Хроники Ширануи

24 ...Нет, и вот надо ж было такое ляпнуть!.. Генма ссыпался по ступенькам, посторонился, пропуская растерянного, встрепанного Камизуки, мимолетно подумал, что зря вчера ругался на парня. Он бы наверняка пришел, да в больнице ведь сказали, что Намиаши увел его напарник, мальчишка, очевидно, решил не мешать. Сегодня его появление, действительно, более уместно — и не поэтому ли тебя выгнали, Ширануи?.. Он скрипнул зубами, выходя на улицу. Он не сомневался, в общем-то, в циркулирующих слухах, но одно дело слышать, и совсем другое — обнаружить ночью, что укрываешься форменной курткой экзаменационного корпуса с меткой "Камизуки" на подкладке. Не имеет значения, забыли ее или оставили намеренно. И то, и другое можно себе позволить только при близком — очень близком — общении. И, собственно, почему тебя это так бесит?.. Он позавтракал в недорогой гостинице, купил сигарет и поднялся на смотровую площадку, где встречался раньше со своей группой. Идти домой не хотелось, а больше нигде его не ждали; он проводил взглядом девушку из гражданских, семенящую под ручку с приятелем, и задумчиво хмыкнул: замуж за шиноби пойдет любая, стоит только позвать, и будет семья, которая всегда ждет, которая не ходит на миссии... и не выгоняет тебя так откровенно из квартиры, ожидая появления любовника. "Хватит", оборвал он себя, неловко подражая Асуме, выбил щелчком сигарету из пачки, закурил. "Если хотел жениться, надо было жениться на Митараши, а Райдо здесь вообще ни при чем". Усмехнувшись, Генма запрокинул голову, разглядывая плывущие в небе облака. Ночью можно отмахнуться и ни о чем не думать, но утро быстро расставляет все по местам. Он доверяет тебе, да. Он рассказывает тебе то, что скрыл от Цунаде. Но это всего лишь дань прошлому, больше ты ему не нужен, и причину ты знаешь — он действительно устал за тебя решать. Он делал это не потому, что очень хотел, а потому что ты сваливал это на него, и от того, что ты, наконец, прозрел, ничего не изменится — у него уже есть Камизуки. И еще, наверное, он злится. Генма вздохнул, затушил сигарету и бросил в урну. "Я сказал то, что думал". "Ты сказал, не думая". Возразить было нечего. Правда ведь, брякнул то, что на языке вертелось... хотя мог бы догадаться, что Райдо это не понравится. Но когда солнечный свет разбудил Намиаши, Генма смотрел на него уже несколько минут, просто смотрел и улыбался, и на закономерный вопрос: — Что? — ответил: — Красивый ты. И осекся, замер, напряженно глядя на напарника. А Райдо приподнялся на локте, уже не морщась, видимо, за ночь стало легче, и хрипло поинтересовался: — Красивей, чем Хаяте?.. Поговорили, да, Ширануи?! Застонав, Генма провел рукой по лицу. Ладно, ляпнул, но можно же было выкрутиться — так нет, разговоры — это не по нашей части, да? Туда же. Райдо знает, о чем я думаю, Райдо объяснит — а самому Райдо кто объяснять будет?! И все. Взаимопонимание и доверие остались во вчерашнем дне; поднявшись, Райдо оделся, не глядя на напарника, кинул куртку Изумо в шкаф и намекнул, что, наверное, у Генмы есть и другие дела, кроме как с больным сидеть. То есть, Ширануи, если не дурак, то дверь вон там. И что ты сделал? Встал и вышел, да?.. И после этого считаешь, что не дурак? Наивный!.. На распределении он появился вечером, когда Шизуне принимала отчеты по завершенным миссиям. На Генму она едва взглянула, сразу махнув рукой: — Поднимайся, госпожа Цунаде тебя ждет. Расстроенной она не выглядела, обеспокоенной тоже; пожав плечами, Генма направился к лестнице, прикидывая, что может интересовать Хокаге. В больнице она спрашивала его о предчувствии и о Кавабуки, но истинный смысл своих вопросов знала только она сама. — Вызывали, госпожа Хокаге? — спросил он, переступая порог. — Вообще-то, нет, но хорошо, что ты зашел, — откликнулась Цунаде, не поднимая головы. — Закрывай дверь и иди сюда, хочу с тобой посоветоваться. Опешив, Генма приблизился к столу. Перед Пятой лежала карта, даже, скорее, план, начерченный явно непрофессионалом. Ни одного названия, только несколько цифр и стрелка с пометкой "север" в углу, но по характеру расположения строений Генма предположил, что это крупный город или скрытая деревня. — Видишь квартал? — Цунаде обвела деревянным концом кисти группу зданий, расположенных почти в самом центре карты. — Его нужно уничтожить. — Полностью?.. — Ширануи нахмурился. — Вы имеете в виду, взорвать? Утренние переживания вылетели у него из головы. Пятая предлагала задачу не из легких, и то, что она спрашивала _его_ совета, позволяло надеяться, что и осуществлять решение на практике доверят тоже ему. — Я хочу, чтобы это выглядело как пожар, — Цунаде откинулась на спинку кресла. — Или поджог, так даже лучше, у нас есть, на кого свалить. — В какой срок это должно быть выполнено? — Генма наклонился над планом, подсчитывая здания. — И насколько точна карта? — Насколько это вообще возможно, — Хокаге пожала плечами. — Лучшей у нас не будет. И сделать надо за одну ночь, чтоб утром уже следа не осталось ни от вас, ни от квартала. "Вас", отметил Генма, закусил губу, пряча торжествующую улыбку. "Все-таки меня учитывают". — Один человек не справится, — сказал он, выпрямляясь. — Минимум двое, лучше — четверо... — Исключено, — перебила Цунаде. — Двое. Дальше. — Дальше по ситуации, — Генма неопределенно развел руками. — То, что вы хотите, сделать можно. Я смог бы, по крайней мере. Здесь главная сложность в расположении цели. Центр деревни — самое оживленное место, там даже ночью можно наткнуться на ненужных свидетелей. Придется либо ликвидировать, либо пережидать, но это — лишнее время. "Деревню" Пятая оставила без внимания, но это могло означать и то, что ей сейчас неинтересно и не важно Генму поправлять; разгладив руками план, она задумчиво покачала головой. — Хорошо, — подытожила она, наконец, свернула бумагу в трубочку и кинула в ящик стола. — Я учту твое мнение, — она пристально посмотрела на Генму, помолчала. — Ты знаешь, когда умерла девочка? — Около полуночи, — Ширануи заставил себя не напрягаться. — Хатаке сказал, я сам в морге не был. — Но ты разговаривал с напарником, не так ли? — Цунаде усмехнулась. — Что сказал _он_? — Я не уточнял _такие_ подробности, — Генма почувствовал, как немеют скулы. Спрашивать у Райдо, когда и как все это закончилось?! После того, что на него свалилось?! — Я готова биться об заклад, — Пятая наклонилась над столом, понизив голос, — ты вообще ничего не уточнял. Но он ведь что-то тебе рассказал?.. Генма молчал, не вполне представляя, что от него хотят услышать. Цунаде еще некоторое время сверлила его глазами, потом снова откинулась в кресле, потерла рукой висок. — Иди, — устало сказала она. — Завтра постарайся не опоздать, у меня кое-что для тебя есть. "Я наплел Пятой гору ахинеи, не знаю даже, вспомню ли все, чтобы повторить в отчете", вспомнил Генма, спускаясь по лестнице. Неужели у нее действительно появились какие-то подозрения?.. — О, привет! — обрадовалась Анко, когда он вывернул из-за поворота коридора. — Слушай, ты ставил... а, нет, ты не ставил, это я глупость сказала. Она, — девушка ткнула пальцем в потолок, — рвет и мечет? — Нет, — удивился Ширануи. — А должна? — Не знаю, — Анко огляделась, увидела Ямаширо и замахала рукой: — Эй, иди сюда!.. Просто я сегодня столкнулась с ней, когда к Райдо заходила, у нее такой вид был... довольный очень. Мне подумалось, что это не к добру, но раз ты говоришь, она нормальная... — Что, свершилось? — Аоба наклонился над бумагами Митараши, и Анко шлепнула его по протянутой руке. — Свершилось, ага, — она возмущенно покачала головой. — Не то, что вы думали. Пари закрыто за по-олным несоответствием результата. — Это как?.. Дослушивать Генма не стал, чмокнул Анко в макушку и пошел к выходу из здания, но следующая фраза Митараши заставила его остановиться, он медленно опустил занесенную для шага ногу и развернулся. — А вот так, — ответила девушка. — Вы на что спорили? Когда _Райдо_ парня пошлет. А вышло наоборот. Ширануи сжал кулаки. — То есть, Изумо его послал?! — восхитился Ямаширо. — Во дает!.. И чего? — И ничего, — отрезал Генма, возвращаясь. — Не твое дело. Анко посмотрела на него с опаской. — Ты не знал? — осторожно поинтересовалась она. — Никто всерьез не воспринял, ну, в самом деле, ну зачем Райдо этот ребенок?! Думали, сколько он продержится... а вышло, вот... Генма разглядывал ее записи, чувствуя, как перекатываются по скулам желваки. — Откуда ты знаешь? — выдавил он. — Мне Райдо сказал, — Анко развела руками. — Ну, сам понимаешь, это ведь такое дело. А Котецу с Изумо вчера снова видели вместе... я и спросила, когда заходила проведать. Я не должна была?.. Генма моргнул. Детская непосредственность, в этом вся Митараши. Надо узнать, чем все-таки пари кончилось, и она спросит, ну и что, если при этом пару мозолей оттопчет... но вот Камизуки... Растерянный, значит. Встрепанный. А ты еще думал, он переживает. Волнуется... а он за вещами пришел, скорее всего. За курткой... На следующий день после смерти Кавабуки. Круто развернувшись, Генма направился к выходу. За его спиной Аоба нерешительно кашлянул и предположил: — По-моему, ты что-то не то сказала. 25 После он радовался, что не знал, где живет Камизуки, потому что в тот вечер мог просто его ненароком прибить. В бешенстве, с до боли стиснутыми кулаками, он по крышам добрался сначала до квартиры Райдо, но света в окнах не было, и Генма, постояв на галерее напротив, медленно пошел домой. "Нашел время", крутилось в голове, "с-сволочь!" И ведь не оправдаешь тем, что он не знал! Мимо него прошли, видел же, в каком Райдо состоянии — и Кавабуки, мешком висящую на плечах Хатаке, тоже видел. И — и ничего! Подумаешь, действительно!.. К себе на этаж Генма взлетел, прыгая через несколько ступеней, выронил ключи, выругался и отжал замок ножом. В падающем из прихожей прямоугольнике света ключи обнаружились моментально, и Генма успел поднять их и сунуть в карман, прежде чем понял, что в квартире, вообще-то, должно быть темно. Хаяте молча смотрел на него, привалившись плечом к стене и скрестив руки на груди. "Вернулся", машинально отметил Генма, пряча нож старика Кадакавы в ножны на предплечье. "Ага". — Где ты был? — напряженно спросил Хаяте, когда дверь, стукнув, закрылась. Генма неопределенно дернул плечом. — Здесь. В Конохе. — Я тебя искал, — Хаяте сглотнул, хотел сказать что-то еще, но передумал, прошел на кухню. Генма последовал за ним, чувствуя, что окончательно перестает понимать, что происходит. — Что ты здесь делаешь?! — он протянул руку, но Гекко отстранился. — Ты же сам разрешил мне приходить? — он вздернул брови. — Или я неправильно тебя понял? Генма не сразу нашелся с ответом, огляделся, будто ища, за что зацепиться; взгляд упал на пеструю маску АНБУ на столе. — Нет, я... — Ширануи сел, стянул косынку, вытер лицо. — Я имел в виду, твоя миссия. Я понял, что это на несколько дней — ладно, неважно. Извини. Тебя взяли в АНБУ? — Да, — коротко бросил Хаяте. — Как Райдо? — Нормально, — Генма удивленно моргнул. — Почему ты спрашиваешь? — Я вернулся вчера вечером, — Хаяте обернулся, прислонился спиной к раковине. Лицо у него было под стать голосу, холодное и отстраненное, и Генма мимолетно подумал, что Гекко, наверное, волновался. — На воротах мне сказали, что твой напарник ранен, а девочка из его группы убита. Я так понимаю, ты был у него все это время? "Нет. Не все. Меня выгнали сегодня утром... знаешь ли". "Выгнали ради паршивца Камизуки". Генма пожал плечами, не зная, как передать раздирающие его эмоции — злость на Изумо, обиду за Райдо, обиду за себя и на себя — ну, когда ж ты научишься думать, прежде чем говорить? — и острое желание просто прижаться лицом к груди Хаяте и обо всем этом помолчать. Протянув руку, он привлек Гекко к себе и усадил на колени, обнял, провел рукой по пушистым темным волосам. "Побудь со мной", подумал он. "Мне плохо. Я запутался, я напрочь запутался..." Хаяте вывернулся ужом и отпрянул обратно к раковине. — Я же просил! — почти выкрикнул он. Генма растерянно посмотрел на него, опустил руки, еще обнимающие пустоту. — Что?.. — Пожалуйста, не делай вид, что не понимаешь! — Хаяте тряхнул головой. — Генма, я не девчонка и не маленький ребенок! Не надо со мной так обращаться! Генма бессмысленно смотрел на него. Просил?.. Да. Не носить на руках, но обо всем остальном... "Дурак", выругал он себя. "Дело же не в конкретном факте. Дело в принципе. Он же просил!" Ему стало холодно, он поежился, медленно встал. — Конечно, — проговорил он. — Конечно. Извини. Ты же теперь АНБУ... — При чем здесь это?! — оторопел Хаяте. — Генма, послушай... — Не хочу, — перебил его Генма. Выйдя в прихожую, он сорвал с крючка жилет, сунул ноги в сандалии. — Не хочу. И хлопнул дверью, выходя. На улице было уже темно. Вчера в это время он проснулся в первый раз, намочил в ванной полотенце и обтер горячее лицо напарника, Райдо на мгновение приоткрыл глаза, слабо улыбнулся и снова провалился в сон, и Генма с удивлением осознал, что счастлив, но счастья хватило лишь до утра — а сейчас, ну зачем ты опять все испортил?! Какого черта ты ушел? Неужели нельзя было отмолчаться, переждать — да, трудный день. И у тебя, и, похоже, у него. Что с того, что он не захотел сидеть у тебя на коленях? Трагедия, да?! — Да, — упрямо шепнул Ширануи, садясь на скамью в парке. — Откуда я знал, что это тоже под запретом?! "Плохой признак, с самим собой разговаривать". "А с кем еще?!" "С Хатаке?.." Генма рассеянно посмотрел в ту сторону, где находился дом Копирующего. "Он у Ируки. Или у него Тензо". Но в окне горел свет, между раздернутыми занавесками несколько раз мелькнул силуэт хозяина квартиры. Генма вздохнул, опустил запрокинутую голову. "Самое правильное, что я сейчас могу сделать", подумал он, "это вернуться домой, помириться с Хаяте и лечь спать. Пятая просила не опаздывать". Он вспомнил о Камизуки и выругался, а потом махнул рукой. Что ты пытаешься сделать, Ширануи? Райдо не маленький, он сам разберется. Если бы ему была нужна твоя помощь и поддержка, уж всяко он бы тебя нашел, но он справится и без тебя. От тебя пока что одни проблемы, один вчерашний день ничего не изменит, знаешь ли. Он поднялся по лестнице и долго стоял перед дверью, не решаясь постучать, потом дважды ударил костяшками пальцев по косяку. Хатаке открыл сразу, будто кого-то ждал, вскинул удивленно бровь, увидев Генму. — Ты?! — Знаю, это уже становится дурной привычкой, — Генма пожал плечами, — но можно у тебя переночевать? — Заходи, — Копирующий посторонился, закрыл дверь за его спиной. — Ты голоден? Генма чуть слышно хмыкнул. Хатаке ходил по дому в шортах и безрукавке, маску, поспешно натянутую, очевидно, при стуке в дверь, он снова опустил к ключицам, и нежная белая кожа лица резко контрастировала с обветренной и загорелой вокруг правого глаза. — Значит, голоден, — подытожил Какаши. — Я тоже еще не ел, так что ты вовремя. Он не спрашивал, что случилось, и Генма был ему за это признателен. Устроившись на табурете в углу, чтобы не было видно из окна, он наблюдал, как Хатаке готовит, и пытался разобраться в царящем в голове сумбуре. Гекко не хотел тебя обидеть, ты ведь понимаешь? Зачем ты взвился? Какого черта ты решил отыграться на нем за всех остальных? Почему ты думаешь, что _ему_ легко?! "Я не думаю". Да, в этом вся проблема, не так ли? Если бы ты хоть иногда думал, прежде чем реагировать, жилось бы намного проще — и тебе, и всем остальным. Потому что, во-первых, отношения Камизуки и Намиаши тебя не касаются. Что у них происходит, не твое дело. И вовсе незачем было демонстрировать Анко и Аобе свое к этому отношение — пять к одному, что в Конохе уже ходит пари, набьешь ли ты Изумо морду. И кто-то на тебе непременно выиграет, потому что твои чертовы эмоции, плещущие через край, непременно найдут выход, как бы ты ни гордился своей отмороженной физиономией. А во-вторых, Хаяте ко всему этому никак не причастен. И за что ты _его_ обидел, совершенно непонятно. Ну, и в-третьих, зачем ты пришел сюда? Хатаке из вежливости ничего не скажет, даже если у него были свои дела, а они, естественно, были. А если он действительно кого-то ждал?.. — Если я тебе мешаю, — начал Генма и осекся под насмешливым взглядом Копирующего. — Поверь мне, если бы ты мне мешал, я бы тебя просто не впустил, — Хатаке ухмыльнулся. — Я ничего не делаю в ущерб себе. Генма криво усмехнулся в ответ. Да уж, в бессмысленном альтруизме Какаши не обвинишь. Но — обрати внимание! — у него хорошие отношения со всеми. Он даже с Гаем умудряется не ссориться. И отношения поддерживает одновременно с Тензо и Ирукой, и оба, вроде бы, довольны, Ирука, по крайней мере, точно. "Мне нужно было остаться дома", снова подумал Ширануи, но мысль не вызвала никакого раскаяния, напротив, ему снова стало холодно, как тогда на кухне, когда Гекко выкрикнул, что он не девчонка и не маленький ребенок. Вздохнув, Генма закрыл глаза, пытаясь на слух определить, что делает Хатаке. Со щелчком выключилась плита, тихо брякнула крышка, стукнули тарелки. Хатаке несколько секунд рылся в ящике, очевидно, ища подходящий прибор, чтобы разложить поздний ужин. "Я был неправ", Генма вытащил сенбон изо рта, вколол в клапан поясной сумки. "Я был..." "Мне плохо. Я так и не научился справляться со всем сам". "Хорошо хоть, ты это признаешь. Но, в сущности, у тебя уже нет выбора. Про Райдо — забудь". Хатаке расставил тарелки и остановился. Генма открыл глаза и увидел, что Копирующий качает головой. — Плохо, да? — спросил Какаши тихо, потом стянул протектор с шарингана, с закрытым левым глазом обошел Генму со спины и неожиданно обнял, прижался лицом к щеке. Генма вздрогнул, выпрямляясь, но попытки высвободиться не сделал. А Хатаке бережно коснулся губами его шеи, щеки, вытянул из штанов тщательно заправленную водолазку и запустил под нее руки. — Тебе сейчас не ужин нужен, — прошептал он, целуя подбородок, на котором уже пробивалась светлая редкая щетина. — Пошли в комнату. Генма послушно встал — и сгреб Хатаке в охапку, чувствуя, как тело признает его правоту, уже сам впился поцелуем в сухие тонкие губы. — Умино, — пробормотал он, отрываясь. — Умино... и твой... — Молчи, — Копирующий закрыл ему рот рукой. — Молчи. Иди сюда... ага... а... 26 И вообще-то, они проснулись вовремя. Хатаке, не открывая глаз, нашарил будильник, стукнул по нему рукой, выключая, со стоном перекатился на живот. — Пора, — он зевнул. — Если сейчас встанем, успеем позавтракать. — Тем, что вчера на столе осталось? — Генма фыркнул. — Хотя, если честно, у меня уже живот к позвоночнику прилип, я бы и от позавчерашнего обеда не отказался. — А я тебе предлагал ночью поесть, — напомнил Хатаке. — Ночью?.. — Генма вскинул брови. — Ну, конечно, если четыре часа утра — это ночь, то да, ты предлагал. Но... Он осекся и сел, услышав, как в дверном замке щелкнул ключ, перевел настороженный взгляд на Копирующего. Какаши зажмурился, лицо его выражало явное желание провалиться куда-нибудь и немедленно. — Какаши, доброе утро! — раздался в прихожей бодрый голос Умино. Генма бросил последний быстрый взгляд на комнату и понял, что тихо исчезнуть не удастся: разбросанные по всей комнате вещи с головой выдавали, что здесь произошло. — Какаши, я хотел... Ирука замолчал, останавливаясь на пороге комнаты. Генма медленно лег, закрыл глаза. "Теперь тебе лучше, а?.. Хаяте все будет известно еще до полудня". — Какаши?.. — недоверчиво переспросил Ирука. Хатаке вздохнул и вылез из-под одеяла. Генма ожидал, что Копирующий уведет любовника на кухню, а он сможет быстро одеться и уйти, но Хатаке вместо этого сделал нечто странное. — Мы потом об этом поговорим, Ирука, — спокойно сказал он. — Иди. Я скоро приду. Судя по звукам, он вытолкал потерявшего дар речи чунина из квартиры и закрыл дверь. "Задолго до полудня", решил Ширануи. — Ты с ума сошел? — спросил он, снова садясь, когда Хатаке вернулся в комнату. — Вы же поссоритесь. — И что? — Какаши пожал плечами. Генма оторопело уставился на него. Копирующий поморщился: — Я забыл, что он обещал за мной зайти. — Хорошо, но сейчас-то?!.. Хатаке мягко толкнул его в грудь, заваливая обратно на подушки, навис над ним, опираясь на локоть. — А если я скажу, что мне это неинтересно? — спросил он, улыбаясь. — Если я скажу, что ты для меня важнее, и я хотел бы быть с тобой? Он наклонился, поцеловав Генму в уголок губ, потом выпрямился. — Иди, побрейся, а то тебя Пятая не узнает, — он ухмыльнулся. — А я пока попробую спасти наш ужин, он же завтрак. Но еще минут десять они валялись в постели, и на распределение Генма влетел за несколько секунд до назначенного срока. Цунаде смерила его оценивающим взглядом, Умино — испепеляющим, все остальные не обратили никакого внимания. "Неудобно получилось", подумал Генма, исподлобья разглядывая Ируку. Косынка осталась дома, и неровно обрезанная челка лезла в глаза и в нос, он мотал головой, отбрасывая ее, но помогало ненадолго. — Генма, ты как лошадь, которая мух отгоняет, — хихикнула Анко, порылась в карманах и достала черный платок с эмблемой деревни. — На, держи. Генма благодарно кивнул, подвязал волосы и немного расслабился. В конце концов, отношения Хатаке с Умино его тоже никак не касаются. Хатаке знал, что делал, когда лез к нему вчера, и если он считает нужным дать Ируке небольшую встряску — ну, это его дело. Плохо, что Ирука наверняка поделится проблемой с Хаяте... Генма потер переносицу. На самом деле, его беспокоило даже не это. Вернее, его это совсем не беспокоило, и это было странно и неприятно, хотя и вполне ожидаемо. Ты обиделся, Ширануи? На что? На то, что он не дал обращаться с собой так, как удобно _тебе_?.. И что, ты решил отомстить?.. Какая, черт побери, умная мысль, да. А ты не подумал, как _он_ себя чувствует после того, как ты вылетел из дома в ночь — и не вернулся, надо заметить?.. "Я тебя искал", сказал Хаяте. Он волновался. Он ждал. А ты?.. Ты эгоистичный самовлюбленный ублюдок, Ширануи, вот ты кто. Цунаде подозвала его в самом конце, когда больше никого не осталось. — Пойдешь один, — сказала она, понизив голос. — S-класс. Ни с кем не обсуждать, отчет никому не показывать, сдавать мне лично. Ясно? — Ясно, госпожа Хокаге, — Генма кивнул. — Отправишься прямо сейчас. Здесь все, что тебе нужно знать, за пакетом — там написано, — поднимешься в архив. Вопросы есть? Генма покосился на Ируку. Умино напряженно смотрел в стену, делая вид, что спец-джунина Ширануи не существует. — Нет, госпожа Хокаге. — Тогда иди. Генма дошел до дверей, когда она снова его окликнула. — Ширануи! — Да, госпожа Хокаге? — Ты себе сенбоном язык не прокалываешь? Генма щелкнул зубами, ловя иглу, помолчал, собираясь с мыслями, потом кивнул: — Случается, госпожа Хокаге. Цунаде задумчиво покачала головой. Генма подождал еще немного, понял, что больше вопросов не последует, и тихо вышел. Медленно, изучая по дороге вводную, он поднялся в архив, остановился у перил, дочитывая. По сути миссия не представляла из себя ничего особенного, обычная зачистка местности. Вот только две группы оттуда уже вернулись — одна не нашла ничего подозрительного, а вторую подобрали крестьяне из соседней деревни, когда подростки бродили по полю, не очень-то осознавая, кто они и где находятся. "Любопытно", Генма захлопнул папку и передернул плечами. "Она считает, я справлюсь в одиночку". Хмыкнув, он толкнул дверь в архив и остановился. Помирились, значит?.. Значит, бросил Райдо?.. Теперь он мог в этом убедиться. Камизуки всего лишь держал приятеля за руки, но достаточно было посмотреть на его лицо, чтобы понять, что сдерживает его только то, что они на дежурстве. Генма почувствовал, как его захлестывает слепая безумная ярость. Захлопнув дверь, он прошагал к столу и, выбросив руку вперед, поймал Камизуки за грудки, притянул к себе. — Доволен жизнью, да? — процедил он, едва сдерживаясь, чтобы не выплюнуть сенбон. — Считаешь себя очень умным и везучим? Так я тебе кое-что объясню. — Генма-сенсей! — Котецу подскочил к нему, но сделать ничего не успел — Генма отмахнулся рукой с зажатой в ней папкой, и мальчишка улетел в угол. — Тецу!.. — дернулся Изумо. — Тецу?! — повторил Генма. — Вот как, да? То есть, если приятель голову ушибет, это очень-очень плохо, да? А то, что ты сделал, это нормально? Ты вообще соображаешь хоть немного? Я уже понял, что совести у тебя нет, ничего, это дело поправимое. Ты мне скажи, как тебе вообще это в голову пришло?! — Что?! — выдохнул Камизуки. — Генма-сенсей, я не понимаю... — Не понимаешь?! — Ширануи почувствовал, как по спине прошла судорога, он рванул руку на себя, вытаскивая мальчишку из-за стола. У Камизуки подгибались колени, сопротивляться он даже не пытался. — Я тебе объясню, поганец. Плевал я на ваши высокие отношения с Хагане, это не мое дело и меня не касается, но как ты, тварь такая, посмел бросить Райдо именно тогда, когда у него погибла ученица?! Так спешил потрахаться со своим приятелем?! Не подождать было?! Да ты, мразь, даже его доброго слова не стоишь, ты не подумал, что он мог на тебя рассчитывать, что он ждал твоей поддержки — нет, я понимаю, зачем?! Да ты молиться на него должен, ты должен радоваться, что он вообще на тебя внимание обратил, потому что ты никто, и место твое шестнадцатое... — Генма, оставь ребенка в покое. Ширануи вздрогнул, сенбон выпал из открытого для продолжения тирады рта, пальцы разжались, выпуская Камизуки и папку. Изумо сполз по стеллажу на пол, боком отодвинулся в угол, где приходил в себя Хагане. Почти не дыша, Генма обернулся. Райдо стоял между окон, заложив руки за спину, и смотрел на него с насмешливой укоризной. — Все? Успокоился? — поинтересовался он, махнул рукой: — Ребята, идите отсюда. Быстро. Мальчишкам повторять не потребовалось, дверь хлопнула, закрываясь за их спинами. И только тогда Райдо позволил себе расхохотаться. — Ну, ты даешь! — проговорил он, обошел стол и взъерошил Генме волосы, сдвинув косынку на нос. Генма отдернул голову, стащил платок окончательно, и Райдо снова рассмеялся. — Я и не знал, что я такой хороший, — сказал он, успокоившись. — Действительно, давно надо было тебя позлить, чтобы послушать хвалебные речи в мой адрес. Генма почувствовал, что пунцово, пятнами краснеет, а Райдо продолжил уже серьезно: — Но ты зря его обидел, он ни в чем не виноват. Я догадываюсь, знаешь ли, откуда у тебя информация, но это моя ошибка, не подумал, надо будет исправиться, пока парня не затерроризировали. Понимаешь, Анко так хотела душещипательную историю, я просто не мог ее расстроить, вот и сказал, что Изумо меня бросил. На самом деле все немножко не так. На самом деле мы с ним просто друзья. Между нами ничего не было и нет. Несколько секунд Генма переваривал услышанное, потом отвернулся, наклонился, подбирая папку. — Генма? — Райдо коснулся его плеча. — Ты сердишься на меня? Я не думал, что ты узнаешь, а Анко... — Я понял, — Ширануи выпрямился. — Не оправдывайся. Я не сержусь. "Не сержусь, что ты. Не могу на тебя сердиться. Я все, что угодно, готов отдать за одну твою улыбку". — Я дурак, напарник, — он качнулся вперед и прижался головой к плечу Намиаши, и Райдо обнял его за плечи, притянул к себе. "Я такой дурак..." Потому что теперь это уже не имеет значения, потому что ты ему больше не нужен — так почему именно сейчас ты должен был осознать, что любишь его?!.. 27 Деревушка встретила его полной тишиной. По пустой улице ветер гонял желтую пыль, старое дерево у колодца тихо поскрипывало, и это был единственный звук, услышанный Генмой. "Неужели опоздал?.." Он заглянул в колодец, ладонью зачерпнул из ведра воды, попробовал кончиком языка и пожал плечами. Вода как вода. Холодная. — Есть кто-нибудь? — он толкнул ближайшую калитку, зашел во двор. — Я из Конохи! Никто не откликнулся. Крыльцо было чисто выметено, дверь дома плотно прикрыта, словно хозяева ушли куда-то по делам. Вот только вся деревня одновременно никуда не уходит, если даже поверить в то, что все работоспособное население трудится в шахте, остаются маленькие дети и старики, да и домашняя скотина, курицы там, свиньи... да хоть кошки. Ни в одном из домов Генме не ответили; чертыхнувшись, он огляделся, отодвинул дверь и вошел. — Есть кто-нибудь? — крикнул он снова. Внутри тоже было чисто, кровати застелены, посуда вымыта и убрана в шкаф, на маленькой дровяной плите стоял прикрытый крышкой горшочек — тоже холодный, так что Генма даже не стал в него заглядывать, тихо вышел, спустился с крыльца. Во вводной говорилось, что из деревни пришло письмо без подписи, но жаловались в нем не на нечисть, а на обыкновенный разбой. Что, в таком случае, произошло с двумя предыдущими группами?.. Шахта располагалась выше, на склоне горы, от колодца хорошо было видно темный провал входа, обрамленный новенькими крепями; помедлив, Генма решил подняться туда. Солнце палило нещадно; закатав рукава, Ширануи потряс флягу, взялся за ведро, чтобы долить воды, но что-то его остановило. — Холодная, — проговорил он задумчиво. — Ага. "Просто стояла в тени до этого", он перевел взгляд на толстое дерево. "Не успела нагреться". Покачав головой, он пристегнул флягу обратно к поясу и зашагал вверх по склону. "Что-то здесь неладно". В пыли не было никаких следов, ни к шахте, ни от нее. Вернее, теперь были — Генма оглянулся и убедился, что отпечатки его сандалий никуда не исчезают. По всему выходило, что наверх давно уже никто не ходил, но почему? Деревня кормилась с этой шахты, зачем ее бросать... ...да и свои дома тоже. Генма недоверчиво нахмурился. Он не слишком интересовался крестьянской жизнью, однако знал достаточно, чтобы понимать: вся деревня не может так вдруг _пропасть_. Чтобы человек бросил то, что его обеспечивает, должно произойти нечто действительно ужасное; с другой стороны, в домах нет признаков поспешного бегства. Люди жили своей обычной размеренной жизнью, а потом внезапно исчезли. Все сразу. — Чушь, — процедил Генма сквозь зубы, останавливаясь перед входом в шахту. Царящая вокруг тишина оглушала, не слышно было ни птиц, ни ветра, даже мелкие камушки скатывались на дорогу абсолютно беззвучно. "Ладно", подумал он, "она в меня верит. Стоит оправдать ее ожидания". Он сел на камень у входа, разглядывая лежащую под ним деревню, вынул изо рта сенбон, покрутил в руках, да так и застыл, вспомнив последний вопрос Пятой. "Ты себе сенбоном язык не прокалываешь?" "Случается, госпожа Хокаге". ...а она ничего не говорит зря. "...язык не прокалываешь?" "Случается..." Он медленно поднес сенбон ко рту — и, сжав зубы, воткнул в десну, выдернул. Рот мгновенно наполнился кровью, Генма сплюнул и удовлетворенно кивнул. "Юхи бы сюда", он встал. "По ней противник". Гендзюцу было очень мощным, с таким Генма не сталкивался ни разу. Вход в шахту обнаружился шагах в тридцати левее, от нее к деревне сновали люди с корзинами и тачками, а за спиной Ширануи, там, куда он собирался пойти, зияла широкая трещина, на дне которой бился между камнями ручей. — Эй, — позвал Генма, подходя к дороге. Как он и ожидал, никто не обратил на него внимания. Лица людей были пустыми и равнодушными, и Генма снова поразился силе неизвестного противника. "Здорово она в меня верит", подумал он уже совсем с другими интонациями, снова сплюнул кровь. Десна почти успокоилась, Генма поморщился, сообразив, что сейчас придется все начинать заново. "Пять к одному, в пакете был какой-нибудь амулет от этой дряни", хмыкнул он, перехватывая сенбон так, чтобы он упирался в язык, и направился в шахту. Пакет он забыл и не слишком этому удивлялся. Райдо увел его из архива, и Генма послушно пошел, остановившись лишь затем, чтобы извиниться перед Камизуки и Хагане; мальчишки дружно вздрогнули, увидев его, и Генма в очередной раз мысленно выругал себя за несдержанность. "Ну как", спросил он себя, спускаясь вслед за напарником, "доволен? Заступился? Тебя просили?.." Не просили. А Райдо, как ни в чем не бывало, привел его к себе и помог собраться, не спрашивая, почему Генма не хочет заходить за своими вещами домой. И еще — он сказал: "Вернись". Ширануи тряхнул головой, приходя в себя, посторонился, пропуская очередного носильщика с огромной корзиной, хотя особой необходимости в этом не было. Натыкаясь на него, крестьяне даже не вздрагивали, просто останавливались и терпеливо ждали, пока преграда исчезнет, и Генме это совсем не нравилось. Какой же силой должен обладать тот, кто держит под контролем всю деревню?! "Ага, верит", чертыхнулся он, "может, просто хочет избавиться? Не отсеку вовремя, что меня снова дурят, и привет, напишите мое имя на мемориале!.." Шахта кончилась тупиком. Больно наколов язык, Генма убедился, что видит то, что есть на самом деле, и развернулся к выходу. "Вернусь, разговаривать не смогу", он подхватил наполненную корзину, охнув под ее весом, и пристроился за идущим впереди крестьянином. "Зато вернусь". На этот раз в деревне он увидел то, что ожидал. Двери и калитки поскрипывали, качаясь на ветру, одичавшая и отощавшая скотина рылась в грядках в поисках чего-нибудь съедобного. Однако на колодце действительно стояло ведро, а рядом с ним — крепкий коренастый мужчина в пестром платке и кожаной безрукавке. На попавшего под действие гендзюцу он не походил, что и подтвердил, заметив в цепочке крестьян Ширануи. — Эй, ты! — крикнул он, выхватывая из-за пояса кривой длинный нож. Генма даже не моргнул, хорошо усвоив, как должны реагировать жители деревни; когда мужчина подставил ему подножку, он послушно запнулся, растянувшись в пыли. Корзина, наполненная кусками породы, рухнула рядом, едва не отдавив ему руку, камни рассыпались. Генма замер, не зная, как реагировать. — Что смотришь, собирай, дурак! — крикнул мужчина. Генма напряг мышцы в ожидании удара, но бандит бить не спешил, напротив, махнул рукой и пошел обратно к колодцу, бормоча: — А, все время забываю... Медленно поднявшись, Генма сложил свою ношу обратно в корзину и поплелся дальше. Итак, кто бы здесь ни хозяйничал, он не один. Что еще?.. Бандит понимал, что причинять боль одурманенному человеку нельзя — и еще его не смутило, что новый работник одет в форменный жилет джунина и носит на голове эмблему Конохи. "Вторая группа", Генма свалил камни в общую кучу и с пустой корзиной пошел обратно к шахте. "Вторая группа влипла. А первая? Поверила в пустую деревню?" Боковым зрением он поспешно обшаривал дома, мимо которых шел, пытаясь определить, где сидит настоящий противник. Язык от постоянных уколов уже онемел; убедившись, что бандит у колодца не смотрит в его сторону, Генма перебросил сенбон к щеке. До вечера он таскал корзины, и к наступлению темноты был с ног до головы покрыт черной пылью. Рюкзак с него сорвали во время одного из проходов через деревню; он с трудом сдержал ругательство и успокаивал себя только тем, что вводная на миссию лежала во внутреннем кармане жилета. — Коноха всерьез беспокоится, — к первому бандиту присоединился его приятель, вдвоем они загоняли послушное стадо крестьян в большой сарай. Генму втолкнули внутрь вместе с остальными; в полумраке помещения он резко свернул к стене и остановился, прислушиваясь. — Этот тип уже третий. — И ни один не понял, в чем дело, — хохотнул первый. — Вот он удивится, когда придет в себя! — Главное, чтобы он не пришел в себя ночью, — второй остался серьезен. — Думаю, стоит присмотреть сегодня за этой развалюхой. — Да брось! — фыркнул первый. — Девчонка отлично справляется, этот олух ничего не поймет, пока мы не закончим и не свалим отсюда! "Девчонка?.." Глаза постепенно привыкли к темноте. Генма огляделся, дотронулся до плеча стоящего рядом с ним крестьянина, но реакции не было. Днем он смог примерно подсчитать их количество, выходило, что на шахте трудится около двухсот человек, мужчины и женщины вместе — все взрослое население деревни. "Старики в домах", прикинул Генма. "Эта девочка, кто бы она ни была, и впрямь отлично справляется..." Подтянувшись на руках, он по балкам пробрался к расположенному под самой крышей окну, и в это время за его спиной раздался шум. Вцепившись в раму, Генма обернулся и с облегчением увидел, как одновременно, будто по команде, укладываются спать крестьяне. Впрочем, почему "будто"? Команду отдали, и нелишним было бы узнать, кто этим занимается. Сарай, несмотря на опасения второго бандита, никто не охранял. Спустившись по стене, Генма прислонился к ней, пережидая, пока отпустит тупая боль в спине, потом, пригнувшись, перебрался к забору. Все тело ломило от непривычной нагрузки, Генма сомневался даже, потребуется ли до утра сенбон, но изо рта иглу не выпустил, не желая рисковать. Свет горел только в двух домах, и первый же оказался искомым. В центре комнаты сидела, сложив руки на коленях, девочка лет девяти, рядом с ней к стульям были привязаны мужчина и женщина, очевидно, родители, а между ними и печью прохаживался, поигрывая ножом, увешанный побрякушками бандит, и Генме даже не потребовался совет Куренаи, чтобы узнать печати, начерченные прямо на лице головореза. Кто бы он ни был, попасть под гендзюцу ему не грозило. Прищурившись, Генма прикидывал, как лучше взять бандита, чтобы не пострадал ребенок, и в этот момент девочка оглянулась на окно. И завизжала. 28 Выругавшись, Генма кубарем откатился к плетню, нырнул за кусты и замер, слушая, как хлопают двери в обоих домах. Вернуться в сарай он уже не успевал и мимолетно пожалел, что не оставил там клона; впрочем, кто-нибудь из крестьян, пошевелившись, непременно бы его раздавил, так что особенно сокрушаться не стоило. Разрисованный бандит вышел на крыльцо, толкая перед собой девочку, трясущуюся, как в ознобе. — Ну, и кого ты видела? — свирепо спросил он. — Т-тэнгу! — заикаясь, ответила девочка, заплакала: — У него — у него рожки были!.. И клыки!.. — Тэнгу?! — бандит хрюкнул, крикнул в темноту, где стояли его подручные: — Эй, принцесса тут говорит, что у нас нечисть завелась! От соседнего дома донесся дружный хохот, затем кто-то нерешительно сказал: — Может, этот парень пришел не один? — Ага, и приятель у него с рогами, — главарь тряхнул девочку за ворот платья. — Ты, дурочка, уверена, что это не человек? — Я не зна-аю! — девчонка заревела, размазывая слезы по щекам. — У него лицо было че-орное! Генма стиснул зубы, но момент для атаки был невыгодный: бандита закрывала от него деревянная стойка крыльца, к тому же, случись что с разрисованным, остальные могут убить девчонку. — Обыскать деревню, — приказал бандит. — Всех, кто не спит сладким сном, убить. А ты, — он снова тряхнул ребенка, — чтоб порядок навела. А то, понимаешь, тэнгу!.. Шайка снова разразилась хохотом, заскрипела, открываясь и закрываясь, калитка. — Неспокойно мне, — услышал Генма удаляющийся голос; говорил тот же парень, что предлагал присмотреть за сараем ночью. — Шутите вы с Конохой, а она... Ширануи обернулся, чтобы попробовать все-таки вернуться в сарай, и сам чуть не заорал: перед ним, молитвенно сложив ручки на груди, стояла девочка. Задохнувшись, он чуть не проглотил сенбон, и девочка поспешно зашептала: — Дяденька тэнгу, вы только не просыпайтесь, пожалуйста! Дяденька тэнгу, вы все можете, спасите, пожалуйста, моих мамочку и папочку, а я за это вам служить буду, я убирать умею и готовить, я все-все делать научусь, только, пожалуйста, спасите их! Генма сглотнул. Девчонка была худенькая, остроносая, дрожащая; губы прыгали, вот-вот снова разревется, и Генма прижал палец ко рту: — Договорились. Он воткнул сенбон в щеку, и девочка исчезла. Гендзюцу, да. "Если я заберу ее в Коноху", Генма по кустам пробрался к сараю, остановился, разглядывая двоих бандитов, громко размышляющих вслух, стоит ли отодвигать запорный брус и среди спящих крестьян искать появившегося сегодня днем шиноби, "ее родители мне спасибо не скажут. С другой стороны, если кому-то пришла в голову идея воспользоваться ее способностями, это может повториться в любой момент... тэнгу, надо же!.." — Я только не понимаю, почему Коноха никак не успокоится, — с тревогой проговорил один из стоявших у сарая, и Генма про себя решил, что этого убьет в любом случае, чтобы больше не умничал. — Он третий — и он взрослый, это вам не дети, что приходили первые два раза. Мне кажется, мы кого-то упустили, он сбежал в Коноху, и теперь у них на нас заказ. "И много ты знаешь о заказах, интересно", Генма подобрался ближе. С его наблюдательного пункта ему было видно затейливую вышивку на хаори умника, а также висящий на шее большой круглый амулет с печатью. "Откуда ж ты такой взялся, а?.." На самом деле, его не особенно интересовал ответ. Цунаде приказала "разобраться на свое усмотрение", и Генма примерно знал, что будет делать. Осталось только выяснить точное количество бандитов. — Успокойся, — проворчал второй мужчина, усатый, с залысинами на лбу. — Тацуми же сказал, еще пара дней, и мы отсюда смоемся, пусть ищут потом, девчонка им так глаза отведет, что ни один долбаный конохский ублюдок не сыщет! У него на груди тоже висел амулет, очевидно, девочка просто накрывала своим гендзюцу деревню и шахту, а бандитов спасали защитные печати. "Выяснить, где взяли", мысленно пометил себе Ширануи. Значит, еще пара дней... "Дяденька тэнгу, спасите моих мамочку и папочку", вспомнил он, нахмурился. Уходящих бандитов брать проще, они пойдут вместе — вот только что останется от деревни после их ухода? Зачерпнув пригоршню сухой земли, Генма вымазал лицо, шею и руки, расправил узелок платка надо лбом, который девчонка приняла за рога, помедлил, скинул жилет и сандалии. Теперь в его распоряжении были с десяток сюрикенов, нож Кадакавы и сенбон, воткнутый в онемевший, распухший язык. — Давай все-таки глянем на этого типа, — умник в вышитом хаори взялся за брус. — Он мне не нра... Сюрикен распорол ему горло прямо над кадыком, бандит сполз по двери сарая, проклокотав что-то невнятное, и затих. Его приятель поднять тревогу не успел: увидев перед собой черную жуткую маску, на которой блестели в свете факела прищуренные глаза, он ахнул и замолчал, подавившись ножом. Стараясь не производить шума, Генма уложил тело на землю, расшатал и вытащил из раны нож, затушил факел. Теперь останавливаться было нельзя. Сдернув оба амулета, он надел их на шею под водолазку и, крадучись, направился вниз по улице, куда ушли остальные. "Они знали про девочку", подумал он, глядя, как с шутками расходится в разные стороны очередная пара. "Они рассчитывали на ее силу... а может, родители и не станут возражать..." Еще два трупа он тихо опустил в канаву, радуясь про себя, что небо затянуто облаками. В темноте, ослепленные собственными факелами, бандиты не видели и не слышали ничего, пока нож не втыкался в горло под ухом. Амулеты, липкие от крови, Генма сунул в поясную сумку, скользнул через кусты туда, где виднелся следующий факел — и снова полетел кувырком, уходя от мелькнувшего перед лицом ножа. — Чужой! — разнесся над деревней дикий вопль. — Чужой!.. Генма метнул сюрикен на звук, но раздавшийся деревянный стук сообщил ему, что он промахнулся. — Думаешь, крутой? — насмешливо прошипел кто-то над ухом. — Давай поиграем, детка! Ширануи молча сплюнул сенбон, и был вознагражден удивленным вскриком. — Да ты, сука... — Игры кончились, — шепнул Генма, с сухим треском сворачивая ловкачу шею. Под руку попался странно знакомый узел, пробежав пальцами вдоль протектора, Генма узнал эмблему скрытой деревни Камня. Сердце ухнуло куда-то в желудок: шиноби?! Здесь, почти в центре страны Огня?! "Игры кончились", повторил он про себя, выпрямляясь. "Пятой это не понравится". Он тряхнул головой, поморщился: о чем ты думаешь, Ширануи? Не понравится? Да это же прямое объявление войны!.. В доме, где держали девочку, захлопнулись ставни, светлячки факельных огней стягивались к колодцу. Генма насчитал пять, то есть от пяти до пятнадцати человек, и часть из них тоже наверняка шиноби. "Ну, тэнгу? Идеи есть?" Выдернув сенбон и сюрикен, он, пригибаясь, пошел вдоль заборов. Пока они не догадаются погасить огни, у него есть небольшое преимущество. — Ну?! — взревел главарь, выходя на крыльцо. Одной рукой он толкал перед собой девочку, другой волок за одежду ее мать; оказавшись в освещенном пятне, он перекинул безвольно обмякшую женщину через перила и приставил нож к ее спине под ребрами. — Где он?! Почему я до сих пор его не вижу?! — Не трогай мою мамочку! — выкрикнула девочка, бросаясь на него. Бандит отпихнул ее коленом и загоготал: — Эй, ты, конохский ублюдок! Лучше тебе показаться, пока я бабу не упокоил! Девочка плакала, вжимаясь в деревянный столб, терла грязной рукой глаза, и в какую-то секунду Генме показалось, что он встретился с ней взглядом. "Дяденька тэнгу, спасите моих мамочку и папочку..." Бандитов было двенадцать, впрочем, теперь он не знал, правильно ли называть их бандитами. Миссия по зачистке местности закончилась с появлением скрытого Камня; протекторы были еще у троих, и один из них не носил амулета. "Она очень в меня верит", Генма облизал пересохшие губы, беззвучно чертыхнулся, когда на зубах заскрипела земля. "Интересно, если я здесь сложусь, как скоро пришлют следующих?.." Вот только права на ошибку он не имел. Через пару дней группа покинет деревню и, вполне возможно, вернется в скрытый Камень, принося радостную весть о том, что Коноха не представляет больше никакой опасности, что они провернули ограбление под самым носом Пятой Хокаге, и, послушайте, почему бы нам не навестить страну Огня снова, у нас ведь теперь есть замечательная маленькая девочка, так ловко отводящая глаза конохским идиотам!.. Запустив руки в сумку, Генма бесшумно выгреб все, что осталось, распределил между пальцами, прекрасно понимая, что шанс у него только один. "Подыграй мне, пожалуйста", попросил он мысленно. "Ты же умненькая, ты сообразишь". Он в последний раз обшарил глазами группу у колодца, намечая цели. Парень без амулета. Толстяк с мечом за плечами. Главарь, и с ним никак нельзя промазать. — Считаю до трех! — завопил бандит. — Раз! Два! "Я вернусь". Сильно оттолкнувшись от земли, Генма взмыл вертикально вверх, рассыпая вокруг себя смертоносное железо. 29 — Вы понимаете, что Акихиме пойдет со мной? — негромко спросил Генма, зачерпнул обеими ладонями воды из бочки и принялся умываться, давая господину Нобуто, отцу девочки, собраться с духом. На самом деле выбора не было ни у него, ни у родителей. Деревня смотрела косо; Генма подозревал, что способности малышки давно никому не нравились, просто не находилось повода возмутиться, теперь же от быстрой и жестокой расправы девочку спасало только заступничество шиноби, положившего конец разбою. Господин Нобуто вздохнул. — Надеюсь, ей будет у вас хорошо, — сказал он, вытирая украдкой глаза. — Мы боялись, что когда-нибудь люди устанут мириться с ее даром... — В Конохе ее не обидят, — Генма вытерся, поправил ножны на предплечье и натянул тонкую белую рубаху, подаренную ему взамен изорванной окровавленной водолазки, поморщился, когда заныли мышцы под повязками. — Соберите ее вещи. Мы уходим. — Вам лучше задержаться, — нерешительно возразил господин Нобуто. — Ваши раны... — Мы уходим, — повторил Генма. Застегнув жилет, он перешел улицу и снял брус, запирающий дверь низенькой темной пристройки, куда крестьяне сложили тела бандитов, уже начавшие попахивать, и где сидел единственный оставленный в живых бандит — Генме стоило большого труда объяснить, что этот парень нужен ему живым и относительно невредимым. — Вставай, — приказал он. — А то что? — ухмыльнулся камень. — Убьешь меня, а? Генма присел на корточки, наклонил голову, разглядывая пленника. — Мне предлагали подвесить тебя на шест за запястья и лодыжки. Добровольных носильщиков — вся деревня. Все еще не желаешь идти своими ногами? — А я в вашей Конохе ничего не забыл, — парень ощерился. — Хочешь меня туда доставить — взваливай на плечи и неси. Ширануи равнодушно пожал плечами. Насчет шеста он сказал чистую правду. Несмотря на крайнюю усталость и истощение, вызванные несколькими неделями рабского труда, почти все мужчины изъявили готовность доставить скрученного по рукам и ногам шиноби скрытого Камня в Коноху, и Генма подозревал, что причиной тому его мимолетная обмолвка об ожидающем пленника допросе. Кто-то услышал, пересказал соседу; слух, как водится, подхватили и разнесли, раздув до небес. Деревня жаждала мести, пусть даже свершенной чужими руками. Акихиме стояла у калитки, сжимая узелок с вещами. — Дяденька тэнгу, а вы уже поправились? — робко спросила она. — Да, — Генма потрепал ее по волосам и обернулся на собравшихся крестьян. — Мне нужно два человека. От яркого солнца, недосыпа и кровопотери у него кружилась голова, единственное, чего ему сейчас хотелось, это проспать часов двадцать, но камня нужно было доставить в Коноху. Если они затевают войну, Пятая должна узнать об этом как можно раньше, а дорога домой и так займет раза в три больше времени, девочка не выдержит дневного перехода шиноби... да и эти двое ребят вряд ли за ним угонятся. Он не знал, что сказали Акихиме родители, но она вежливо со всеми попрощалась — ответом ей была тишина — и до опушки ни разу не обернулась, спокойно семеня рядом с Генмой, и только когда деревья окончательно сомкнулись и деревня пропала из виду, взяла его за руку и тихонько вздохнула. Генме тоже очень хотелось вздохнуть. Миссия была почти завершена, особенных проблем не предвиделось, и в голову лезли мысли о том, что осталось в Конохе. О том — о тех, — _кто_ остался. ...Он копался в оружии напарника, а Райдо сидел на кровати, поджав ноги и внимательно за ним наблюдал, Генма чувствовал спиной его взгляд, и его это не раздражало, напротив, потому что — лучше что-то, чем ничего, верно, Ширануи? Он не гонит тебя, и это уже хорошо, и это — все, что тебе осталось. Довольствуйся... "Он всегда очень много для меня значил, только я не понимал этого", Генма поддержал Акихиме, когда она споткнулась о корень. "И он же говорил, любовь — это цунами, я непременно пойму, когда влюблюсь..." Он слабо усмехнулся и покачал головой. Ну, его ведь действительно накрыло, когда он встретил Хаяте, то сумасшествие никак не вписывалось в обычную жизнь. Отношение к Гекко было особенным... было. "Я слишком хорошо его похоронил. И перенес то, что чувствовал к нему, на Райдо". Правда?.. "Я не знаю". Вот это — правда. И что ты будешь делать с ней, Ширануи? "А у меня есть выбор?.." Мучимый сомнениями и нерешенными вопросами, он не мог даже заснуть ночью, несмотря на усталость, лежал с закрытыми глазами и катал в пальцах сенбон. От земли тянуло холодом, пробирало даже через одеяло; впрочем, не отдай он жилет Акихиме, было бы, наверное, теплее, но что уж тут, ребенку нужнее. По ту сторону костра зашевелился Гараки, один из двоих носильщиков, вызвавшийся дежурить до полуночи. Генма приоткрыл один глаз. Сон слетел окончательно. — Положи нож, — потребовал он шепотом. — Сейчас же. Гараки, вздрогнув, выполнил приказ. Генма сел, отбросил одеяло. — Она ребенок. — Она монстр, — упрямо набычился парень. Краем глаза Генма видел, что камень тоже не спит и с любопытством их разглядывает, но это его почти не заботило. На мгновение ему стало интересно, как бы Гараки объяснял потом, кто убил девочку, и в то же время он понимал, что объяснений бы просто не последовало: это же чудовище, чего тут оправдываться? Доброе дело, можно сказать. Угодное богам... а что шиноби из Конохи против, так не зря ж его девчонка тэнгу называет, еще неизвестно, кто он сам, вдруг тоже только прикидывается человеком?.. — Уходи, — Генма встал. — Мы еще не так далеко от деревни. Буди своего друга и уходите оба. — Ты спасаешь монстра! — До этого я спас тебя, ты не был против, — Генма обошел костер и многозначительно качнул сенбоном. — И не повышай голос, не мешай ребенку спать. К его удивлению, прибегать к силовым методам не пришлось. Некоторое время он прислушивался к удаляющимся шагам — неудавшиеся носильщики шумели, как стая обезьян, — потом сел, вздохнул. — Ну, ты стратег! — ехидно протянул пленник. — Тактик! Голова!.. Сам меня дальше понесешь или девке доверишь? Генма не ответил. Решение и вправду было не самым удачным, но что еще он мог сделать? Поминутно оглядываться, не подбирает ли Гараки камень, чтобы разбить Акихиме затылок? Следить, чтобы он не скрутил из пояса петлю и не затянул ее у девочки на шее?.. "Мне нужно поспать", подумал он безнадежно и тут же вскинулся на хрустнувшую в лесу ветку. Камень зашелся почти беззвучным хрипловатым смехом. — От это герой, — восхитился он презрительно. — Все сам, никакие помощники ему не нужны!.. Обернувшись, Генма ткнул его двумя пальцами в точку над ключицами, и камень замолчал, потеряв голос. — Я же сказал, не мешай ребенку спать, — устало произнес Ширануи. Подбросив веток в костер, он протянул к огню озябшие руки. Хотелось плюнуть на все и лечь, завернуться в одеяло поплотнее, ну, в самом деле, куда денется связанный пленник? Гараки с приятелем вернуться не рискнут, а других гостей можно не опасаться, он проснется, если возникнет опасность... Вот только он не мог на это полагаться. Конохе нужна информация, парень может знать нечто важное. Слишком важное, чтобы дать ему хоть малейший шанс сбежать. Камень снова захохотал, теперь уже совершенно беззвучно, закрыл глаза и сделал вид, что сладко спит. Чертыхнувшись, Генма отвернулся. "Она в меня верит", повторил он про себя как мантру, выругался: знала бы Пятая, как глупо он себя поведет, десять раз бы подумала, не послать ли Юхи или Хатаке!.. ...или Хаяте. Хотя, он же теперь АНБУ. Посылают ли их на миссии?.. "Я тебя искал", сказал Гекко. Для него ничего не изменилось. Весь этот год он ждал встречи, помнил о тебе... любил тебя. А ты?.. "Мое отношение к Райдо не имеет никакого значения", Генма дотянулся до рюкзака, достал из внешнего кармана пакет с сухими ягодами лимонника и кинул в рот несколько штук. "Может, когда-то он и был "в меня по уши", но это время прошло. Даже если он не с Камизуки..." ...а может, он просто хотел жениться? Да, Кавабуки тринадцать — _было_ тринадцать, — но Райдо терпеливый, он вполне мог решить подождать, что для него пять — семь лет? Он видел, что девчонка к нему неравнодушна... Вот только она решила убить его, только и всего. "Для меня это ничего не меняет. Я лоб себе могу разбить, осознавая то или это, но у него теперь другая жизнь". Да, другая. И потом, взгляни на вещи трезво, Ширануи. Что ты можешь ему предложить? Ты же ни на секунду не задумался, уходить ли, когда он указал тебе на дверь, ты ничем не показал своей заинтересованности в его персоне. А теперь ты хочешь придти и сказать, что всегда его любил, просто не понимал этого?! "Не хочу. Это бессмысленно". Акихиме перевернулась на бок, шевеля губами, и Генма увидел, как дерево, под которым они устроились, покрывается розами, шипастая ветка обвилась вокруг его ног, бутоны распускались один за другим, наполняя воздух одуряющим ароматом. "Юхи будет чем заняться", Генма сжал зубами кончик языка, скривился от боли, но розы пропали. "Надо же, такие способности в деревушке, которая и не на всех картах отмечена!.." Лимонник подействовал, спать больше не хотелось. "Ты считаешь, что любишь его. Но если ты ошибаешься?.." "Я же молчу, кому хуже от моих мыслей?" "Только тебе, если ты неправ. А если так и есть? Что ты будешь делать, когда вернешься в Коноху?" Действительно — что? Что ты скажешь Гекко Хаяте, которого год назад ты носил на руках, боготворил и пылинки с него сдувал — и от которого ушел неделю назад, хлопнув дверью?! 30 — Нет, я... — Ты идешь домой, — в голосе Пятой появились металлические нотки. — Или ложишься в госпиталь. Что тебе больше нравится? — Домой, — покорно выдавил Генма, присел на корточки, взял Акихиме за руки. — Принцесса, сделай, пожалуйста, все, как скажет госпожа Хокаге. И не бойся ничего, тебя никто не обидит. Девочка кивнула. Генма погладил ее по голове и встал; в глазах на мгновение потемнело, зазвенело в ушах, Ширануи почувствовал, что его ведет вбок, но слабость быстро прошла, позволив удержаться на ногах. — Госпожа Хокаге, я... — Иди! — рявкнула Цунаде, смягчилась: — Без тебя как-нибудь разберемся, правда, Акихиме? Девочка кивнула еще раз. — До свидания, дяденька тэнгу, — серьезно сказала она. Выйдя в коридор, Генма остановился, закрыл глаза, и вот тут его повело по-настоящему, он пошатнулся и оперся рукой о стену. "Спать", подумал он. "Спать..." Крепко держась за перила, он спустился вниз, вяло махнул рукой поднимающимся навстречу Асуме и Куренаи. — Тебе плохо?! — Юхи шагнула к нему, попыталась поддержать под локоть; Генма вывернулся. — Хорошо, — огрызнулся он, вспомнил, что Юхи сейчас передадут Акихиме, поморщился: — Извини. На ходу засыпаю. — Тебя Хатаке искал, — Асума вытащил из кармана сигареты, закурил. — Правда, давно. Дня три уже назад, а сейчас его нет в Конохе. Генма качнул головой, показывая, что принял информацию к сведению. Думать о чем-либо, в том числе о Копирующем, не хотелось, мысли путались, в голове царила полная сумятица и разброд. "Домой. Спать". Не хотелось, да. Но придется, верно, Ширануи?.. И о Хатаке. И о Хаяте... и о Райдо, какой бы заманчивой ни была идея все забыть. Ты очень удачно прикрывался заботой о напарнике, конечно, но никакой самообман не вечен. Открой глаза — за этот год очень многое изменилось. Слишком многое, возможно. "Неважно. С ним я уже не буду". Точно, не будешь. Тебе дважды предлагали выбор, и дважды ты выбрал Хаяте. Даже если Райдо не хотел конкретно _избавиться_ от тебя, после того, как ты ушел, вернуться он тебе не позволит. И почему ты не рад, скажи, пожалуйста? Ты же говорил, что любишь Хаяте. Вот он, с тобой. Люби. ...если еще с тобой. Ирука не сплетник, но вряд ли он промолчит о том, что застал своего любовника в постели с любовником своего друга, и — ты знаешь, что подумает Гекко?.. "Мне... все равно?.." Генма остановился, рассеянно потер лоб под косынкой. На Коноху медленно опускался вечер, дневная жара спадала, Ширануи почувствовал, что его начинает знобить, но это немного сняло сонливость. "Я не ощущаю за собой вины", понял он, нахмурился. "В прошлый раз, когда я переспал с Хатаке, я не знал, куда деть глаза, а сейчас мне все равно". Ты вообще его любишь?! "А разве нет?!" Этот чертов год, эти слезы, эта тупая боль за грудиной — откуда все это, если любви не было?! Откуда тяжесть, желание забыться, откуда сны — те, где Гекко живой, и те, где лезвие, сотканное из ночной тьмы рассекает пополам жилет и тело под ним?! Ты сходил с ума, ты бился головой об мемориал, ты видеть не мог свою квартиру, где вы были вдвоем — и что, как назвать все это?! ...ты же на руках его носил. Млел, просто дотрагиваясь. Целовал, тормошил, наглядеться не мог, скучал, от желания сгорал — да ни с кем, никогда такого не было! Если это не любовь, то что?!.. Квартира встретила его тишиной и захлопнутыми ставнями, но — Генма потянул носом, — кто-то явно проветривал помещение в его отсутствие, раковина на кухне оказалась чуть влажной, на чашке в шкафу еще не высохла капля воды. Он был здесь. Ждал твоего возвращения. А ты ушел на миссию, проведя ночь с Хатаке и экипировавшись у Райдо. Вскрыв банку консервов, Генма ножом измельчил содержимое, да так ножом и начал есть, стоя, запивая холодной водой из кувшина. ...Вот только год прошел, его имя перестало быть запретной темой; есть предел, дольше которого оплакивать свои потери просто неприлично, и даже внук Третьего справился со своим горем раньше тебя, но предел все-таки есть. Когда решаешь жить дальше, нельзя цепляться за прошлое. "Я похоронил его. Я слишком хорошо его похоронил". Вот тебе ответ. Ты хотел знать, почему теперь называешь его по имени, но что может быть проще?! Он же умер. И воскресить покойника тебе оказалось не по зубам. "Я любил _того_, кем он был год назад". "Тебе придется полюбить того, кем он стал сейчас". Тебе ведь по-прежнему нравится его обнимать, тебя заводят его поцелуи и прикосновения, ты любуешься его фигурой, его лицом, его движениями. Ты даже ходил с ним на миссию, и работа с ним не вызвала у тебя отвращения... ...так почему ты говоришь, что любишь не его, а Райдо?! "Я хочу спать", Генма бросил пустую банку в мусорное ведро. "Мне нужно выспаться. Я не желаю об этом думать". Он моргнул, и уставшие, воспаленные глаза откликнулись резкой болью. "Завтра. Я проснусь, и..." "...и увидишь, что он сидит у твоей кровати. Что ты скажешь ему, а?!" С другой стороны, жил же Райдо с тобой почти год, ничего особенного к тебе не испытывая. Тебе нужна была помощь, нужно было общение, и он дал тебе все это, не прося ничего взамен. Вернуться к нему ты не можешь, но Гекко, он ведь любит тебя. Он жил весь этот год мечтой о возвращении, потому что ты — ты! — кое-что ему обещал, не так ли? Он верил в тебя, верил в твое чувство к нему. Ты не имеешь права его предавать. "Если я не любил его, то что со мной было? А если любил, куда это ушло?!" Он изменился, да. Но ты ведь уже решил, что вернуть прошлое невозможно, что вам придется строить новые отношения — и после этого ты, черт побери, хлопаешь дверью и уходишь в ночь трахаться с Копирующим!.. "Спать". Входная дверь скрипнула, открываясь, Генма вспомнил, что забыл ее запереть. — Здравствуй, — тихо сказал Хаяте, останавливаясь на пороге. — Не прогонишь? Он. Тебя. Любит. Сделай что-нибудь, ты, ублюдок отмороженный!.. — Нет, — хрипло ответил Генма, откашлялся. — Нет, что ты. Я... — Я понимаю, ты устал, — Гекко подошел к нему и нерешительно прижался головой к плечу. — Но я так тебя ждал... хотел увидеть, хоть на минутку. Я уйду сейчас... Генма закрыл глаза, обнял любовника. Ощущение было до боли знакомым; тело, кажущееся хрупким несмотря на небольшую, в общем-то, разницу в их росте, плечи, вздрагивающие, когда Хаяте судорожно вздыхает, сложенные на груди руки, цепляющиеся за жилет Ширануи пальцы. — Скучал по тебе, — шепнул Хаяте. — Я тоже, — Генма погладил его по волосам. "Ты врешь". "Нет". "Нет?.." — Я очень хочу спать, — признался он, прижимаясь губами к уху Хаяте. — Прости. Одно только еще, ладно? "Так нельзя. Ты думаешь только о себе". "Я не хочу оставаться в одиночестве. Он любит меня. Даже если мое чувство умерло, он все еще мне нравится. Мне хорошо с ним. Если Райдо мог жить со мной, почему я не могу жить с Хаяте?.. Чтобы жить вместе, любить необязательно". "Ты понимаешь вообще, о чем ты думаешь?! Это подло!" "Подло бросить его после всего, что я ему наобещал". — Еще одно?.. — переспросил Гекко, не дождавшись, очевидно, продолжения. Генма вздрогнул и разжал объятия. "Почему ты не хочешь поговорить с Райдо?" Он знал ответ. Сегодня был вечер неприятных истин, что-то вроде того, не так ли? И тебя выгнали, Ширануи. И даже не ради кого-то, а просто потому, что нашлось, кому тебя спихнуть. И ты не станешь больше путаться у Райдо под ногами. Если ты понадобишься ему, он позовет, он не страдает излишней стеснительностью. А сам — не лезь. Имей совесть, оставь его в покое. Даже если ты действительно его любишь... ...именно если любишь... ...и с чего ты это взял, в самом деле?!.. — Генма, ты уже спишь? — осторожно осведомился Хаяте. — Сплю, — Генма усмехнулся, прижался лбом к лицу любовника. — Сплю. Только одно: ты ведь предлагал перебраться к тебе, да? Давай так и сделаем. Если предложение еще в силе. Завтра. Хаяте растерянно моргнул, улыбнулся. — Я буду рад, — сказал он. — Правда... можно, я останусь с тобой сегодня?.. Я тихо посижу, ты меня даже не почувствуешь. Он будет рад, вот как. И молчи, пожалуйста, о том, что тебе пришло сейчас в голову. О том, что, действительно, проще уходить, чем прогонять... 31 Возможно, наутро разговор показался бы Генме сном, но на кухонном столе лежала записка: "Надеюсь, ты вчера не шутил. Я буду дома после восьми, но у тебя ведь есть ключ?.. Люблю". Шумно вздохнув, Генма запустил руки в волосы, поморщился, ощутив под пальцами песок. "Ключ", мрачно повторил он про себя, садясь на край ванны и включая горячую воду. "Ага. Есть..." Он закрыл глаза. Ты сможешь, Ширануи? Ты сможешь быть с ним, не любя его?.. "Ты поймешь, когда влюбишься", сказал когда-то Райдо. "Это чувство ни с чем не спутаешь..." А еще он после этого замолчал, и Генме стоило больших трудов снова его растормошить. Теперь он понимал. Действительно, понимал. И, пожалуй, восторга в этом чувстве было гораздо меньше, чем едкой, зыбкой какой-то горечи... и — что тогда было у него с Гекко?! Если любовь — то, что он испытывает сейчас, как называлась та эйфория?! "Я ждал взрыва", он запрокинул голову, подставляя лицо тугим струям воды. "Бурных эмоций. Сумасшествия... чтоб до беспамятства, чтобы себя забывать... это пришло, и я назвал это любовью. Но разве нет?!" А у Райдо уже не спросишь. Кому еще в Конохе ты доверяешь настолько, чтобы посоветоваться? Кому ты можешь честно признаться, что спец-джунин Ширануи действительно отморозок, раз не в состоянии самому себе ответить, любил ли он Гекко Хаяте?.. Асума сказал, Хатаке на миссии. Анко?.. Генму передернуло. Он до сих пор не мог вспомнить, что наговорил ей тогда, в день возвращения в Коноху с побережья, когда сердце екнуло при виде живого и здорового Хаяте; но там она сама искала его, чтобы поболтать, сегодня все было бы иначе — и Генме этого не хотелось. "Боишься признать свою слабость?" Он побрился, с неудовольствием отметив, что синяк на нижней челюсти еще виден, причесался и повязал на мокрые волосы косынку, слабо улыбнулся, когда уголки платка встопорщились над узелком как близко посаженные рога — тэнгу, да?.. "Если любовь — это то, что у Асумы с Куренаи, то любил я Гекко, а не Райдо", Ширануи снова вздохнул, снял с крючка жилет. "Романтика, свидания... вот только цветов не носил". Зато носил на руках, и Хаяте это больше не нравится — впрочем, нравилось ли вообще когда-то? Или... Генма задохнулся, застыл, до боли сжав кулаки. Откуда, в самом деле, ты можешь знать, нравилось ли ему, как ты с ним обращаешься? Если сейчас он против, кто тебе сказал, что он не просто _терпел_ тогда твои выходки?.. "Но почему?!" ...он же объяснил тебе. Он умирал тогда, Ширануи. Ему было все равно, он позволял тебе делать все, что ты хочешь, потому что ты скрашивал его последние дни. — Он не мог мне врать!.. — выдохнул Генма, упираясь лбом в стену. — Только не Гекко!.. "А он тебе не врал. Просто не говорил". ...зато теперь ты знаешь, как чувствовал себя Райдо, когда ты вывернулся из его рук и в доходчивых выражениях довел до его сведения, что ты не девчонка, чтобы тебя из ванны в постель носить... ...если он и любил тебя, как считает Коноха, ты сам уничтожил его чувство. "Хватит. Гекко мне не лгал". "Отлично. Гекко — не лгал. А тот, кого ты зовешь Хаяте?.. Почему ты разделяешь их таким образом?.." Скрипнув зубами, Генма вышел из квартиры, запер дверь. "Я устал". "Опять?.. От чего же? Неужели от того, что своей головой думать приходится?" В пачке осталась одна сигарета; закурив, Генма бросил скомканную пачку в урну, сунул руки в карманы. Поздно, Ширануи. Слишком поздно для откровений — для любых откровений. Все, что у тебя было, ты потерял. А все, что у тебя осталось, это Гекко Хаяте, джунин, АНБУ. Ты не любишь его и не доверяешь, но ты согласился жить с ним... занятно, да?.. "Я хочу знать, что я чувствовал год назад", он упрямо нахмурился. "Мне _нужно_ это знать". "...Ты поймешь, когда влюбишься..." Но _когда_ ты влюбился в него, Ширануи? Пока жил с ним? Но ты ушел, когда он указал тебе на дверь... и бесился, слыша, что он с Камизуки... Куренаи Генма нашел в Академии, сел на скамью рядом. — Привет. — Привет, — Юхи с удивлением посмотрела на него. После той стычки они не разговаривали, просто случая не представлялось; прислушавшись к себе, Генма понял, что больше не злится. — Как Акихиме? Куренаи улыбнулась, наклонилась к нему и указала на площадку внизу, где Умино занимался с детьми. — Видишь? — Ты поставила ее в общее расписание? — Она же ребенок, Генма! — укоризненно протянула Юхи. — Ей нужно быть с детьми, моя группа для нее слишком взрослая... ты волнуешься за нее? С Ирукой ей ничего не грозит. А после уроков я заберу ее. — Она... — Генма помялся, — она не опасна?.. "Чудовище". "Монстр". — А Наруто опасен? — вопросом на вопрос ответила Юхи. — А Пятая? А ты?.. Сама по себе сила никому навредить не может. Опасно будить ее, но для того я здесь и сижу, чтобы остановить Акихиме в случае необходимости. Впрочем, пока что мне кажется, она неплохо себя контролирует. Где ты ее нашел? Генма тоже улыбнулся, покачал отрицательно головой. — S-миссия. — Ясно, — Куренаи задумчиво кивнула. — Она называет тебя тэнгу, ты знаешь? Вижу, знаешь. Хочешь, я ее позову? — не дожидаясь ответа, она привстала и крикнула: — Акихиме!.. Акихиме, поднимись к нам, пожалуйста!.. — Я тоже должен, наверное, перед тобой извиниться? — тихо спросил Генма. — Ты ничего мне не должен, — Куренаи отвернулась, сразу поскучнев. — Перестань, ладно? Она услышит. — Дяденька тэнгу! — взвизгнула Акихиме, разглядев, кто сидит рядом с Куренаи. — Вы пришли! — Я же обещал, — Ширануи обнял девочку и осторожно поцеловал в висок. — Как ты? — Хорошо, — Акихиме устроилась между ними на скамье и принялась болтать ногами. — Куренаи-сенсей замечательная. И Ирука-сенсей очень добрый! "Добрый, да", Генма вздохнул. Ей уже девять, в ее возрасте Куренаи закончила Академию, а Акихиме не возьмут даже на первый курс... но у нее колоссальная сила, и еще — на ее глазах "дяденька тэнгу" убил двенадцать человек. — Ой! — Акихиме раскрыла рот, уставилась на Генму с оторопью. — Я должна называть вас Генма-сенсей, да?.. Куренаи улыбнулась. Генма поймал ее взгляд, устремленный на девочку, и у него внезапно испортилось настроение. "Она больше не принадлежит тебе", напомнил он себе. "Да и никогда не принадлежала. Ты только привел ее в Коноху, уймись на этом, дальнейшее — не твое дело". — Нет, — медленно ответил он, сглотнул. — Нет, не обязательно. По крайней мере, когда мы просто болтаем, вот как сейчас... Я зайду еще. Непременно зайду... иди. Тебе нужно учиться. — Я буду очень стараться! — Акихиме подскочила, поклонилась. — Я вас не подведу! — Она в тебе души не чает, — сказала Куренаи, когда девочка запрыгала вниз по ступенькам. — Чем ты ее очаровал? Она улыбалась, но несколько напряженно, не так, как в начале разговора. — О, ерунда, — Генма отмахнулся. — Вырезал банду на ее глазах, пинками прогнал пленника от их деревни до Конохи — сущие пустяки, сама понимаешь. Как раз то, что нужно детям. — Ты шутишь? — Юхи поджала губы. — Или смеешься надо мной? Генма помолчал. Хватит, Ширануи. Проехали. Она ни в чем больше тебя не обвиняет. — Я... — он вздохнул. — Юхи... так все и было. Видишь, я сказал тебе больше, чем мог... и сделал больше, чем следовало. Мне, правда, особого выбора не предоставлялось... — Я так тебя задела?.. — перебила его Куренаи. Теперь они замолчали оба, глядя, как Ирука отправляет детей бегать вокруг площадки. "Кажется, у вас задушевный разговор", Генма мысленно усмехнулся. "Самое время спросить ее, что такое любовь". Акихиме внизу остановилась, чтобы отдышаться, упираясь руками в колени; кто-то из пробегавших мимо мальчишек дернул ее за косичку, и она со смехом погналась за обидчиком. Генма почувствовал, как по лицу его расплывается улыбка. — Она тебе тоже нравится, — заметила Куренаи. — Жаль, что _ты_ не можешь ее учить. — Жаль, — согласился Генма. — Я бы даже не раздумывал. И он снова замер, глядя в одну точку. ...мое. Никому. На руках носить. Только со мной... "Нет", он медленно закрыл глаза. "Нет..." Не подменяй понятия, Ширануи. Не спеши с выводами. Логическое мышление никогда не было твоей сильной стороной. "Я хотел бы о ней заботиться. У нее никого не осталось. Никого и ничего, кроме дара". ...никого и ничего... ...кроме болезни... "Нет!.." — Я пойду, — он поднялся, похлопал себя по карманам и вспомнил, что сигареты кончились. — Юхи... — Куренаи. — Куренаи, — послушно повторил Генма. — Я... я _хочу_ извиниться. Прости меня. И спасибо. И Юхи все еще удивленно смотрела ему вслед, когда он перемахивал через забор. 32 — Как ты? — Нормально. Разговор не клеился. Генма смотрел в стол, размазывая сенбоном каплю соуса по тарелке, Райдо тасовал карты. — Три шва наложили, — добавил зачем-то Ширануи и сник окончательно. Ему никогда еще не было так тяжело находиться в одном помещении с напарником. Ему вообще с ним никогда тяжело не было, никогда — но, да, все меняется. "Я хочу до него дотронуться", Генма перевел взгляд на карты, бабочками порхающие в загорелых руках Намиаши. "Просто дотронуться". — Момоэ вписали, — Райдо выронил карту и нагнулся за ней под стол, сдул пыль и продолжил тасовать колоду. — Ну, на мемориал. — Ясно. Он не знал, что сказать. Первый раз в жизни не знал. Они всегда понимали друг друга с полуслова, с одного жеста, но сейчас он сидел, бессмысленно рассматривая коробочку со специями, словно рассчитывая прочитать на ее боку ответ на все свои вопросы, и не мог придумать ничего такого, о чем стоило бы говорить. А хуже всего было то, что Райдо тоже молчал, мялся и явно искал повода уйти, а Генма не знал, как его отпустить, да и не хотел отпускать, хотя и понимал прекрасно, что сегодняшняя встреча одинаково тягостна для них обоих, что ничего путного все равно не выйдет — но как позволить ему уйти, если не знаешь, когда увидишься снова, если глаза на него поднять боишься, чтобы он не прочитал в них то, с чем ты не можешь, но должен жить дальше?! — Я тебя задерживаю, наверное, — произнес Райдо, и Генма вздрогнул, вскинул голову. — Нет! — вырвалось у него; смутившись, он снова отвел взгляд. — Нет, я... Райдо дотронулся до него сам — перегнулся через стол, взял его ладони в свои. — Что с тобой? — спросил он. — Ты нервничаешь. Генма криво улыбнулся. Вот сейчас заявить ему в лицо: "Люблю тебя", что он будет делать?.. ...Вот только ты знаешь, что. "А как же Хаяте", поинтересуется он, и тебе останется только заткнуться и извиниться за неудачную шутку, потому что тебе нечего ему сказать. Потому что ты до сих пор не понимаешь — не хочешь понимать, — что привязало тебя к Гекко, не можешь поверить, что большим эмоциональным всплеском стала не любовь, а романтическая, детская в чем-то влюбленность. Потому что вчера ты переехал к Хаяте, сообщил на распределении свое новое место жительства, и теперь об этом судачит по углам вся Коноха — секс и сплетни, война и выпивка... и дурацкие пари, чтобы разрядить обстановку. — Рыба не впрок пошла, — отшутился Генма, отнимая руки и пряча их под стол. — Долго ты еще будешь больным числиться? — Завтра повязки снимают, — Райдо встал, с шумом отодвинув скамью. — Не бойся, я не стану тебя допрашивать, так что тебе необязательно врать мне, знаешь ли, если не хочется говорить правду. Ты дождался, Ширануи?.. Ты _этого_ добивался?.. — Ты хочешь уйти? — тихо спросил он, не поднимая головы. — А разве ты хочешь, чтобы я остался? — Намиаши сгреб со стола рассыпавшиеся карты, перехватил резинкой. Голос у него был сердитый, и Генма понимал, что на этот раз действительно перегнул палку: отмахиваться подобным образом можно от Хатаке, но не от Райдо. — Хочу, — Генма тоже поднялся. — Или, знаешь, черт с ним. Пойдем куда-нибудь, а? Не могу больше здесь сидеть. — Что, сидеть где-нибудь в другом месте кажется тебе более увлекательным занятием? — скептически хмыкнул Райдо, но подождал, пока Генма расплатится, и вышел на улицу вместе с ним, поднес зажигалку, когда Ширануи достал из кармана сигареты. — Больше не боишься за свое здоровье? Генма пожал плечами. — Не думал об этом, — признался он, затягиваясь. — Просто дурной пример заразителен. Напарник фыркнул. — Хочешь сказать, десять лет ты боролся с искушением?.. Ну-ну. Что у тебя случилось? И не ври мне больше про рыбу. "Скажи ему, он имеет право знать". Но рта Генма не раскрыл. Имеет право знать, да?.. Ты уверен, что в этом причина? Или ты всего лишь хочешь снова переложить на него ответственность за принятие решения?.. У тебя проблема, да. Но можешь ли ты разобраться с ней сам? Или Пятая напрасно верит в твои силы?.. — ...Помнишь, я показывала тебе план? — спросила она вчера, когда они остались вдвоем в ее кабинете, дождалась кивка и продолжила: — Что тебе было бы нужно для успешного выполнения миссии?.. Ты всегда считал его старшим. Может быть, пора вырасти?.. — Я не стану тебе врать, — медленно сказал он. — Но сейчас я не хочу об этом говорить. Ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Райдо долго молчал. Они успели пересечь рынок и свернуть к кинотеатру, прежде чем он снова заговорил, и — он не стал возражать или сомневаться. — Знаешь, — произнес он, — когда я пришел к родителям Момоэ, они не стали призывать на мою голову проклятья. Она была их единственным ребенком, а они... они сказали мне: "Спасибо, что вы были с ней до конца". Я не знал, что им ответить... ее мать поцеловала меня, когда я уходил... Он вздохнул, зябко повел плечами и совсем с другими интонациями закончил: — Между прочим, Пятая меня расколола. — В смысле? — Генма поперхнулся табачным дымом, закашлялся; Райдо терпеливо ждал, пока он отдышится. — Она заставила меня рассказать ей правду, — он развел руками. — Пришла ко мне домой на следующий день, выгнала Изумо — ты с ним столкнулся, я так понимаю?.. — и сообщила, что пускать пыль в глаза я могу кому-нибудь другому, а она как Хокаге просто обязана знать, что произошло на самом деле. По сути, она сама мне обрисовала, как все было, я только поддакивал да прояснил потом те моменты, которые остались ей непонятны... так вот, знаешь ли. — И... что? — осторожно спросил Ширануи. — Велела больше _ей_ не врать. Всем остальным могу плести байки, сколько захочу. — Даже мне? — не удержался Генма. Райдо остановился, пристально взглянул на него, и Генме стало неловко: чего ты опять от него хочешь? Ты ушел к Хаяте, успокойся на этом. Как бы он ни был тебе дорог, все, на что ты можешь рассчитывать, это совместные миссии. И он вовсе не обязан относиться к тебе так же, как раньше. "...Он же в тебя по уши..." Возможно. Был. Ты сам все испортил. — Дурак ты, — Райдо ухмыльнулся и сдвинул ему косынку на нос. — Похоже, у тебя еще не все гендзюцу из головы выветрилось... дяденька тэнгу! — Меня теперь что, вся Коноха так звать будет? — сердито поинтересовался Генма, приглаживая волосы и изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу улыбку. — Кто тебе разболтал, хотел бы я знать?! "Скажи ему!!!" Он смеется, он не злится на тебя, он все еще готов разделить с тобой твои проблемы! Может быть, еще не поздно. Может быть, еще имеет смысл... "Я должен разобраться в этом сам". ...и — Хаяте... "...Я буду рад..." Ты вчера — вчера!.. — спал с ним. Ты его хочешь. Он тебе нравится. _Что_ у тебя к нему?! Что ты чувствуешь, когда обнимаешь его?!.. Райдо спросил, что случилось. Но _эту_ проблему никто, кроме тебя, решить не сможет. Он долго мялся перед дверью, и Югао успела надеть маску, но Генма все равно узнал ее и понял по небрежному жесту, что ей это известно. — Привет, Ширануи, — мурлыкнула она. — Привет, — он кивнул, и Югао исчезла в окне. Хаяте встал, задвинул табурет под стол. — Мне нужно уйти, — с сожалением сказал он. — До завтрашней ночи. Прости, что бросаю тебя. Генма обнял его, вздохнул, закрыл глаза. Что ты чувствуешь, Ширануи? Вот прямо сейчас, когда он прижимается к тебе?.. Поднять на руки, отнести в постель, стянуть водолазку... ...не водолазку. Черную безрукавку АНБУ. _Та_ сказка кончилась, Ширануи. Почему ты забыл его так быстро, если любил? И почему, если ты больше не любишь его, ты с таким удовольствием притягиваешь его к себе?.. — Все нормально, это ведь твоя работа, — усмехнулся он, осторожно подул, сдувая прядь волос Гекко со своего носа. — Сейчас. Сейчас отпущу. — Мне с тобой хорошо, — шепнул Хаяте. — Ты... счастлив? — спросил Генма почти беззвучно, и Хаяте кивнул, поднял голову, подставляя лицо для поцелуя. — Я даже мечтать не мог, — признался он. — Я хотел увидеть тебя, просто увидеть, не показываясь тебе на глаза, и умереть... — Не надо об этом. — Не буду... — Хаяте тихо засмеялся. — Генма, я опаздываю!.. Отпусти меня, иначе мы так и будем стоять! Генма послушно разжал руки. "Ты любишь меня?.." "Действительно любишь?" — Гекко, — произнес он одними губами. Темные тени под глазами. Рука, лишь чуть-чуть отличающаяся цветом от простыни, безжизненная настолько, что ты пугаешься... ...нет. Все было не так, ты помнишь? _Тогда_ испугалась Анко. 33-34 Митараши спала, лежа на боку, поддерживая ладонью тяжелую грудь. Генма долго смотрел на нее, не опасаясь разбудить — Анко уже успела привыкнуть к его взглядам, — а потом вдруг заулыбался, наклонился, собираясь поцеловать ее в шею. — Щекотно, — предупредила Митараши, не открывая глаза, вздохнула, перекатилась на спину. — Что, уже пора вставать? — Почти полдень, — Генма тоже лег на спину, закинул руки за голову. — Только? — Анко со стоном закуталась в одеяло. — Мне кажется, что я проспала всего пару минут!.. — На самом деле, без малого шесть часов. Вставай. Ты говорила, у тебя сегодня какие-то дела. Анко резко, рывком села, от ее игривого настроения не осталось и следа. — Я понимаю, почему у тебя нет никого постоянного, — хмуро сказала она. — Ты умеешь напоминать о неприятных вещах. — Это ты пошутила? — крикнул Генма ей вслед, но Анко уже заперлась в ванной. — Если они такие неприятные, эти вещи, зачем ты их делаешь? — спросил он, когда она вернулась. Анко скрутила мокрые волосы в узел, скрепила заколкой на затылке и принялась одеваться. Вопрос Генмы заставил ее остановиться с юбкой в руках. — Не знаю, — неохотно сказала она, села на край кровати. — Я чувствую, что должна... нет, я просто не могу поступить иначе. А на самом деле от меня никакой пользы... ведь ничего бы не изменилось, если бы мы с тобой провалялись весь день в постели. Никто не обидится и не расстроится, если я не приду... Я не должна, в том-то все и дело. Я хочу. — Ничего не понял, — помедлив, признался Ширануи. — Ты что, влюбилась? — Ну да, — на этот раз тон Анко сомнений не оставлял. — Влюбилась. В твоего напарника. Подумываю выйти замуж. — Райдо на тебе не женится. — Это еще почему?! — возмутилась Митараши. — Потому что ты со мной трахалась, — серьезно ответил Генма. — Он с моими бывшими не спит. — Бывшими?!! Он едва успел захлопнуть за собой дверь ванны; Анко громко фыркнула и пообещала: — Ну, выйди только! Я тебе покажу бывшую! Обнаглел ты до предела, пороть тебя надо! Генма с трудом удержался, чтобы не высунуться и не уточнить, является ли последняя фраза угрозой или эротической фантазией, вместо этого он прыснул и включил горячую воду. К его возвращению Анко поутихла, но все еще шипела, как рассерженная кошка — или как ядовитая змея, что было более к ней применимо. — Управы на тебя нет, — сообщила она, заваривая чай. — Отморозок и есть. На тебя такая женщина внимание обратила, а ты... — От скромности ты, конечно, не умрешь, — Генма притянул ее к себе и усадил на колени. Анко вздохнула, обняла его рукой за плечи, прижалась щекой к щеке. — Ты действительно хочешь замуж за Райдо? Кольчужная футболка-сеточка немного сползла, и он видел у основания шеи Митараши черную печать из трех хвостатых точек в круге из более мелких символов. Иногда Анко, задумавшись, потирала ее, словно печать доставляла болезненные ощущения, но преимущественно, как сейчас, не обращала внимания. — Я бы вышла, — девушка пожала плечами, — но он же никого, кроме тебя, в упор не видит. — Мы просто напарники, — Генма поморщился. — Мне надоела эта сплетня. Можно подумать, Конохе больше нечего обсуждать. — И ты станешь отрицать, что спишь с ним?.. — Анко легко соскользнула с его коленей и снова занялась завтраком. — Ладно, ладно! Все. Я молчу. Правда, все равно не понимаю, почему тебе это неприятно. Он такой классный парень, по-моему... Генма скрипнул зубами. — Если бы у него что-то ко мне было, он бы сказал, — процедил он. — Все прочее — досужая болтовня. — Хорошо, извини, — Митараши вернулась к нему, взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала. — Я не стану больше тебя этим доставать. В конце концов, это ваше личное дело. — И на том спасибо, — проворчал Генма. Инцидент был исчерпан. За завтраком они уже болтали о всяких пустяках; посуду Анко мыть не стала, составила стопкой в раковину и махнула рукой: — Все. Мне пора. — Куда ты все-таки идешь? — полюбопытствовал Ширануи. — В больницу, — Анко отвела взгляд. — Если хочешь, можешь пойти со мной. — Я его знаю? — Генма мысленно перебрал знакомые имена, но, вроде бы, в последние несколько дней никто с миссий с тяжелыми ранениями не возвращался. — Тебе его представляли, — неопределенно ответила Митараши. — Запомнил ли ты его, не могу поручиться. Пойдешь? — Ага. Ни цветов, ни фруктов Анко покупать не стала, да и в больнице свернула куда-то налево; Генма понял, что ни разу не был в этом крыле. — Что с ним такое, с этим твоим парнем? — спросил он, поднимаясь по лестнице. — Что-то серьезное? — Он не мой, — мрачно откликнулась девушка. — А чей? — вырвалось у Генмы помимо воли. — Ничей, — Анко остановилась и развернулась к нему. — Вот что. Брось свои шуточки, ладно? Хаяте хороший мальчик, и у него все очень, очень серьезно. Если ты хочешь посмеяться, лучше не ходи к нему. Он не поймет. — А что мне, с постной миной сидеть? — не понял Генма. — Похоронное выражение лица, по-моему, не очень подходит для посещения больницы! Особенно если все "очень, очень серьезно". — У тебя злые шутки, ты никогда не замечал? — тихо спросила Анко. — Не шути над ним, ладно? — Он твой друг? — Он мой коллега. И, правда, хороший мальчик. Это определение Генму и сбило. Он ожидал увидеть подростка — кого еще назовут "хорошим мальчиком", — но сначала в глаза бросился висящий на спинке стула форменный жилет, а затем вполне взрослое лицо, скуластое, с ввалившимися глазами — такое же бледное, как подушка, на которой оно лежало. Анко ахнула, не бросившись вперед только потому, что Генма вошел первым и теперь преграждал ей дорогу. Мальчик (Хаяте, да?..) выглядел мертвым. Рука с синяками и темными точками от уколов бессильно свешивалась с постели, не дрожали ресницы, не вздымалось одеяло на груди. Почти не вздымалось. Подойдя ближе, Генма услышал слабое похрипывающее дыхание. — Живой еще, — сказал он, оглядываясь на Анко. — Я его не помню. — Зато я тебя помню, — не открывая глаз, сказал Хаяте. Генма перевел взгляд на него. — Ты — Ширануи Генма, да?.. Он медленно сел, опираясь рукой о постель. Больничная зеленоватая рубашка болталась на нем как на вешалке и самым нездоровым образом оттеняла и без того землистого цвета лицо. — Привет, — Хаяте слабо улыбнулся. — Вы вовремя. — Приступ был, да? — Анко вздохнула и села на стул рядом с кроватью. Генма отступил на шаг назад, и Хаяте похлопал по одеялу, мол, садись. Генма с сомнением посмотрел на него. — Я не заразный, — истолковал Хаяте по-своему нерешительность Ширануи. — И ты мне тоже ничем не навредишь. — Что говорят? — спросила Анко. Болезненного вида Хаяте она не стеснялась, спокойно глядя ему в лицо; Генма мысленно ей позавидовал, ему самому в этой палате стало как-то неловко от своего здоровья, он не знал, что сказать и куда деться, чтобы не привлекать к себе внимания. Впрочем, ни Анко, ни Хаяте все равно в его сторону даже не оборачивались. — Как обычно, — Хаяте пожал плечами и кашлянул в кулак. — Сезонное обострение. До пятницы точно здесь пробуду, потом — как повезет. Ибики сильно сердится, что я слег? — Он не дурак, чтобы сердиться, когда ты болеешь, — Анко поджала губы, но Генма вряд ли мог бы сказать сейчас, на кого направлено ее дурное настроение. — Тебе нужно что-нибудь? — Книжку бы, — попросил Хаяте. — Ты же знаешь, здесь очень скучно. Генма почувствовал себя лишним. "Ты же знаешь", "как обычно" — они давно знакомы, они вместе работают, им есть, о чем поговорить. А ты что здесь забыл, Ширануи? — Ты молчишь, потому что не помнишь, как меня зовут? — внезапно спросил Хаяте. Генма поднял голову и увидел, что он улыбается. — Гекко Хаяте, спец-джунин, экзаменационный корпус. Нас знакомили в Новый год. — Он молчит, потому что он всегда молчит, — пришла на выручку Анко, и очень вовремя, потому что Генма словно язык проглотил. — Генма у нас скромник, он только один на один общается. Хочешь, я вас оставлю, и вы поболтаете? — Ты его испугала, — Хаяте улыбнулся шире, явно желая добавить что-то еще, но внезапно лицо его исказилось, он попытался вдохнуть и не смог, схватился за грудь — и зашелся в жутком приступе кашля. Лицо его, только что бледное, покраснело, затем побагровело, по щекам потекли слезы; Генма привстал, растерявшись, не зная, что делать, но для Анко это, очевидно, было не в новинку — придерживая Хаяте за плечи, она локтем нажала на кнопку звонка в изголовье кровати. А Гекко все кашлял, и в широко распахнутых его глазах застыл такой ужас, что Генма, не выдержав, попятился; вбежавшая медсестра мягко оттолкнула его с дороги, отвела руки Анко и наклонилась над Хаяте. Генма не видел, что она делала, девушка стояла к нему спиной, но буквально через пару секунд кашель прекратился, и Хаяте жадно, с хрипами, задышал. — На сегодня все, — медсестра обернулась и требовательно махнула на дверь. — Идите. Ему нужно отдохнуть. — Нет, я... — слабо попытался возразить Хаяте, но Анко уже за руку вывела Генму из палаты. — Что с ним?! — выдохнул Генма, едва они отошли на несколько шагов. — Что за "сезонные обострения"?! Кто его джунином-то сделал с таким здоровьем?! Анко неопределенно повела плечом, дошла до скамьи и села, вытянула ноги. — Он умирает, Генма, — сказала она негромко. Ширануи осекся, проглатывая все свои возражения. — Умирает?.. — повторил он. — Никто не может точно сказать, сколько ему осталось, — Анко смотрела на свои руки. — Может, год, а может, и недели нет. Он болен. Неизлечимо. Любой приступ может его убить... — она вдруг разозлилась. — Ты спрашиваешь, кто сделал его джунином?! Да ты просто не знаешь, о чем говоришь! Он мастер, он умница, он первоклассный боец!.. Если бы он не был связан этой проклятой болезнью, я уверена, он даже Какаши бы обставил! Ты просто не обращал на него внимания, конечно, что тебе какой-то невзрачный парнишка, сидящий в углу на всех пьянках, ты не замечаешь даже того, что у тебя под самым носом творится!.. — Чего я не замечаю? — перебил Генма. — Не скажу! — уперлась Митараши. — Ты меня опять в распространении сплетен обвинишь, нет уж, хватит. И не смей ругать Хаяте. Он отличный парень и один из лучших шиноби Конохи. — Просто умирающий, — задумчиво хмыкнул Генма, и Анко обреченно вздохнула: — Вот поэтому я и просила тебя не шутить. Не вздумай это при нем ляпнуть. — С чего ты взяла, что мне шанс-то представится? — удивился Генма. — По-моему, я достаточно неудачно себя зарекомендовал, чтобы не навещать его больше. — Вот завтра и будешь исправляться, — многообещающе усмехнулась девушка. — Принесешь ему книжку и будешь хорошо себя вести. — А оно мне надо? — А ты можешь хоть раз в жизни подумать о ком-то, _кроме_ себя?.. Генма опустил голову. Доля истины в словах Анко была; в самом деле, завтра он все еще выходной, и разве так уж трудно зайти сначала в библиотеку, потом в больницу? — Думаешь, он обрадуется _моему_ приходу? — сделал он последнюю попытку отбиться от поручения. — Все новое лицо, — Анко пожала плечами. — И потом, ты не такой уж скучный, каким пытаешься казаться. Поговори с ним. Он очень интересный человек. Тебе должно понравиться. — Ты что, свести нас пытаешься? — не понял Генма. — Спасибо, я как-то... — Он не станет с тобой спать, — Анко покачала головой. — Я не знаю точно, но ходят слухи... ах, да, ты не любишь сплетни. — Ходят слухи о чем? — с нажимом переспросил Ширануи. — Что он не так давно потерял любовника, — Митараши развела руками. — Но точно я ничего не знаю. Лично я эту гипотетическую личность в глаза не видела. А еще, говорят, Хаяте предпочитает серьезные отношения, так что это точно не для тебя. Выходя из больницы, Генма поднял голову и посмотрел наверх, тут же вспомнив, впрочем, что не обратил внимание, какая по счету палата Хаяте от лестницы. "Я ведь просто могу уже не застать его в живых завтра", подумал он внезапно. "Если с ним ночью случится приступ, кто позовет медсестру?.." Мысль неожиданно потрясла его. Смерть шиноби — это нечто неизбежное, это случится с каждым, но ждать ее вот так, в больнице, зависеть не от своих умений и навыков, не от сноровки противника, а от — от чего?! Что спровоцировало приступ?! От чего это зависит?! "А он улыбается", с уважением подумал Генма. "Он знает, что медленно умирает, и улыбается... он беспокоится, не злится ли Морино на его отсутствие!.." — Слушай, ты знаешь что-нибудь про Гекко Хаяте? — спросил он вечером у Райдо. Напарник удивленно взглянул на него: — Что это ты вдруг заинтересовался? Он мечник. Говорят, хороший, но я сам не видел. И жутко больной, вечно кутается и кашляет. Ты же должен был его видеть, он с мальчишками сидит обычно, с Изумо и Котецу. — С Анко в больницу ходил сегодня, — Генма вытянулся на кровати, положив голову Райдо на колени. — Обнаружил, что не знаю, кто это такой, и почувствовал себя полным дураком. Мечник, вот как. Анко, похоже, не зря возмущалась. Для шиноби Конохи владение мечом — редкость, интересно, у кого он учился?.. На следующее утро он был в больнице задолго до срока, и давешняя медсестра трижды прогоняла его от дверей, прежде чем выйти из палаты с пустым подносом и неохотно позволить посещение. — Привет, — Хаяте помахал ему рукой, отодвинул от себя тарелку. — Хорошо, что ты пришел. У меня есть повод не завтракать. — Не лучшая идея, — Генма взглянул на то, что лежало в тарелке, и пожал плечами: — Хотя, наверное, я тоже не стал бы это есть. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь другое? Если тебе можно, конечно? — Можно, — Хаяте улыбнулся. — Но не ходи никуда, я не голоден. Мне совсем не хочется есть, когда я здесь лежу, — он помолчал. — Знаешь, я не думал, что ты придешь. Я, ну, испугал тебя вчера. Я видел твое лицо. — Ты бы _свое_ видел, ты бы тоже испугался, — проворчал Генма, полез за пазуху и достал книжку. — Вот... ты говорил вчера, тебе скучно. Он видел, что Гекко рад. И еще он начинал понимать, что имела в виду Митараши. С ним действительно было легко, с этим мальчиком. А еще — он понимал, почему она ходила к нему, хоть и не любила больницы. В Хаяте было что-то такое... беззащитное, что ли. Видимо, из-за болезни его, как ребенка, хотелось опекать, оберегать, хотелось делать что-нибудь такое, что заставляло бы его улыбаться — а улыбался Гекко легко, в охотку, и очень заразительно, Генма тоже сразу начинал ухмыляться, в каком бы настроении ни пришел. Только на две темы с Хаяте нельзя было говорить: о возможности выздоровления ("Не надо", досадливо поморщился Хаяте, когда Генма случайно ляпнул что-то утешительное) и о миссиях, которые Генма выполнял. — Мне завидно, — признался Гекко, теребя больничное одеяло. — Меня ведь не выпускают из Конохи. Знаешь, мало ли, что... Ширануи сам не заметил, как привязался к парню. Хаяте давно выписали, а Генма продолжил ходить к нему, теперь уже домой, приносить книги, сопровождать в обязательных (режим, что поделаешь) прогулках по парку. Они разговаривали или молчали, это не имело большого значения, пока однажды Генма не поймал себя на мысли, что хочет Хаяте обнять. Смутившись, он растерял разом все внятные мысли, неловко попрощался и ушел, да что там — сбежал, и до утра сидел у себя на кухне, не включая свет, пытаясь понять, что с ним творится. "Хаяте предпочитает серьезные отношения", вспомнил он слова Митараши, "так что это точно не для тебя". Генма знал, какая у него репутация, и глупо было бы отрицать, что она заслуженная. Его считали непостоянным, равнодушным — отмороженным, — он всегда с легкостью мог оказаться в чужой постели или привести кого-то к себе, но никогда это не продолжалось дольше нескольких недель. Он никому ничего не обещал и никто ничего не обещал ему — хороший секс, ничего больше. Но Хаяте это не подходит... ...а ты, даже встречаясь с кем-то еще, продолжаешь трахаться с напарником, черт, об этом, по словам Анко, вся Коноха знает!.. ...а Хаяте, между прочим, близко общается с двумя главными конохскими сплетниками. "Мне хорошо с Райдо", упрямо подумал он, обнимая руками колени. "Не вижу причины что-то менять". Да... Он не видел причины еще с дюжину дней, а потом отстранил Райдо и равнодушно сообщил, что секса больше не будет. Он пытался понять. Пытался не хотеть. Он продолжал ровное спокойной общение, завязавшееся у них с Хаяте, сгорая от желания, с трудом удерживаясь, чтобы не тянуться к Гекко постоянно — и сорвался, конечно. В солнечном свете Хаяте казался таким нежным, хрупким, будто из этого самого света сотканным, и Генма притянул его к себе и бережно, аккуратно поцеловал. Он готов был получить по шее, ведь любовник, про которого говорила Анко, мог и вправду существовать только в сплетнях, и далеко не все шиноби предпочитают однополые отношения, но Гекко подался навстречу, отвечая на поцелуй, и Генма сдался. "Он особенный", думал он тогда ночью, сидя на кухне. "В нем что-то есть. Он не такой... я никогда раньше ничего подобного не чувствовал..." Не такой. Особенный... ...а теперь ты снова сидишь на кухне, Ширануи, только кухня — чужая, и чужим ты себя здесь чувствуешь, лишним, как в тот день, который ты до сих пор считаешь днем вашего знакомства, хотя представили вас друг другу гораздо раньше. Другая кухня, другая проблема. Ты повелся на него, но на что конкретно?! На болезнь? На контраст внешней хрупкости и внутренней силы?.. Этого всего больше нет. Гекко, которого ты носил на руках, млея от одного его взгляда, погиб. _Этому_ Хаяте твоя забота не нужна, он не приемлет ее — и что ты станешь с этим делать? После того, как признался ему в любви?.. "Митараши, в конце концов, все равно было, за кого замуж выйти", подумал он угрюмо. "Жить вместе можно и без любви. Он все еще нежный... и он отлично трахается". Вот только Митараши все-таки не вышла замуж за первого встречного, и ты видел, какими глазами она смотрит на Морино. Она сумела отделить важное от второстепенного. А ты?.. 35 На этот раз взгляд Цунаде действительно был оценивающим. — Не нравишься ты мне, — задумчиво протянула Пятая, вертя в руках кисть. — Дай-ка я у тебя кровь возьму. Шизуне, принеси набор из первой смотровой. У Генмы хватило соображения промолчать, по крайней мере, пока Шизуне не вышла. — Я здоров, — сказал он негромко, когда дверь закрылась. — Это _тебе_ так кажется, — безмятежно заверила его Цунаде. — Не бывает здоровых людей, бывают неизвестные медицине болезни. — Вы рассчитываете пополнить мною свой справочник, госпожа Хокаге?.. — Генма приподнял брови. — Мои синяки и царапины, боюсь, не настолько уникальны. — Ты врач?.. — Пятая с интересом посмотрела на него. Насколько Генма понимал, настроение у нее было превосходное, и это настораживало его гораздо больше, чем ее бешенство. — Нет, госпожа Хокаге, — спокойно ответил он. — Тогда заткнись и одевайся, — Цунаде мило улыбнулась и повернула голову к вошедшей Шизуне. — Что так долго? — В оставленном вами бардаке даже операционный стол не вдруг найдешь, — едко отбрила свою начальницу Шизуне, уперла руки в бедра. — Не волнуйся, Генма, инструменты стерильны. Ширануи пожал плечами, завязал шнурок на штанах, с водолазкой в руках сел на кушетку. В тайную свою болезнь он не верил; несомненно, Цунаде что-то задумала, и помешать ей каким-нибудь случайным нелепым заявлением он не хотел — ее хорошее настроение подозрительнее, чем ее бешенство, но уж точно не опаснее. Пока пробирка наполнялась кровью, все трое молчали, потом Генма кашлянул, прикрыв рот рукой, и Пятая взглянула на него так, что ему все-таки стало не по себе. "Она опасается, что я заразился от Хаяте", подумал он растерянно. "Так, что ли?.." Нет. Если бы болезнь Хаяте была инфекционного характера, он никогда бы не позволил Генме подойти к себе близко, не говоря уж о сексе, и вряд ли он намеренно скрывал правду... ...да и проявилось бы это раньше. "Ты что, не веришь ему?!" Шизуне прижала ему вену, вытащила иглу и наложила тугую повязку. — Часа через два можешь снять, — сказала она, завязывая узелок. — И подойди завтра утром на всякий случай, результаты посмотрим. Генма покосился на Цунаде, но Пятая сидела с отсутствующим видом, пристально разглядывая темную, почти черную кровь, и он неохотно вышел, на ходу застегивая жилет. В горле скребло, он снова кашлянул, машинально потер грудь — и остановился, с тревогой прислушиваясь к своим ощущениям. _Хаяте_ делал так. Это его жест. "Я просто на него насмотрелся", Генма тряхнул головой. "_Я_ ничем не болен". "Так сделай вид, что болен, раз это зачем-то нужно Пятой". Мысль принесла некоторое успокоение. Не у него проблемы со здоровьем, нет. Просто у Хокаге какие-то планы, и в этих планах ему отводится строго определенное место... койка в палате, например. Он вспомнил, как выглядел Хаяте во время обострений, перевел взгляд на свои руки и насмешливо хмыкнул: больной, ага. Все бы так болели, врачей бы не понадобилось. Он кашлянул еще раз, поморщился. Ладно. Если Цунаде хочет поставить диагноз, неплохо было бы подготовить почву. ...а если ей в самом деле не нравится что-то в твоем состоянии... "Хватит", мрачно подумал он. "Так или иначе, завтра я что-нибудь узнаю". ...а видимость лучше всего создавать где? Правильно. Там, где есть Митараши, Хатаке или Камизуки с Хагане. Архив порадовал его и мальчишками, и Копирующим; Хатаке выглядел помятым, но довольно бодрым, помахивая отчетом, он что-то говорил Камизуки и замолчал, когда Генма перешагнул порог. — На ловца и зверь бежит, — Какаши ухмыльнулся. — А я хотел тебя искать. — С миссии? — Ширануи кивнул на пыльную одежду Хатаке. — Боюсь даже представить, зачем я тебе так срочно понадобился. Впрочем, Асума говорил, ты мною интересовался еще несколько дней назад... Он весьма натурально закашлялся и не удержался — взглянул на ладонь, как это делал Хаяте за некоторое время до того, как _исчезнуть_. От него не укрылось, что Камизуки вздрогнул и судорожно втянул в себя воздух — конечно, ты ведь _тоже_ помнишь, чем именно страдал твой друг, — и Генма изобразил на лице удивление: что-то не так?.. Изумо мотнул головой, мол, нет, нет, показалось вам, Генма-сенсей. "Это не мне, это тебе показалось", Генма покрепче зажал зубами сенбон, пряча торжествующую улыбку. Что ж, если Пятой нужно, чтобы Коноха считала его больным, нет проблем... ...а если он болен на самом деле... ну, пусть привыкают, что ли. — Вообще-то я хотел с тобой поговорить, — сказал Хатаке, когда они покинули архив. — Пойдем, посидим где-нибудь, если ты не занят. — Может, тебе все-таки стоит отдохнуть хоть немного? — Генма с сомнением покосился на него. — Ты же только что пришел, к чему такая спешка? В ближайшие сутки меня точно никуда не отправят. — А вот насчет себя у меня такой уверенности нет, — проворчал Какаши. — Что, от меня так разит потом, что в приличное заведение не пустят?.. — Да нет, — Генма с преувеличенным тщанием принюхался. — Ладно, если хочешь, пойдем. Тут есть рядом неплохая чайная. У него даже идей не было, что могло понадобиться Копирующему, и первый же откровенный вопрос его ошеломил; впрочем, Хатаке и не спрашивал на самом деле. — Говорят, ты переехал к Хаяте, — он смотрел на Генму, улыбаясь губами, но не взглядом. — Правду говорят, — согласился Ширануи. — Почему тебя это волнует? Теперь опешил Копирующий. — Мне казалось, я выразился достаточно четко, — протянул он. — Или это и есть твой ответ на мое предложение?.. — Какое предложение? — Генма нахмурился, пытаясь вспомнить, о чем они говорили, когда виделись последний раз, а было это две с лишним недели назад, когда он... ...когда они проснулись в одной постели. "А если я скажу, что мне это неинтересно? Если я скажу, что ты для меня важнее, и я хотел бы быть с тобой?.." — Ты с ума сошел?! — вырвалось у него. — Ты же шутил!.. — Я не шутил, — Хатаке покачал головой, закусывая под маской губу — тонкая ткань не оставляла места для сомнений. — Я говорил серьезно... а ты решил, что я смеюсь?.. Генма закрыл глаза, вытер лицо рукой. — Бред какой-то, — сказал он устало. — Тебе что, Тензо с Умино не хватает? — Хватает, — Копирующий пожал плечами. — Я бы даже сказал, двое — слишком много для меня. Но, видишь ли, мне хочется чего-то... — Определенного?! — перебил Генма, чувствуя, как у него голова кругом идет. — Ну да, — Какаши ухмыльнулся, зажмурившись. — Определенного. Хочу возвращаться домой, когда там кто-то есть. Хочу, чтобы кто-то возвращался ко мне. Хочу знать, что живу не один. Ты не понимаешь?.. Ирука не станет со мной жить. Это _неправильно_. Об этом нельзя рассказать детям, а он же преподаватель, он на виду, он должен пример подавать... В голосе Хатаке горечи было больше, чем насмешки, и Генма отвел взгляд, вцепился в чашку с горячим чаем. Беззаботный Копирующий, да?.. Равнодушный, циничный, бессердечный... вот она, обратная сторона монеты. Смотри... — А Тензо... — Какаши вздохнул. — У нас это просто слишком затянулось, давно пора закончить, а мы все цепляемся друг за друга, как за осколки светлого прошлого... мы не нужны друг другу на самом деле. И он ведь тоже не станет со мной жить. Он АНБУ, у него все немножко по-другому. Не так, как у нормальных людей... — он тихо засмеялся. — Уж я-то знаю... — Но при чем здесь я?! На фоне предыдущих откровений вопрос прозвучал слишком резко, и Генма почувствовал это, сдал назад: — Я имею в виду — с чего ты взял, что я... что мы... я же, вроде, с Хаяте... — Ты сам-то себя слышишь? — Копирующий фыркнул и передразнил: — "Вроде"!.. Вот именно, Генма. Вроде. Иначе бы ты не пришел ко мне ночью. Не говори мне, что ты его любишь. Раньше, может, и любил. Мучился, по крайней мере, когда изменял. А в этот раз — нет, не верю. Ты _меня_ спросил, как это я с Ирукой буду, а сам — да ты вообще про него не думал. Ни вечером, ни утром. Несколько мгновений Генма сидел, не шевелясь, потом опустил голову, выдохнул сквозь сжатые зубы. Вот она, твоя любовь. Вот как она выглядит со стороны... А Райдо?!.. "А про него забудь". Но Копирующий ничего не сказал о нем. Выходит, твои чувства к напарнику со стороны незаметны?.. Генма поморщился, мучительно пытаясь понять, радует его это или расстраивает. — Я удивился, когда вернулся и узнал, что ты перебрался к Хаяте, — продолжил Хатаке, верно рассудив, что отсутствие ответа — тоже ответ. — И окончательно убедился, что мы бы с тобой договорились. Ты можешь жить с кем-то без любви, я тоже. Но, скажи мне, ты _все_ о нем знаешь?.. Ты ему _доверяешь_?.. — Почему нет? — хрипло отозвался Генма. — Ты хочешь скормить мне очередной нелепый слух?! — Никаких слухов, — Хатаке развел руками. — Только один вопрос, и если ты сможешь мне на него ответить, я оставлю тебя в покое. Скажи мне, Генма. Ребенок, которого Хаяте принес в Коноху с этой миссии, младенец с черными волосами и печатью дракона на правой ладони — он чей?.. 36 — Коноха слишком много говорит, — трудно, с усилием выдавил Генма. — Хатаке, это же S-миссия, чего ты хочешь? Он не обязан докладывать всей деревне... — Но вся деревня знает, — резонно возразил Копирующий, и его голос не был ни удовлетворенным, ни торжествующим, скорее, невеселым и — сожалеющим?.. — Я не хочу ни в чем упрекать Хаяте, да я и не вправе делать этого, но скажи мне... — Заткнись, — перебил Ширануи. Хатаке замолчал. Генма спрятал лицо в ладонях, судорожно вздохнул. Это неважно, знает ли вся деревня. Достаточно того, что это известно Какаши. Не потому, что он растреплет дальше, Копирующий умеет хранить секреты так же хорошо, как распространять их при надобности. Нет. Просто он... "...знает больше, чем ты". — Есть вещи, которыми Коноха интересуется, — тихо произнес Хатаке. — Никто не станет спрашивать тебя об S-миссии — если ты не пропал перед этим на год, инсценировав свою смерть. Он причинил тебе боль. Об этом тоже говорили... и, нет, он никому ничего не рассказал — но неужели он ничего не сказал _и тебе_?.. — Он не обязан, — глухо ответил Генма, не отнимая рук от лица. — Что за слухи вы распускаете, черт бы вас побрал?! Какого черта ты пытаешься сделать?! Продемонстрировать мне, какой он плохой и какой ты хороший?!.. Он вдруг выпрямился. Ребенок!.. — Сколько, ты говоришь, младенцу?.. — спросил он, нахмурившись. — Не знаю, — Хатаке пожал плечами. — Сейчас должно быть около трех месяцев... Он осекся, увидев, что Генма улыбается. "Ему и имя-то дать не успели", сказал Ода Ичиро. "Щенок из клана Симадзу", так, да?.. Миссия. Год в Тумане. Войти в доверие, стать своим настолько, чтобы быть принятым в клан. И украсть надежду правящей семьи, единственного и долгожданного наследника. "И у него получилось", с уважением подумал Ширануи. "Он справился, впрочем, это же Гек..." И он споткнулся на имени, даже не произнесенном вслух. "Но узнал ты об этом — случайно, ты ведь понимаешь?.." Он понимал. Слишком хорошо понимал. Секретность, запреты, умалчивание — S-миссия, да. Вот только были темные, глубокие, как два омута, глаза Анко — и было недоуменное пожатие плеч Райдо: "Хорошо. _Я_ все равно бы тебе сказал". "Он мне не врет". "Не врет. Просто недоговаривает". — Прости, — Хатаке накрыл его руки своими, не заботясь о том, что вокруг полно гражданских. — Мне не следовало... — Избавь меня от фальшивых извинений, — огрызнулся Ширануи. — Мозги парь Майто, а меня уволь!.. — Ладно, — Копирующий снова пожал плечами, но рук не убрал. — Естественно, я сказал это нарочно. Если я не могу дать тебе любви, то взамен могу предложить хотя бы полную откровенность. Генма тихо рассмеялся. — Довольно подло по отношению к Хаяте, — он посерьезнел, взглянул в упор на Какаши. — Тебе так не кажется?.. — Не-а. Тебе объяснить, почему?.. — Ага. — Все равно кто-нибудь проговорился бы. Я знаю минимум пять человек, которым известно о ребенке, и с тремя из них ты точно общаешься. Генма покачал головой: — Вины Хаяте в этом нет. Он не обязан, отчитываясь по миссии, контролировать все подслушивающие уши. — Ладно, — Хатаке покладисто кивнул. — Но, видишь ли, Генма, похоже, некоторые вещи тебе все-таки должен сообщать кто-то другой. Ты так и не заметил, что _спокойно_ говоришь со мной? Год назад — извини за напоминание — ты разбил бы мне лицо раньше, чем я закончил бы фразу. Ты даже тени не позволил бы бросить на драгоценное имя, а я полощу его уже полчаса. Мне продолжать?.. — Ну ты сука... — теперь уже Генма откинулся на спинку скамьи, с интересом разглядывая лицо Копирующего. "Но ведь он прав. Ты хотел убить его, когда он переступил черту в отношении Райдо, и за Райдо же ты чуть не прибил беднягу Камизуки. А сейчас он говорит, что тебе все равно, и ты вяло слушаешь его, не чувствуя даже тысячной доли того безумного бешенства..." "...потому что я знаю, что Хаяте ни в чем не виноват. Я не изменю своего отношения к нему из-за глупых слухов". "Отношения?! Какого отношения? Опомнись, Ширануи, все кончено!.." Он вздрогнул, впервые произнеся про себя эту фразу, повторил уже сознательно: "Все кончено". — Да, я довольно циничен, — Хатаке усмехнулся, и Генма понял, что прошло всего несколько мгновений. — Не знаю уж, к сожалению или к счастью... но ведь ты пришел именно ко мне. И тебе не было со мной плохо, я прав?.. — Прав, — Генма вздохнул. — Ага... Он не стал говорить о том, что пришел только потому, что не мог придти к Райдо, Хатаке вовсе необязательно это знать, по крайней мере, сейчас. Может быть, потом, когда чувство к Намиаши перегорит... "Не ври себе, Ширануи". — Подумай, ладно? — попросил Копирующий. — Я не хочу на тебя давить. Просто... если ты вдруг решишь, что не останешься с ним, я был бы не против, если бы ты снова постучал именно в мою дверь. — Я собственник, — машинально отозвался Генма. Какаши хмыкнул: — Ирука сам меня бросит, и довольно скоро. Мы ведь так и не помирились с ним толком после его утреннего визита. А насчет Тензо я уже все тебе сказал. Я ведь правильно тебя понял, ты это имеешь в виду?.. "Полная откровенность", Генма усмехнулся. "И это все, чего ты заслуживаешь". — Он любит меня. — И ты готов жить с ним только ради этого?.. — Хатаке пожал плечами. — Это твой выбор, Генма. Твоя жизнь. Я могу только озвучить варианты. — Это не худший, — Ширануи упрямо вздернул подбородок и тут же понял, как двусмысленно прозвучала его фраза. Какой — не худший? Жить с Хаяте ради любви Хаяте? Или жить с Хатаке... ради чего?!.. Он спросил это вслух, не ожидая ответа, но Копирующий не был бы собой, если бы не парировал: — Ради себя. Ради своего спокойствия — как тебе причина? Неужели ты хочешь и дальше только догадываться, что еще от тебя скрывают?.. — Хватит, — оборвал Генма. — _Это_ я уже понял. Он прислушивался к себе, и то, что он чувствовал, пугало его: ему было все равно. "Если я не нужен Райдо, какая разница, чью постель согревать?.." "Ты же любил Гекко!.. А он любит тебя до сих пор!.." "Нет", Ширануи сжал зубы. "Нет. Меня любит Хаяте. Мой Гекко умер". "Ты хочешь прикрыться очередным бессмысленным заявлением?!" Хатаке протянул руку и погладил его по щеке, и Генма машинально, не задумываясь над своими действиями, поймал губами кончики его пальцев, опомнился, криво усмехнулся. — Подумай, ладно? — улыбнулся в ответ Копирующий. — Я вечером буду дома. Заходи, если что надумаешь... привет, Райдо. Генма даже не обернулся. Он чувствовал приближение напарника и чувствовал, как от Намиаши волнами расходится не злость уже — безумная ярость, бешенство, подобное тому, что захлестывало иногда самого Ширануи. И все же, он подождал, пока Хатаке уйдет, прежде чем за грудки вздернуть Генму со скамьи. — Скажи мне, что я ошибаюсь, — процедил он сквозь зубы. — Скажи мне, что тебе не все равно, в чью постель прыгать!.. — Что?.. — Генма опешил. Райдо знает, о чем он думал?!.. Ах, ну да. Он всегда знает, ведь это Райдо... — Действительно, какая разница, кто поманит, — продолжал бушевать Райдо. На самом деле он говорил почти шепотом, но Генме казалось, что напарник орет на него — и ведь Райдо действительно никогда раньше не разговаривал с ним в таком тоне. — Какаши — отлично! Хаяте — прекрасно!.. Кого ты не успел трахнуть?! Асуму?! Ибики?! Тебе что, совсем насрать?!.. — он отпустил Генму, почти оттолкнул, впился пронзительным взглядом, и Ширануи будто огнем ожгло. — Нет, я еще понимаю, почему тебе насрать на _мои_ чувства, но ты же утверждал, что любишь этого пацана, так какого... — Твои... чувства? — ошеломленно повторил Генма. От неожиданности Райдо замолчал, еще более пристально смерил его глазами и фыркнул: — Ах, ну да, конечно же!.. Давай, скажи мне, что за все эти годы ты так и не понял, что я люблю тебя, что я за тебя в любой момент сдохнуть готов, да что тебе, ты никогда ничего не замечаешь, пока тебе картинку не нарисуют!.. Да черт с тобой, трахайся, с кем хочешь, ничего, мне-то не привыкать, вот у парня твоего пара неприятных моментов будет, ну, ничего, если любит, притерпится. Отличная пара из вас с Копирующим получится, просто отличная!.. Надеюсь, что он тебя клеит, ты заметил?!.. На этот раз он действительно Генму оттолкнул и широкими шагами направился к выходу. Генма не пытался его позвать. Враз обессилев, держась обеими руками за спинку скамьи, он повторял про себя снова и снова слова напарника. "Ты так и не понял, что я люблю тебя". "Мне-то не привыкать". "Ты никогда ничего не замечаешь". Он тихо застонал сквозь зубы, сел, обхватил голову руками. ...ты говорил, весь этот год — зря, так, Ширануи?.. ...теперь ты понимаешь, что такое — зря?.. Вся твоя жизнь. Все то время, что ты знаком с ним... ...а он молчал. Он терпел все твои выходки, он не пытался тебя сдерживать или ограничивать, и когда он услышал в адрес Хаяте то, что мечтал услышать в свой, он всего лишь хлопнул дверью... ...и синяк под глазом Хаяте, он не удержался, он ведь своими руками... — Черт! — взвыл Генма и бросился к выходу. "Ты так и не понял, что я люблю тебя..." 37 К Хатаке он просто не пошел. Он не знал, что сказать; Райдо шокировал его, перевернул с ног на голову всю его жизнь, особенно — последние недели, последние дни, когда он смотрел, не имея возможности дотронуться, разговаривал, не будучи вправе прижаться губами к губам. Когда он понял, наконец, _что_ потерял. "Почему ты молчал?", спросил Генма мысленно, подняв лицо к небу. "Почему ты не сказал мне раньше?" Он вздохнул, сел на каменные ступени на спуске к пруду и закурил. "Если это правда, у меня еще есть шанс". "А он что, когда-нибудь врал тебе?.." Ложь. Ложь, любовь и лицемерие — ведь что ты собирался делать, как не лицемерить? Жить с Хаяте, трахаться с ним, целовать — и думать о другом, о своем напарнике, представлять _его_ лицо и _его_ руки, принимая ласки Гекко. Ложь и лицемерие... но тебе дали возможность все исправить. Ты будешь последним идиотом, если упустишь ее. Но к Райдо нельзя приходить с пустыми руками. Фигурально — с пустыми. Тебе лучше придумать, что сказать ему, Ширануи. Тебе следует объяснить, почему ты ушел и почему вдруг решил вернуться. У _всех_ твоих поступков должна быть мотивация, иначе он просто не поверит тебе. Сейчас — не поверит. Он решит, что ты жалеешь его, вот и все. По ровной, стеклянной поверхности пруда пошли мелкие круги, капли забарабанили по металлическим перилам, по плечам Генмы, и он встал, поморщился, когда дождевая вода затекла за шиворот. "Домой?.." Он грустно улыбнулся. Сколько дней прошло, как ты сообщил на распределении, что искать тебя теперь надо в другом месте? Два? Три?.. А завтра ты скажешь, что снова переехал?.. Коноха будет рада новой теме сплетен. ...но ведь Хаяте счастлив с тобой?.. Генма помедлил пару мгновений на перекрестке, но свернул все-таки к дому Гекко. ...А Камизуки выглядит довольным рядом с Райдо, и что?.. Он отпер дверь ключом, вошел, разделся, не зажигая света. В квартире кто-то был, тишина _присутствия_ Ширануи не обманула, но и не насторожила — Хаяте, в отличие от Гекко, не чурался общества. ...общество чуралось его. "Он причинил тебе боль". Анко. Она тоже так считала... — Я его обожала, Генма, — она развела руками. — Я бы за него горло любому перегрызла... я так обрадовалась, когда ты признался, что любишь его... я никогда бы не подумала, что он может так с тобой поступить. "Коноха не поняла", Генма ощерился, входя в комнату, и остановился. Жутковатый оскал медленно сползал с лица. Сидя на подоконнике, Югао сушила волосы маленьким кухонным полотенцем. Белая маска лежала рядом, на стуле висел зацепленный за одну лямку форменный жилет АНБУ. — Привет, — Генма вяло махнул рукой. — Ты ждешь Хаяте? Он обещал вернуться к закату. — Я жду тебя, — Югао спрыгнула на пол, подошла своей мягкой кошачьей походкой к Ширануи, запрокинула голову, глядя ему в лицо. — Ты удивлен? — Нет. Он не соврал. Сегодняшний день оказался слишком тяжелым и слишком длинным, чтобы удивляться. Цунаде, Хатаке, Райдо — а теперь еще Югао. Невеста Хаяте. Бывшая, но все-таки невеста. Он достал из шкафа нормальное полотенце, протянул ей; благодарно кивнув, девушка быстро промокнула волосы. — Кинь на стул, — посоветовал Генма. — Я потом повешу... — он помолчал, глядя в пол, потом спросил, повинуясь внезапному неясному ощущению: — Ты тоже хочешь что-то рассказать мне о Хаяте? Между прочим, он непременно полюбопытствовал бы, что значит "тоже". — Я знаю, что значит "тоже", — Югао повесила полотенце на спинку стула. — Ты дашь мне чаю? Холодно. Манерой общения она немного напомнила Генме Митараши, он улыбнулся, на несколько секунд забыв, что пришел в эту квартиру, чтобы попрощаться, — и ему достаточно оказалось открыть кухонный шкафчик, чтобы опомниться. Там, между банкой с чаем и коробочкой со специями, лежала початая пачка его сигарет, он даже сообразил, что оставил их на столе прошлой ночью, а Гекко, видимо, утром машинально убрал в шкаф. Гекко. Милый. Нежный. Ласковый, как котенок... ...вот только котенок вырос, и ты не хочешь держать дома дикую кошку. Тебе неудобно с ней жить, ты не желаешь подчинять свой уклад ее привычкам, тебе не нравится, что она может цапнуть тебя за руку, усмотрев агрессию в резком жесте. И Хаяте — не кошка. "Я не девчонка и не маленький ребенок! Не надо со мной так обращаться!.." И ты не можешь ее — его — любить. Пока он заваривал чай, Югао принесла на кухню жилет и маску, заплела влажные волосы в жгут и перекинула через плечо на грудь. Ее безрукавка была аккуратно заштопана чуть выше сердца, Генма предположил, что под черной тканью должен быть шрам, и Югао кивнула, проследив за его взглядом: — Кунай. На излете, к счастью... ты сядь, ладно? Мне неудобно задирать голову. Она и впрямь казалась маленькой рядом с ним, и Генма послушно сел, сцепил руки в замок, чувствуя, как начинается брожение в животе. Слишком. Весь день — слишком. Он закашлялся внезапно, закашлялся по-настоящему, и Югао, наклонившись, привычным жестом придержала его за плечи. Генма не хотел даже думать, сколько раз она делала это с Хаяте, но все-таки думал и — она ведь его невеста. Они гуляли. Разговаривали. Целовались... совсем как вы с ним. А потом он ушел, потому что не смог с ней спать. А ты? Ты сможешь — не трахаться, просто _быть_ с ним — после того, что услышал сегодня от Райдо?!.. "Все просто", он снова усмехнулся, разливая чай в чашки. "Если я еще нужен Райдо, этого вопроса вообще не существует. Я ведь даже не вспомнил о Хаяте, когда Райдо вернулся с Момоэ на плечах..." — Югао, — позвал он, и девушка повернула голову, скупо улыбнулась. — Я не называла тебе своего имени, — сказала она. — Но я вверяю его тебе. Генма растерялся. Это что, какая-то традиция АНБУ?.. Он спросил об этом вслух, и Югао улыбнулась еще раз: — Что-то вроде, — она перегнулась через стол и погладила Генму по руке. — У тебя такая нежная кожа, даже не скажешь, что мальчик... что ты хотел узнать? — Ты любишь Хаяте? Слова слетели с губ без всякого принуждения, задавать вопрос оказалось так же легко, как тогда, у мемориала, когда он боялся услышать, что Хаяте жалеет о разрыве помолвки, и Югао ответила так же беззаботно: — Конечно. Иначе не пришла бы к тебе сегодня. Она грела руки о чашку, и Генма мельком вспомнил нечаянный какой-то, но такой человеческий жест Тензо, когда АНБУ протянул ладони к крохотному костерку в пещерке на побережье. Поднявшись, Ширануи сходил в комнату за теплой курткой и накинул на плечи Югао. — Спасибо, — просто сказала девушка. — Ты очень внимателен. Похоже, Хаяте повезло. Она не спрашивала, и Генма промолчал, отвел глаза. Повезло, да?.. А ты хочешь бросить его. Нет, не так. Ты _бросишь_ его. Это вопрос времени, а не возможности или желания. _Теперь_ ты знаешь, что такое любовь, Ширануи?.. Он оглянулся на окно, просто чтобы смотреть хоть куда-то, и увидел, что напротив, в квартире Умино, горит свет. Ирука сидел на кровати, хмурясь и что-то листая; через некоторое время Генма понял, что это домашние задания учеников. "Ирука сам меня бросит, и довольно скоро". "А Тензо... осколки светлого прошлого..." "Нас больше ничего не связывает. Так, приятно увидеться иногда..." Но — он сказал тебе ее имя. Сказал, не имея на это никакого основания. Только потому, что верил тебе и любил тебя, потому, что не хотел иметь от тебя секретов. — Котенок вырос, — пробормотал Генма, не осознавая, что говорит вслух. — И оказался собакой, — Югао со стуком поставила чашку на стол. — Люди не всегда оправдывают наши ожидания, правда, Ширануи? — Меня зовут Генма. — Генма, — Югао улыбнулась широко и неестественно. — Хаяте говорил, ты привык называть всех по фамилии. Моя — Узуки. Генма выпрямился. В окне напротив Умино тоже пошевелился, прогнулся, упираясь руками в поясницу, покрутил головой. — Нельзя жить привычкой, — Ширануи встал, взял сигареты. — Спасибо за откровенность. Но ты останешься для меня Югао. Когда между ними поплыл табачный дым, ему показалось, что девушка плачет. Но когда она дотянулась до жилета и вытащила что-то из нагрудного кармана, глаза ее были сухими. — Я сказала, что ждала тебя, — повторила она. — Ты ведь знаешь, я — _бывшая_ невеста. Но ты знаешь и то, что я все еще его люблю. Я хочу спросить у тебя... "Только один вопрос, и если ты сможешь мне на него ответить, я оставлю тебя в покое. Скажи мне, Генма..." — Скажи мне, если знаешь. Клянусь, что я не стану использовать полученную информацию ни в каких целях и никому не передам ни слова из нашего разговора. Даже Пятой. Даже под пытками. — Ну?!.. — не выдержал Ширануи. — Скажи мне, Генма, — Югао протянула ему прямоугольник потрепанной фотографии, — как зовут жену Хаяте?! 38 На этот раз он не медлил с ответом. — Я даже не знал, что он женат, — Генма перевернул снимок, но на оборотной стороне ничего не было. — Могу я спросить, откуда у тебя фотография? — Нашла при обыске у Кадакавы, — Югао зябко обхватила себя за плечи, стянула полы куртки на груди. — Хаяте ее видел? — _Я_ не показывала, если ты об этом. Но некоторое время она лежала у Пятой, я попросила ее только после того, как вы прикончили старика, Пятая сказала, ей больше не надо. "Ты знаешь, куда и зачем мы ходили", мысленно пометил Генма. "АНБУ, разумеется... наши тайны для вас — детские шалости, верно?.." Он чувствовал, как рушится его мир. Еще утром все было стабильно, он четко знал, что собирается делать и почему, но теперь все изменилось, все планы полетели к чертям — обстановка, приближенная к боевой, да, Ширануи?.. Но вместе с тем он не ощущал растерянности. Новость, принесенная Югао, как бы подвела черту под принятым еще днем решением. Возможно, это и вправду было подло — бросить Хаяте через три дня после переезда к нему, но Генма даже не пытался искать себе оправданий. Подло — пусть так... и пусть лучше теперь Коноха обвиняет в черствости его самого. Лучше черствость, чем ложь. А невеста была красивая. Черноволосая и сероглазая, в пышном свадебном наряде, она льнула к лучащемуся улыбкой Хаяте, и, глядя на их лица, никто не посмел бы сказать, что к браку их принудили. Они радовались друг другу, радовались так искренне, как могут только влюбленные — наверное, Асума и Куренаи точно так же светились бы от счастья... и, наверное, Югао пролила немало слез над этим снимком. Генма повернул фотографию, чтобы свет падал под другим углом, и не удивился, увидев затертые круглые кляксы на глянцевой поверхности. — Я думала, он скажет мне, — надтреснутым голосом произнесла Узуки. — Вчера я специально вывела разговор на его миссию, надеялась, может, хоть по случайным словам смогу составить представление. Но он вообще не стал со мной разговаривать. Он оборвал меня так, словно мы чужие друг другу люди, словно не было всех этих лет нашей дружбы... — она вдруг осеклась и уставилась на Генму круглыми ошеломленными глазами, прижала руку к губам. — О!.. Генма, прости. Я не хотела. Я не хотела на него наговаривать!.. Пожалуйста, прости. Он хороший, он все правильно делает, он не обязан передо мной отчитываться... — Перестань, — отмахнулся Ширануи, помолчал, вертя снимок в руках. — Тебе станет легче, если ты узнаешь, где он был? — Да, — коротко ответила девушка. — Ты — знаешь? Генма встал, принес бутылку саке, разлил прямо в те чашки, из которых они пили чай. "Я больше сюда не вернусь", подумал он. "Чего бы мне это ни стоило". Потому что жена Хаяте была черноволосой, потому что на правой ладони Гекко стояла метка в виде печати дракона. И клан Симадзу никогда не увидит своего наследника, потому что Коноха не отдаст _своего_ ребенка... — Почему ты пришла ко мне именно сегодня? — спросил он. — Потому что только вчера мне удалось поговорить с Хаяте, — Югао удивленно дернула плечом, поправила сползающую куртку. — Генма. Я не стала бы ничего выяснять за его спиной, не спросив предварительно его самого. — А вот если он молчит — другое дело, так?.. — Генма криво ухмыльнулся и залпом выпил свою порцию. Югао последовала его примеру, и он налил еще. — Я не могу, — просто отозвалась Узуки. — Да, я АНБУ. Но еще я женщина. А он — мой бывший жених... не бывший даже, мы ведь не разрывали помолвку, я просто отпустила его... а потом услышала от Анко, что он встречается с парнем из наших. Но парни — это ведь другое, за парня замуж не выйдешь, и пускай... — голос ее прервался, она снова опустошила свою чашку и тихо заплакала, прикрывая глаза рукой. Генма на нее не смотрел. В окне напротив Умино закончил с тетрадями и что-то зашивал, судя по цвету, форменную водолазку. — Можно, я оставлю снимок себе? Югао кивнула. — Я бы его сожгла, — призналась она. — Хранила только затем, чтобы тебе показать, вдруг тебе что-то известно — и ведь тебе действительно известно больше, чем мне, — она горько рассмеялась. — Похоже, я недооценила парней. Замуж вряд ли, а вот... ладно, ничего. Ты скажешь мне?.. — Он был... Генма не договорил, насторожился, подняв голову, и Югао тут же встрепенулась, поспешно вытерла лицо. — Не сегодня, — подтвердила она. — Потом... ты не передумаешь? С тихим щелчком в замочную скважину вошел ключ. — Нет, — Генма качнул головой. "Ну, вот и все". Югао пружинисто встала, пощупала влажный жилет и брезгливо поморщилась, но натянула. Генма чиркнул спичкой, прикуривая. Входная дверь распахнулась, пропуская Хаяте. — Привет, — сказали все трое одновременно, затем Хаяте рассмеялся — и замолчал, с недоумением глядя на кухонный стол, где между бутылкой саке и чашками лежала маска АНБУ. Генма ждал вопроса — любого, ему было все равно, но не оттого, что он придумал, как ответить. Ему просто было любопытно. Хаяте ничего не спросил и не стал задерживать Югао, когда она начала прощаться. Генма молча смотрел на него, чувствуя, как обрывается внутри что-то очень — нужное?.. Важное?.. Или просто — привычное?.. — а потом Хаяте сел на пол, положил голову ему на колени. Стоило погладить его по волосам, заговорить, да хоть пошевелиться, но Генма продолжал сидеть неподвижно. — Что с тобой? — не выдержал Гекко. — Генма!.. Что-то случилось?! "Я ухожу", Ширануи моргнул, но снова ничего не сказал. "Так вышло. Прости". Он закрыл глаза, и из-под ресниц поползли слезы, он наклонился и прижался лицом к затылку Хаяте, вдыхая запах его волос. Хаяте закинул руки наверх и обнял его за шею, все еще недоумевая, но не решаясь спрашивать дальше. "Бедный мой", Генма уже не знал, плачет или смеется. Ему было почти так же больно, как год назад, когда он увидел в морге тело любовника, но теперь это походило на боль при вскрытии нарыва — организм избавлялся от лишнего, от ненужного — более того, вредного, и это следовало перетерпеть, чтобы поправиться. "Бедный мой. Тебя, не имеющего ровным счетом никакого боевого опыта, отправили в чужую деревню с убийственной — самоубийственной — миссией. Ты выполнил ее, ты вернулся, и принес сына — от кого ты его спасал?.. От Тумана? От обучения в Тумане?.. Бедный мой... умирая, мечтая умереть, наконец, ты пришел, но тебя заставили жить дальше. Ты не знал, как это. Ты не рассчитывал на эту жизнь, не представлял, что с ней делать... и в этот момент, когда тебе было так трудно, Коноха отвергла тебя. Доверчивая болтливая Коноха не смогла понять, что ты просто хорошо выполняешь инструкции, что ты и так позволил себе гораздо больше, чем мог... и еще Коноха успела узнать то, что ей знать не полагалось..." Хаяте осторожно поднял голову, но Генма уклонился от поцелуя, прижался щекой к щеке. — Ты плачешь, — изумленно прошептал Хаяте. — Генма... — Гекко, — шепнул Ширануи. — Гекко... Хаяте вздрогнул, вытянулся в его руках. "Ты ведь все понимаешь. Ты всегда был чувствительным, ты реагировал на малейшее изменение моего настроения, ты читал меня ничуть не хуже, чем я тебя. Но ты вернулся _другим_, мы стали чужими, и _это_ ты ведь тоже должен осознавать. Все кончено, Хаяте. Все кончено..." — Гек-ко... — повторил он в третий раз и замолчал. — Я боюсь, — сказал внезапно Хаяте. — Генма. Я боюсь тебя _такого_. Генма выпрямился, рукавом водолазки вытер лицо. В голове было пусто, но растерянность прошла окончательно. Он знал, что делать, и что с того, если это не слишком-то правильно?.. В конце концов, Анко еще тогда говорила, что у него _злые_ шутки. "Прости меня, Гекко. Я очень тебя любил, но не так, как Райдо. Райдо — все для меня. Весь мой мир. Все, что мне нужно. Я нашел в тебе то, чего мне не хватало в нем, но — ситуация изменилась. _Я_ могу ее изменить. Я — могу..." — Генма, — Хаяте взял его за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Я не знаю, о чем вы говорили с Югао, но ты _поэтому_ такой?! — Нет, — Ширануи слабо улыбнулся. — Не поэтому. "Не только поэтому... и ты не солгал, ты просто недоговорил". "Ты хочешь ударить его побольнее?.." "Больнее, чем Райдо, его никто не ударит. Он ведь умный мальчик, он понял, разумеется, что меня ему просто _отдали_". Он наклонился и бережно поцеловал Хаяте в кончик носа, а, отстранившись, с удивлением увидел в глазах любовника слезы. — Я не понимаю, что происходит, — прошептал Хаяте. — Но я хочу, чтобы это кончилось... "Это кончится", мысленно пообещал Генма. "Уже недолго осталось. Я просто должен попрощаться". Они молчали весь остаток вечера, молча же улеглись спать, и Хаяте нерешительно положил голову Генме на плечо. "Ты можешь быть котенком", Ширануи погладил его по волосам. "Можешь. Вот только мне это уже не нужно". И — вот она, дикая кошка — Гекко подскочил, когда с первыми лучами солнца в окне возник АНБУ Тензо. — К Хокаге, срочно, — невыразительно сообщил он. — Иду, — Хаяте слетел с кровати. Генма смотрел ему в спину, но Хаяте не обернулся. Зато повернул голову Тензо: — Я не за тобой. — За мной?.. — теперь уже Генму буквально вынесло из-под одеяла. — Собери вещи, — Тензо кивнул. — Тебя не будет долго. Генма прикрыл глаза, усмехнувшись про себя. Тем лучше. Хорошая злая шутка требует хорошей подготовки. "Ты ублюдок". "Ага. Отмороженный эгоистичный ублюдок". Он закинул рюкзак за спину, оглянулся. Хаяте сидел на кровати, глядя растерянно и недоверчиво; на мгновение Генма засомневался, стоит ли, но затем сунул руку в карман жилета, достал фотографию и прислонил к часам на тумбочке. — Красивая у тебя жена, Хаяте, — сказал он. И вслед за Тензо вышел в окно. 39 Он понятия не имел, зачем его вызвали так рано, ведь он в любом случае должен был зайти к Шизуне за результатами анализа крови, но начал догадываться, когда увидел подпирающего стену Райдо: на полу рядом с напарником стоял собранный рюкзак. Миссия. Из кабинета вышла Шизуне, помахала рукой. — Поздравляю, — сказала она, явно обращаясь к Генме. — Она ждет, заходите. Райдо придержал его за рукав у самых дверей. — Прости за вчерашнее, — хмуро попросил он, глядя в пол. "Ты хочешь сделать вид, что мы проехали и забыли", Генма прищурился, кашлянул в кулак. "Нет. Хватит. На этот раз нам _придется_ разобраться". — Не за что прощать, — серьезно ответил он. — Мы поговорим об этом. Позже. Ага? Намиаши прерывисто вздохнул и скрипнул зубами, затем неохотно кивнул. "Интересно, насколько болтлив Тензо", подумал Генма с усмешкой, входя в кабинет. "Как скоро Коноха заговорит о том, что Хаяте женат?.." — А джунин Ширануи уже улыбается, — сварливо заметила Хокаге. — Что, Шизуне не удержалась? — Джунин?.. — озадаченно переспросил Генма. Его повысили?.. Но за что? Почему сейчас?! — Поставленную задачу ты понял хорошо, — Цунаде жестом приказала им приблизиться. — Вчера вечером слух о том, что ты болен, успешно конкурировал со слухом о том, что ты _смертельно_ болен. Мне это нравится. Но курить все-таки брось, до железного здоровья Намиаши и Сарутоби тебе далеко. — Уже, — лаконично ответил Генма. Он не соврал. Когда Югао ушла, он затушил сигарету, скомкал полупустую пачку и бросил в мусорное ведро. Решение было принято, занимать руки больше не требовалось, а сенбон во рту гораздо практичнее. — Молодец, — похвалила Цунаде. — Намиаши, он здоров, поверь мне на слово и не сверли его взглядом. Все, со слухами разобрались. Теперь к делу. Сдайте протекторы. Генма недоуменно переглянулся с напарником, Райдо едва заметно пожал плечами и стянул с головы повязку, положил на стол. Генма распутал узелок косынки, свернул ее, кинул сверху. — Отлично, — Пятая сцепила пальцы в замок. — Намиаши, ты с сегодняшнего дня находишься на реабилитационной терапии в горах, там воздух лучше. Ширануи, ты там же в карантине по туберкулезу. Помнишь задачу, которая меня интересовала? Генма кивнул. — Идете в Туман. Максимальный срок — месяц, но особенно можете не торопиться, мне нужно, чтобы сделано было качественно, — Цунаде перевернула лежащий на столе лист бумаги, и Генма узнал давешний план с обведенным тушью кварталом. — Цель: уничтожить _все_. Не должно остаться ни одного дома — и ни одного человека из живущих там. Пол, возраст и род занятий значения не имеют. Напарники снова переглянулись, и в глазах Райдо Генма увидел свое растерянное отражение. Туман, опять этот чертов Туман, но — вдвоем, в центре деревни вырезать целый квартал?! Убивать женщин и детей?! — Обставить нужно под поджог, — Хокаге положила поверх плана маленький кожаный мешочек, глухо звякнувший при соприкосновении со столом. — Это бросите на месте, чтобы Туману было, на кого списать проблему. — Госпожа Хокаге, — Генма прокашлялся. — Я говорил, что справлюсь, но... речь не шла о массовом убийстве... об убийстве мирного населения. Это даже не S-миссия, это задача для АНБУ. Райдо молча кивнул, подтверждая его слова, но Цунаде даже ухом не повела. — Вернетесь — будете АНБУ, — она пожала плечами. — Я перевела бы вас прямо сейчас, но мне нужно время на небольшую реформу. За время вашего отсутствия я как раз управлюсь. АНБУ?!.. — А я думал, в АНБУ берут детей, — протянул Райдо. — А ты меньше думай, — посоветовала Цунаде. — С лирикой закончили? Я могу продолжать? Генма бросил быстрый взгляд на напарника. Он не любил АНБУ, никогда не любил, почему он молчит?! ...впрочем, чтобы надеть белую маску, надо еще вернуться. А условия не из легких... да. Он вздохнул, расправил плечи и понял вдруг, что ощущает почти боевой азарт, что ему интересно это задание, и дело даже не в награде. На карте — их с Райдо мастерство. _Его_ мастерство... и Цунаде в них верит. "Она знает, что делает", напомнил он себе. "В прошлый раз она не ошиблась". — Пойдете без опознавательных знаков, — продолжила Пятая, верно расценив их молчание. — Все, что может навести на Коноху, сдать мне сейчас же. План я вам не дам, да он вам ничем и не поможет, изучайте здесь, если есть вопросы, задавайте, — она передала лист Ширануи, Генма протянул его Райдо — в прошлые два раза он так внимательно вглядывался в сделанные тушью линии, что они буквально отпечатались у него в голове, он чувствовал, что может воспроизвести план в любой момент по памяти. — Снаряжение подобрано в соответствии с твоим списком. Все, что взяли из дома, тоже оставите здесь. "Туман", Генма взглянул в окно. "Что ты делал там, Хаяте? Что такого ты там делал, что мы должны сжечь за тобой целый квартал?.. Ведь это ты рисовал карту. Я знаю, что ты". — Ваша цель — люди, имеющие такую татуировку на правой ладони, — Цунаде придвинула к ним еще один лист. — Их немного, не более пятидесяти... "Действительно, немного", присвистнул Генма про себя. "Полсотни всего-то..." — ...и среди них нет мужчин боеспособного возраста. "Женщины и дети", он перевел взгляд на рисунок и вздрогнул: на белом поле чернела деформированная печать дракона. "Хаяте, _что_ ты там делал?!" — Зачем?! — вырвалось у него, он вскинул голову. — Госпожа Хокаге!.. Я хочу знать все. Я хочу знать, за что я буду убивать детей. "Буду убивать", эхом пронеслось в голове. "Буду..." Ты ведь уже все решил, Ширануи. Ты берешь миссию, и вовсе не потому, что от таких предложений не отказываются. Ты согласился бы, даже если бы у тебя был выбор. ...потому что ты отморозок. Потому что она верит в тебя, а ты веришь ей. Веришь, несмотря на то, что Третий уничтожил ваши с Хаяте отношения одним-единственным приказом... — За Коноху, — отрезала Пятая, мрачно посмотрела на него. — Ты хочешь знать все, да? Хорошо. Вы имеете на это право. Вы оба. Она помолчала, разгладила пальцем печать. — Коноха уязвима, — сказала она, наконец. — Вы оба прекрасно знаете, что представляют собой Туман, Песок, Камень... Песок мы прижали — временно. Никто не может дать гарантию, что они не решат заключить мир с кем-то другим. Договариваться с Туманом просто бесполезно, одного из камней ты сам привел в Коноху несколько дней назад. Он отщепенец, деревня за него не вступится, но если мысль пришла в голову _ему_, недалеко и до официального нападения. А мы уязвимы. Нападение Орочимару, — Пятая поморщилась, — очень хорошо показало, как обстоят дела. Война никогда не заканчивается... Цунаде откинулась на спинку стула и указала на коробки с бумагами: — Садитесь. Несколько секунд в кабинете было тихо, потом Пятая тряхнула головой. — После уничтожения клана Учиха единственным бладлимитом Конохи остался клан Хьюга. Но этого мало. Третий отлично понимал это... и еще он не надеялся на Саске. Не знаю, почему. Не уверена, что знаю... так или иначе, Сарутоби-сенсей решил принести бладлимит извне. Он выбрал Туман, и мне, опять же, неизвестны причины. Генма закрыл глаза. "Я знаю, что было дальше", подумал он. "Теперь — знаю..." Он почувствовал, что Райдо смотрит на него, улыбнулся уголком губ. — И Хаяте ушел в Туман, — произнес он, поднимая взгляд на Цунаде. — Ушел, чтобы принести оттуда ребенка, которого Коноха могла бы назвать своим... Улыбка стала кривой и никого уже не могла обмануть. Пятая нахмурилась, открыла рот, но ничего не сказала, только вздохнула. Райдо продолжал напряженно, не мигая, смотреть; Генма понятия не имел, о чем думает напарник, но натянутая на скулах кожа и упрямая складка у рта позволяли предположить, что ни о чем хорошем. — Ты прав, — Цунаде медленно кивнула. — Он тебе все рассказал? — Он ничего мне не рассказал, — Генма отрицательно качнул головой. — Но Коноха живет сплетнями, здесь кунай в мешке не спрячешь... — Трепачи, — беззлобно, но невесело бросила Пятая. — Ничего здесь не изменилось с тех пор, как я ушла... и, черт возьми, это моя деревня. Какая есть... чего еще ты не знаешь? — Эти люди, которых мы должны ликвидировать, — клан Симадзу? — Да, — Хокаге снова кивнула. — Нам повезло, их уже почти уничтожили. Когда Хаяте ушел, произошла смена власти. Клан Симадзу был вырезан почти полностью, но для нас будет лучше... — Если "почти" изменится на "совсем", — закончил Райдо. Цунаде кивнула в третий раз. — Хочу, чтобы вы знали, — внезапно сказала она, — я в любом случае собиралась перевести вас в АНБУ. Сейчас подрастает хорошая смена, а в АНБУ вы мне нужнее. Но послать в Туман мне больше некого. Я надеюсь на вас. И надеюсь на ваше возвращение. Она хлопнула ладонями по столу и встала. — Все. Старший группы — Ширануи. Переодевайтесь, проверяйте экипировку. Когда закончите, поднимайтесь наверх, я закончу инструктаж, и АНБУ выведет вас из деревни. Пятая вышла, громко стуча гэта. — Генма, — позвал Намиаши. — Ага, — невпопад отозвался Генма, встряхнулся, как вылезшая из воды собака. Вот и все тайны. Вот она, грандиозная цель Третьего... бладлимит, да. Ради Конохи. Ради силы Конохи... и вы должны это закончить. Иначе смерть Гекко — твоего Гекко!.. — будет напрасной. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Надеюсь, они не ошиблись с размерами!.. 40 — Почему ты не сказал ей, что не хочешь в АНБУ? Райдо обернулся. Он стоял у окна, глядя на пустую улицу деревушки, в которой они заночевали. Давно стемнело, и отражение Намиаши в стекле было четким, как в зеркале. — А я никогда и не говорил, что _не хочу_, — Райдо криво усмехнулся. — Я не любил их. Но, возможно, лишь потому, что завидовал... я мечтал об этом в детстве, знаешь ли, но годы шли, а меня не замечали. Сначала мне было обидно. А потом я заставил себя забыть об истинных причинах своего к ним отношения — человеческая память очень удачно организована, знаешь ли. — Ты никогда не говорил мне. Генма лежал на кровати, закрыв глаза локтем. Он все решил, все продумал, но сейчас, когда следовало перейти от размышлений к действиям, ему стало страшно. Райдо пошел ему навстречу — в обоих смыслах. Он пересек комнату и сел на край кровати. — Клянусь, это единственное, чего ты обо мне не знал, — сказал он тихо. — Не клянись, — Генма убрал руку. — Не единственное. Он видел, как напрягся напарник. "Я знаю, о чем ты думаешь. Начинается, да?.. Ты боишься этого разговора, но черт бы меня побрал, если я понимаю, почему!.." — Я хочу, чтобы ты повторил мне то, что сказал вчера. — Генма, я же извинился, — Райдо встал и прошелся по комнате, обернулся, болезненно хмурясь. — Зачем тебе это?! Ширануи перекатился по кровати и тоже встал. — Поверь мне, — сказал он настойчиво. — Я знаю, что делаю. Доверься мне — хоть раз в жизни. "Если ты не сможешь, все бесполезно", он не отрывал взгляда от глаз напарника. "Я столько раз слушался тебя, не задумываясь, что, как и почему. Поверь мне, пожалуйста". — Тебя ведь интересует не вся тирада, правда? — Райдо вздохнул. — Хорошо. Хорошо... я люблю тебя. Я только тебя и люблю. И я не мог больше смотреть, как он тебя домогается среди бела дня. — Почему ты раньше молчал? — Ты решил устроить мне допрос с пристрастием? — Намиаши усмехнулся. — Пожалуйста. — Ладно!.. "Ты действительно знаешь, что делаешь?.. Ты уверен, что не причинишь ему боль?!" Генма не изменился в лице. Это все было уже не важно. Сомнения закончились, здесь им не время и не место, и если они не выяснят все сейчас, этого не случится уже никогда. — Сначала ты был мелкий, — Райдо отвернулся, но Генма видел, что скулы напарника порозовели. — Лезть с этим к семнадцатилетнему придурку... — Ну, спасибо!.. — ...в общем, я не стал. Потом пришел Девятихвостый, — Райдо мазнул рукой по шраму. — А я ведь так и не поблагодарил тебя — ты был со мной. Все то время ты был со мной, я помню. _Только_ со мной... и, знаешь ли, я ведь не понимал тогда своего счастья. Не ценил... и промолчал, не считая нужным связывать тебя с... — Перестань! — Генма вскинул руки. — Райдо!.. "Ты не урод", билось у него в голове. "Ты не калека. Ты самый красивый, ты лучший, ты — единственный, кто мне по-настоящему нужен!.." Он промолчал, понимая, что еще не время. Позже. Ты сможешь сказать ему все, просто потерпи. — А потом ты пошел по Конохе, — вот теперь Райдо поморщился. — Но ты возвращался ко мне, все время возвращался, и — нет, я не дурак. Я ни за что не признался бы, ведь ты же ответственный — и ты привязался ко мне, ты остался бы со мной из чувства вины, жалости — да мало ли, что бы ты там себе насочинял!.. А ты ничего мне не должен. Мои чувства — это мои проблемы. Генма отвел глаза. Все это время он берег тебя. От всего. Даже от своей собственной любви... — Я ждал, — Райдо отошел обратно к окну. — Я надеялся, что когда-нибудь ты нагуляешься... Он вдруг осекся, помолчал. — Я надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь, — сказал он, вздохнул. — Иначе мы никогда это не разгребем. — Продолжай, — попросил Ширануи. — Мы остановились на том, как я блядствовал. — Генма!.. — на этот раз была очередь Намиаши возмущаться. — Вернусь домой, набью морду Эбису. Что за привычка причесывать всех под один гребень?! Ты живой, ты чувствительный, тебе все время нужны новые впечатления, при чем здесь блядство?! — Это ты меня утешаешь? — полюбопытствовал Генма. — Так я не возражаю, это ведь правда. — Это — неправда, — отрубил Райдо. — И я не утешаю тебя, я говорю то, что думаю. И это еще одна причина, по которой я молчал — какое я имел право тебя ограничивать? Тебе было это нужно, или ты станешь отрицать?.. Он выжидающе посмотрел на напарника, и Генма пожал плечами, мол, нет, не стану. Это ведь прошло. Однажды ему вправду стало неинтересно, и он ушел с вечеринки с Райдо — черт, он даже помнил ту ночь. Они тайком выбрались из Конохи; было очень тепло, и они долго возились на третьей тренировочной, пока Генма не оцарапал Намиаши руку, потом они купались, Райдо утащил его под воду и получил за это по шее, а потом... ты помнишь, Ширануи. Ты все помнишь... но ты не отдавал себе отчета в том, как он тебе дорог. — Хорошо, — согласился он. — Все равно, продолжай. — Да я почти закончил, — Райдо вернулся и сел на стул, покачался на двух ножках. — Я уже почти поверил, что ты останешься со мной, когда ты увлекся Анко... ты удивил меня, кстати. Я думал, тебе вообще не нравятся женщины. — Она взяла меня на "слабо", — хмыкнул Генма. — Мы оба были такие пьяные, когда она меня уговаривала, что в первую ночь просто ничего не было, мы заснули, даже не успев раздеться. — Но ты увлекся, — повторил Райдо. — И... я решил, что ты собираешься жениться. Генма вытаращил глаза. — Жениться?.. — переспросил он. — Я?! На Митараши?!.. — Почему нет? — Райдо сердито передернул плечами. — Генма, ты не можешь отрицать, что рано или поздно тебя заставят произвести на свет наследника. Шиноби обязан оставить потомство, и, согласись, жена для этого необходима! — он фыркнул. — Анко всегда тебе нравилась, единственная из наших девчонок. Что мне еще было думать? Тебе почти тридцать, она на шесть лет младше, идеальный момент для... для свадьбы. — Ладно, допустим, — Ширануи кивнул. — Мне это, правда, даже в голову не приходило, но ты всегда был более прагматичен, чем я. — Вроде того, — подтвердил Райдо. — Ты же неделями у нее пропадал. Ну, признался бы я. И что? Ты упрямый, хоть и ответственный. Ты все равно женился бы, если уж решил... — А ты меня спросить не мог, решил я или нет?! — Не мог, — серьезно отозвался Намиаши. — Я хотел сохранить хотя бы надежду на то, что ты вернешься... — он вздохнул. — Но ты не приходил. Во время миссий все оставалось по-прежнему, но в Конохе я не мог тебя найти, даже если искал... а потом ты сказал, что не станешь больше со мной спать. Генма снова отвел взгляд. — Я подумал, что это конец, и очень долго собирался с мыслями, — Райдо дотянулся до стола и взял сигареты, чиркнул зажигалкой. — Потом было распределение, и я сказал себе: не попробуешь — не узнаешь... а ты остался со мной. Я лежал утром, когда ты ушел, и не верил себе, я... — он снова покраснел. — Ладно... можно, я не буду пересказывать тебе _все_ подробности?! — Можно, — разрешил Генма. — Но мне ужасно интересно. Как-нибудь потом — расскажешь? — Я подумаю, — буркнул Райдо. — Я лежал и пытался понять: почему? Почему ты согласился?.. Неужели только по старой памяти? Неужели только из-за того, что я обещал проглотить?!.. Теперь покраснел Генма, почувствовал, как огнем ожгло уши, и Райдо впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему. — Надо же, последний стыд еще не растерял, — заметил он с преувеличенным удивлением. — Достаточно? Или мне заканчивать? — Заканчивай. "Уже немного. Я хочу знать правду о тебе. Правду о том, как ты ко мне относился... и относишься". — И я утвердился в мысли, что должен с тобой поговорить. Я хотел признаться, знаешь ли!.. А меня услали на миссию. Я вернулся, рванул к тебе прямо с распределения... — Намиаши скрипнул зубами. — И увидел, как ты целуешься с Копирующим. — Я так и думал, — Генма кивнул. — Мне показалось, что я видел кого-то, но было темно, я не придал этому значения. Между прочим, я тогда его послал. — _Тогда_ — возможно, — согласился Райдо. — Но вот недели две назад вас обсуждала вся деревня... ладно. Это уже _я_ у тебя спрошу, когда получу слово. Я ведь получу слово?.. Генма усмехнулся и пожал плечами. О, да. Непременно, напарник. У меня тоже есть, что тебе рассказать. — Со злости я сообщил о пари Ируке. Специально не искал его, знаешь ли, просто на улице столкнулись, и я не упустил момента. Думал подгадить Копирующему, а вышло вообще глупо... я представить себе не мог, что ты встречаешься с этим мальчишкой!.. А когда ты сказал то, что сказал... Райдо замолчал, затушил в пепельнице сигарету и вытащил из пачки следующую. — Куда уж мне было лезть с признаниями, — сказал он угрюмо. — Я ушел... и, знаешь, подло, наверное... но я подумал тогда: потерпи, парень. Потерпи. Этот Гекко Хаяте, он же болен. Он смертельно болен... он умрет. Намиаши опустил голову. — Прости, — он вздохнул. — Я... да, я ждал его смерти, чтобы ты вернулся ко мне. Я считал, это два — три года, но его убили, и мне было стыдно, словно это я проворонил Кабуто... но ты пришел. Ты пришел, и я — я ведь бредил первые несколько месяцев, я ночью просыпался и боялся на тебя посмотреть, чтобы не разбудить, просто сидел и слушал, как ты дышишь... — он выругался. — А потом я получил по заслугам. Генма молча ждал продолжения. — Я ждал его смерти. А он вернулся. Вернулся здоровым... — И ты _отдал_ меня ему. — Я не мог тянуть. Ты бы все равно ушел, — Райдо развел руками. — Я не хотел затягивать агонию... но я просчитался. Снова... я думал, что смогу тебя отпустить. Но переждать пару лет и потерять тебя навсегда — совсем разные вещи... как оказалось. Я сорвался... а ты не пропустил это мимо ушей. Он покачал головой. — Ну, а теперь скажи мне, наконец. Какого черта тебе понадобились мои откровения?! 41 Генма глубоко вздохнул. Ну, вот. Твоя очередь говорить: "Начинается", а, Ширануи?.. Он посмотрел на напарника, все еще сидящего на стуле, и внезапно ухмыльнулся. — Что?.. — с подозрением спросил Райдо. — Ничего, — Генма встал. — Думаю, с чего лучше начать. — С начала, — предложил Намиаши. Сидел он ровно, не закинув ногу на ногу, одна рука на столе рядом с пепельницей, вторая закинута назад на спинку стула, и Генме не составило никакого труда скользнуть вперед и усесться верхом ему на колени. Райдо перестал дышать. — Тяжело? — сочувственно спросил Генма, улыбаясь одними глазами. — Нет, — Райдо рванул его на себя свободной рукой, остановился буквально в миллиметрах от его лица. — Генма. Мне неудобно так разговаривать. — А _тебе_ разговаривать и не надо, — Ширануи ухмыльнулся. — Твое дело слушать, — он посерьезнел. — У меня тоже есть, что тебе сказать... и я тоже начну издалека. Ты сказал, семнадцатилетний придурок, да?.. — Ген... — Тсс, — Генма приложил палец к губам. — У меня не так хорошо подвешен язык, как у тебя. Не порти мне домашнюю заготовку. "Я — могу", подумал он. "Могу". — А еще ты сказал, я чувствительный. А я ведь всегда себя ограничивал. С детства. Не разрешал себе проявлять эмоции, потому что шиноби должны быть суровы и бесстрастны... и не спрашивай, откуда я взял этот миф. Не худший еще, между прочим. Я молчал. Боялся улыбаться. Губы кусал, чтобы не смеяться в голос... я почти не разговаривал, ну, да ты помнишь. Райдо кивнул. Он смотрел внимательно, но Генма чувствовал, как подрагивает лежащая на его пояснице рука. — А ты меня понял. Ты не спрашивал лишнего, не заставлял меня общаться — ты просто был со мной. Я тебя обожал. Превозносил. Если бы Третий сказал: "Влево", а ты: "Вправо", я бы даже не думал — что мне Третий, если _ты_ говоришь?.. И не хмурься. Я не сочиняю. Что бы ты ни думал на эту тему, у меня просто нет воображения. — Я не считаю, что ты врешь, — Райдо вздохнул. — Но мне кажется, ты преувеличиваешь. — Верно, ведь я никогда ничего не говорил, — Генма пожал плечами. — А что бы я сказал тогда? "Я... это... тебя... ну..." — тебя устроило бы такое объяснение?.. Намиаши улыбнулся. — Вряд ли, — согласился он. — Ты всегда был логичен, — продолжал Генма. — И я верил тебе больше, чем себе. И — помнишь, ты сказал, что я пойму, когда влюблюсь?!.. Я сделал вывод. И ошибся в нем, в первом же. Я сделал вывод, раз ты говоришь "когда", значит, этого еще не произошло. И начал ждать _чувства_. Он помолчал. — Можно, я закурю? — спросил Райдо. — Ага, — Генма сам вытащил из пачки сигарету и протянул напарнику; Райдо бережно взял ее губами, с явным трудом удержавшись от того, чтобы не коснуться пальцев Ширануи. — А его не было. Был хороший секс, да. Но я уставал от всех, сбегал — к тебе. Рядом с тобой я всегда чувствовал себя _дома_, но... вот ты сказал — ждать пару лет и потерять навсегда, это разные вещи. Ты _сравнил_. А мне тогда не с чем было сравнивать... Генма мотнул головой, отбрасывая волосы назад. — Я ведь привык, что ты рядом, — признался он. — Всегда. Когда мне плохо. Когда мне хорошо... да, и еще одно... черт. Так трудно... — он пошевелил пальцами, — слова подбирать. Ты лучше уточни, если я скажу непонятно, ладно? — Ладно, — пообещал Райдо. — Еще одно, да. И я не понимал этого до последнего времени, не отдавал себе отчета. Я... чушь спорю сейчас, наверное. Постарайся не ржать, но... ты опекал меня. Всегда. Защищал. Заботился. Успокаивал. Решал мои проблемы... и ты... ты пытался быть со мной нежным, — Генма снова почувствовал, как пылают уши. — А я не мог!.. Ты был крутым, сильным — двадцать четыре часа в сутки, триста шестьдесят пять дней в году, куда мне до тебя!.. У тебя всегда все в порядке, ты железный, непробиваемый... я не каждый раз дотронуться до тебя решался, что уж там... и — я не знал, как мне с тобой обращаться. Ты не девчонка, тебе не будешь дарить цветы, зажимать в углу и на руках носить, но что тогда?! И... — И ты не позволял мне делать то, что запрещал себе, — Райдо невесело усмехнулся. — Я прав? Генма молча кивнул. — Я понимаю теперь, за что получил по шее... — Я не мог без тебя, — совсем тихо закончил Генма. — И с тобой уже не мог. Мне хотелось чего-то, я даже не понимал, чего, знал только, что с тобой — нельзя, с тобой — табу... — А спросить меня никак... — А _ты_ меня спрашивал?! Женюсь я, видите ли! На Митараши!.. Они рассмеялись оба, и Райдо провел рукой по спине напарника. — Я был ведомым, — Генма нашел, наконец, нужное слово. — Всегда. Постоянно. Без исключений. Я всегда думал, мне нравится _не принимать_ решений. Я снова ошибся, и я очень устал, когда меня поймала Митараши. Знаешь, она ведь тоже не любит решать. Она спрашивала, и я выбирал, она заставляла _меня_ думать, куда мы пойдем и что будем делать, когда мы снова встретимся и встретимся ли вообще... у нее только один недостаток — она женщина. Я... я могу, но мне не очень интересно. И тут она отвела меня к Гекко... прости, мне _придется_ поговорить и об этом. — Тебе не нужно извиняться, — Райдо снова погладил его по спине. — Ты мне только ноги отдавил. Пересядь выше. — Я лучше слезу, — Генма насмешливо хмыкнул. — А то и мне станет неудобно, а я хочу закончить... я начал о Гекко, да?.. Он прошелся по комнате, сел на край кровати, сложил руки между коленей. — Я был в шоке сначала, — признался он. — Больной, худой, замученного вида — и это спец-джунин из экзаменационного корпуса?! А Митараши еще уточнила — умирающий, и я понял, что он меня пугает. Но она велела мне принести ему книжку, первый раз решила за меня, и я послушался — в конце концов, я ведь не могу сказать, что мне нравится _вести_ всегда. Я вернулся, и он удивил меня. Я начал его уважать... и я начал о нем заботиться. О нем легко было заботиться, с его-то здоровьем... — И уж он-то точно не женщина, — кивнул Райдо. — Но ты хорошо прятался. — Знаешь... — Генма помолчал. — Я вспоминал тут, как мы с ним встретились в больнице, и подумал, что Митараши просто передала его мне. Как эстафету... я уже уходил, и она это понимала, ей нужно было оглядываться в поисках нового партнера, а _не заботиться_ о Гекко она не могла. И... — он сглотнул, — и это... вроде чувства собственника — мое. Мне доверили. _Я_ с ним вожусь, и... и, знаешь, эти встречи тайком, разговоры на людях ни о чем, но у каждого слова тройной подтекст... — Романтика. — Романтика, — согласился Генма. — Романтика, забота и махровый эгоизм... но меня потрясло это все. Я думал о нем, искал встречи, и — ты ведь говорил, я пойму. Вот я и... понял, — он развел руками. — А Митараши сказала еще, что он не станет со мной спать, он предпочитает серьезные отношения... черт, да это было то же "слабо"!.. Ты не сможешь все бросить, Ширануи — а вот и нет, и смогу, и брошу... бездумно. Не представляя, зачем, почему, для чего... я ведь даже не думал, что у нас с ним что-то серьезное, пока он не сказал мне: "Я — с тобой"!.. Он вспомнил бледное лицо Гекко в зыбком лунном свете, темные полукружья под лихорадочно блестящими глазами, и грустно улыбнулся. "Мне было с тобой хорошо", прошептал он про себя. "Прощай". — Я относился к нему иначе, чем ко всем остальным. И я подумал — ведь это, наверное, и есть любовь?.. Люблю его, поэтому переживаю, когда изменяю... — ...а не изменять не могу... — Знаешь, — Генма пропустил иронию Райдо мимо ушей, — Хатаке сказал мне одну вещь. Он говорил о том, что у нас с ним случилось две недели назад, но это так же применимо и к той ночи, когда я был с тобой. Я ведь тогда обещал придти к нему, но ты позвал, и я даже не подумал о нем. Утром — да, все это предстало в другом свете. Но я упирался сначала не потому, что хранил верность ему, а потому, что хранил верность своем слову — я же сказал "нет"!.. — он потер переносицу. — Вот только я не думал об этом. Не понимал... пока он не вернулся. Знаешь, я ведь так и не смог его простить. Формально — да, мы помирились. Но... — Генма постучал себя указательным пальцем по груди, — _здесь_ я помню, как стоял над его телом. Я думал, это пройдет, но стало только хуже. Он не врал мне, нет. Он просто не говорил. Милый — да. Симпатичный — да... вот только моя забота ему была уже не нужна. И _моим_ он быть перестал, теперь, когда он выздоровел, он мог не прятаться больше от общения... и какая уж тут романтика, когда его взяли в АНБУ!.. Генма коротко рассмеялся. — Он попросил не носить его больше на руках, и я сразу вспомнил, как обидел тебя, — сказал он серьезно. — Прости меня. Я не понимал, от чего отказываюсь. — Но ты же... любишь его?.. — Райдо нахмурился. — На самом деле очень многие изменения можно пережить... — Ты не понял?.. — перебил Ширануи. — Я люблю _тебя_. А Гекко... мне стыдно говорить об этом. Мне стыдно даже вспоминать, потому что я говорил ему то, что не соответствует действительности. Романтика, его уникальность и невыплеснутая забота... но не любовь. Райдо молчал. Потянувшись за сигаретами, он уронил пачку, наклонился и, выпрямляясь, ударился головой о столешницу, выругался. — Но ты живешь с ним? — неуверенно спросил он, потирая затылок. — Уже нет. В комнате стало вдруг очень тихо, Генма услышал, как бьется о стекло невесть как залетевшая к ним ночная бабочка. — Я... могу надеяться... — теперь Райдо выронил сигарету, но нагибаться за ней не стал, взял другую. — Я могу надеяться, что ты вернешься? — Если мы договоримся, — Генма встал. — У нас ведь есть время, Пятая сказала, что хочет видеть качественную работу. А для этого нам нужно все, как ты выражаешься, разгрести. — Ты изменился, — Намиаши кивнул и тоже поднялся на ноги. — Мне показалось, что так, когда ты был со мной в ту ночь, после Момоэ, и теперь я вижу, что не ошибся. — Я вырос, — ухмыльнулся Генма. — И мы ведь договоримся, напарник?.. Райдо медленно затушил сигарету в пепельнице, подошел к Ширануи вплотную. — Как скажешь, капитан, — шепнул он и накрыл его губы своими. 42 "Всего ничего", подумал Генма, подбирая с земли сломанную шпильку и вертя ее задумчиво в руках. "Мы в темной комнате. Осталось найти черную кошку..." — Здесь уже больше месяца никто не живет, — тихо сказал Райдо. Генма согласно кивнул. — Варианты? Они стояли во внутреннем дворике под навесом. Шел моросящий дождь, капли набухали в треснувшем водостоке и срывались на перила крыльца. Квартал — был. С табличками на воротах, с бумажными фонарями и выложенными красным камнем тропинками в обнесенном стеной саду. Но в домах царило запустение, полы и циновки на стенах покрылись пылью, и плохо затертые ржавого цвета пятна, въевшиеся в доски террасы, наглядно свидетельствовали о том, куда пропал клан Симадзу. — Мы что, опоздали? — Райдо пожал плечами. — Насколько свежая информация была у Пятой? Генма покачал головой. — Они где-то здесь, — уверенно сказал он. — Нет смысла вырезать сначала мужчин, потом женщин. Их просто выгнали... что-то вроде напоминания о былой власти в сравнении с нынешним неприглядным положением... в конце концов, ведь это бладлимит, — он поморщился. — Туман не станет... Он замолчал, вспомнив бессмысленную и беспощадную резню, уничтожившую клан Учиха в Конохе. Райдо взглянул на него и понимающе хмыкнул. — Так или иначе, нам ведь надо убедиться? — спросил он. — Разделимся? — Да, — неохотно согласился Ширануи. — Север мой. С рассветом возвращайся сюда, думаю, сейчас это самое надежное укрытие. — Согласен, капитан, — Райдо ухмыльнулся, передернул плечами и нырнул в мелкую морось, мгновенно в ней растворившись. Генма еще секунду пытался угадать его очертания в темноте, затем развернулся и через внутренние помещения вышел на другую улицу. Он чувствовал себя странно. "Как ты жил здесь? Как ты смог стать своим?.." Он чувствовал себя _вдвоем_. Он даже оглянулся несколько раз и остановился в темном переулке, не зная, не в состоянии определить, чему верить — зрению и слуху или чему-то внутри, что даже названия не имеет. Закрыв глаза, Генма протянул руку назад, но нащупал только гладкие доски забора. "Хватит, Ширануи". Любая оплошность, малейшая промашка или заминка могли стоить жизни не только ему, но и Райдо. И все-таки Генма обернулся в последний раз. — Гекко?.. — позвал он чуть слышно. Шепот утонул в дожде. "Ты дурак. А он — в Конохе". "Я дурак", согласился Генма. "Только дурак станет искать черную кошку на ощупь..." Он глубоко, размеренно дышал, заставляя себя не бояться. В памяти еще жив был образ Оды Ичиро, дающего советы тому, кто его пытал, — и его же, размякшего, выбалтывающего все и обо всех после "черной петли". "Я не хочу — так". — Не бойся, — сказал за его плечом Гекко. Вздрогнув, Генма обернулся и чуть не упал, поскользнувшись на камне. За его спиной простиралась пустая улица. Дождь усиливался, капли стучали по крышам и ставням, звонко щелкали по лужам. "Я схожу с ума", Генма вытер лоб тыльной стороной ладони. "Я..." — У тебя все получится, — пообещал Гекко. Генма ударил назад, не оглядываясь, но рука не встретила сопротивления, и Генма снова едва не упал, неловко пошатнулся, восстанавливая равновесие. Сердце бешено билось о ребра, кровь пульсировала в ушах. "Кто здесь?", хотелось закричать ему. "Кто ты такой?!" Он ждал еще несколько минут, однако больше ничего не услышал. Кто бы ни испытывал его нервы на прочность, он явно удовлетворился достигнутым результатом. Судорожно вздохнув, Генма выпрямился и сморгнул капли с ресниц. "Я плачу?.." "Он был здесь". Сообразив внезапно, что стоит посреди улицы, даже не думая скрываться, Ширануи снова нырнул в темноту проулка. "Моя слабость могла дорого мне обойтись". "Ты слышал его голос. Ты слышал его так же ясно, как шум дождя". "Из чего следует, что дома мне лучше бы пройти комиссию. АНБУ со слуховыми галлюцинациями — не то, что нужно Пятой". Он был уверен в одном: то, что он слышал, — не гендзюцу. Но что?!.. Дважды удачно избегнув встречи с ночной стражей, Генма вернулся в квартал Симадзу с рассветом. Райдо уже ждал его, сидя на корточках в дальнем углу террасы. — Я нашел, — сказал он, вставая. — Ты проиграл, капитан. — Нет проблем, — Генма кивнул. — Ты спишь первым. Рассказывай. — Их охраняют, — Райдо придирчиво осмотрел террасу, прежде чем пройти вслед за Генмой вглубь дома, щелчком скинул неуместный комочек грязи возле лестницы. — Два входа в здание, по трое мальчишек у каждого. Пацаны — не клановые, да и вообще, знаешь ли... — он пренебрежительно поморщился. — Щенки. То ли проштрафившиеся, то ли отстающие. Их бы даже первокурсник снял. А внутри... хм. Тебе понравилось бы. В таких сараях только овощи хранить. Тесно, холодно и неудобно. Совсем как у тебя дома. Генма улыбнулся уголком рта. — Поэтому я буду жить с тобой, — отмахнулся он. — Что еще? — Дети, — Райдо снова поморщился, теперь уже болезненно. — Чертовы две дюжины детей!.. Все в трауре. Благовония эти дурацкие... поджечь их, знаешь ли, будет не сложнее, чем сигарету. И никаких других объяснений не надо, там этих фонарей, как в храме!.. Я бы не удивился, если б этот потенциальный костер заполыхал без всякой причины. Сдается мне, знаешь ли, мы оказываем изрядную услугу здешнему Каге. — Мы выполняем приказ Пятой, — Генма вздохнул, прикидывая, рассказывать ли Райдо о том, что произошло ночью с ним самим. — Ладно, я понял. Спи. Я разбужу тебя после полудня. Уже укладываясь, Райдо дотянулся и провел кончиками пальцев по щеке Ширануи. Генма слабо улыбнулся и кивнул. "Сейчас не лучшее время, чтобы говорить о Гекко", подумал он, отводя взгляд от лица Райдо и устраиваясь так, чтобы видеть в щель между ставнями запертые на крюк ворота. "Позже. Когда пойдем обратно... если пойдем". "...У тебя все получится..." "Откуда ты знаешь?", спросил он, прикрыв на мгновение глаза. "Откуда ты можешь знать, Гекко?!" Гекко. Снова это имя — эта фамилия, если быть точным. Гекко. Тот, кто умер. Тот, кого ты носил на руках. И неважно, какое именно чувство стояло за твоей нежностью, разве нет?.. "Не начинай все с начала", попросил он сам себя. "Все кончено. Мы разобрались с этим, да". _Мы_?.. Он понял вдруг, что больше не боится. Чьим бы он ни был, этот голос, кому бы ни принадлежал, он напугал тебя гораздо сильнее, Ширануи, чем гипотетический провал и пытки, не так ли?.. "Но он не останавливал тебя. Кто бы он ни был, он одобряет твои действия". "Гекко..." Генма устало потер лоб, посмотрел недоуменно на грязные пальцы. "АНБУ делятся на группы по четыре", он беззвучно вздохнул. "Надеюсь, мы не окажемся в одной группе с Хаяте". Гекко. Хаяте. "Определись, наконец, Ширануи! Ты не можешь делать из него двух разных людей! Ты не можешь закрыть на все глаза и сказать: "Это не мой Гекко"! Он ушел в Туман, он из Тумана вернулся, и не его вина, что эта деревня изменила его!.." ...Изменила — настолько?.. Настолько. Смирись с этим. В самом деле, какая тебе теперь разница?.. Он стянул косынку, запустил пальцы в волосы. "Не бойся", сказал тот голос. "У тебя все получится". "Я и не боюсь", упрямо произнес про себя Генма. "Я просто хочу знать, кто ты такой и какого черта пытаешься добиться?!" Крюк на больших воротах откинулся сам собой с громким лязгом. Генма напрягся. За его спиной пошевелился Райдо, подполз ближе. — Что?.. Генма не ответил. Припав к щели между ставнями, он чувствовал, как отливает кровь от лица. Между створками ворот, держась за них руками, стоял Гекко — полупрозрачный, бесцветный, будто нарисованный тушью. Под пристальным взглядом Генмы он сложил руки в печать дракона и исчез. 43 — Ты видел? — срывающимся шепотом спросил Генма. — Видел что? Генма обернулся, напряженно уставился на напарника. — Там. В воротах, — сказал он, мотнул головой. — Они открылись, — Райдо вздернул бровь. — Я что-то упустил?.. Ширануи молча смотрел на него, не зная, что ответить. "Я схожу с ума". — Генма?.. "Если он не видел ничего, _что_ видел я?!" — Кто. Открыл. Ворота, — без выражения произнес Генма. — Хочешь, чтобы я посмотрел? — Райдо с готовностью приподнялся, потянулся за курткой. — Думаю, ветер, но, возможно, у нас гости. С крыши их, знаешь ли, отлично должно быть видно... — Не дури, — опомнился Генма. — Какая, к черту, крыша?! Намиаши пожал плечами. — Черепичная, — пояснил он и без паузы сменил тему: — Что ты видел? "Как мне ему сказать?.." — Гекко, — выговорил Генма с трудом. — Так, — выдохнул Райдо. И замолчал. Створки ворот, качаясь, поскрипывали, между ними видно было пустую улицу, залитую неярким предутренним светом. Генма понимал, что с точки зрения безопасности их следовало закрыть, но выходить из дома или выпускать напарника ему не хотелось. И еще — он боялся, что снова увидит Хаяте. — Его что, послали следом за нами? — резко спросил Намиаши. Генма покачал головой: — Нет. Он... понимаешь, он... ненастоящий... "Вот только я вижу его. И слышу. Но, конечно же, это просто мои... мое воображение. Он ведь жил здесь, и я придумал себе..." Не льсти себе, Ширануи. Воображения у тебя нет, не было и не будет. И — есть ведь другое объяснение, не так ли?.. — Призрак? — недоверчиво хмыкнул Райдо. — Живого человека?! — Я не знаю, — Генма снова качнул головой. — Я не знаю... — Но ты уверен, что видел именно его? — уже другим тоном поинтересовался напарник. — Не кого-то похожего, ну, там... — Я узнаю его даже по тени, — Ширануи отвернулся. — Я уверен. Райдо помолчал, вздохнул. — Тебе лучше поспать, — сказал он, наконец. — Я выиграл, ага, но тебе это сейчас нужнее, знаешь ли. Ложись. — Я все равно не усну, — Генма сделал отрицательный жест. — И потом... — Ложись, — тихо повторил Райдо. — Не спорь со мной, капитан. Ты зеленый. — Я маскируюсь, — огрызнулся Генма, но послушно отодвинулся от окна и растянулся на полу, подложив руки под голову. И мгновенно заснул. Проснулся он от прикосновения к плечу. "Гости", знаком показал Райдо. Впрочем, он мог ничего не объяснять: чья-то нога коснулась первой ступеньки крыльца. Генма прислушался. Ребенок или маленькая женщина. Ступает неуверенно, словно боится или не знает, куда идти... или несет что-то, что нельзя ронять. "Клан", Райдо нарисовал на пыльном участке пола эмблему Симадзу и сразу сдул. "Девочка". Шаги простучали по террасе, с тяжелым шорохом сдвинулась дверь. Только теперь Генма заметил, что в щель между ставнями просачивается тусклый красноватый вечерний свет. "Я проспал весь день?! Почему он меня не разбудил?" Но выяснять подробности было некогда. Девочка из клана Симадзу прошагала в центр большой комнаты и положила на пол что-то мягкое и тяжелое. "Одна?", Генма оглянулся на напарника. Тот кивнул. "Убить?", знаком спросил он. Генма вытянул из поясной сумки сенбон, качнул головой: "Я сам". Его беспокоило ее появление. Здесь никто не бывал уже больше месяца, зачем она пришла? Чего хочет? И — что принесла с собой?.. "Ты о ней меня предупреждал?", позвал он мысленно. "Это ей ты открывал ворота?.." В большой комнате чиркнула спичка, зашипел, загораясь, фитиль свечи, и через тонкую рисовую бумагу Генма увидел темный силуэт стоящего на коленях ребенка. "...Уничтожить _все_. Не должно остаться ни одного дома — и ни одного человека из живущих там. Пол, возраст и род занятий значения не имеют..." Он внезапно вспомнил Акихиме. "...Дяденька тэнгу, спасите моих мамочку и папочку..." "Тэнгу — он ведь демон. Злой дух", невесело усмехнулся Генма про себя. "Ты — враг, малыш. Пусть ты этого пока и не знаешь..." Не поднимаясь с колен, он с шумом распахнул дверь и, когда девочка с испуганным возгласом обернулась, выплюнул сенбон, метнулся вперед, подхватывая падающее тело. "Совсем не трудно", подумал он отстраненно, попятился, чтобы не стоять между свечей и дверью на террасу. — Сдается мне, — медленно проговорил Райдо, возникая на пороге, — услугу мы оказываем не только Каге. Он указал в центр комнаты. Генма обернулся. Вокруг свечи были разложены взрывные печати. — И на кого, спрашивается, работает Пятая?.. — Намиаши наклонился и затушил свечу пальцами. — Очень похоже, знаешь ли, что на Туман!.. — Я в порядке, — Генма улыбнулся, зная, что Райдо увидит его даже в ослепившей их обоих внезапной темноте. — Спасибо. Он перевернул правую ладонь девочки, разжал судорожно стиснутые пальцы, вынимая коробок спичек, зажег одну. — Симадзу, — проговорил он, выпрямляясь. Райдо пожал плечами, мол, я же сказал, ты что, не веришь мне?.. — Но зачем ей... Он не закончил, взглянул на напарника. "Мне не понять", Генма покачал головой. "Мне никогда этого не понять... клановая гордость, так?.. Умереть, но убить. Уйти, но не оставить противнику шанса на издевку... если ты хотела мести, девочка, то слишком долго ждала". Он посмотрел куда-то в сторону, будто надеясь снова увидеть Гекко. "А ты — ты их понимаешь?", спросил он беспомощно. — Поставь задержку взрыва на полтора часа, — отрывисто бросил Ширануи. — Надеюсь, за это время мы управимся. Если повезет, _она_ за нас ответит. Вытянув сенбон, он вытер его о простое серое хаори девочки и сунул обратно в поясную сумку. И — это было просто. Слишком просто. Мальчишки на воротах даже ухом не повели, пока они с Райдо ходили по дому, действительно, тесному и неуютному, расставляя взрывные печати и убивая детей и женщин клана Симадзу. Это не было обязательным условием, но Генма даже думать не хотел о том, чтобы поджечь _живых_. Райдо, выслушав приказ, молча кивнул — и быстрым, мимолетным движением погладил его по волосам. "Ты можешь все", Генма взглянул ему вслед. "Значит, могу и я". Он остановился только один раз. На низеньком столике между курящимися благовониями стояли две фотографии: жена Хаяте и пожилой мужчина, очень на нее похожий. "Симадзу Аяши", прочитал Генма под снимком сероглазой красавицы. Он постоял еще немного, разглядывая ее лицо, затем вздохнул и неслышно скользнул в следующую комнату. А потом убивать стало некого. — До того взрыва минут семь, — Райдо махнул в сторону бывшего квартала Симадзу. — Капитан?.. Генма огляделся, зябко повел плечами. В доме было тихо. Так тихо, что раздавшийся за его спиной шепот показался Ширануи оглушительным воплем. — Генма?.. Он обернулся. Хаяте стоял над портретом своей жены. — Ты, — прошептал Генма. — Ты... — Я люблю тебя, — Гекко широко улыбнулся и закашлялся в кулак. — Просто, чтобы ты знал. И... Райдо-сенсей... Генма бросил быстрый взгляд на напарника, но Райдо тревожно озирался, не обращая никакого внимания на призрак. — Генма? — Намиаши шагнул к нему. — Ты... что с тобой?.. Опять?!.. — Райдо-сенсей, пожалуйста, позаботьтесь о нем, — попросил Гекко. — Я вам... Он снова закашлялся. Задохнувшись, Генма шагнул к нему, протягивая руку — и наткнулся на столик. Фотография Аяши покачнулась и упала. Между столом и стеной никого не было. 44 Их перехватили минутах в десяти от деревни, там, где зарево пожара уже казалось просто рассветным отблеском, и Генме хватило беглого взгляда, чтобы увериться, что это не погоня. Их ждали. "Мы оказываем Каге услугу, вот как", он остановился и сделал шаг назад. Теперь они с Райдо стояли спиной к спине в кольце нападающих. Классическая засада. И они, черт возьми, классически в нее влетели!.. "Но кто-то в Тумане очень этим недоволен..." Расклад был невыгодный: двое против двадцати, и не приходилось сомневаться, за ними послали не вчерашних генинов, чудом сдавших экзамен. Оглядевшись, Генма насчитал восемь мечников только со своей стороны, правда, к его удивлению, воспользоваться своим оружием они не торопились. Долгие несколько секунд никто не двигался. Затем один из туманников заговорил: — Сдавайтесь, и вам сохранят жизнь. Райдо коротко, зло хохотнул. Генма оскалился, не считая нужным отвечать. — Живыми вы стоите дороже, — пояснил туманник, подождал. — Нет?.. Жаль. Взять. Он произнес последнее слово так же равнодушно, как предыдущее, но тон Генму не обманул. Стряхнув с пальцев десяток игл, он метнулся к деревьям, уходя с открытого пространства, и, уже ныряя в кусты, увидел краем глаза, как исчезает в темноте Райдо. "Удачи, напарник", пожелал Генма мысленно. Времени подумать о чем-нибудь еще ему не дали. Кунай вонзился в дерево рядом с его плечом, едва не пригвоздив рукав куртки — действительно, парень ведь сказал "живыми", а не "невредимыми"!.. — и Генма снова сорвался с места, перекатился, взбежал по стволу и обрушился на одного из преследователей, свернув ему шею. "Может, у меня и нет воображения", хмыкнул он про себя, "но вот в прятки я никому еще не проигрывал!.." Кружить около большой поляны было на руку и ему, и туманникам, однако убивать все же легче, чем ловить. Когда счет покойников дошел до пяти, Генма позволил себе запрыгнуть в развилку громадного дерева, немного отдышаться и подсчитать свои потери. Правая нога немела. Коснувшись пальцами бедра, Ширануи выругался: штаны промокли от крови, пятно уже растеклось до колена и медленно расширялось дальше. Времени возиться с бинтами не было; скрутив косынку в плотный валик, Генма перехватил ногу чуть ниже раны и наполовину удовлетворенно, наполовину сердито хмыкнул, когда кровотечение остановилось. Вена... черт!.. Остальные повреждения столь пристального внимания не требовали. "Если Райдо повезло так же, как мне, их осталось не больше десятка", Генма машинально зализал царапину на тыльной стороне запястья и бесшумно спрыгнул вниз. "Вопрос: дадут ли нам тихо уйти?.." Лезвие опускающегося меча едва заметно блеснуло, и только это спасло Ширануи от увечья; отпрянув в сторону, он отделался глубоким порезом поперек предплечья. И на этот раз кровь брызнула фонтанчиком, алые капли покатились по ладони. С руками можно было попрощаться. Пережимая правой левую, чтобы остановить кровотечение, Генма кувырком покатился по траве, пытаясь одновременно дотянуться зубами до сенбона, воткнутого в клапан нагрудного кармана куртки. Меч опустился снова, разорвав куртку на плече и обжигая кожу очередным ранением, Генма не чувствовал уже, серьезным или нет; извернувшись, Ширануи вскочил на ноги и выплюнул иглу, больше надеясь отвлечь, чем попасть. Звон металла о металл возвестил, что так и вышло. — Сдавайся, — предложил туманник. Голос у него был мягкий, почти женский, но, подходя ближе, он вышел на свет, и Генма убедился, что перед ним мужчина. — Без рук ты не боец. Генма сплюнул и медленно, с расстановкой выругался. — Как знаешь, — туманник безразлично пожал плечами. — Тогда готовься. Будет больно. Я перевяжу тебя потом, так что кровью ты не истечешь, но мне, сам понимаешь, нужно себя обезопасить... — Ты слишком много болтаешь, — прошипел Генма. И прыгнул, нанося удар обеими ногами. Он знал, что упадет неудачно, но не думал, что настолько. В глазах потемнело, зазвенело в ушах; ничего не видя и не слыша, он откатился в сторону, и меч воткнулся в землю рядом с ним, потом еще раз и еще. — Сука!.. — взвыл туманник. Прозвучало это немного невнятно, и Генма позволил себе усмехнуться: попал. Я, может, и без рук. А вот ты — без лица. Посмотрим, что хуже... Он на мгновение разжал до боли стиснутые пальцы, и кровь тут же полилась снова. Минутной передышки хватило бы для перевязки, вот только бинты — за спиной. Вне досягаемости... и передышки ему никто не даст. На слух туманник ориентировался немногим хуже, чем будучи зрячим, но не настолько, чтобы позволить Генме уйти. — И не таких брали, — он выплюнул обломки зубов и вытер ладонью окровавленные губы. Дышал он ртом, шумно и часто, очевидно, сломанный нос со своими функциями не справлялся. "Меня — не возьмешь", Ширануи не стал тратить силы на бессмысленный разговор. Он кое-что вспомнил и прикидывал теперь, как сподручнее дотянуться до поясной сумки, где лежал нож Кадакавы. "Если бы пристегнул, он вообще бы меня не ранил", чертыхнулся он про себя, но — что теперь, в самом деле. Сделанного не вернешь, отрезанного не пришьешь... да. Отрезанного... Он сделал шаг в сторону и поморщился, чувствуя, какой непослушной стала поврежденная нога. "Я — справлюсь. Я смогу... черт!.." Туманник прыгнул к нему, занося меч для удара. Генма напряженно следил за ним, готовясь в последний момент нырнуть под клинок и ударить в живот — по крайней мере, постараться ударить, — но не успел. Меч вспорол куртку, водолазку и кожу на ребрах. Кровь хлынула — и остановилась. Пошатнувшись, Райдо выбросил руку вперед и воткнул кунай туда, где некоторое время назад у туманника была переносица. — Никто, — сказал он ровно. — Никогда. И лицом вперед завалился на траву, теряя сознание. Кровь, остановленная усилием воли, потекла снова. — Зачем ты... — Генма осекся. С кем ты говоришь, Ширануи?!.. Он умрет сейчас. Его убьют. Потому что он тебя спасал — и тебя тоже убьют, все бесполезно, их слишком много, а ты, что ты можешь, ты же беспомощен, тебя опять нужно защищать от чего-то... Багровая пелена упала как тяжелый пыльный занавес. Слишком тяжелый. Одному не поднять. ...Вот только он был не один... Когда он снова смог видеть, почти рассвело. Медленно, будто отходя от кошмарного сна, Генма тряхнул головой. "Я жив". Райдо!.. Он наклонился над напарником, прижал пальцы к его шее и облегченно вздохнул: сердце слабо, но билось. — Сейчас, — пробормотал Ширануи. — Сейчас... я что-нибудь придумаю... Он вздрогнул, вспомнив про свою руку, и с удивлением увидел туго затянутый ремешок ножен на предплечье. Когда?.. ...а вот тогда же. Генма почувствовал, что его тошнит — от потери крови и от того, что лежало вокруг. _Что_, не _кто_. Туманника с изуродованным лицом убил Райдо, но все остальные... откуда?.. Как?!.. Последний вопрос вырвался стоном. До боли закусив губу, Генма отвернулся от малоприятного зрелища и перевернул Райдо на спину. Куртка и водолазка засохли и покоробились от крови, но они же сыграли для его напарника роль повязки, закрывшей рану. "Его спасло только это, ты ведь понимаешь?.." "Я не просил меня защищать". "Ты не просил. Но ты подставился". Покачав головой, Генма встал, с трудом поднял тяжелое тело напарника. "Я не дойду. До Конохи — не дойду..." ...а зачем тебе в Коноху, Ширануи?.. Куда ты спешишь? "...Я надеюсь на вас. И надеюсь на ваше возвращение..." Райдо дал тебе шанс. Используй его, пожалуйста, как следует. Закрыв глаза, Генма глубоко вздохнул. Голова закружилась, но он вздохнул еще раз, сплюнул ставшую вязкой слюну. У тебя нет времени считать трупы. У тебя нет сил разбираться с погоней — а она будет, ты ведь не веришь, что в приступе безумного бешенства положил десятерых?.. Но у тебя есть кое-что, о чем они не знают. Не знают, что ты знаешь. — Гекко, — беззвучно шепнул Ширануи, — если ты действительно меня любишь, помолись за меня. ЭПИЛОГ Райдо открыл глаза не сразу, сперва долго прислушивался, потом втянул носом воздух и, наконец, решился. — Все нормально, — шепнул Генма, наклоняясь к нему. — Хочешь пить? Намиаши опустил веки в знак согласия, и Генма поднес к его губам флягу, наклонил, давая напарнику сделать глоток. — Где мы? — спросил Райдо, напившись. — Почти в безопасности, — Генма заткнул флягу и положил на землю рядом с собой. Он был босой, в водолазке и брюках, из-под закатанных рукавов белели бинты. — Почти? — Райдо хмыкнул и скривился от боли. — Что со мной? — Тебя серьезно зацепили, — Генма помолчал. — Я зашил. Пятая поправит, когда мы вернемся. Не волнуйся. Он не стал говорить о том ужасе, который охватил его, когда он закрепил последний шов и отстранился, потому что — вот он, тот сон. Бледный, даже через загар бледный Намиаши, вывернутая в отчаянном жесте рука, и грубые эти стежки черными нитками, и ведь даже эти нитки — чудо, он просто подобрал клубок в доме Симадзу и сунул в поясную сумку — зачем, для чего?!.. — А мы... — Райдо замялся, — вернемся? — Разумеется, — Генма пожал плечами. — Послушай, мы в отличном месте. Нас не найдут. Мы пересидим пару дней и отправимся домой. Райдо оглядел потолок пещеры и снова прикрыл глаза. — Ладно, — он криво усмехнулся. — Верю тебе на слово, знаешь ли... — Постарайся поспать, — Ширануи погладил его по руке. — Тебе станет лучше. На самом деле, он не знал, более того, сомневался, что напарнику будет легче. Он промыл рану проточной водой, прежде чем зашивать, разумеется, но пятна лихорадочного румянца на скулах Намиаши говорили сами за себя. "Все, что я могу сейчас, это ждать". Он отвел погоню к водопаду, к тому, где они с Хаяте и Кибой утопили оружие туманников во время миссии по преследованию Кадакавы, и "потерял" там свою обувь, сумку с сюрикенами и окровавленную, рваную водолазку Райдо. Оттуда недалеко было до границы — к сожалению, до границы со страной Огня. Будь у Генмы время и возможность, он постарался бы направить туманников в другую сторону, но уходить далеко от пещеры, где остался напарник, Ширануи не рискнул. — Мы ночевали здесь, когда выполняли миссию, — ответил он на невысказанный вопрос, застывший в глазах Намиаши. — Хаяте считал это место безопасным. Райдо снова опустил веки. Воцарилась тишина. Убедившись, что напарник заснул, Генма поднялся и, хромая, прошел к узкой, заросшей кустами щели — выходу из пещеры, прислушался. В просветы между ветками ему было видно молочно-белое марево между деревьев — туман в Тумане, как же... Прислонившись лбом к холодному камню, Генма мысленно застонал. "Зачем ты влез?! Почему ты считаешь, что я не справлюсь сам?!" "А ты не влез бы?.. Давай по-честному, Ширануи — ты не вмешался бы, если бы он стоял, такой же беспомощный, как ты тогда?.." "Он же просто закрыл меня собой..." "Он тебя любит". Вздохнув, Генма выпрямился. Если им повезет еще немножко, они смогут пересечь границу. Если им повезет чуть сильнее, они пересекут ее до завтрашнего вечера. А если нет... Генма осторожно, кончиками пальцев провел по водолазке и вернулся туда, где на куче поспешно нарубленных веток, накрытый двумя куртками, лежал Райдо. "Все будет хорошо", пообещал Ширануи, обращаясь к напарнику. "Все будет хорошо. Мы вернемся". Вот только он сам не особенно в это верил. Шансы — из тех, что называют хлипкими, не так ли?.. На вражеской территории. Практически без оружия. Полуголые. Раненые... ...но очень, очень опасные. Эта мысль немного Генму приободрила, он слабо улыбнулся — потрескавшиеся губы закровили, — и протянул руку, погладил Райдо по щеке. "Я люблю тебя". Он нахмурился, вспомнив то, что произошло в скрытой деревне Тумана. То, что он видел — тот, кого он видел — был ли это Гекко?.. "Призрак живого человека, да..." "Я ранил его. Я нарочно его ранил". И — что? Что это дает тебе, Ширануи?! Он вздрогнул, когда в голову ему пришла жутковатая, но такая простая мысль, легко объясняющая появление призрака: а что, если он погиб, пока вы шли? АНБУ. Спецкоманда. Спецмиссии. Кто даст гарантию, что он не сорвался где-нибудь... ...задетый — тобой. Если он действительно погиб, ты знаешь, кто в этом виноват, Ширануи. "Нет", Генма стиснул зубы, яростно фыркнул. "Нет". Да. Он сдался, обмяк. "Я не могу", отчаянно подумал он. "Я не верю в его _вторую_ смерть. Я просто не воспринимаю ее всерьез!.." — Генма, — тихо позвал Райдо. Встрепенувшись, Генма шагнул к нему, опустился на колени рядом. — Тут. Он ответил, как Хаяте, и мысленно — только мысленно! — поморщился, осознав это. Райдо смотрел на него, не мигая, по бледным, бескровным скулам ходили желваки. — Я не хочу умирать, — сказал он. Лицо его исказилось, он закусил губу и повторил: — Я не хочу умирать. — Ты не умрешь, — Генма взял его за руку. — Эй. Все будет хорошо. Мы переждем пару дней и вернемся в Коноху, Пятая приведет тебя в порядок, — он усмехнулся, — и зачислит в АНБУ, она обещала, в конце концов. — Мне все равно, — Райдо мотнул головой. — Я не хочу умирать!.. — Ш-ш! — Ширануи прижал палец к губам напарника. — Я обещаю тебе: ты не умрешь. Ты мне веришь? Намиаши молчал. — Ты веришь мне? — с нажимом переспросил Генма. — Верю... — Райдо внезапно расслабился и закрыл глаза. — Генма... Наклонившись, Генма бережно поцеловал его в висок и вздохнул. — Все будет хорошо, — пообещал он снова. И пробежал пальцами по складкам водолазки, складкам, так похожим на естественные. Райдо ни к чему знать, что грудь его напарника, как бинтами, обмотана взрывными печатями. Райдо ни к чему знать, что пещера и подходы к ней заминированы так основательно, что дым увидят даже в Конохе. И ему совершенно необязательно слышать о том, что Генма взорвет это все к чертовой матери, если Туману удастся подойти _слишком_ близко. — Я люблю тебя, — прошептал Генма. Улыбнулся. Сложил руки на коленях. И приготовился ждать.