень медленно Генма вынул изо рта сенбон и воткнул в клапан жилетного кармана. Его не слишком удивило, что о нем думает Эбису, по сути, он сам так о себе думал, и это ведь правда — что еще сказать о человеке, который перетрахал пол-Конохи? _Думать_ никому не запретишь. Но вот за языком иногда лучше следить, не так ли, отмороженный ублюдок-спец-джунин Ширануи Генма?.. — Ты?.. Серьезные отношения?.. — Генма хмыкнул. — Да кто ж на такое _сокровище_ польстится. Хотя... кто-нибудь из жалости согласился, да? — К счастью, ты его даже и не знаешь наверняка, — Эбису снял очки и убрал в твердый футляр в поясной сумке. Дракой пахло все сильнее. — Он не из твоего бор... круга. — Какое упущение, — прищурился Генма, подобравшись. — Кого же это я пропустил? Недоглядел, недоглядел... — Он бы не стал с тобой трахаться, не надейся, — скривился Эбису. — Хаяте не тот человек, чтобы... Генме показалось, что он пропустил сильнейший удар в солнечное сплетение. Дышать стало нечем, руки, уже присогнутые для защиты, бессильно повисли вдоль тела. — Что. Ты. Сказал, — проговорил он без вопросительной интонации. — Я сказал — Хаяте не тот человек, чтобы связываться с ебарем вроде тебя, которому все равно, где и с кем, лишь бы давали, — с явным удовольствием повторил Эбису. Он был готов к нападению, Генма видел это, видел даже, куда можно ударить, чтобы смутить _элитного наставника_. Он не хотел. — Ты выиграл, — равнодушно бросил он, развернулся и пошел к лестнице. "Хаяте", билось у него в голове, "Хаяте. Хаяте..." — Эй!.. — всю злость Эбису будто ветром сдуло, теперь в его голосе слышалась растерянность. — Эй, ты что, вот так сдаешься?! — Да, — Генма не остановился, даже не оглянулся. "Война, секс и выпивка", он заставлял себя дышать, хотя было очень больно, словно Эбису и вправду сломал ему ребра, "войне мы принадлежим, выпивка помогает не думать... но Хаяте, Хаяте!.." Он не верил. Не хотел верить. Не _его_ Гекко. Не с Эбису... но та часть Конохи, которую называют шиноби, это ведь один большой бордель, и это просто вопрос времени, времени и желания, и вы спорите на Ируку, так почему бы кому-то не увести у тебя темноволосого, мечтательного, насквозь больного парня с удивительной техникой меча и невероятным, неподражаемым способом дыхания?! Почему бы, Ширануи Генма?! Ты не думал об этом, нет?.. "Это невозможно", подумал он уже спокойнее, когда прошел первый шок. "Гекко не станет мне врать. Он сказал, что он — со мной..." ...но после этого ты в прямом смысле слова проебал ту ночь, когда обещал быть с ним. _Ты_ его предаешь, с чего бы ему хранить верность тебе?.. — Хватит, — беззвучно шепнул он, поднимаясь по лестнице. — Хватит. Эта сволочь врет, потому что ему нечего сказать... Он закрыл глаза, прекрасно осознавая всю неубедительность этих слов. Эбису незачем врать, потому что он плевал на твое мнение, потому что он — и ты ведь это понимаешь, — он просто хотел похвастаться, не мог промолчать, и тут подвернулся ты, такой удобный момент, и подраться, и по ушам тебе съездить своей чертовой благопристойностью... Хаяте. Хаяте... "Надо было ему врезать", Генма повернул ключ в замке, толкнул дверь. "Надо было..." Гекко сидел на кухне с бумагами, на звук шагов он поднял голову и улыбнулся, но как-то рассеянно. — Привет, — сказал он. — Как хорошо, что ты снова здесь. Генма не ответил. Эбису не мог говорить правду. Это была ложь. Ложь... — Гекко, — Генма вдруг закашлялся, перед глазами поплыли цветные круги. — Гекко, это правда?.. — Генма!.. — Хаяте вскочил, рассыпав бумаги, подхватил его под локоть. — Генма, что?!.. Ты ранен?! — Это правда?.. — с трудом подавив спазм, повторил Ширануи. — Насчет тебя и Эбису?!.. Хаяте тихо ахнул. 18 Хаяте смотрел в окно уже минут двадцать. Генма почему-то не решался его позвать, сидел за столом, держа двумя руками чашку и разглядывая собравшиеся в центре донышка чаинки. Он сказал "нет", в самом деле, что еще ты ожидал услышать? Ты же понимаешь, Эбису не мог говорить правду... ...но почему тогда Гекко молчит? Что он высматривает в дрожащем от полуденного зноя воздухе?.. — Что я делаю не так? — внезапно спросил Хаяте. Генма вздрогнул, поднял на него глаза. — Не так?.. — эхом повторил он. — Не так, — Хаяте упрямо мотнул головой, заправил за ухо выбившуюся прядь волос. — Я не понимаю. Я говорю тебе, что я — с тобой... подожди, не перебивай меня! — теперь он обернулся, и Генма увидел досадливо поджатые губы. — Я думал, я внятно объяснил, что кто-то другой мне не нужен, но — но ты спрашиваешь!.. Эбису!.. Почему не Асума, не Хамаки, не великий саннин господин Джирайя?!.. Хаяте сел напротив, на мгновение спрятал лицо в ладонях. — Почему ты веришь всем, кроме меня? — он в упор взглянул на Генму. — Что я делаю не так? Почему одно чье-то слово заставляет тебя нервничать? Ширануи опустил голову. "Он назвал твое имя", подумал он. "Он назвал твое имя, и я знаю, что ему незачем было лгать". Хаяте вздохнул. — Я рад уже тому, что ты спросил, — совсем тихо признался он. — Если ты настолько мне не доверяешь, ты ведь мог просто не прийти больше... — Гекко... — Не надо, — попросил Хаяте. — Я... послушай. Я уже говорил, ты ничего мне не должен, ты не обязан оправдываться и что-то объяснять. Ты ничего мне не обещал, и я ничего не прошу — кроме одного. Поверь мне, пожалуйста. _Мне_, а не кому-то еще. Я — не с Эбису, не с Какаши, не с Аобой. Я — с тобой... Генме показалось, что в последний момент Хаяте хотел добавить что-то еще, но передумал. Он крепче обхватил чашку и отвел глаза, не представляя, что ответить, тем более, что Гекко был прав во всем... вот только Эбису назвал _его_ имя, а не чье-то другое. "И, если уж на то пошло, я не имею никакого права в чем-то его ограничивать", подумал он внезапно. "Именно потому, что ничего ему не обещал. Я ничем ему не обязан, но и он мне — тоже". Он протянул руку через стол и накрыл ладонью сплетенные пальцы Хаяте. "Я просто боюсь его потерять". ...поэтому ты с порога набрасываешься с какими-то дурацкими претензиями, когда он просто радуется твоему приходу?.. — Гекко... — Можно, я спрошу кое-что? — Хаяте осторожно высвободился и убрал руки под стол. — Тот, кто сказал тебе, что я встречаюсь с Эбису; кому ты веришь больше, чем мне, — это Райдо?.. Генма оторопел. — Райдо? — изумился он. Хаяте вскинул голову, пристально уставился на него. — Нет, Райдо... нет. И... мы поссорились с ним, — неожиданно даже для себя самого закончил Генма. — В ближайшее время он ни о чем со мной говорить не станет. Это Эбису... нечаянно, просто в разговоре... Он осекся, потому что Хаяте вдруг облегченно охнул, фыркнул, потом еще раз — и засмеялся, схватившись за голову. Генма недоуменно смотрел на него, не понимая, что вызвало такую реакцию. — Мнительность заразна, — сказал, успокоившись, Хаяте и уже сам взял Генму за руки. — Извини меня, пожалуйста. Я ошибся. Разумеется, ты имел полное право поверить, он же назвал имя, да?.. Генма настороженно кивнул. Хаяте покачал головой. — Я должен был сразу это понять. Конечно, раз говорит один из пары, говорит уверенно, ничего не стесняясь, не запинаясь, значит, так и есть, какие могут быть сомнения... но с чего ты вдруг решил пообщаться с Эбису, ты же не любишь его, я ничего не путаю? — Мы... столкнулись в коридоре, — неловко вывернулся Генма, не желая пересказывать чуть не дошедшую до драки ситуацию. — Это случайно вышло. — Случайно, — Хаяте понимающе улыбнулся. — Ага. Генма... ты очень расстроишься, если я скажу тебе, что я — не единственный Хаяте в Конохе?.. Ширануи моргнул. — Что?.. — тупо переспросил он. — Эбису тебе не соврал, — Гекко продолжал улыбаться, — он встречается с Хаяте... но это не я. Это мальчик из гражданских, ему восемнадцать, и я могу тебе его показать, если хочешь. Или спроси у Котецу с Изумо, они подтвердят, они тоже знают, — он поднялся, обошел стол и присел на корточки рядом с Генмой, посерьезнел: — Он ведь всегда держался наособицу, верно? Котецу говорил, Эбису считает, что среди шиноби невозможны постоянные отношения, вот и ищет себе любовников среди гражданских; это его право, в конце концов, никто не собирается указывать ему, что делать... Генма закрыл глаза. Голова была пустой и звонкой, как воздушный шар. — Прости, что я подумал на Райдо, — Хаяте прижался щекой к его рукам. — Ты ведь вернулся с миссии, я представить не мог, что ты уже успел поговорить с кем-то еще. Генма только судорожно вздохнул, поднял Хаяте с пола и усадил себе на колени, уткнулся лицом в складку ворота водолазки. "Я люблю тебя. Я без тебя не могу". — Я очень боюсь тебя потерять, — шепнул он чуть слышно, касаясь губами нежной бледной кожи под ухом Гекко. — Прости меня. Я больше не буду сомневаться. Вместо ответа Хаяте наклонил голову и бережно поцеловал его в кончик носа. — Ты сказал, ты поссорился с Райдо, — он тоже зашептал, меняя тему. Это Генма понимал прекрасно — извинения принесены и приняты, больше нет смысла на этом циклиться. — Что-то серьезное? Я никогда раньше не слышал, чтобы у вас были разногласия... но если я лезу не в свое дело... — Нет, ничего, — Генма прижал ему палец к губам, криво улыбнулся. "Самое время кое-что рассказать, а?" — Ты никогда не спрашивал о _моих_ бывших, — неохотно начал он. — Райдо... я отказался спать с ним, когда понял, что у меня с тобой серьезно, а вчера... — Генма помолчал, закончил неловко: — Он настаивал, а я... я психанул и ударил его. Хаяте чуть слышно вздохнул, потерся щекой о его висок, распустил узелок косынки и кинул ее на стол. — Я никогда раньше не бил его по лицу, — вслух сформулировать то, что тревожило Генму со вчерашнего вечера, оказалось легче. — И никогда — вместо объяснений... он вправе злиться на меня. — Бедный, — по голосу чувствовалось, что Хаяте улыбается, — а тут еще Эбису со своими откровениями... это пройдет, Генма. Это просто... несчастный случай. Райдо... он ценит тебя, а ты — его. Это пройдет. Больше они не говорили. Хаяте не возражал, когда Генма стянул с него водолазку; Ширануи запустил пальцы в шелковистые темные волосы и едва не упал, когда Хаяте соскользнул на пол с его коленей и увлек его за собой. Нагретый солнцем пол почти обжег Генме колени, от неудачного переката покачнулся и обдал их холодной водой стоявший на столе кувшин; Гекко тихо засмеялся, и Генма усадил его себе на живот, любуясь, и вздрогнул и задохнулся, когда Хаяте сполз ниже — намного ниже... и почти испугался, поймав устремленный на него взгляд. — Есть кое-что, чего я не могу, — шепнул Хаяте, — но я могу это компенсировать. Он улыбался. "Я бы за тебя умер", снова подумал Генма, и это было последней его внятной мыслью. 19 Этой ночью, впервые за долгое время ему приснился кошмар. Во сне он шел по одной из улиц Конохи, но, оживленная и шумная в жизни, сейчас она была пустынной и заброшенной. Ветер гонял серо-желтую пыль, скрипел ставнями и незапертыми дверями, с чистого, неправдоподобно синего неба глядело на это уныние раскаленное добела солнце. Генма обливался потом и думал, что такая жара достойна Суны, но никак не его родной деревни, но не сворачивал в тень, а шел зачем-то по центру улицы, где, казалось, плавится под сандалиями песок. Какаши он увидел не сразу, вернее, не сразу разглядел: Копирующий материализовался из зыбкого марева метрах в двадцати перед ним и остался стоять, скрестив руки на груди и уставившись в землю. — Где все? — Генма тоже остановился. — Мертвы, — Хатаке не поднимал головы. — Твой напарник не терял времени даром. Генма выронил сенбон. — Райдо?! — не поверил он. — Невозможно. Ты что-то путаешь... Он осекся, увидев разорванную маску и окровавленные руки Какаши, шаринган, на котором не было больше протектора. — Невозможно, — повторил он машинально, все еще не желая принимать жуткую действительность, нашелся: — Он ненамного сильнее меня. Он не мог справиться со всеми разом! Сам факт нападения Генма под сомнение не ставил. Это было в Райдо, спало где-то на дне его души, и время от времени пугало Ширануи, отражаясь в спокойных, ироничных и вместе с тем отчаявшихся и обреченных глазах напарника. — Почему же нет? — с непонятной усмешкой проговорил Какаши. — Джинчурики все может... знаешь ли... Ему достаточно захотеть. На этот раз Генма ничего не ответил, только смотрел на Копирующего, не в состоянии осознать смысл того, что ему сказали. Джинчурики?.. Носитель биджу?.. При чем здесь Райдо?! Особенно сильный порыв ветра поднял сразу несколько песчаных смерчиков у ног Какаши; шагнув вперед, Хатаке раздавил один из них, и Генма нахмурился, потер переносицу. Ужасная, невыносимая жара не давала сосредоточиться на мелочах, а что-то определенно было неправильно, Генма чувствовал это, чувствовал всем телом, каждым нервом, каждой клеточкой. — Сначала он убил Наруто, — вкрадчиво шепнул Какаши. Несмотря на разделяющее их расстояние, Генма отлично его слышал. — Узумаки... он немного инфантильный. Его легко обмануть... с биджу такое не пройдет. Хочешь владеть им — дай ему тело, и твой напарник, он знал, что делать... откуда бы, Генма?.. По виску Ширануи сползла капля пота, стекла по скуле на шею, под воротник водолазки. Белое, не-конохское солнце мелко дрожало в стеклянном небе, тени домов стали совсем маленькими, теперь их едва хватало, чтобы прикрыть крыльцо или скамью у входа. ...убил Наруто?! — Нет, — Генма помотал головой и незамедлительно за это поплатился: перед глазами поплыли черные круги. — Райдо не делал этого. "Это не чувство долга, знаешь ли, то, что я до сих пор его не убил. Это инстинкт самосохранения". Намиаши никогда не связался бы с Девятихвостым. Благоразумие, много благоразумия, это главная отличительная черта напарника, он может дать в ухо, даже напрасно, но он и близко не подойдет к _настолько_ превосходящему по силе противнику, если не найдет достаточно веской причины, а какая причина может быть тут?! — Ты сомневаешься в моих словах? — Какаши остановился, наклонил голову набок. Разорванная маска странно липла к лицу, клок свисал под правым, нормальным глазом, как лоскут отслоившейся кожи. — Ты считаешь, что я лгу?.. Генма хотел ответить отрицательно, но вместо этого пожал плечами. Он почти видел Райдо, привалившегося к стене, насмешливо скривившего губы, почти слышал пьяный невыразительный голос: "Почему ты сомневаешься _во мне_?" — Я не знаю, лжешь ли ты, — медленно, преодолевая какое-то непонятное сопротивление, произнес Генма. — Но и не знаю, какую цель ты преследуешь. Райдо... он. Не трогал. Узумаки... Какаши улыбнулся, растянув тонкие губы в ниточку, и ничего хорошего для себя Генма в этой улыбке не увидел. "Прости", полупрозрачный Райдо развел руками, "я тебя подставил". — Ты меня прости, — шепнул Генма беззвучно. Теперь он точно знал — Намиаши мертв, как мертва Коноха, и гибель его была такой же бестолковой и бессмысленной, какой будет гибель самого Генмы. Какаши провел пальцем по щеке, и клок ткани с готовностью вернулся на место. Прореха затягивалась на глазах, через мгновение никто бы не догадался, что эту маску вообще хоть раз рвали. — Биджу, — задумчиво сказал Какаши, обращаясь то ли к небу, то ли к покатым черепичным крышам, закрыл правый глаз. — Биджу... видишь ли, Генма, это огромная сила. Это власть... и кому она досталась?! Думаю, мой учитель попросту рехнулся от свалившейся на него ответственности, потому что в здравом уме и твердой памяти запечатать сильнейшего из демонов в собственном ребенке... Он вытянул руки перед собой, и вокруг кистей замерцали электрические разряды. — Это чидори, — Копирующий ухмыльнулся. — В большинстве случаев — смертельно... — Жарко сегодня, — перебил его Генма внезапно. Хатаке вздрогнул и нахмурился, сеточка голубых молний пропала. — В морге прохладно, — заметил он, помолчав. — Хочешь туда? — Не очень, — Генма сунул руку в поясную сумку и извлек новый сенбон. Какаши даже не моргнул лишний раз — действительно, шаринган, наверное, воспринимает движения Ширануи как жалкие барахтанья младенца или старика, не представляющие никакой опасности. — Зачем тебе власть? И над кем — над деревней мертвых? Копирующий широко улыбнулся и снова поднял руки. — Ничего личного, Генма, — с оттенком сожаления сказал он. — Я просто должен это закончить. Приготовиться Генма не успел — на самом деле, он даже не успел ничего понять. Молния, в которой отражалось небо, вонзилась в живот, и спец-джунин выгнулся, задыхаясь от боли, такой же невыносимой, как жара... ...и проснулся. — Я уже хотел тебя будить, — Хаяте погладил его по волосам и краем простыни стер пот с ключиц. — Плохой сон? Генма молча кивнул, говорить он еще был не в состоянии. Комнату заливал лунный свет, редкие тени облаков неведомыми животными пробегали по светлому пятну на полу и исчезали во мраке; Генма следил за ними взглядом, пока не почувствовал, что кошмар больше не владеет его сознанием. — Видел Хатаке, — он уперся лбом в плечо Хаяте. — А он убил всех, начав с Узумаки... и пытался свалить вину на Райдо... несвойственно ему, да?.. — Перекладывать ответственность — да, несвойственно, — неожиданно серьезно согласился Хаяте. — Тот твой разговор с Какаши, он был таким плохим? "Это единственное, что мешает тебе со мной трахнуться?", вспомнил Ширануи, выдохнул сквозь стиснутые зубы, поднялся и подошел к окну. — Нет, — признался он неохотно, водя пальцами по подоконнику. — Нет. Просто... "Расскажи ему. Об этом — можно, ты ведь отказал ему, и все такое". — Хатаке неправильно меня понял. Хаяте тоже встал, закутался в одеяло и прижался к спине любовника, согревая и его. Генма хотел возразить, но понял вдруг, что нестерпимая жара тоже была лишь во сне. Осторожно погладив худые пальцы Гекко, Генма открыл рот, чтобы продолжить, однако так ничего и не сказал. Луна висела в ночном небе справа и сверху, и призрачный свет, вторгаясь в комнату Хаяте, выхватывал из темноты и дом напротив, особенно последние его этажи. И там, в такой же маленькой комнате на стоящей у окна кровати сидел, спрятав лицо в ладонях, Умино Ирука, и плечи его вздрагивали от судорожных всхлипываний. 20 Судя по лицу Ируки (Генма снова видел его в окно утром), игра была закончена, однако завершать пари досрочно Какаши не торопился. Да и особо радостным не выглядел. — Райдо не встречал? — огорошил он Генму неожиданным вопросом. — Вчера, — лаконично отозвался Ширануи. — Когда миссию сдавали. Зачем он тебе нужен? — Дело есть, — Хатаке многообещающе ухмыльнулся. — Можно сказать, все во мне стремится к торжеству симметрии... Генма хмыкнул, не очень понимая, что Копирующий имел в виду, а Какаши объяснять не спешил, развернулся и пошел рядом, взбивая сандалиями облачка желтой уличной пыли. — Мне в Академию, — Генма кивнул направо на перекрестке. — Какое совпадение, — Хатаке пожал плечами. — Не поверишь, мне тоже. Свидание?.. — добавил он, помолчав. — Работа. — С каких пор ты работаешь в Академии? — Какаши даже повернулся к спутнику нормальным, открытым глазом. — Так увлекли занятия с группой? — Не я, — Генма покачал головой. — Гекко. Попросил занести бумаги. Здесь он немного покривил душой, рассудив, что Копирующего вряд ли касаются подробности их утреннего разговора... теперь уже не касаются, во всяком случае. — Пойдешь к нему? — спросил Ширануи за завтраком. Хаяте задумчиво посмотрел в окно. — Не знаю, — сказал он с досадой. — Сейчас у него занятия, вечером у меня, а мне еще надо бумаги передать в Академию и сдать отчеты. — Давай я отнесу, — предложил Генма. — Мне так и так на распределение. — Да? — Хаяте с сомнением взглянул на него. — Немного странно будет выглядеть. Ты уверен? Генма помолчал. Он знал, что имеет в виду Гекко — это ведь все еще _большой секрет_, что они вместе, и маловероятно, что он встретил Хаяте на улице ранним утром и вызвался немного за него поработать. Неделей раньше он и впрямь десять раз подумал бы, но теперь что-то изменилось. Нет, не "что-то". Все. — Я отнесу, — повторил Генма. — Вызови группу, какая им разница, когда заниматься. А вечером поговоришь с этим. — Гекко, вот как, — немного нараспев повторил Какаши. — Гекко Хаяте. Так у тебя с ним действительно серьезно? И я могу даже не рассчитывать? Генма слегка поморщился. Вопросы были не к месту и не ко времени; что Копирующий рассчитывал услышать в ответ?.. Похоже, ничего — Какаши даже паузы не сделал перед следующей фразой. — Судя по всему, я еще легко отделался, — подытожил он. — Говорят, кто-то весьма живописно разукрасил Райдо, и теперь я догадываюсь, кто. Он к тебе приставал? — Это не твое дело, — Генма перекатил сенбон в другой угол рта и мрачно покосился на Хатаке. — С каких пор тебя интересуют подробности чужих отношений? — Интересуют? — Какаши вздернул бровь. — Что ты, я себе не враг. Поэтому и спрашиваю. Хочется знать, за что у тебя можно так схлопотать — я же, в сущности, простой парень, стремлюсь только к собственной безопасности... — он осекся и продолжил совсем другим тоном: — Что, все плохо? — Хуже, чем когда-либо, — неожиданно для самого себя признался Генма. — Повелся на тебя, боялся, что поведусь на него... — И перестарался с превентивными мерами, — закончил за него Копирующий. — Да, пожалуй, мне еще повезло. Поменяйся мы с ним местами по времени, и ты выкинул бы меня в окно. — Еще кто кого, — фыркнул Генма, чувствуя некоторое облегчение. — Не прибедняйся, Хатаке. — Выкидывать тебя из твоей собственной квартиры — дурной тон, — наставительно заметил Какаши. — Мне в архив, тебе, думаю, тоже. Генма поднял взгляд и с удивлением обнаружил, что они действительно дошли до Академии. — Последний вопрос! — Какаши поймал его за рукав. — Почему ты боишься спать с кем-то кроме Хаяте? Состри он сейчас что-нибудь, и Ширануи попытался бы его ударить — за излишнее любопытство, за цинизм в отношениях, да просто за то, что у него, Хатаке Какаши не возникает никаких морально-нравственных проблем, за то, что он трахается и спокойно уходит, не заботясь о том, что там осталось за его спиной. "К черту", сердито подумал Генма. "Нашли время и место разговаривать — на пороге архивного флигеля!" — Если ты ответишь на мой, — он криво ухмыльнулся. — По рукам? — По рукам, — охотно согласился Какаши. — Итак? Генма глубоко вздохнул. Решимость Копирующего его не удивила, любопытство Хатаке никогда не знало границ. Удивило его собственное спокойствие. — Он — со мной, — неловко, но уверенно произнес Ширануи. — Я хотел бы ответить тем же, но... мне трудно сразу справиться со своими привычками и желаниями... раньше я никогда не пытался их контролировать. Оказывается, это весьма непросто... Ты доволен? — Вполне, — Какаши кивнул. — Спрашивай. Генма внимательно посмотрел на него. "Я сказал, мы не друзья", чуть не вырвалось у него вдруг, "но что такое друзья, Хатаке?! Мне все ясно с напарником, с любовником и с врагом, но кто такой друг?!" — Меня устроит ответ "не твое дело", — проговорил он, наконец, — но — с кем серьезно _у тебя_? — У меня... — рассеянно повторил Хатаке, и Генма с изумлением заметил, что усмешка Копирующего превратилась в почти мечтательную улыбку. — Ты его видел. В переулке... — Какаши помолчал и закончил еще более неловко, чем Генма до этого: — Его зовут Тензо. Теперь была очередь Генмы молчать. Сначала Гекко, теперь Хатаке... почему они считают, что он может знать имена неназываемых, даже если это случайные, _проходные_ имена?.. — Какого черта?! — выдохнул он почти с отчаянием. — Ты спросил, я ответил, — кривая усмешка заняла свое обычное место на физиономии Копирующего. — Теперь ты знаешь обо мне немножко больше, чем раньше. — Только не уверен уже, что мне это было надо, — Генма тряхнул головой и распахнул дверь флигеля. — Все. Хватит с меня на сегодня душеспасительных бесед. Он переступил порог и внезапно остановился, обернулся. Райдо... черт, как он мог забыть?! Райдо хотел о чем-то с ним поговорить, но ушел на миссию, а на их совместной так ничего и не сказал!.. Отпала необходимость?.. Или пропало желание разговаривать с напарником, который не проявляет ни малейшего интереса к твоим делам?.. Какаши поднимался по лестнице в шаге позади него, но к дверям архива они подходили вместе. — Генма, — тихо позвал Копирующий. Ширануи покосился на него. — Ты можешь подумать, что я блюду свой интерес, и не так уж ты ошибешься, — Какаши смотрел куда-то в сторону, но тон у него был серьезный, даже немного мрачный, — но есть кое-что, в чем ты не совсем прав... на мой взгляд, конечно. "Нет, мы не пошутили и не проехали", вспомнил вдруг Генма неизвестно с чего. Впрочем... тогда Какаши улыбался — губами, но не взглядом. Теперь не улыбаются даже губы. Генме стало не по себе. — Не всегда нужно себя ограничивать, чтобы остаться с кем-то. Вряд ли он не знал, что ты такое, когда полюбил те... — Хватит, — перебил Генма. — Спасибо. Я понял. Но... — Но это — не мое дело, — понимающе закончил Какаши, ухмыльнулся и толкнул дверь. И замер на пороге, и, взглянув через его плечо, таким же каменным изваянием застыл Генма. Возле огромного стола, заваленного бумагами, спиной к ним стоял Райдо, а из глубины помещения, округлив глаза и приоткрыв рот, смотрел на него Котецу, и причиной его потрясения было то, что за плечи Намиаши цеплялся, зажмурившись и самозабвенно целуясь с ним, Камизуки Изумо. 21 Включать свет Генма не стал. Он сразу понял, что зря пришел сюда, что его квартира так же пуста, как квартира Хаяте, оставшегося на ночь у Ируки... ...нет, не так же. В _этой_ квартире когда-то давно был Райдо. Райдо, который сегодня утром целовался в архиве с Изумо, а потом отпустил его, сказал: — Ну, так мы договорились? — и вышел, поздоровавшись с Хатаке и едва не задев Генму плечом. В темноте Ширануи дошел до кровати, лег, закинул руки за голову. Больше всего ему сейчас хотелось напиться — так, как это удавалось Райдо, до полной потери сознания, до икоты, до рвотных спазмов. Пусть лучше болит голова, чем обрывается что-то внутри — будто плохо наложенные швы лопаются. Сенбон он потерял в архиве, и группа шесть спрашивала, кажется, об этом; что он сказал им? Просто послал, наверное, заметил спокойно, что это не их дело... Не их. И уже не твое. Это дело Райдо, с кем ему целоваться и трахаться, не так ли? "Черт возьми, Генма, я не хочу никого другого". Так было, да — полмесяца назад. До того, как ты _не_ поговорил с ним. До того, как ты ударил его. ...и потом, у тебя же есть Хаяте. Ты считаешь, что любишь его, так что тебе надо от Райдо?.. "Он слишком много значит для меня", подумал Ширануи, закрывая глаза. Он надеялся, что в темноте и тишине ему удастся уснуть и ни о чем не думать, но стоило смежить веки, и перед глазами снова возникла картина, заставившая его выронить сенбон, а Какаши — вытянуть руку, не пуская его вперед. "Должно быть, лицо у меня было соответствующее", Генма невесело усмехнулся. "Черт..." Глупо, конечно. Чего ты хотел? Чтобы он вечно ходил за тобой, предпринимая раз в месяц неуклюжие попытки затащить тебя в постель? Райдо умный мальчик, гораздо умнее тебя, если уж на то пошло. И бесполезными рефлексиями мучить себя не будет. "Я его потерял". Он думал, возможно. Решал. Выбирал. Определялся. Но ты отказал ему, ничего не объясняя, и ударил, и он все правильно сделал, на фига ему полоумный напарник... ...напарник? А останется ли он твоим напарником теперь? Давай подумаем, Ширануи, какова вероятность, что он захочет работать с тобой в паре и дальше?.. Застонав, Генма сел и запустил пальцы в волосы, с отстраненным удивлением обнаружив, что где-то оставил косынку. Неудивительно, впрочем. Хорошо, голову нигде не забыл. — Я не знаю, что мне делать, — шепнул Ширануи беззвучно. "Кого из них ты любишь? Райдо — или Гекко? Ты предпочел Гекко, но где гарантия, что ты не ошибся?" Из квартиры он вышел через окно, притворил ставни, спрыгнул бесшумно на крышу соседнего двухэтажного домика. Райдо жил почти на другом конце Конохи, но Генма не торопился, уверенный, что окна и этой квартиры окажутся темными и безжизненными, а даже если нет, что с того? Ты можешь, конечно, постучаться в дверь, но что ты ему предложишь? Себя? На один раз, после которого ты снова не будешь знать, куда глаза девать при встрече с Гекко?.. Если любишь Гекко, забудь про Райдо. Если любишь Райдо... Генма покачал головой, останавливаясь на галерее. В окне напротив он видел Райдо, расхаживающего по освещенной квартире полуголым, с тряпкой в руках и мокрым кухонным полотенцем на шее. Подходить ближе Генма не решался, чтобы напарник не почувствовал его присутствия, а уйти совсем не было сил. Здесь, у Райдо, они провели больше времени, чем в однокомнатной квартире Ширануи, здесь они разговаривали, пили, зализывали раны после миссий... и любили друг друга — ты же знаешь, что твое излюбленное словечко "трахались" к вашим отношениям не подходит... да, теперь знаешь. "Ничего не значит, да, как же", Генма запрокинул голову и досадливо рассмеялся, глядя в ночное небо. "Мне надо было увидеть, как он целуется с кем-то еще, чтобы понять это..." Райдо наклонился над старым продавленным диваном, поправляя валики, и Генму словно молнией ударило: после миссии, да, и у Райдо открылась рана на плече, и они изляпали кровью диван, коврик на полу и почему-то одну из двух подушек на кровати, и ужасно болела вывихнутая и наспех вправленная рука, и — и белое на багровом, и почти безумное лицо Райдо, когда Генма без слов объяснил, как можно приспособить их давешний трофей, и... "Хватит", Генма стиснул виски ладонями. "Наши отношения закончились. У него своя жизнь, у меня своя... черт, черт, черт!.." ...и была еще шкура, черная, с длинным, в ладонь ворсом, ее пришлось выкинуть, когда они опрокинули на нее здоровую бутыль масла, но до этого — черт!.. — Райдо любил, когда Генма вытягивался на ней во весь рост, закидывал руки за голову и делал невозмутимое лицо; Райдо срывал эту маску, выжимал из него стоны и судорожные вздохи, ловил раскинутые — "не могу, не могу больше, еще!.." — ладони и целовал запястья и пальцы, пока Генма бился под ним в экстазе... Движение в окне напротив вырвало его из воспоминаний, больше похожих на мучительные галлюцинации. Райдо, уже без полотенца и тряпки, задернул шторы — неплотно, но теперь Генма видел лишь самый край дивана, тот, где валики еще не совсем рассыпались от старости, да еще кусок стены рядом, и когда Райдо сел, на стене отпечаталась тень, в которой Генма мгновенно узнал Камизуки. — Собираешься досмотреть кино до конца? — негромко поинтересовался Копирующий за спиной. Генма вздрогнул и обернулся. Он не просто не слышал, как Хатаке подошел, он не почувствовал его присутствия, а это уже никуда не годилось. — Занятно, правда? — продолжил Какаши, но в голосе его не было ни любопытства, ни довольства, только горечь и досада. — Никогда бы не подумал, что эти двое могут изменять друг другу. — Что ты здесь делаешь?! — оторопь, наконец, прошла, и Генма смотрел на Хатаке весьма недружелюбно. — Тебе опять некуда пойти? Он сказал это и тут же понял, что Какаши может даже не отвечать, потому что — а ты что здесь делаешь, Ширануи? И кому здесь некуда пойти? У тебя все серьезно с Хаяте, да, поэтому ты отираешься под окнами Райдо, давясь от тоски по прошлому?.. — За тобой пришел, — Копирующий пожал плечами. — Ты действительно уверен, что хочешь знать все в подробностях?.. Генма обернулся. В щель между занавесками было видно, как Райдо неторопливо стягивает серую форменную куртку экзаменационного корпуса с сидящего у него на коленях Изумо, припадает губами к напряженной шее, проводит языком по ключицам. Сколько раз он делал это с тобой? Сто? Пятьсот? Десять тысяч?.. Все, Ширануи. Кончено. Тема закрыта... знаешь ли. — Наверное... — Если ты скажешь еще хоть слово, я тебя ударю, — пообещал Генма. Он не видел, что конкретно делает Намиаши, но Изумо выгибался, подчиняясь чужим рукам, а потом наклонил голову и жадно принялся целовать лицо Райдо — левую, обожженную сторону. Внутри что-то звонко щелкнуло. — Мы все собственники, — Какаши подошел к перилам и встал рядом. — Нам всем не хочется отдавать то, про что однажды мы сказали "мое"... — ...но разве у нас есть выбор?.. — закончил Генма, криво ухмыльнувшись. Вместо ответа Хатаке притянул его к себе и, не снимая маски, прижался губами к виску. — Пойдем, — шепнул он совсем тихо. — Тебе здесь делать нечего. — Хочешь добиться своего по всем фронтам? — равнодушно спросил Ширануи, запуская руки под одежду Копирующего. Сейчас он не чувствовал ничего и ни о чем не думал, только давило грудь, будто сильно ушибся при падении, и всю дорогу до дома Какаши Генма следил лишь за тем, чтобы не поскользнуться и не свалиться с крыши. — Иди сюда, — Хатаке захлопнул дверь и в полной темноте — ставни были закрыты — потянул Генму в комнату, увлек за собой на кровать. От сотрясения на полочке что-то упало, Какаши на ощупь навел порядок и снова запустил пальцы в волосы Генмы. От маски он уже избавился, когда — Генме оставалось только гадать; впрочем, сейчас его это интересовало меньше всего. В темноте можно было вообразить все, что угодно, и в какой-то момент Генма на мгновение представил, что рядом Райдо, но наваждение быстро прошло; Хатаке вздрогнул, прижимаясь всем телом, вытягиваясь; Генма пробежал пальцами по его спине вдоль позвоночника, задохнулся, почувствовав две ямки над копчиком, скользнул по ягодицам — и отвел руку, и Хатаке поймал ее сам, прикусил зубами тыльную сторону ладони. — Давай же... ну, — он перекатился на живот, отшвырнул мешающее одеяло. В падающей между ставнями узкой полоске лунного света очертания тела Копирующего казались какими-то призрачными, нереальными, ненастоящими; Генма коленом раздвинул Хатаке бедра и замер на секунду, потом наклонился — и осталась лишь одна мысль. "Да!.." 22 "Райдо", подумал он тупо, увидев чужую обувь возле входной двери — кто еще может придти к тебе на рассвете, открыть дверь своим ключом и остаться тебя ждать?.. Дыхание перехватило, Генма оперся рукой о стену и прикрыл глаза. — Привет. ...нет, вот теперь — перехватило. Медленно, словно нехотя, Генма поднял голову и взглянул на Хаяте. Он понимал, что должен что-нибудь сказать, хотя бы поздороваться в ответ, но не было никакого желания открывать рот. Молча кивнув, Генма скинул сандалии и повесил жилет на крючок. "Ебарь, которому все равно, где и с кем, лишь бы давали", вспомнил он слова Эбису. Элитный наставник был прав, похоже, а?.. Вот он стоит, смотрит на тебя, тот, кого ты любишь — если, конечно, твоим утверждениям, в отличие от твоих обещаний, можно верить, — и что ты скажешь ему сейчас, когда твое тело еще помнит прикосновения и поцелуи Копирующего?! Он все-таки разлепил пересохшие губы, снял языком выступившую в трещинах кровь. Что я скажу, значит?.. — Я был с Хатаке. Хаяте моргнул, потом улыбнулся уголком рта: — Я знаю. — Знаешь?.. — Ширануи прислонился спиной к двери. Хаяте протянул руку, провел по висящему на крючке жилету и продемонстрировал Генме снятый с воротника светлый волос. — В Конохе есть только один парень с пепельными волосами, — добавил он. — Видишь, ничего сверхъестественного. Генма шутки не поддержал, прошел мимо любовника в ванну и долго, с каким-то остервенением намыливал руки, стараясь не смотреть в зеркало. Он не готов был видеть Хаяте, совсем не готов. Он пришел бы вечером, когда сегодняшняя ночь начала бы казаться тяжелым дурным сном, когда тело ноет не от бурного секса, а от активной тренировки с группой шесть, когда подсохнет ссадина на колене — чертов ковер!.. — и перестанет болеть не разбитая — к сожалению — о стену голова... одним словом, когда он хотя бы смирится с тем, что произошло. Не сейчас. Не сегодня... черт. — Что-то не так? — осторожно осведомился Хаяте. Генма рывком завернул кран и обернулся к нему. — Не так? — переспросил он. — Гекко!.. Я. Был. С Хатаке!.. — Я понял, — теперь Хаяте не улыбался. Вода с мокрых рук стекала Генме на босые ноги; сдернув с вешалки полотенце, он скомкал его, вытираясь, и бросил в раковину. — Но это должно было случиться рано или поздно... разве нет?.. Вы слишком долго ходили друг вокруг друга... или я что-то путаю? Генма смотрел на него, чувствуя, что вот-вот отключится. _Это_ было уже слишком. _Хаяте_, объясняющий ему, что переспать с Копирующим — это нормально... хотя, если, например, ему все равно... "Тебя заносит, Ширануи". — Тебе все равно? — повторил он вслух последнюю часть мысленной тирады. Вместо ответа Гекко шагнул к нему и крепко обнял, спрятал лицо у него на груди. Несколько секунд Генма стоял неподвижно, потом аккуратно, будто что-то хрупкое, обнял Хаяте в ответ. — Мне не все равно, — глухо проговорил Гекко. — Да, мне не слишком приятно знать, что ты занимался любовью с кем-то другим... — он резко вскинул голову, едва не ударив Генму по подбородку. — Но если это было неизбежно, и если это случилось, что я, по-твоему, должен делать? Ты ничего мне не обещал, да если бы и обещал... Генма. Мне _не_ все равно. Но для меня это ничего не меняет. Я тебя... ты мне нужен. Ты мне дорог. То, что произошло, произошло. Проехали, тема закрыта... и не делай такое виноватое лицо, пожалуйста, я не собираюсь устраивать тебе никаких скандалов. Так же внезапно, как обнял его, Хаяте высвободился и вышел из ванны; Генма услышал, как зашумела вода на кухне и с тихим стуком на плиту опустился чайник. Возвращаться Хаяте явно не намеревался. "Проехали", Генма вытер лицо руками, машинально ощупал припухшую скулу. "Проехали, да". Действительно, чего ты ждал? Упреков? Обвинений? Гекко слишком умный для всего этого. Впрочем, сейчас он, кажется, рассердился. Хочешь ссоры — иди, посиди при нем с мордой побитой собаки, выкрикивая время от времени как лозунг: "Я был с Хатаке"! Ты что, гордишься этим? Или, может, похвалы ждешь? Ты сказал, он принял, запомнил и смирился с этим, что тебе еще надо?! — Райдо, — сказал он беззвучно, и губы снова закровили. — Мне нужен мой напарник. Он встретился недоуменным взглядом со своим отражением в зеркале. При чем здесь Райдо? Ты изменяешь не ему и не с ним, а то, что он теперь встречается с Камизуки... Дыхание перехватило в третий раз, теперь — от отчаяния. "Нельзя иметь все", Генма наклонился над раковиной, уперся лбом в зеркало. "Забудь о нем. Ваши с ним отношения закончены. Ты привык работать с ним, но это ничего не значит. Другие шиноби ничем не хуже, и отсутствие постоянного напарника — норма, а не исключение". Он закрыл глаза. Худшая из разновидностей лжи — ложь самому себе. Ему никогда не удавалось быть достаточно убедительным даже для других, и он привык молчать, пожимать плечами и уходить от ответа, но с собой этот номер не пройдет. Один раз ты уже сказал, что он ничего для тебя не значит. Если бы это было так, Хатаке не нашел бы тебя вчера под окнами Намиаши, не так ли?.. ...и, кажется, это беспокоит тебя даже больше, чем проведенная с Какаши ночь, ты ведь всегда был эгоистом, только никогда не давал себе труда в этом признаться?.. "Выродок", подумал он, садясь на край ванны. "Долбаный отмороженный ублюдок". Какая-то часть сознания понимала, что нужно взять себя в руки, выйти на кухню, сказать что-нибудь Гекко, помириться, возможно, даже потащить его в постель, но подняться на ноги представлялось гораздо более непосильной задачей, чем, скажем, в одиночку взять группу из Тумана. Тихо скрипнув, открылась дверь. Хаяте сел рядом, сложив руки на коленях, уставился в пол. — Прости меня, — попросил Генма, не поднимая головы. — Уже, — Хаяте вздохнул. — Ты тоже меня прости. Не самая веселая ночь была, не следовало на тебе срываться. — Ирука?.. Гекко поморщился. — Да, но с точностью до наоборот. Какаши от него не получил ничего, кроме вполне академической отповеди на двадцать минут. Ируку предупредили, что он — предмет спора... как-то так. Генма неопределенно хмыкнул. На Умино ему было по-прежнему плевать, но это объясняло траурный вид Хатаке вчера утром... да, за двадцать минут до того, как вы вошли в архив, и ты увидел своего напарника, целующегося с Камизуки. Хаяте протянул руку за спиной Генмы и включил горячую воду, заткнул сливное отверстие ванны. — Тебе надо погреться, — серьезно сказал он, потрогав лоб любовника тыльной стороной ладони. — Ты весь дрожишь. Раздевайся. "Он заботится обо мне", Генма почувствовал острый приступ стыда. "Черт, я сказал ему, что трахался с Хатаке, а он обо мне заботится!.." В горячей воде действительно стало немного легче. Хаяте сунул ему под голову свернутое полотенце, и Генма благодарно сжал его пальцы, закрыл глаза. Озноб медленно проходил. — Что с тобой такое? — спросил вдруг Хаяте. — Ведь дело не в Какаши. Не только в нем. На тебе лица нет, это не может быть только из-за одной ночи... не уверяй меня, что Копирующий настолько плох, — неловко пошутил он. — Разве что настолько хорош, но ты бы тогда не пришел так рано... Второй раз за утро он пытался смягчить ситуацию, и второй раз Генма не поддержал его, потому что на месте Хатаке мог быть кто угодно, он переспал бы вчера с любым, кто увел бы его от щели между занавесками, от дивана, где Райдо — его Райдо!.. — ласкал чертова чунина Камизуки Изумо. И это не было случайным сексом, не могло быть, потому что Райдо, он псих, он боится своего лица, боится всего, что с ним связано, он никому, кроме Генмы, не позволял смотреть на себя в упор, отворачивался, ходил и сидел с левого края, а уж целовать... сколько же у них это длится, если Райдо разрешил мальчишке прикоснуться к шраму?! Год?! Два?! "Ты потерял его. Тебе придется с этим смириться". — Он выбирал!.. — выдохнул Генма, приподнимая и снова опуская голову. Полотенце соскользнуло в воду, но он не обратил на это внимания, поглощенный внезапным озарением. — Он действительно выбирал, я или он, поэтому и развел меня тогда на потрахаться!.. Он осекся, осознав, что говорит вслух. Хаяте смотрел на него. На бледном лице особенно четко выделялись болезненные серовато-лиловые тени вокруг глаз и черные, слипшиеся стрелочками ресницы. 23 — Когда-нибудь у тебя будут большие проблемы, — глубокомысленно заявил Райдо как-то раз, когда они валялись в высокой душистой траве у реки, отдыхая после тренировки. — Тебе нужно все-таки научиться разговаривать с людьми, я, знаешь ли, не всегда буду рядом, чтобы переводить на человеческий твои разнообразные междометия. Происходило это еще до Девятихвостого, тогда Генма, действительно, говорил _слишком_ мало. Теперь, похоже, слишком _много_. "Это становится проблемой", подумал он, садясь. "Ты поплыл". Никто не станет присматривать за джунинами, на это есть самоконтроль. Если ты перестал справляться, получишь отвод на следующей медкомиссии, если повезет, или пополнишь своим именем перечень на мемориале, если дела пойдут чуть хуже, но приглядывать за своей психикой ты должен сам. И самостоятельно решать свои проблемы, а не вешать их на шею любовнику. — Если это был ответ на мой вопрос, — начал Хаяте, но Генма его перебил: — Нет. Не совсем. Подожди, ладно?.. Я — я соберусь сейчас с мыслями. "Я расслабился. Я безобразно размяк". Он вытащил из-под бедра полотенце, отжал, положил на край ванны. Самоконтроль. Самодисциплина. Самоуспокоение. Так что ты там сболтнул невзначай?.. — Я начну с самого главного, хорошо? — он мельком взглянул на Хаяте и снова уставился в стену. — Ты спрашивай, если что будет непонятно, мне не всегда удается внятно выразить то, что я хочу сказать. Согласный кивок он отследил боковым зрением, удовлетворенно прикрыл глаза. "Мне повезло с ним". Ага. Повезло. Так почему ты не оставишь в покое Намиаши?.. — Мне стыдно за Хатаке, — пауза. — Но дело, ты прав, не только в нем. Не столько в нем. На его месте мог быть вчера кто угодно. Больше он на Гекко не смотрел, не желая видеть, как может измениться лицо любовника. Генма отчетливо сознавал, что с такими разговорами очень легко перегнуть палку, что Хаяте имеет полное право выслушать все, молча встать и уйти, и понимал, что самому ему будет очень и очень плохо в такой ситуации, но оставлять так этот спутанный клубок случайных фраз и нелепых поступков означало с гарантией все испортить. Если ты хочешь, чтобы этот человек тебе верил, позаботься о том, чтобы он тебя понимал. Признание самого факта проблемы, как ни странно, моментально прочистило Генме мозги. Туман, клубившийся в голове со вчерашнего утра рассеялся, все слова и события встали на свои места. И теперь он кое-что понимал. Действительно, понимал. — Мне кажется, я потерял напарника, — Ширануи провел рукой по волосам. — Потерял Райдо как напарника. Хаяте молчал, терпеливо ожидая продолжения. — Гекко. — Тут. — Ты общаешься с Хагане и Камизуки. — Да. — Ты знал, что Камизуки встречается с Райдо? Вопрос заставил Хаяте развернуться к Генме всем корпусом и удивленно вскинуть брови. — Изумо?! — недоверчиво переспросил он. — Ты уверен? Кто тебе сказал? — Я видел, — Генма пожал плечами. Лицо Хаяте приняло озабоченное выражение. — И на момент этого чУдного открытия тоже был не в курсе. — И они именно _встречаются_? — уточнил Гекко. — Судя по их поведению — не меньше полугода, — Генма снова пожал плечами. Он существенно занизил срок, нужный, по его мнению, для того, чтобы Райдо допустил такие вольности, но и эта цифра казалась ему невообразимой. Полгода. Больше, чем длятся их с Хаяте отношения. — Изумо его напарником не станет, — саму тему отношений своего приятеля с бывшим любовником Генмы Хаяте, очевидно, решил замять. — Не тот уровень, не та подготовка... да и Ибики его не отпустит. Экзаменаторы наперечет. — Я ни на мгновение в это не верил, — Ширануи покачал головой. — Проблема во времени. Он замолчал, пальцем рисуя на воде символ Конохи. Хаяте тоже на секунду опустил руку в воду, стряхнул капли, открыл кран, добавляя кипятка. "Ты говоришь почти по-человечески", иронично похвалил себя Генма. "Хотя, возможно, Гекко просто понимает тебя с полуслова". "Как Райдо". Он вздохнул, сунул ноги под струю теплой воды. — Во времени... и в том, что мы похожи с ним. Мы мыслим одинаковыми критериями, интересуемся сходными вещами, мы всегда чувствуем — чувствовали, — что происходит с другим, по выражению лица, по дыханию... черт!.. — Я понял, — Хаяте провел тыльной стороной ладони по его плечу, и Генма чуть улыбнулся — благодарно и отстраненно одновременно. — Он до сих пор о тебе не знает. Ну, может, знает, но не от меня. Я так ничего ему и не сказал. — О. Аналогия и впрямь была понятна. Ты молчал, потому что сразу понял — это всерьез, это сведет тебя с ума, это нужно оберегать от чужих глаз, даже от _его_ глаз... и как ты думаешь, почему он скрыл от тебя, что встречается с Изумо?.. — Я видел их в архиве вчера. Утром. И дома у Райдо — вечером... Хатаке забрал меня оттуда. "Хочешь добиться своего по всем фронтам", вспомнил Генма свой равнодушный — и оставшийся без ответа — вопрос. Хаяте сказал, Ирука Копирующему отказал?.. — У Какаши удивительное чувство времени, — голос Хаяте звучал довольно прохладно. Подняв голову, Генма с удивлением заметил на лице Гекко кривую полуулыбку. Поймав взгляд Ширануи, Хаяте неловко хмыкнул, улыбнулся — еще криво, но уже теплее: — Мне показалось, я видел его в окно, когда пришел к Ируке. Не удивлюсь, если он подумал, что просветил Ируку именно я... и решил мне отомстить, все-таки затащив тебя в постель... — он слегка нахмурился. — Но я рад, что ты был вчера не один. "Мы говорим о моей измене", Генма усмехнулся, наблюдая за Хаяте. "Черт, но эта тема не хуже и не лучше любой другой!.." — Хорошо, — Хаяте резко, как обычно, сменил тему — проехали, закрыли, так?.. — У тебя есть веские основания считать, что Райдо отбил Изумо у Котецу. Но вместе с тем ты согласен, что напарником Райдо Изумо никогда не станет. Почему ты считаешь, что потерял его? Это было похоже на сдирание присохших к ране бинтов. Ты позволил себе отвлечься, подумать о другом, но это же Гекко, его не так-то просто сбить с толку, а ты ведь что-то ему рассказывал?.. Рассказывал. Осталось — всего ничего, правда? Потому что ты знаешь причину. Ты знаешь, отчего так рвануло сердце, отчего все перевернулось внутри. Скажи ему. Ты же ему доверяешь?.. — ...Расслабься, — Райдо тоже перевернулся на живот и несильно ткнул Генму в плечо. — Хмурая рожа — не твой стиль. И никуда я от тебя не денусь... свалилось же счастье такое на мою голову!.. Эй. Я серьезно. Мы же напарники. Что ему оставалось тогда? Он молча кивнул — и не сказал, разумеется, что месяц потом мучился ночными кошмарами, в которых Райдо — нет, не убивали и не пытали. Его просто _не было_, и Генма просыпался в холодном поту, судорожно вцепившись в подушку, и одновременно радовался и жалел, что напарника нет рядом, потому что — разве это не сказало бы лучше всяких слов, что именно чувствует Ширануи?.. Вот и вся суть проблемы, вся ее соль. Генме хотелось заплакать. Кажется, в детстве слезы неплохо успокаивали, куда они делись потом?.. Ты безоговорочно верил в любое его слово. Тебе проще было бы решить, что у тебя проблемы со зрением, чем усомниться в его мнении, если бы он сказал тебе однажды, что небо красное. И, конечно, когда он сказал: "Никуда я от тебя не денусь", ты расслабился, успокоился и вцепился в эту мысль, как ребенок в любимую игрушку. Это же Райдо, он всегда будет рядом, на него можно положиться, он же ждет тебя, с кем бы ты ни загулял — черт, ты действительно в это верил, только никогда не давал себе труда задуматься!.. — Проблема только во мне, — подытожил он, на этот раз не отводя взгляда от лица Хаяте. — На самом деле, он ничего мне не обещал... но я все равно чувствую себя преданным. Это дурость... — Но тебе больно, — Хаяте понимающе кивнул, помолчал. — Подожди немного, ладно? Не торопись с выводами. Сказать "прощай" ты успеешь всегда. — Ты все-таки что-то знаешь, — Генма прищурился. — Я... Он замолчал. Целоваться и говорить одновременно просто невозможно. 24 В бар он пришел минут за пятнадцать до назначенного времени, и первыми, кого он увидел, были Камизуки и Хагане, уютно устроившиеся в углу за стойкой. От Генмы не укрылось, что Изумо вздрогнул при его появлении; похоже, выражение лица Ширануи было достаточно зверским тогда, в архиве, чтобы напугать мальчишку, но почему он снова со своим приятелем?.. Тоже придерживаются свободных взглядов на жизнь?.. Или, пришла вдруг Генме на ум мысль, эта выходка Райдо (он не сомневался, что инициатором поцелуя был никак не Камизуки) — просто месть Хагане за то, что тот разболтал всей Конохе о синяке на скуле Намиаши, попытка доставить пару неприятных минут?.. "Мальчишка не поддержал бы игру", Генма прошел мимо чунинов к составленным в кружок диванчикам, поднял руку в приветственном жесте, садясь рядом с Анко. "Хотя — кто знает. Майто считают придурковатым, Хатаке — странным, а тебя", — быстрый взгляд на Райдо, — "бешеным. Если он решил, что лучше с тобой не спорить..." Райдо его как будто не заметил. Как сидел, широко расставив ноги и пуская в потолок колечки дыма, так и продолжил сидеть. На его лицо падала тень от дерева в кадке, но синяк, сменивший цвет с багрово-синего на желтовато-сизый, все равно был отчетливо виден. Генма опустил глаза и с благодарностью принял из рук Анко саке. — Что-то виновник торжества запаздывает, — Митараши посмотрела на часы. — Не иначе, хочет эффектно появиться, когда все уже устанут ругаться. — Кто-нибудь знает, получилось у него или нет? — лениво поинтересовался Аоба. — Видел вчера Ируку-сенсея, так он мрачный какой-то, то сиял, как начищенный кунай, а вчера идет, носом землю подметает. Куренаи досадливо поджала губы, но промолчала. Райдо громко хмыкнул и выпустил новую порцию дыма, Асума тоже потянулся за сигаретами. — Ему просто стыдно признать, что он проиграл! — объявил Гай, вскакивая с места. — На этот раз сила юности... — Гай, заткнись, — бросил Ибики. — Если Копирующий и проиграл, твоя сила юности тут абсолютно ни при чем. Генма усмехнулся краешком рта. Он склонялся к мысли, что известила Ируку Куренаи. Юхи еще тогда не одобряла саму идею пари, возможно, ее замучила совесть. Если так, на взгляд Генмы, наиболее честным поступком с ее стороны было бы вообще прекратить эту глупую затею, но он подозревал, что остальные с ним не согласятся. Эта игра ничем не хуже любой другой, а Ирука... ну, что Ирука? Не повесился же, а повесился бы — не шиноби, и говорить тут не о чем. "Я что, жалею его?" Генма оглянулся на западную стену бара, словно надеясь увидеть Хаяте через полгорода. Гекко сказал, что зайдет домой перед тем, как идти сюда, и Генма подозревал, что в виду имелась еще и квартира Умино. Он не возражал. Если Гекко доставляет удовольствие возиться с мальчишкой — пускай... действительно, _эта_ игра ничем не хуже любой другой. Он улыбнулся, думая о Гекко, и Анко толкнула его локтем в бок: — О ком мечтаешь, Ширануи? Давно налито! Хмыкнув, Генма потянулся за чашечкой и только теперь наткнулся на взгляд Райдо. Намиаши смотрел обреченно, _мертво_ смотрел, и Генма поперхнулся саке и привстал, чтобы обойти стол — к черту всю эту ерунду, это же твой напарник и с ним что-то не так!.. — но в этот момент сзади раздался голос Хатаке. — Йо, — кисло объявил Копирующий. — Я опоздал? — Немного, — Асума подвинулся, освобождая место на диванчике, но Хатаке садиться не стал. За столом воцарилась тишина. Генма мельком взглянул на Какаши, и что-то в лице Копирующего заставило его подобраться и вытащить изо рта сенбон. "Выражение ушей угрожающее", попытался пошутить он мысленно, но расслабиться не получилось. В Хатаке действительно чувствовалась злость, и направлена она была на кого-то из здесь присутствующих. — Итак? — Гай упер руки в бедра. — Тридцать дней истекли. Что ты скажешь? — Скажу, что пари недействительно, — Какаши развел руками. Асума изумленно вытаращился на него, Анко ахнула — скорее, возмущенно, чем удивленно, и подалась вперед, а Ибики, напротив, откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. Обернувшись, Генма увидел, что сидящие поодаль чунины напряженно прислушиваются к происходящему. — Почему? — общее недоумение озвучил Кунуги. При заключении пари он не присутствовал, но, насколько Генме было известно, ставил в тотализаторе именно на Копирующего. — Ируку предупредили, — еще более недовольным голосом объяснил Какаши. — Только и всего. Генма прикрыл глаза и потер переносицу. Ему хотелось, чтобы это все, наконец, закончилось, он чувствовал, что устал от этой затеи — даже несмотря на то, что его лично она не касалась. Но надеждам его не суждено было сбыться. — И что? — отрывисто поинтересовался Ибики. — Насколько я знаю, ты хвастал, что уложишь _любого_. — Согласен, — неохотно подтвердил Асума. — Ты сказал "любого", Какаши. Это Райдо предложил — первого, кто в дверь войдет, а Гай ведь мог назначить кого-то из присутствовавших. Извини, но... — Но кто его предупредил? — Куренаи снова обрела дар речи, а вот Генма свой временно утратил. Ируке все рассказала не Юхи?! Но кто тогда? Кому еще это могло быть нужно?.. — Кто? — переспросил Хатаке. Не получив ожидаемой реакции на свои слова, он, похоже, разозлился окончательно. — О, я с удовольствием вам его представлю. Я тоже хочу ему кое-что сказать. Райдо, не объяснишь ли ты мне — и всем остальным, — какого хера тебя понесло открывать парню глаза на мир?! "Райдо?!" Сенбон со звоном упал на пол. Никто не оглянулся, все смотрели на Намиаши. Потом Анко тряхнула головой: — Послушайте, какая разница, кто, что и почему сказал? — она хлопнула по лежащему рядом с ней чемоданчику. — Условия пари не оговаривали непременное неведение объекта, насколько мне известно, условия пари вообще ни черта не оговаривали. Было сказано — любой, и ты не справился. Какаши, ты признаешь проигрыш? — Сначала я хочу услышать ответ, — сквозь зубы процедил Хатаке. — Райдо, надеюсь, у тебя хватит храбрости поговорить со мной при всех, раз уж мне не удалось отыскать тебя для беседы наедине? "Хватит", чуть не влез Генма, но стиснул зубы и промолчал. Это не его дело, во-первых. Уже не его. Райдо вряд ли потерпит вмешательство от того, с кем даже не здоровается. А во-вторых, Намиаши — не Ирука. Защищать его нет никакой необходимости. Райдо медленно отставил чашечку, которую вертел в руках, поднялся на ноги, обошел стол. Теперь их с Хатаке разделяло около полутора метров, и это был тот самый случай, о которых говорят "молнии проскакивают". В воздухе пахло не дракой — убийством. — Эй! — позвала тревожно Куренаи. — Ребята, может... Асума взял ее за руку, и она замолчала. — Так какого хера? — почти ласково повторил Какаши. — Да так, — Райдо повел плечом. — Подумал, что мальчишке следует знать, с кем он связался. — Да-а? — протянул Копирующий. — Что это ты вдруг таким правдолюбцем заделался? Не с той ноги встал? Плохо потрахался? — Отлично потрахался, — Райдо зевнул. — Да и у тебя ведь с этим проблем нет, что это ты так завелся? — Пятерку на Копирующего, — громко шепнул Аоба, через стол наклоняясь к Анко. Генма бросил на него быстрый недоуменный взгляд. Неужели никто не чувствует, что это уже не шутки?.. Райдо с Хатаке явно не слышали и не видели ничего вокруг. "Что они не поделили?" У Генмы внезапно пересохло во рту. Дело было не в Ируке, по крайней мере, не для Райдо. Что произошло?! Почему он не в курсе?! "Он _об этом_ хотел со мной поговорить?.." — Да что ты обо мне знаешь, — Хатаке сказал это, как сплюнул. — Весь твой кругозор ограничивается одним человеком, и это, к счастью, не я, так что, будь так любезен, проясни-ка мне все-таки, что за моча тебе в голову ударила позавчера?! — Если ты до сих пор не понял, то и не поймешь, — Райдо криво ухмыльнулся. — Кое в чем ты прав, мой кругозор довольно узок, но твой, похоже, не дотягивает даже до моего. Напряги мозги, подумай немного. — Что ты знаешь о мозгах? — Какаши ощерился под маской, Генма видел, как по-звериному выгнулись губы, он во все глаза смотрел на напарника и Копирующего, и шестое чувство вздернуло его с дивана, когда Хатаке продолжил: — Нет, конечно, если бы у тебя было столько же извилин в голове, сколько на... Договорить он не успел — мгновением раньше Генма, слепой от мечущихся в глазах яростных красных теней, перемахнул стол и диван, сгреб в кулак жилет Копирующего и размахнулся для удара. 25 Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что кто-то заломил его занесенную для удара руку, и еще несколько, прежде чем он смог заговорить. Все это время Хатаке стоял неподвижно, в упор глядя на Генму, и Генма почти испугался, увидев в не моргающем глазу свое отражение. Потрясение помогло снова заговорить. — Еще слово о моем напарнике, — процедил он, — еще слово о моем напарнике... Это было выше его сил. Пока речь шла о сексе и мозгах, Хатаке имел право метелить все, что сочтет нужным, но "столько же извилин в голове, сколько на щеке" — это подлость, это удар ниже пояса, это... Слов не было, только глухое бешенство; красная пелена снова начала застить глаза, когда откуда-то издалека до Генмы донеслось знакомое слово. На третьем повторе он узнал свое имя. — Генма, успокойся!.. Райдо. Райдо... — Успокойся. Все. Все. Генма?.. Генма, я могу уже тебя отпустить?.. "Отпустить?.. О чем он?.." Боль в вывернутой руке наконец-то достучалась до сознания, Ширануи беззвучно охнул и припал на одно колено, уходя от захвата. Руку тут же освободили. — Ни хера себе... — выдохнул кто-то из сидящих за столом. — Эй, парни... Его, видимо, тоже заткнули. В невыносимой, душной тишине Генма выпрямился и посмотрел на Хатаке. — Что бы ни говорила Коноха, да?.. — спросил вдруг Копирующий, криво усмехнувшись. Генма не ответил, это не нуждалось в ответе. Коноха считает, мы друзья с тобой, да, но человек, попытавшийся сказать такое моему напарнику, какие бы у него ни были на то основания, не может стать мне другом. — Всем привет! — сказал кто-то. Хатаке обернулся и коротко, зло выругался. Генма только сейчас понял, что кто-то вошел, пока они выясняли отношения. Он скользнул равнодушным взглядом по двери — Ирука и Хаяте, — и поднял глаза на Райдо. Напарник смотрел изучающе, словно видел его впервые в жизни. — Я... хочу кое-что сказать, — Ирука прошел в центр зала. Он улыбался, но настолько неестественно, резиново, что даже дети ему бы сейчас не поверили. — Я хочу кое-что сказать, — повторил он. — Привет, — шепнул Райдо, несильно ткнув Генму кулаком в плечо. Ширануи почувствовал, как отпускает напряжение, будто освободили сжатую пружину где-то глубоко внутри, будто взрывной свиток благополучно разминировали. — Привет, — так же тихо ответил он. — Как я рад тебя видеть... — Гай-сенсей, вы заключили пари с Какаши-сенсеем, — громко объявил Ирука, и Генма вздрогнул. Райдо обернулся, не убирая, впрочем, лежащей на плече Ширануи руки. Глаза Гая собирались сравняться по размерам с чашечками для саке. Впрочем, удивлены были все. Хагане открыл рот и так свесился со стула, что ему всерьез угрожала опасность падения, Асума забыл про дымящуюся в руке сигарету, Куренаи медленно покрывалась алыми пятнами. — Я думаю, все здесь знают, в чем оно заключалось, и мне нет необходимости повторять это вслух, — Ирука улыбнулся еще шире, и на этот раз на его лице отразилось что-то похожее на облегчение. — И я хочу сказать, Гай-сенсей... Какаши-сенсей выиграл. Чашечка выскользнула из рук Анко и со звоном разбилась об пол. Никто не пошевелился. Генма перевел взгляд на стоящего у дверей Хаяте. Гекко едва заметно улыбался, глядя на Умино. — С вашего позволения, я пойду, — Ирука поклонился всем присутствующим. — Хорошего вечера. Он развернулся и быстро, но не поспешно вышел из бара. Хаяте за ним не пошел, только улыбнулся ободряюще и хлопнул по плечу. — Твою мать!.. — выдохнул Какаши, оживая и бросаясь к дверям. — Ирука!.. Ирука, подожди!.. Вслед за ним медленно зашевелились все остальные. Генма облизал пересохшие губы, покачал головой и хотел уже вернуться на диван, но Райдо придержал его за рукав. — Почему ты ему это позволяешь? — спросил он сквозь зубы. — Какого черта, Генма?! — "Ему"?.. — Ширануи моргнул. Пожалуй, новостей было слишком много для этого дня. Райдо, предупредивший Ируку о сути пари. Хатаке, готовый абсолютно на все, лишь бы достать Намиаши, Ирука, нашедший в себе силы вот так всех шокировать, и поддержавший его Хаяте... и теперь это!.. — Ему?.. — повторил он, тряхнул головой и стянул косынку. — Райдо, я не вполне... — Копирующему, — Райдо подбородком указал на дверь. — Какого хера ты терпишь все это от него? Он бегает за этим мальчишкой уже всерьез, неужели тебе все равно?! Генма молча закрыл глаза. Черт... Вот и ответ. Вот и ответ... черт, ему не померещилась та тень во дворе, когда они с Хатаке разговаривали!.. Он прижимал Копирующего к подоконнику, но свет был слишком ярким, и Генма решил, что ему показалось, но, черт, черт, черт, не показалось!.. Райдо. Он приходил после миссии, приходил поговорить, и он видел вас вдвоем, и что он решил, как ты думаешь?!.. Черт... ...а ты так и не сказал ему, с кем ты... ...а он известил Ируку лишь затем, чтобы хоть как-то насолить Хатаке, который, как он считал, увел тебя у него, а теперь официально бегал за каким-то мальчишкой чунином... ...а Изумо?.. — какая разница, черт, Изумо — это проходной эпизод, и разрешение дотронуться до лица ничего не значит, потому что — посмотри на него, посмотри на него сейчас, ты ведь знаешь эти глаза, ты знаешь его чертову уйму лет, неужели ты так ни хера и не понял?!.. — Райдо... — Неужели ты настолько... — Намиаши осекся, скрипнул зубами. — Неужели ты настолько... — Нет, — Генма покачал головой и вздохнул. — Райдо... ты ошибаешься насчет меня и Хатаке. — Эй, — крикнула с дивана Анко, — Райдо, ты продул тридцать монет, но Мимура проставляется, вы идете?! — Ошибаюсь?! — Райдо поморщился. — Генма, я не маленький, меня не надо утешать... — Ты не понял, — перебил Ширануи. — Ты ошибаешься насчет Хатаке. Я... я с другим человеком. — Гай, сдается мне, ты... — взрыв смеха за столом не дал Генме услышать окончание фразы, но сейчас его не особенно интересовало, что происходит с Майто. Райдо смотрел на него молча и бессмысленно, словно отказываясь верить в слова напарника. — С кем? — спросил он, наконец. — С ним, — Генма кивнул назад, где в нескольких шагах от них стоял Хаяте. Райдо взглянул туда и шумно выдохнул, кожа у него на скулах натянулась, отчего синяк стал еще заметнее. — Шутишь? — оскалился он. Генма покачал головой: — Прости. Нет. Я люблю его. Он даже не пытался понизить голос, и вышло так, что его слова совпали с наступившим за столом затишьем. — Что-о?! — выкрикнула Анко, вспрыгивая с ногами на диван. — Эй, парни, я вправду это слышала?! Ей никто не ответил. Генма отчасти понимал — слишком бурный день, и не только для него. Слишком много новостей. Слишком бурные реакции. Слишком, все слишком. "Я думаю, больше таких пари не будет", мелькнула у него мысль, и он едва заметно усмехнулся. Райдо открыл рот, помедлил — и закрыл, ткнул Генму кулаком в плечо и широким шагом направился к выходу. Дверь хлопнула, едва не слетев с петель. Ширануи вытер лицо косынкой, чувствуя выступившую на висках испарину. Хотелось сесть, а лучше — лечь, зарыться в траву, уткнуться носом в цветы или смотреть на небо, на плывущие в вышине облака или на колючие сияющие звезды, хотелось догнать Райдо и вернуть все, как было, и хотелось обнять Хаяте — прямо здесь и сейчас, ведь теперь все в курсе, секреты больше не имеют значения, но вместо этого он продолжал стоять, глядя на кривое деревце в кадке и слушая, как редко и неровно стучит в груди сердце. — Это нечестно, — шепнул Хаяте, подходя сзади и останавливаясь на расстоянии дыхания. — Я хотел признаться первым. Гекко улыбался. За столом, помедлив еще немного, зашумели снова, застучали чашечки. Праздник шел своим чередом, и какая, в сущности разница, кто выиграл пари? В жизни шиноби только три ориентира, секс, война и выпивка, и нужно следовать всем трем, пока есть такая возможность. — Я люблю тебя, — повторил Генма. И, наконец, обернулся. ЭПИЛОГ Он проснулся оттого, что солнце светило прямо ему в лицо, неловко сел, запустил пальцы в волосы. Тело одеревенело после сна, Генма чувствовал себя разбитым и очень старым. Медленно спустив ноги на пол, он посидел так несколько секунд, пытаясь прийти в себя, но получалось не очень. Яркое солнце раздражало; собравшись с силами, Генма встал, преодолел два шага до окна и задернул шторы. "Какой сегодня день?.. Что вчера было?.." Либо он не помнил, либо ничего. Обычные занятия с группой шесть, обычное их нытье о том, что он не выставил их на чунинский экзамен, обычный спокойный вечер — в одиночестве. Гекко был занят, свидание с Хокаге, не отменишь и не пропустишь, и Генма ушел к себе и даже почти сразу заснул, не ворочаясь и не ожидая поворота ключа в замке. Так почему же с утра так тошно?.. На улице лучше не стало. Вместо ожидаемой прохлады ветер принес пыль и сухой южный жар, Генма мгновенно взмок в водолазке и жилете, но расстегиваться не стал, сунул руки в карманы и поплелся по пустой улице к центру города. ...по _пустой_ улице?! Он взмок снова, на этот раз — от предчувствия беды. Откуда-то появилось ощущение, что все это уже происходило с ним — запертые двери домов, захлопнутые ставни, ветер гоняет песок и закручивает его в смерчики вокруг сандалий. Это уже было... "И я умер тогда", вспомнил Генма. "Просто сон. Расслабься". Но успокоиться не получалось. Кошмары — обычные спутники шиноби, однако до сих пор ни один из них не являлся Генме в реальности. Воздух колыхался от зноя. Улица просматривалась далеко вперед, и Генма не видел ни людей, ни животных, ни птиц, только дрожащее марево, грозящее перейти в мираж. "Во сне был Хатаке", подумал Ширануи. Они не общались уже чертову уйму времени. Нет, они не ссорились, просто, как и вся Коноха, поняли, наконец, что друзьями им не быть, это просто не сложится, и успокоились, потому что быть шиноби одной деревни — ничуть не хуже, потому что не всегда надо навешивать друг на друга ярлыки, чтобы чувствовать рядом плечо и радоваться новым встречам. Сейчас Хатаке был где-то здесь, в Конохе; в отличие от Ширануи, он выставил свою группу на экзамен... ...группу, в которую входит джинчурики Узумаки Наруто. Генма сунул в рот сенбон и опустил руку вниз, к рукояти куная. "Он что-то говорил тогда. Что-то о Райдо". ...А вот Райдо, он с группой три на миссии, уже неделю, миссия B-класса, но у Райдо отличные ребята, они справятся, должны справиться... Несмотря на жару, потекший по виску пот был холодным. Генма попытался сглотнуть, но рот пересох, и он только воткнул сенбон в десну. Потекла кровь. "Он вернется", Генма закрыл глаза. "Он вернется". Потому что они все еще напарники, потому что ничего не изменилось — они прикрывают друг другу спину, Райдо ухмыляется при встрече и иногда заходит за Генмой перед миссией, стучит согнутым пальцем в ставни и непременно подшучивает над ним, а когда они напиваются — в Конохе или в другой деревне, или просто в придорожном трактире... Чужое присутствие заставило Генму открыть глаза, и сенбон едва не сорвался с губ помимо воли. В зыбком мареве пустой улицы, окруженный песчаными смерчиками, стоял Хатаке Какаши с бессильно повисшими руками и выражением полного отчаяния... "...на ушах" — но шутка снова не сработала, и Генма почувствовал, как обрывается сердце. Райдо. Райдо... нет, пожалуйста, нет... О, черт... Хатаке молчал. Несколько раз он открывал рот, но не произносил ни звука, только смотрел на Генму, остановившегося шагах в десяти. — Жарко сегодня, — хрипло сказал Ширануи, наконец, и вздрогнул, осознав, что говорит, как во сне, и напрягся, и... — В морге прохладно, — неподвижными, одеревеневшими губами выговорил Хатаке. Райдо... Генма медленно моргнул. Ему не хватало воздуха, он пытался дышать, но легкие отказывались принимать этот кипящий песочный компот; солнце сжигало кожу, и затылок под темно-синей косынкой определенно перегрелся, иначе почему вдруг так темнеет в глазах?.. Ничего не ответив, Генма на негнущихся ногах прошел мимо Копирующего. Морг — в центре, рядом с домом Хокаге, это правильно, и вышел отсюда, и вернулся сюда... ...Райдо... Он ни о чем не думал, просто шагал — левая, правая, снова левая, рука на кунае, сенбон летает из одного угла рта в другой. Хатаке шел рядом и чуть позади, Генма чувствовал его молчаливое присутствие и был ему за это благодарен — некоторые новости нельзя узнавать в одиночестве, и некоторые экскурсии нуждаются в сопровождении, а морг... ...Райдо... Из перпендикулярной улицы вынырнул бледный, как полотно, Котецу, наткнулся взглядом на Генму и ахнул, попятился, и в глазах его стыло такое выражение, что Генма споткнулся и едва не упал, потому что теперь сомнений не было — все. Все... Хатаке подхватил его под локоть и тут же вернулся на свое — слева и чуть позади — место. — Спасибо, — спокойно сказал Генма, кивнул Хагане и зашагал дальше. Было так больно, что хотелось улыбаться. Истекать кровью проще — ты можешь орать, ты можешь проклинать все на свете, тебя никто не осудит, тебе вольют ампулу обезболивающего прямо в рот, чтобы ты заткнулся, или прижмут артерию на шее, это тоже вариант наркоза, ты уснешь и проснешься без руки или ноги, но это не страшно, от фантомных болей никто еще не умирал... ...или вот переломы, кости втыкаются в легкие, и тогда тоже нечем дышать, вот как сейчас, а на губах выступает розовая пена — розовая или ярко-красная, зависит от того, сколько ребер и все такое... ...а вот есть еще нервы, это... — Ты улыбаешься, — Хатаке констатировал факт, но на последнем слоге сорвался, стукнули зубы. — Генма... — Замолчи, пожалуйста, — попросил Ширануи. — Очень больно. ...Райдо... Он распахнул двери морга обеими руками, ворвался в пропахшее медикаментами и смертью помещение — и улыбнулся во весь рот, снова потеряв сенбон и ничего не заметив. Глазам стало жарко, а сердцу — холодно, как никогда раньше — и как не будет никогда позже, только он не знал об этом тогда. Райдо стоял у высокого смотрового стола — вместе с Гаем, Аобой, Куренаи, Ибики и Асумой. И все они смотрели на него, а за их спинами на столе лежало тело, и кровь уже давно свернулась, она не капала со свисающей безжизненной руки, и... Они расступились, когда Генма прошел вперед и наклонил голову, глядя на то, что еще вчера звали Гекко Хаяте. Никто ничего не говорил. Юхи плакала, но беззвучно, слезы скатывались по ее щекам и оставляли мокрые пятна на одежде. Гай смотрел в пол, костяшки пальцев Ибики побелели от напряжения, а Райдо... Райдо. Он жив. Хорошо, правда?.. — Кто? — так же спокойно, как поблагодарил до этого Хатаке, спросил Генма. Ответил Ибики: — Неизвестно точно. Подозреваем Кабуто. Глаза Хаяте были закрыты, губы сомкнуты в упрямую тонкую ниточку. Протянув руку, Генма провел кончиками пальцев по щеке Гекко и несколько секунд с недоумением смотрел на сухую кровавую пыль, прилипшую к вспотевшей коже. Он — мертв. Ты думал о Райдо, но правда — страшнее?.. Больнее?.. ...удивительнее?.. Гек-ко. Гек-ко... "Я бы за тебя умер", Генма все смотрел на неподвижное лицо, на белые, обескровленные скулы. "Я бы за тебя умер, а ты сказал: "Ты лучше за меня живи", и — Гек-ко..." ...а ты так и не назвал его по имени. Ни разу не назвал... Молча он развернулся и направился к выходу, и на этот раз — позади и справа — за ним пошел Райдо. После прохладного полумрака морга полуденное солнце показалось еще более ярким, мгновенно заболела голова, из глаз брызнули слезы. Генма не стал их вытирать, это не показалось ему важным. Быстрым шагом, словно вспомнив о чем-то, он спустился вниз по улице, помедлил — и вспрыгнул на крышу, побежал. Райдо следовал за ним. Удары ног о черепицу совпадали с ударами сердца о ребра: бам-бом. Бам-бом. Боль-но. Боль-но. Гек-ко. Гек-ко... Переулок. Прыжок вниз. Сорок два шага до подъезда, восемьдесят три ступеньки вверх по лестнице — Генма взлетел, не задумываясь, не остановившись ни на мгновение, хотя света не было, как обычно, но зачем свет, что вообще такое — свет, когда солнце погасло?!.. Гек-ко. ...а Райдо жив, он вернулся, девчонка Кавабуки хороша, как обычно, и мальчишки не подвели, и зря Райдо не выставил их на экзамен, они бы справились, они уж всяко не хуже наследницы Хьюга и оторванного парня Инузуки, и... Он отжал замок сенбоном, совсем забыв, что есть ключ, скинул сандалии у дверей. Пустая квартира встретила тишиной, только в комнате что-то шуршало, и сердце снова остановилось. — Гекко! — отчаянно крикнул Генма, бросаясь туда. ...циновки. Длинная занавеска оторвалась с одного края, и ветер возит ее по циновке, и нет меча на стене, только ворох бумаг, они со стола, они... — Гекко, — прошептал Генма, останавливаясь на пороге. — Гек-ко... Он сделал шаг вперед и поднял развернутый свиток. Тонким пером дорогой красной тушью на нем было выведено: "Я вернусь. Верь мне". И тогда Ширануи заплакал.