Хроники Ширануи

1 День начинался с криков чаек. Они раздражали Генму так же сильно, как заскорузлые, потрескавшиеся от морской соли руки. Масло не спасало, оно впитывалось в кожу, как скудный дождь в прибрежный песок, и при следующем резком движении руки снова начинали кровоточить. — Может, все-таки забинтуем? — предложил Райдо, глядя, как напарник пытается вытряхнуть последние капли из опустевшей бутылки. — И я сгнию заживо, — хмуро кивнул Ширануи. — Спасибо. Отличная идея. Райдо покачал головой, взял его ладони в свои и принялся бережно втирать масло в кожу вокруг трещин; Генма насупился, но не возражал. По пещере расплывался терпкий запах чайного дерева. — Знаешь, мы можем бросить это хоть сегодня. Слухи не подтвердились, ни одного подозрительного груза за месяц. Генма ответил не сразу. — Еще немного, ладно? — неохотно сказал он, наконец. — Четыре... три дня. — Предчувствие?.. Ширануи пожал плечами, не зная, что ответить. Может, предчувствие. А может, ему просто не хочется возвращаться в Коноху. Здесь ему, по крайней мере, не снятся сны, а это уже немало. Он посмотрел поверх плеча Райдо. Море сегодня было спокойным, по зеркальной глади разбегались от янтарной дорожки мириады солнечных зайчиков; чайки кричали довольно громко, но где-то в стороне, по крайней мере, из пещеры их не было видно. "Гекко понравилось бы здесь", Генма улыбнулся уголком рта. Гекко... почти год, да, Генма?.. Почти год... на следующей неделе. Вышли бы сейчас, успели бы вернуться. Зачем ты решил остаться? Из-за предчувствия? Или — чтобы не столкнуться у мемориала с АНБУ Югао?.. Райдо убрал руки. — Пойду в деревню, — объявил он, наклоняясь и поднимая с песка шелковый платок. Некогда пестрая ткань поблекла от солнца и соли и приобрела невнятный розовато-сизый оттенок, края обтрепались, но Райдо было наплевать. Генме, впрочем, тоже. Его собственная косынка с темным пятном от споротой эмблемы Конохи полиняла и порвалась в двух местах, теперь он скручивал ее тугим жгутом, подвязывая волосы, когда спускался вниз. Кроме одежды и одеял на виду в пещере валялись только пустые мятые фляги и несколько бутылок из-под саке, все остальное было зарыто в песок в дальнем углу, случайный визитер не заметит, ну, а от неслучайного и ловушки не помогут, но до сих пор ими так никто и не заинтересовался. В деревне внизу их считали пьяницами и задирами, но задирами ловкими и не бесполезными в хозяйстве, а потому разрешали отираться поблизости и периодически предлагали поработать за еду и выпивку. Им даже не пришлось ничего делать, чтобы попасть на разгрузку рыбацких лодок, слух о дешевых сильных руках дошел до пристани раньше, чем они сами там появились, и уже через пару дней оба шиноби были с ног до головы в сверкающей рыбьей чешуе — напрасно, как оказалось. Ни в одной из лодок ничего более подозрительного, чем пара свертков с табаком и травой, не нашлось, а Пятую в настоящий момент интересовала совсем не контрабанда. — Тебе что-нибудь нужно? — Райдо перетянул безрукавку шнурком и почесал ухо под платком. — Масло, например? — Я с тобой, — Генма тоже поднялся. — Лодки должны вернуться к полудню, все равно идти. На узкой тропинке Райдо пропустил его вперед, а сам остался стоять. Обернувшись, Генма увидел, что напарник смотрит на чаек, кружащих над врезавшимся в бухту невысоким утесом. Спустившись еще на несколько шагов вниз, Ширануи смог разглядеть, что их так заинтересовало. — Труп, — лаконично сообщил он. — Иди сюда. Тело плавало между камней лицом вниз. Чайки уже расклевали затылок и голые плечи; судя по длинным, похожим на бурые водоросли, волосам, это была женщина. Поймав взгляд Райдо, Генма пожал плечами: — Я ее не знаю, если ты об этом. Не помню в деревне никого с такой роскошной гривой. Намиаши задумчиво кивнул. — Я тоже. Корабль?.. — Одно тело?.. — Генма недоверчиво нахмурился, и Райдо снова кивнул: — Да, маловероятно. Значит, убийство. Пошли. Ее могут свалить на нас, давай посмотрим, станут ли. Деревня встретила их спокойно. Люди занимались своими делами, на идущих по улице мужчин обращали внимания не больше, чем на разбегающихся из-под их ног цыплят. Головы повернулись, лишь когда Генма нашел взглядом подходящую выбоину в дороге и с шумом растянулся навзничь, но и тогда половшая грядки женщина только поджала губы и вернулась к своему занятию, а ее муж как читал, сидя в кресле на веранде, так и продолжил читать. Отряхиваясь, Ширануи дважды повернулся вокруг своей оси, однако до них действительно никому не было дела. "Чужая", знаком показал ему Райдо. Генма едва заметно кивнул. Версия кораблекрушения ему не нравилась. Погода стояла засушливая, ни дождя, ни, тем более, бури, и море не штормило; пираты не бросили бы тело так близко от берега, чтобы его принесло в залив; упади она сверху, со скал, труп остался бы на громадных валунах, наполовину вросших в песок. Они с Райдо снова переглянулись. — Слухи, значит, — не двигая губами, произнес Намиаши. Генма наклонился, сорвал травинку и сунул в рот вместо сенбона, закопанного в углу пещеры. — Вопрос в том, кого убивали, — сказал он, складывая косынку и завязывая на манер женской ленты. — Ее или нас. До прихода лодок они молча ждали на пристани. Райдо курил самокрутки, набитые табаком из тех самых свертков — щепоть оттуда, щепоть отсюда, кто сумеет поймать шиноби за руку?.. — Генма просто лежал на нагретых солнцем досках, глядя на плывущие над головой облака, и думал о том, что произошло год назад. На самом деле, он плохо помнил то время. Доставшееся тогда счастье представлялось зыбким и нереальным, а пришедшая следом боль до сих пор покусывала сердце в бессонные ночи и — хуже — в такие же бессонные, липкие от холодного пота утра, когда оставалось только сидеть, уткнувшись головой в плечо Райдо после очередного кошмара, и ждать, брызнут ли слезы, или на этот раз обойдется. В последнее время обходилось, а здесь, у моря, перестали сниться и кошмары, и сегодня, открыв глаза, Генма остро и ясно понял — все. Сумасшедшая, вынимающая душу боль не вернется. — Лодки, — Райдо выдохнул дым и бросил окурок в воду. Генма медленно сел, поморщился, почувствовав, как сразу несколько заноз впилось в ладонь. "Мне казалось, я сам умираю, когда я думал, что погиб _он_", Генма вглядывался в напарника, словно рассчитывая увидеть что-то новое. "И я понял, что умер, когда они расступились. Но сейчас я жив. Я... черт, неужели я смог бы выдержать и _его_ смерть?!" — Хватит, — нахмурился Райдо. Генма вздрогнул. — Ты знаешь, о чем я думаю?.. — Меня хоронишь, — Намиаши встал, скрестил руки на груди. — Рановато, знаешь ли. Поэтому заканчивай, у нас тут поважнее дело есть. Потом Генма спросил, было ли у него в тот момент какое-нибудь предчувствие, но внятного ответа не получил. Так или иначе, рыбы в тот день привезли много, она лежала серебристым ковром на дне лодок, острые подсохшие плавники торчали во все стороны, и Генма не удивился, почувствовав внезапно острую боль. Более того, он не удивился и тогда, когда поднял холодную скользкую тушку и увидел под ней продолговатый сверток. — Меч, — чуть слышно шепнул он напарнику, пока тот промывал и перевязывал ему предплечье. Райдо положил указательный палец поверх очередного витка: "Один?" Генма стиснул зубы и выругался, чтобы слышали рыбаки в лодке. "Две дюжины", показал он на пальцах. И вслух добавил: — По меньшей мере. 2 Вечером труп прибило к берегу, что Генма без особого удовольствия и обнаружил, спустившись выкупаться. Это действительно была женщина, но то, до чего не добрались чайки, объели рыбы, и опознать ее теперь казалось непростым занятием. Присев на корточки, Генма дотянулся и за воротник хаори вытащил тело на гальку. Правая кисть сохранилась почти целиком и, даже разбухшая от пребывания в воде, имела правильную красивую форму, аккуратно подпиленные ногти блестели недавно нанесенным лаком. Генма с интересом взглянул на золотой браслет на запястье, пощупал ткань хаори и поднялся на ноги. — Теперь придется сообщать в деревню, — констатировал Райдо, подходя. — Что скажешь? — Не больше суток в воде, — Генма продолжал внимательно смотреть на утопленницу. — И не сама туда бросилась. — В деревне не говорили о больших кораблях, — теперь была очередь Райдо наклоняться и изучать обескровленную рваную рану на шее женщины. — Точно, не местная. Побрякушки не из дешевых, знаешь ли, да и одежда... черт, если она из столицы, я даже не хочу знать, как она сюда попала. — Поздно, — Генма отошел на несколько метров в сторону и принялся умываться. — Если только ты не хочешь прикопать ее под скалой и сделать вид, что мы ничего не находили. — Лопаты нет, — подумав, серьезно ответил Намиаши. — Но мы можем просто исчезнуть, никому ничего не объясняя. — Старик косился на меня, когда я вылез, — Генма щелкнул по свежей повязке на предплечье. — Лучше задержаться и убедить его, что мы ничего не видели; наше исчезновение, совпавшее с прибытием груза, может показаться ему неслучайным. Ты написал отчет? — Даже отправил, пока ты тут с девицей плескался, — Райдо ухмыльнулся. — Птичка была так рада вырваться из клетки, что я начинаю беспокоиться, не загуляет ли она по пути в Коноху. Генма скупо улыбнулся. Ему не нравился этот труп. Он был _неправильным_. Столичные барышни не топятся в заливе возле рыбацкой деревни, предварительно раскроив себе горло от уха до ключицы, а если кто-то решает им помочь в этом занятии, так почему бы не добавить к роскошным шелковым одеяниям камень потяжелее, с гарантией удержащий тело на дне?.. Сплюнув, Райдо сунул в рот последнюю сигарету, отвернулся от ветра, прикуривая. — Дождь будет, — сказал он, выдохнув струйку дыма. — Пошли наверх. Он уже дважды предлагал закончить миссию, и Генма склонялся к тому, чтобы согласиться. Еще утром все было иначе, но теперь задание выполнено, данные на перевозчиков оружия ушли в Коноху с первым и единственным отчетом; дожидаться ответа от них не требовалось, Пятая велела действовать по обстоятельствам, и, учитывая новые факторы в виде обезображенного женского трупа, обстоятельства складывались не в их пользу. — Если старик не поднимет тревоги, уйдем... Райдо вскинул руку, перебивая его, и, замолчав, Генма услышал, как похрустывают мелкие камешки под ногами взбирающегося по склону человека. — Доставай вещи, — очень тихо приказал Намиаши. — Уходим сейчас. Генма кивнул. Специфическую походку старика Кадакавы трудно было не узнать, но ничего хорошего его визит не сулил. Солнце практически скрылось за горизонтом, в такое время люди в деревне должны сидеть по домам вокруг жаровен или, в крайнем случае, в кабаке за чашкой саке, а не отправляться в одиночестве лазать по скалам в поисках двух не лучшей репутации бродяг. Да и в одиночестве ли?.. Припав на одно колено, Генма провел кончиками пальцев по песку, стирая едва заметный отпечаток сандалии у входа в пещеру, прислушался. Он не чувствовал чужого присутствия внутри, но не сомневался, что там кто-то есть. Мозг работал в бешеном темпе. Звать Райдо? Справляться самому? Или просто уходить, наплевав на вещи? В конце концов, там нет ничего такого, за что стоило бы сражаться. Пыхтение Кадакавы раздавалось уже у самого уступа. Чертыхнувшись про себя, Генма нырнул в темноту пещеры. — О, ты, — услышал он голос старика. — Куришь, гляжу. Хороший табак у Томо, а?.. Ну, кури, кури. А что, дружок твой где? В темноте чиркнул кремень, брызнули искры. Генма, не успев зажмуриться, ослеп на несколько секунд, и уже знал, что промазал, когда нож еще только срывался с пальцев, но звона металла о камень почему-то не раздалось, вместо этого с глухим хлопком разгорелось пламя, затрещали ветки. Откатившись назад, Генма несколько раз моргнул, чтобы рассеялись цветные пятна перед глазами. Он узнал бы этот жест из тысячи, даже несмотря на то, что сейчас АНБУ прижимал палец к губам красно-бело-синей кошачьей маски. С другой стороны костра сидел на корточках Тензо, АНБУ, с которым встречался Хатаке Какаши. — Надеюсь, вы догадались промыть рану пресной водой? — с сухим смешком осведомился снаружи старый рыбак. — Плавники, они, знаешь, такая штука, можно и руку потерять, хотя, конечно, вот если бы это был не плавник... — На что ты намекаешь? — перебил Райдо, еще без угрозы в голосе, но уже и без уважительно-заискивающего оттенка, положенного зависящему от работодателя работнику. Тензо встал, через костер протянул Генме его нож. — Пятая велела вам возвращаться, — сказал он негромко. — Результаты миссии вы должны передать мне. — Я-то? — переспросил Кадакава. — Я-то, парень, все о том, что не всякая рыба твои ожидания оправдывает; бывает вот, только что сеть не лопается, а вытащишь — одни ежи ядовитые да скаты, а то наоборот — только пару и поймаешь за весь выход, зато... Старик внезапно замолчал, раздался звук падения тела на песок. "Райдо?!" — Сядь, — приказал Тензо, и Генма послушно сел, поджав ноги, и даже не обернулся, когда позади прошуршали шаги, и рядом с ним опустился Райдо. Девушка в такой же, как у Тензо, маске обошла костер, заставив Генму вздрогнуть: он не был так уверен, как в случае с Тензо, но ее движения напомнили ему Югао, бывшую невесту Хаяте. — Проспит до утра, — произнесла она. — Он отчитался? Генма опустил взгляд. Сенбона не хватало отчаянно, он сжал поврежденное предплечье, и боль иглой прошила тело, отрезвляя и заставляя сосредоточиться. Югао. Черт возьми, почему из всех АНБУ за ними прислали именно тех двоих, которых он знает в лицо и по имени?! — Результаты, — напомнил Тензо. Генма продолжал молчать, чувствуя на себе косой взгляд Райдо, затем напарник кашлянул и заговорил: — Контрабанда табака — Томо, Ранкири, Асакава. Трава — Ранкири, Асакава, Тадзиро. Оружие — Кадакава, Ноэми. Табак и трава идут регулярно, единственная партия оружия, три дюжины мечей, прошла сегодня, — он замешкался, но затем все-таки продолжил: — Один труп. Обнаружен сегодня утром, сейчас на берегу внизу. Женщина, двадцать пять — тридцать, волосы длинные, каштановые, особых примет не имеет. Рваная рана на шее... — Я посмотрю, — холодно оборвала Югао и вышла. Генма обернулся ей вслед и увидел, как она наматывает длинные волосы на кулак и закалывает шпилькой. — Отчет отправлен сегодня, — закончил Райдо, скрипнув зубами. АНБУ он никогда не любил, необходимость подчиняться _их_ приказам его раздражала. "Да, они круты", признал он как-то. "Невероятно круты. Но они уже не люди, они — куклы Хокаге, у них ничего нет — ни лиц, ни имен, ни нормальных человеческих эмоций. И то, что любой из них меня пальцем уделает, никогда не заставит меня им поклоняться. Ураган силен, но кто захочет иметь с ним дело?.." "Например, Хатаке", Генма снова уставился на свои колени. "Например, Хаяте..." И он опять вздрогнул, осознав, _что_ подумал. Ха-я-те. Мысль мелькнула — и пропала, потому что Тензо поднял на него глаза, угольно-черные в бездонных прорезях маски. "Он тоже меня помнит", Генма моргнул. — Мы можем собираться? — хмуро поинтересовался Райдо. Вместо ответа Тензо сдвинулся на шаг в сторону, открывая их взглядам два собранных рюкзака, слегка припорошенных песком. — Выйдете позже, когда поднимется луна, — АНБУ сел на корточки и протянул руки к костру, впервые проявив что-то человеческое, но этим и ограничившись. Райдо фыркнул, но ничего не сказал, встал, обошел костер и отряхнул рюкзаки, выдернул из клапана сенбон, обтер, протянул Генме. — В Конохе — нормально? — спросил Ширануи, тоже подставляя ладони идущему от огня теплу. Тензо кивнул: — Хорошо. Тебе понравится. — _Мне_? — уточнил Генма. Тензо кивнул еще раз. Бесшумно вернулась Югао, кинула у стены сандалии и жилет. Если внешние данные утопленницы что-то ей и сказали, АНБУ предпочла держать это при себе. "Почему именно они?.. Случайность?.." Генма — как и все в Конохе, кроме, разве что, Копирующего, не знал об АНБУ почти ничего. Хаяте знал, да, но спрашивать Хаяте означало напоминать ему о его бывшем, и Генма не спрашивал... да, а теперь вот думай, почему так вышло, что из всех этих безликих ребят в масках здесь оказались именно Югао и Тензо... "Хорошо. Тебе понравится". И это Генму тоже настораживало. Потому что - "Я не знаю о тебе ничего. Что _ты_ обо мне знаешь?!.." 3 Он думал об этом всю обратную дорогу. Райдо изредка косился на него, но ничего не спрашивал, не пытался заговорить; Генму его молчание не напрягало, и все же он обрадовался, когда на последнем перед Конохой привале Райдо внезапно произнес: — Они шли за ней. — Но опоздали, — согласился Генма. Об этом он тоже думал. АНБУ не посылают только затем, чтобы отозвать команду с миссии, это нерационально. — Кто-то встретился с ней раньше. — Так порваться, правда, можно и об острый камень, — Райдо перехватил скептический взгляд напарника и хмыкнул, пожал плечами: — Гуляла по скалам, упала, из воды торчал только этот обломок... — Ага, — усмехнулся Ширануи. — Случайно упала, случайно отделалась одной-единственной раной, а мимо случайно проходило АНБУ, так?.. Они невесело посмеялись и снова замолчали. Генма смотрел в костер, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами, Райдо копался в карманах жилета. Генму не оставляло ощущение неправильности происходящего. Слишком много совпадений. Так бывает, да, иногда все нитки сходятся в одну петлю, вот только петля эта обычно оказывается виселичной. — Плохое дело, — проворчал Райдо, отвечая его мыслям. — Надеюсь, для нас оно закончилось. Генма поднял голову, помедлил пару секунд, раздумывая, стоит ли говорить, потом вынул изо рта сенбон. — Я... случайно знаю их обоих, — сказал он. — В лицо и по имени. — _Только_ их? — Райдо сделал правильные выводы. — Только их, — подтвердил Генма. Намиаши встал, прошелся по поляне, еще раз похлопал по карманам в поисках сигарет и досадливо выругался. Генма молча указал ему на свой рюкзак: там на дне лежала мятая пачка, сунутая впопыхах еще в Конохе. Закурив, Райдо сел на корточки, подбросил веток в костер. — В АНБУ не десять человек, знаешь ли, — задумчиво протянул он и резко сменил тему: — Твои должны были уже вернуться. Может, он их имел в виду? — Неужели я так ими восторгался, что даже АНБУ в курсе? — насмешливо поинтересовался Генма. — И они уже не "мои", теперь я имею к ним такое же отношение, как к любой другой боевой единице. Группа шесть сдала экзамен на чунина через полгода после смерти Гекко, показав неплохие результаты. Не лучшие, правда, поскольку девчонку Кавабуки не смог переплюнуть никто, но очень неплохие... ...а группа девять перешла к Анко, Митараши сама вызвалась, и Генма долго не мог понять, зачем ей это надо, пока кто-то на пьянке не проболтался, что ребят Хаяте хотели передать Ширануи. Наступившая за этим высказыванием гробовая тишина подтвердила правдивость заявления. Задохнувшись, Генма уставился на Анко, она пожала плечами, мол, чего ты от меня хочешь, и отвернулась к Ибики. Задавать дурацких вопросов Генма не стал, кивком поблагодарил и заказал всем выпить, а ночью... Ночью, да. Ему пришлось кое-что признать за этот год, признать — и смириться. Первые несколько дней действительно прошли как в бреду, а потом он открыл глаза утром и понял, что голоден, что в квартире грязно и душно, и — черт!.. — хорошая погода, куча дел, Ширануи, почему ты валяешься в койке, даже не соблаговолив раздеться?!.. Он ни о чем не думал, просто жил от миссии до миссии, от завтрака до ужина; он боялся кошмаров, пытался не спать, но сон настигал в самый неподходящий момент, и, чуть не отправив на тот свет собственных учеников, Генма стиснул зубы и взял себя в руки. Нужно было жить дальше, и если для этого придется приложить определенные усилия — что ж, никто не сможет сказать, что Ширануи Генма отлынивает от своих обязанностей. Он должен, значит, выдержит. И выдержал, и результат ошеломил его самого, потому что — сколько прошло? Два месяца, три? Когда он поймал себя на том, что снова начал смотреть по сторонам... хорошо. Не по сторонам. В одну конкретную сторону. Тогда, единственный, наверное, раз в жизни, Генма себя ненавидел. Презирал. Бесился. Легче не становилось — ночью он видел кошмары о Гекко, днем пялился на мятый воротник водолазки Райдо, под который убегала плетенка шрама. "Сука", он лежал на кровати, не моргая, не видя потолка, и слезы стекали по вискам и хлюпали в ушах. "Какая же ты сука, Ширануи..." — Я любил его, — прошептал Генма одними губами и вздрогнул, обреченно закрыл глаза. "Любил". Проехали, закрыли, да?.. Жить дальше, когда что-то болит, это же невыносимо, да, Ширануи? Проще отрезать, как ты там говорил?.. От фантомных болей еще никто не умирал, да?.. Какая же ты сука... — Я не могу!.. — бился он головой о мемориал. — Я не могу без тебя!.. А потом просто сидел, прижавшись лицом к камню, выронив куда-то в траву очередной сенбон — конохские оружейники тебе признательны, но не пора ли носить с собой магнит?.. — и чья-то ладонь осторожно влезла между его лбом и надписью "Гекко Хаяте", влезла только затем, чтобы в свою очередь прикоснуться к свежим еще царапинам на камне и оставить у подножия одинокую ромашку. Генме Югао не сказала ничего, но тогда он второй раз видел ее без маски, видел, как она уходит, по-кошачьи мягко касаясь земли босыми ногами. Поднявшись, он провожал ее взглядом до границы третьей тренировочной площадки, где АНБУ исчезла между деревьев, потом нагнулся, безошибочно разыскав сенбон в примятой траве, и пошел вниз по склону к деревне. — Я люблю его, — признался он ночью бутылке саке. — Все еще... но он мертв. Я ничего не могу с этим сделать. А Райдо все время был рядом, молчаливый, ненавязчивый, нетребовательный. Знакомый. Близкий. Живой... И видящий Генму насквозь. — Он мертв, — отрезал он с утра, перебив внутренний обвинительный монолог напарника. — А ты нет. Но если будешь продолжать в том же духе, непременно последуешь за ним. И меня за собой утянешь, а я, знаешь ли, пока не тороплюсь. Вот сидишь ты, пережевываешь, какой ты ублюдок и мразь, а кому легче-то от этого? Тебе? Мне? Ему, может?.. — и прежде, чем Генма успел отреагировать, Райдо сгреб его за грудки и притянул к себе — и неожиданно обнял, уткнул лицом в ворот водолазки — мятый, разумеется, — в жесткую ключичную кость. — Какой же ты мудак, Генма... — ...Эй, ты где опять? — поинтересовался Райдо, бросая окурок в костер. Вздрогнув, Генма вернулся в реальный мир — и в настоящее время. — Не в группе дело, — он как-то сразу вспомнил, о чем они говорили до того, как его накрыло. — Тензо имел в виду что-то другое. На произнесенное имя Райдо никак не отреагировал, сосредоточившись на смысле фразы. — Тогда тебе виднее, что тебя может порадовать, — он снова сел на бревно. "Миссия", Генма слабо улыбнулся. "Еще одна миссия на месяц-другой... подальше от Конохи..." "...и ты совсем его забудешь..." Он закрыл глаза и покачал головой. Райдо был прав тогда. Самобичевание несовместимо с выживанием. Память о мертвых не должна превращаться в камень на шее. "Я его никогда не забуду". И он все еще улыбался на следующий день, стоя перед Пятой, пока Райдо вкратце отчитывался о завершенной миссии. Цунаде слушала вполуха и машинально переспрашивала, повторяя последнее сказанное слово, когда Райдо делал паузу, чтобы вдохнуть; что-то определенно волновало ее куда больше, чем контрабанда оружия. "С другой стороны, там теперь АНБУ", Генма мимолетно поморщился, распрямив кисти рук, отчего подсохшие трещины снова полопались. "Черт... придется в госпиталь идти". — В чем дело? — резко осведомилась Пятая. Генма вытянулся в струнку, сообразив, что Хокаге далеко не так невнимательна, как ему показалось. Неопределенно дернув плечом, он стянул перчатки и показал руки. — С предплечьем в госпиталь, — распорядилась Цунаде. — Пусть вскроют и зашьют заново, впрочем, они знают, что делать. Подойди ближе, я не кусаюсь, а лечить через всю комнату еще не научилась, уж не взыщи. — Я... — начал Генма, но Райдо пихнул его кулаком в поясницу, и Генма неохотно подошел к столу, ругая себя за то, что не сдержался и пошевелил невовремя пальцами; Пятой, конечно, заняться больше нечем, только вернувшихся с миссии шиноби штопать!.. От рук Пятой исходило слабое сияние и приятное тепло; судорожно вздохнув, Генма попытался расслабиться. В голову ему пришла шальная мысль: может, Тензо _это_ имел в виду? Догадывался, что Пятая решит подлатать пострадавшего подчиненного?.. — Что смешного? — сурово спросила Цунаде. Генма стиснул зубы. Определенно, Хокаге не в духе сегодня. Черт, и угораздило же влипнуть, едва вернувшись... Он перекинул сенбон в другой угол рта, но заговорить не успел. Не смог. Дверь распахнулась. — Вызывали, госпожа Хокаге? — спросил, вырастая на пороге, спец-джунин Гекко Хаяте. 4 "Это не он", подумал Генма. "Не может быть он. Просто кто-то похожий". Закружилась голова, тело стало пустым и легким, как кокон, из которого уже вылупилась бабочка. — Привет, — сказал Хаяте. Он буквально сиял, улыбка рвалась с уголков его губ, но присутствие Хокаге заставляло сдерживаться, вести себя так, словно это обычное дело — умереть и воскреснуть, словно год отсутствия в Конохе ничего не значит, да и вообще они расстались вчера, а что, разве что-то случилось?.. Сила тяжести вернулась, припечатав Генму к земле. — Где ты был?! — вырвалось у него, будто и в самом деле прошло всего несколько дней. — Где ты был?! Он больше не сомневался. Черт, он так хорошо — слишком хорошо — помнил это лицо, волосы, худые запястья, темные глаза в обрамлении густых ресниц, этот дурацкий, даже в самую жару застегнутый теплый жилет!.. Жилет остался прежним, жилет и глаза. Но вместо водолазки снизу была поддета тонкая кольчужная футболка, и руки с голубоватыми прожилками вен, особенно бледные на фоне темной бронзы загара Райдо, напомнили Генме, как расступились Ибики и Аоба, и он увидел запекшуюся кровь на такой же белой, хрупкой, измученной руке. Но он жив. Все это время был жив. Весь этот чертов год... "Тебе понравится", сказал Тензо. Конечно, он наверняка в курсе их с Гекко отношений, Копирующий рассказал — просто к слову пришлось где-нибудь; тебя покровительственно, мимоходом подбодрили, ничего при этом толком не сказав, это же АНБУ... да и, давай по-честному, ты поверил бы ему, Ширануи, если бы услышал правду?.. — Миссия, — Хаяте неловко дернул плечом. — S-миссия. Весь. Этот. Год. Слева переступил с ноги на ногу Райдо, и Генма, моргнув, пришел в себя. Ему вдруг стало холодно, он рывком застегнул жилет, едва не попав кулаком себе в челюсть, натянул перчатки, оглянулся на Пятую. — Можете идти, — предварила его вопрос Цунаде. Генма кивнул и направился к двери, слепо глядя прямо перед собой. Хаяте, помедлив, отошел в сторону, не пытаясь его задержать, и только в спину позвал: — Генма!.. Он не обернулся и не остановился. — Пасть закрой, — процедил Райдо, покидая комнату следом за напарником. Генма снова не отреагировал. Он чувствовал себя жертвой какого-то тупого и довольно жестокого розыгрыша. S-миссия, нет проблем, это понятно. Смерть как прикрытие, что может быть лучше, кто станет искать покойника среди живых? Подмену произвести непросто, и лучше даже не задумываться, откуда взялось тело для двойника, зато результат оправдывает любые затраты. Любые... Весь. Этот. Год... "Он вернулся", бессмысленно повторял про себя Генма, спускаясь по лестнице. "Он вернулся, он живой, какого черта ты делаешь? Ты что, не понимаешь?!" Вот только он понимал. В конце концов, была ведь записка красной тушью: "Я вернусь. Верь мне". Тебе действительно следовало поверить ему, Ширануи, ведь он ни разу тебя не обманул, но ни эмоции, ни разум не восприняли эти слова всерьез, ведь в морге плакала над телом — таким знакомым телом — Куренаи, ведь Хатаке так и не придумал, как сказать тебе о случившемся, и Хагане, остановившийся так резко, будто в стену влетел... и после этого — ждать?! "Я должен был". Верь мне, да. Вот чем все обернулось. А ты, дурак, рыдал у мемориала. Генма закусил губу, сжал зубы, но лицо как будто онемело, и ожидаемого эффекта не получилось, а может, виновата была тупая ноющая боль где-то между грудиной и лопатками, как при воспалении легких. "Почему я не рад?!" — Генма!.. — Райдо обогнал его и преградил дорогу, внимательно заглянул в лицо, покачал головой. — Дай сигарету, — попросил Ширануи. Несколько секунд Райдо с сомнением смотрел на него, затем вытащил из кармана вчерашнюю измятую пачку. — Зажигалка внутри, — сказал он, помолчал, открыл рот, но больше ничего говорить не стал. Генма кивнул и пошел дальше вниз по улице; когда он обернулся на перекрестке, напарника уже не было. — Привет, Генма-сенсей! — крикнула из магазина девчонка из группы Асумы, Генма не помнил, как ее зовут. Он вяло помахал рукой и, лишь пройдя метров сто, понял, что пальцы больше не болят. "Она действительно отличный медик", Генма оглянулся на дом Хокаге. Показалось ему, или в окне вправду мелькнула знакомая фигура?.. Показалось, наверное. На таком расстоянии в любом пне тигр померещится. В парке он выбрался на вершину холма и лег в траву, поставив рюкзак за головой. Он хотел побыть один, а, как известно, для этого нет лучше места, чем хорошо просматриваемое. Дети и чунины подойти не рискнут, разве что по прямому приказу Хокаге, а других джунинов всегда можно издалека послать еще дальше. Гораздо надежнее, чем сидеть в кустах, где, опять же, как известно, всем медом намазано. "Что со мной?" Он вернулся, тот, кого ты любишь. Все еще любишь, или ты врал? Саке нельзя врать, оно не простит. И Райдо нельзя врать. И Гекко ты не обманывал, ты вообще на редкость правдолюбивая скотина, Ширануи, когда даешь себе труд задуматься над своими поступками. Напряги мозги еще раз. Ты же его любишь, так в чем дело?.. В голове было пусто, как в той бутылке поутру. Солнце жгло, как сумасшедшее. "Нос облезет", подумал Генма равнодушно, сунул руку в карман в поисках косынки и чертыхнулся, вспомнив, что она окончательно порвалась и лежит сейчас в рюкзаке. "День такой", Генма прикрыл лицо ладонью. "Просто день такой..." Несложившийся?.. Что ты несешь, Ширануи? Почему для тебя возвращение любимого человека — потеря? Неужели ты не заметил, как он тебе обрадовался?.. Он вскинул кулак с оттопыренным средним пальцем, когда услышал приближающиеся шаги, но Анко это не смутило. — Искала тебя, — сообщила она, ложась рядом, так, что он слышал ее, но не видел. — Так и думала, что ты домой не пойдешь. Видел его, да? Генма мог бы ответить, что это не ее дело, ведь Митараши это действительно не касалось. Вот только Анко взяла на себя группу девять. Она что-то понимала... больше, возможно, чем сам Генма. Его это уже не удивляло. Похоже, вся Коноха знает его лучше, чем он сам себя. — Да, — неохотно сказал он. — Зачем ты меня искала? — Выпить не с кем, — Анко закинула руки за голову, слегка задев Генму локтем. — И спросить хотела, как вышло, что твои ребята меня не боятся? Привет тебе передавали. Их опять отправили. — Я не хочу разговаривать о погоде, — перебил Генма. — Если у тебя что-нибудь серьезное, я слушаю. Если нет — я, пожалуй, поищу место потише. — Я же сказала, мне не с кем выпить, — в тон огрызнулась Анко. — Вообще-то, мой лучший собутыльник — твой напарник, но сегодня мне больше нравишься ты. Что касается места потише, у меня дома Ибики, и он будет смотреть телевизор в комнате, но кухня в полном нашем распоряжении. Идешь? Генма беззвучно рассмеялся. Твой любимый метод — сбежать от проблемы еще на неделю, на сутки, хоть на полчаса. Ты ничему не научился за этот год. Ни-че-му. Что ж, напейся, вдруг станет легче?.. — Почему ты спросила про Гекко? — Генма прикрыл глаза. Облака почти скрылись за горизонтом, теперь небо было неправдоподобно высоким и ослепительно-синим. Анко сорвала ромашку, подняла на вытянутых руках над головой и принялась ощипывать; ветер отнес оторванные лепестки в лицо Генме, Ширануи сдул их и тяжело вздохнул. — А почему ты сейчас не с ним? — Анко отшвырнула наполовину разодранный цветок. — Не твое дело, — незамедлительно отозвался Генма. — В общем, да, не мое, — согласилась Митараши. — Ну никак оно меня не касается. Однако я страшно любопытная... и еще, мне кажется, я кое-что понимаю. Хочу проверить свои догадки. — Эксперименты, — Генма сел и взглянул на девушку сверху вниз. — Чертова Коноха живет экспериментами, пари и розыгрышами!.. — В прошлом году были война, секс и выпивка, — напомнила Анко. — Ты прогрессируешь, Ширануи. Это не может не радовать. Генма снова рассмеялся. Любимый метод, да. Хоть на полчаса. Пусть она издевается над тобой и дальше, у нее острый язык, но она не причинит тебе большей боли, чем ты уже испытал. Никто не причинит. Потому что никого другого ты не любишь и не любил, потому что так ранить может только очень близкий человек, об этом ты уже догадался, хоть и не силен в теории, и что там она говорила про кухню?.. — Морино я не боюсь, — сказал он, беря рюкзак. — То есть, пока он не смотрит в мою сторону. — Он отвернется, — пообещала Анко, вставая. — Только надо купить еды по дороге, у меня в холодильнике пусто, как в голове у первокурсника. На этот раз Генма улыбнулся почти по-настоящему. — Зачем ты меня искала? — спросил он еще раз, поймав Митараши за руку и глядя ей в глаза. И на этот раз Анко ответила. Неохотно, отвернувшись, она проговорила: — Я подумала, если найду тебя здесь одного, значит, я права. У меня... своеобразные понятия о жизни. Я считаюсь второй после Ибики в рейтинге садистов. Но есть вещи, которых я не понимаю. И ты, к счастью, тоже... а то я боюсь оказаться _слишком_ уникальной, если можно так выразиться. — Это можно сказать короче, — Генма криво усмехнулся. — Но я тебя понял. Миссии попадаются разные, и есть, разумеется, такие, о которых не то, что говорить, даже думать надо с опаской. Когда ты пропадаешь на год, инсценировав перед этим свою смерть, это, конечно, из таких. И Гекко умница, он сохранил секрет и справился, разумеется, у него не может быть провала. И черт с ними, со слезами, с ночными кошмарами, и чувство вины — это всего лишь чувство вины, это пройдет, в конце концов, это всего лишь год, не два и не десять... ...вот только Райдо... Райдо никогда бы так не поступил. 5 — Ты вообще помнишь, что вчера было? — спросил Райдо, готовя завтрак. Генма отнял руки от лица и недоуменно нахмурился. — Ну... — неуверенно начал он. — Я что, сильно дебоширил? Он отключился, едва выйдя от Анко; последнее, что он помнил, это заданный с искренним любопытством вопрос Ибики: — Ты до дома-то дойдешь? Генма ответил утвердительно и, похоже, действительно дошел, поскольку проснулся сегодня в квартире напарника, которую как-то незаметно привык считать домом после смерти Хаяте — если, конечно, слово "смерть" еще уместно в свете последних событий. Но _тогда_ было тяжело, каждая мелочь напоминала о Гекко, и Генма пришел к Намиаши поздним вечером и даже не решился постучаться, сел на перила галереи, прижался спиной к столбу. Райдо обнаружил его, выйдя за сигаретами, обругал — и постелил на диване, и, черт возьми, Генма провел на этом диване два с лишним месяца, даже не помышляя о чем-то большем... а потом саке ударило в голову. Райдо вполне мог послать его подальше, но не послал, накрыл его губы своими, опрокинул на кровать и навис сверху, опираясь на локоть. — Хочу тебя, — шепнул Генма, снова получив возможность дышать. Все-таки он был тогда очень пьян, он вообще много пил весь этот год, как-то вдруг осознав, что пятнадцать минут забытья действительно стоят тяжелого утреннего похмелья, а на мерзкий привкус, появляющийся у саке в определенный момент, можно просто не обращать внимания. А Райдо дал ему то, чего он хотел, и снова отчитал с утра, но не выгнал, перестал только делать вид, что Генма живет у него временно, и Генма принял это с благодарностью. Его собственная квартира заросла пылью, он ни разу не зашел туда за следующие восемь или девять месяцев; все знали, где его искать, никто не задавал глупых вопросов, и Генма быстро перестал думать, кем его считает Коноха. Это никого не касается, в конце концов. Никого. Кроме Гекко Хаяте. — Я бы не сказал, что ты дебоширил, знаешь ли, — Райдо пожал плечами. — Ты вернулся около десяти и завалился спать. А к одиннадцати заявился твой... приятель. "Приятель", Генма хмыкнул. Хорошенькое определение, но чего ты хочешь от Райдо? Он не обязан радоваться возвращению твоего бывшего любовника — между прочим, именно того человека, ради которого ты его бросил. — Я не хотел тебя будить. Не думал, честно говоря, что из этого выйдет что-то путное. Был прав, как оказалось. Ширануи нахмурился еще сильнее, изо всех сил пытаясь сообразить, что же он такое натворил, если Райдо так мнется, и вдруг заметил, что напарник просто с трудом сдерживает смех. — Мы как раз шепотом препирались, стоит ли ему ждать, пока ты проснешься, — Райдо сунул в рот сигарету, пряча улыбку, — когда ты выполз из комнаты: глаза закрыты, передвигаешься маятником. Доходишь до меня, вешаешься мне на плечи, протягиваешь руку и захлопываешь перед его носом дверь. А потом так же молча разворачиваешься, уходишь и снова засыпаешь, — Намиаши помолчал, на этот раз довольно мрачно. — Не знаю, что он подумал, но второй раз стучаться не стал. — Еще бы, — буркнул Генма, отводя взгляд. — Я бы тоже не стал... а ты не шутишь? Он знал, что ответ будет отрицательным, но все-таки надеялся, пока Райдо не покачал головой. Он больше не улыбался, курил молча, щелчками стряхивая пепел в раковину. Вспомнив о взятой вчера пачке, Генма встал, дошел до комнаты, порылся в карманах жилета и с недоумением уставился на единственную оставшуюся сигарету. — Самое время снова начать жевать сенбон, — насмешливо сказал Райдо, стоя в дверях. — Не знаю, ел ты их или курил, но табаком от тебя до сих пор пахнет. — Да? — Генма машинально понюхал пальцы, беспомощно взглянул на напарника. "Чего ты от него ждешь, интересно", подумал он, "что он опять решит за тебя твои проблемы?.. Пора взрослеть, Ширануи. Хватит пускать все на самотек". Бросив жилет на кровать, Генма подошел к Райдо и уткнулся лицом ему в шею. Помедлив, Намиаши обнял его за плечи свободной рукой, затянулся, выдохнул горячий дым рядом с его ухом. Вчерашний инцидент с дверью Генму не особенно заботил. Он был пьян, а они мешали ему спать, видимо, не таким уж шепотом препирались, и Райдо еще повезло, что он находился в квартире, а не на галерее, иначе дверь закрылась бы и перед его носом тоже. Это действительно, скорее, смешно, чем опасно. А вот то, что он так ничего и не почувствовал до сих пор, кроме обиды и упрямой злости... Генма вздохнул, и Райдо взъерошил ему волосы, провел пальцами по шее до седьмого позвонка. — Ты же любишь его, — сказал он хмуро. — Я... — начал Генма, но Райдо перебил: — Выслушай его хотя бы. Бывают, знаешь ли, разные причины... — Разные?! — Ширануи выпрямился, скрипнул зубами. — Райдо. Скажи мне честно: ты бы _так_ ушел? Молча, ничего мне не сказав? — Я — это я, — уклончиво ответил Райдо. Сигарета в его пальцах догорела до фильтра, Намиаши огляделся, куда бы ее пристроить, сунул в стоящую на телевизоре чашку. Окурок еще некоторое время дымился, затем погас. — Не аргумент, извини, — Генма развел руками. Выплеснутая обида не утихала, а быстро превращалась в неконтролируемое бешенство; интересно, что он вчера успел наговорить Анко... и как много из этого слышал Ибики, да. — И не надо мне про то, что это была S-миссия, и все такое. _Ты_ поступил бы так же? — Но это действительно была миссия... — Райдо взглянул на напарника и сдался. — Хорошо. _Я_ все равно бы тебе сказал. Потому что всей этой херни ты не заслужил. На _мой_ взгляд. Но, пойми ты... — Не хочу! — взорвался Генма. — Не понимаю! Так не сделали бы ни ты, ни я, ни Анко, этого недостаточно?! Кого еще мне спросить?! Копирующего? Куренаи? Думаешь, она бы ничего не сказала Асуме — да она бы ему план оставила, где крестиком помечено, куда она собирается! Есть миссии, есть правила, но все мы знаем, что из любого правила бывают исключения!.. Он махнул рукой, отвернулся. Райдо тяжело вздохнул и снова притянул его к себе. — Генма... — Что? — уже тише, но все еще напряженно отозвался Ширануи. — Жрать пойдем, что, — фыркнул Райдо. — Сгорит там все сейчас. С кухни и в самом деле пахло весьма подозрительно, но Генма не торопился отстраняться. — Спасибо, — сказал он, прижимаясь затылком к плечу напарника. — За что? — Райдо снова взъерошил ему волосы и отпустил, направился на кухню, прихватив чашку с телевизора. — С тобой просто, — тихо объяснил Генма ему вслед. Он не знал, услышал его Райдо или нет, во всяком случае, никак не прокомментировал. "Мне действительно следует с ним поговорить", подумал Генма, без особого аппетита ковыряясь в тарелке. "Хотя бы для того, чтобы понять, чего я вообще хочу... хочу". ...Гекко, полуголый, с мечом или занесенным для броска кунаем. Бледная кожа, темные круги под глазами... ...слишком темные на белом бескровном лице тела на столе морга... "Я не могу. Он мертв". Но он — жив. Как долго ты сможешь отрицать очевидные факты, Ширануи? Как долго ты будешь упираться? Ты же любишь его, даже Райдо признал это, почему ты не хочешь его простить? Райдо прав, это миссия, S-миссия, и нарушают правила многие, но не все. Гекко не из тех, кто плюет на инструкции. Прямой приказ Хокаге, например, и даже Хатаке, весьма вольно трактующий вводные, десять раз подумает, прежде чем переступить черту... а ты вчера захлопнул дверь перед Хаяте, и он-то как раз не знает, был ли ты пьян... "И что", Генма перестал жевать, "что тогда? Ты _опять_ бросишь Райдо? Это что, становится привычкой? Я с тобой, пока мне плохо, но он вернулся, я пойду к нему?!.." Он проглотил все, что было во рту, и, конечно, подавился, закашлялся. Райдо протянул руку через стол и постучал его по спине. — Не спеши, а то успеешь, — посоветовал он, ухмыляясь. Генма вытер выступившие на глазах слезы и пристально посмотрел на напарника. "Это подло. Я не могу так". Но ты же любишь Гекко. Сейчас ты злишься, но взгляни правде в глаза, Ширануи, пройдет неделя, две — и что? Ты уверен, что и дальше останешься равнодушным?.. — Что будешь делать сегодня? — Райдо повышенного внимания к своей персоне как будто не заметил, составил грязную посуду в раковину. — Не знаю, — Генма пожал плечами. — Мои на миссии. В кино пойду, наверное... — он осекся, едва не добавив: "Там думается хорошо". — Посуду вымою и пойду. А ты? — Мои _не_ на миссии, навещу, — Райдо закурил. — Ходят слухи, знаешь ли, Момоэ хотят спец-джунина дать, она нервничает, успокою хоть. "Момоэ", повторил про себя Ширануи. "Кавабуки Момоэ..." Райдо любит девчонку, до сих пор радуется, что дал им тогда второй шанс, а она молодец, она того стоит... черт, Генму она сейчас вообще не интересовала!.. Хорошо ей, плохо, да его не волновало, что с его собственной группой! Шумно выдохнув, он встал и включил горячую воду. Райдо собрался быстро, уже одетый снова завернул на кухню, обнял Генму за талию и положил подбородок ему на плечо. — Если я буду тебе нужен, ты знаешь, где меня искать, — он потерся о шею напарника небритой щекой, и Генма недовольно отодвинулся. — Если тебе будут нужны мои сигареты, посмотри в шкафу. И, слушай... не спеши, ага? — Не буду, — пообещал Генма. Дверь квартиры захлопнулась. Ширануи прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол. 6 — Поговори со мной, пожалуйста, — попросил Хаяте. Генма медленно повернул голову. Он сидел один в пустом, едва освещенном зале кинотеатра; сеанс давно закончился, но девушка из гражданских, проверявшая билеты, очевидно, не осмелилась выгнать погруженного в свои мысли шиноби со свежей повязкой на предплечье, только оставила включенной одну из ламп и тихо ушла. А потом Генма почувствовал чужое присутствие, и между рядами кресел пробрался Гекко, сел слева. Ну, им ведь действительно нужно поговорить?.. — Ты злишься на меня? — Хаяте положил руку на разделяющий их подлокотник. — Я понимаю. Но у меня не было выбора, правда. Генма... никто не должен был знать, только я и Третий. Я и так нарушил его инструкции, когда оставил тебе записку!.. — Ты не обязан оправдываться, — Генма покачал головой. Сейчас он действительно верил в то, что говорит. Миссия есть миссия, шиноби не имеет права подводить деревню из-за личных привязанностей, а эмоциональные неженки просто не становятся шиноби, не так ли, Ширануи? Самое время примерить эту истину на себя, да. — Я не оправдываюсь, — Гекко упрямо поджал губы. — Я хочу объяснить тебе. Генма... — он помолчал, затем его вдруг прорвало, он заговорил быстро и отчаянно, хоть и не повышая голоса; Генма слушал, опустив глаза и выщипывая торчащие с края бинта нитки. Ему все больше чего-то не хватало, какой-то непременной детали, будто кусочка в почти собранной головоломке, и он хмурился, пытаясь поймать это ускользающее ощущение, определить, что же его беспокоит. — Третий ни о чем меня заранее не предупреждал. Вызвал вечером и поставил перед фактом. Ему не подходил никто другой, только я, и, Генма, как я мог отказаться?! Тебе этого не понять, ты не сидел безвылазно в Конохе, тебя не осматривали критически на каждой комиссии, тебе не приходилось зубами выгрызать себе разрешение еще год, еще полгода называться шиноби!.. Мне не давали ни одного серьезного задания, я был приписан к экзаменационному корпусу пожизненно, и вовсе не потому, что я этого хотел, и все из-за этой чертовой болезни! Меня не отпускали далеко от деревни, со мной носились, как с грудным младенцем, и тут мне поручают миссию, S-класс, да я даже мечтать не мог о таком! Мне доверился _Хокаге_, он на меня рассчитывал... и еще кое-что... — Хаяте вдруг сник, облизал губы. — Я... я ведь умирал. Когда Третий все рассказал мне, я предупредил его, что могу не успеть сделать то, что он хочет. Мне становилось хуже... — Я помню, — бросил Генма, внезапно понимая, чего именно ему не хватает. Хаяте не кашлял. Тогда у него и впрямь было обострение, он не всегда даже мог договорить фразу до конца, но ничего не пытался с этим сделать, напротив, относился к своему состоянию так легко и наплевательски, что Генма поверил его словам о том, что ничего страшного не происходит. А теперь он говорит, что умирал... и не кашляет больше. Конечно. На _этот_ вопрос найти ответ было нетрудно, только не теперь, когда он на своем опыте узнал силу целительских способностей Пятой. ...он шел умирать, но написал, что вернется... — Госпожа Цунаде спасла мне жизнь, — подтвердил Гекко, его передернуло. — Я... я хотел умереть дома. Увидеть тебя... в последний раз... Теперь уже вздрогнул Генма, представив себе, как _второй_ раз стоял бы над остывшим телом любовника. Вот был бы сюрприз к возвращению... — Ты закончил миссию? — спросил он, подразумевая: "Ты _успешно_ ее закончил?" Он перебил Хаяте на полуслове, и Гекко немного растерялся, помолчал, сделал неопределенный жест рукой. — Да, — неловко ответил он. — Да, я... — Хорошо, — снова перебил Генма. — Я не мог иначе, — Хаяте перегнулся через подлокотник и попытался заглянуть ему в лицо. — Генма!.. Пожалуйста, прости меня. Я... проклятье, Генма, я не думал, что тебя это так... — Заденет?.. — Ширануи вскинул голову. Он собирался сказать много чего еще, потому что — а чего ты ожидал? Что я пройду мимо твоего тела, равнодушно пожав плечами?.. Но Хаяте повернулся к нему левой стороной лица, и Генма забыл все, что пришло ему в голову, увидев на щеке Гекко темный, с корочкой запекшейся крови на ссадине, синяк. Совсем еще свежий синяк. Сегодняшний. — Да нет же!.. — Хаяте почти вскрикнул. — Генма, да пойми же ты, единственный раз, когда я видел, что ты серьезно переживаешь, это когда ты считал, что потерял напарника!.. Шиноби может умереть в любой момент, откуда мне было знать... — Что я расстроюсь, действительно, — Генма невесело рассмеялся, вытер лицо рукой и вскинул ее, останавливая Хаяте. — Я понял, что ты имеешь в виду. Подожди. Помолчи, ладно?.. Сеанс самоанализа в кино не прошел даром, он действительно понимал, какие мотивы двигали его любовником год назад, когда Третий предложил ему миссию S-класса, требующую инсценировки собственной смерти. Гекко ни в одном слове не погрешил против истины, он и вправду страдал от вынужденного безделья в Конохе, он до дрожи мечтал о любом серьезном задании... а, что касается тебя, Ширануи, давай посмотрим правде в глаза. Ты же отморозок. Ты бесился, конечно, у тебя глаза застило и руки тряслись, но кто знает об этом? Какой процент своих эмоций ты позволял себе показывать с тех пор, как еще в детстве принял решение, что шиноби должен быть суров и бесстрастен, а?.. Кто-то курит, кто-то орет, а ты — ты сенбон во рту катаешь, и с какой стати этот мальчик должен был догадаться о том, какой ты, блядь, нежный и чувствительный?!.. ...тем более, что все твои глубокие переживания не помешали тебе очень быстро залезть в постель к напарнику... — Если бы я знал, что значу для тебя _так_ много, я не взял бы миссию, — совсем тихо закончил Хаяте. — Я... знаешь, наверное, я ошибся, я ведь знал, что мне осталось немного, и мне казалось, что ты тоже это понимаешь и готовишься... ну... Генма, поверь мне, пожалуйста!.. Я не хотел растягивать это, не хотел медленно агонизировать у тебя на глазах! Я _должен_ был умереть в течение этого года, и я хотел умереть как шиноби, на миссии, а не на больничной койке в окружении дюжины врачей и десятка капельниц!.. "Я — понимаю?..", спросил себя Генма и мысленно кивнул. "Понимаю. Я тоже предпочел бы сдохнуть где угодно, только не в госпитале. А уж на миссии S-класса, которую мне еще и закончить бы удалось... да, я понимаю. И я верю тебе, но..." — Пойдем отсюда, — сказал он, вставая. Хаяте послушно поднялся. — Мне тебя очень не хватало, — он грустно улыбнулся. Генма пристально посмотрел на него и ничего не ответил. Да, он понимал Хаяте. Но не представлял, что с этим делать. На душе было муторно, и вовсе не из-за вчерашней пьянки; кстати, о ней. — Я спал вчера, когда закрывал дверь, — бросил он, не оборачиваясь. — Узнал только утром. — Он сказал тебе? — удивился Хаяте. Теперь Генма оглянулся, но Хаяте уже понимающе качнул головой. — Вот как... ясно. Ну, это ничего. Я не обиделся. Правда, я никогда не видел... — он осекся. — Чтобы я так напивался? — с усмешкой закончил Ширануи, пожал плечами. — У меня появилась... пара дурных привычек. "И одна из них — Райдо?.." Он не хотел об этом думать, но особого выбора ему не предоставлялось. Хаяте вернулся, и для него, похоже, ничего не изменилось. А для тебя? Что ты скажешь Райдо вечером? "Я — с тобой"? Или "прости, я ухожу"?.. "Но ведь он сам хотел, чтобы я поговорил с Гекко!" Хотел, чтобы вы помирились? Чтобы ты... ушел?.. Генма остановился, как вкопанный. Он все утро думал о Хаяте, о своем к нему отношении, он понял, смирился, он почти простил... и ему в голову не пришло, что напарник с утра _уговаривал_ его это сделать. Все эти "ты его любишь", "выслушай его", "бывают разные причины" — к чему это было?.. Особенно в свете вчерашнего недвусмысленного высказывания в адрес Хаяте: "Пасть закрой"?.. Он повернулся и осторожно коснулся подушечкой большого пальца ссадины на щеке Гекко. — Райдо?.. — произнес он, скорее, утвердительно, чем вопросительно. Хаяте отвел взгляд и вздохнул. — Дай угадаю, — Генма закусил сенбон, уколов язык. — Это он сказал тебе, где меня искать. Хаяте снова промолчал, но ответа Генме и не требовалось. "Ты же любишь его", конечно... Вечером даже говорить ничего не придется. Райдо ухмыльнется, ткнет его кулаком в плечо и пожелает удачи, может, накормит ужином, но ночевать ты будешь уже у себя. Потому что Гекко вернулся. Потому что он — твой любовник... потому что, черт возьми, уж если Анко знает, какой реакции от тебя ожидать, то Райдо понимает, что ты решишь, раньше, чем ты полностью осознаешь смысл проблемы!.. "Ты же простил его. Если еще нет, то сделаешь это, и никак не позже завтрашнего дня. Зачем ты тянешь? Хочешь его помучить? И кому от этого станет легче? Тебе?.." — Прости меня, — Хаяте, наконец, решился взять его за руку. Они стояли посреди улицы, черт знает, сколько народу могло пялиться на них из окон, но ни его, ни Генму это особенно не волновало. — Если бы я мог вернуть все обратно, я бы отказался. — Ты выполнил миссию, — Генма упрямо качнул головой. — Шиноби живет и умирает во благо Конохи. — Я не хотел причинять тебе боль, — Гекко криво усмехнулся. — Глупо звучит, да, после того, что я сделал?.. Но я не хотел. Я... Котецу с Изумо рассказали мне... прости меня. Если можешь, прости. Я... я люблю тебя. Солнце поднялось выше, и Генма сместился в тень, спасаясь от яркого света. "Для него ничего не изменилось", подумал он. "И можно сделать вид, что ничего не было... а Райдо уже закрыл за тобой дверь. Тебя там больше не ждут". Он взглянул на Хаяте, но сказать ничего не успел, резко развернулся на пятках и подобрал к груди перевязанную левую руку, сунул под жилет. — Генма?.. — Обойди меня, — потребовал Ширануи напряженным шепотом. Уйти он не успевал, разве что вверх и по крышам, но Гекко не поймет такого окончания разговора, и Генма ограничился тем, что оттеснил его к стене дома и наклонился над ним, надеясь, что длинные волосы достаточно спрячут лицо. — Это всего лишь АНБУ, — с интересом сказал Хаяте, когда четверо людей прошли мимо. Генма посмотрел им вслед и нахмурился. Всего лишь АНБУ, да. Но — Тензо и Югао. А между ними — старик Кадакава и его помощник Ноэми. 7 Остаток дня Генма провел, отмывая свою квартиру. После разговора с Хаяте он вернулся к Райдо за вещами, но, едва он вошел в квартиру, на него накатила какая-то апатия, и он просидел, глядя в стену кухни, пока в четвертом часу дня не щелкнул дверной замок. — Помирились? — буднично спросил Райдо. Генма кивнул. Да, наверное, результат их беседы можно было обозначить этим словом, оно ничем не хуже любого другого, и так же ничего не объясняет, да и что тут объяснишь? Что мы не ссорились, напарник? Что я просто не знаю, как ему верить и как себя с ним вести? Что мне ужасно тоскливо сейчас, и перспектива возвращения любимого человека ничуть не смягчает чувства вины перед тобой?.. — Уходишь? — Намиаши достал из шкафчика чашку, налил себе воды и долго, жадно пил, кадык ходил вверх-вниз, капли скатывались с подбородка, оставляя темные следы на жилете. — У тебя помада на щеке, — Генма слабо улыбнулся. — Они обрадовались твоему визиту? — Где?.. — Райдо провел рукой по лицу, посмотрел на пальцы. — А. Момоэ. Обрадовались, ага. Попросили тренировку завтра, думаю, если с утра не зашлют никуда, позанимаюсь с ними, хотя, что им я, они уже сами без пяти минут джунины. Так ты мне не ответил, знаешь ли. — Я очень тебе мешаю, да? — Генма встал, поднял с пола рюкзак и криво улыбнулся. — Так ты б мне сказал, что ли, я б раньше свалил. — Дурак ты, — устало сказал Райдо, но больше ничего не добавил, только рукой махнул, иди, мол, собирайся. И Генма пошел; он хотел нормально попрощаться перед уходом, сказать что-нибудь более вразумительное, чем до этого, но напарник заперся в ванной и включил воду. Минут пять Генма ждал, а потом понял, что Райдо не выйдет, пока он здесь. — Спасибо тебе, — шепнул он, прижавшись лбом к двери, зная, что Райдо не услышит. — Увидимся, а?.. Своя квартира встретила нежилым, затхлым запахом. На кухне обнаружился высохший до каменного состояния кусок хлеба, в ванной перевернулся и вытек шампунь. Генма кинул пустой флакон в мусорное ведро. — Я дома, — сказал он в пространство, но ничего не почувствовал. "Привык жить с ним. Просто привычка". — Черт! — он хлопнул себя по лбу, едва не напоровшись рукой на сенбон. — Кадакава!.. Он должен был рассказать Райдо о рыбаках и, конечно, забыл, между тем, эта история становится все более странной — и весьма далекой от ранга миссии и их первоначального задания. АНБУ не теряли времени даром, но зачем Кадакава и его подручный нужны Конохе? Выяснить имена и объемы контрабанды, ничего больше, разве не такой была вводная?.. "Завтра", решил Генма. "Если он будет тренировать своих ребят". "А если нет?" Он опустился на кровать, бросил мокрую тряпку на подоконник. Признай, наконец, Ширануи, это не чувство вины. Ты расстроился, что не нужен ему больше, что он хотел, чтобы ты ушел. Потому что, может, ты и хорош, как напарник, но те слова Хатаке уже давно не имеют под собой никакого основания. "Он в тебя по уши..." — Можно подумать, я на это рассчитывал! — сообщил Генма потолку, но в голосе было больше уныния, чем возмущения. Похоже, рассчитывал, а?.. "Я слишком полагаюсь на него. Всегда, во всем... и это пора заканчивать". Но на самом деле это нужно было закончить уже давно, не так ли? Ты вообще не имел права приходить к нему со своими проблемами. Детство закончилось двадцать лет назад, почему ты никак не можешь вырасти?! Выругавшись, Генма снова взялся за тряпку. К черту. Сделанного не вернешь, но ты ведь учтешь это на будущее, Ширануи?.. — У тебя такое задумчивое лицо, — произнес Хаяте. Генма поднял голову. Гекко сидел на корточках на подоконнике и широко улыбался, в руках у него был большой бумажный пакет. — Я подумал, ты не вспомнишь, что у тебя нечего есть, — продолжил он. — Ну, и принес тебе кое-чего. Можно мне войти? Генма попятился, давая ему спрыгнуть на пол. Он чувствовал, что Хаяте ждет от него какой-то реакции, но никак не мог придумать, что сказать. "Я скучал по тебе"? "Хорошо, что ты вернулся"?.. Протянув руку, он взял Хаяте за подбородок и развернул его лицо к свету. Гекко зажмурился, когда вечернее солнце брызнуло ему в глаза, но улыбаться не перестал. — Ты... изменился, — выдавил Генма, наконец. — Я здоров, — Хаяте ухмыльнулся. — Никаких больше кругов под глазами, и я не просыпаюсь от кашля ночью, и никаких пятен в легких, ничего больше нет! — Пятая — отличный врач, — согласился Ширануи и снова замолчал. Хаяте огляделся, поставил пакет на пол и подошел к любовнику вплотную. — Поцелуешь? — серьезно спросил он. И Генма поцеловал — черт, ведь разве не из-за этого парня он так переживал весь год?!.. Он попытался натянуть на Хаяте одеяло, когда из окна потянуло холодом, но Гекко только рассмеялся: — Этого тоже больше не надо, — он приподнялся на локтях, заглядывая Генме в лицо. — Ты еще не привык, я понимаю. Я тоже не сразу понял... а потом чуть с ума не сошел от радости. С этим всем кончено, меня не спишут на комиссии и в госпиталь не упрячут, я — здоров, я нормальный!.. — Кровать не проломи, — усмехнулся Генма, пожал плечами на недоуменный взгляд Хаяте: — Ты подпрыгиваешь, знаешь ли... а психиатрическую экспертизу никто не отменял. Хаяте снова рассмеялся — свободно, заливисто, и лишь тогда Генма убедился: да, кончено. _Прежний_ Гекко не смог бы так болтать, и этот хохот, черт, да он перед своим _исчезновением_ иногда не больше нескольких слов подряд мог сказать, кашлял, держась за грудь, и всегда смотрел на ладонь, отнимая от губ. "...я ведь умирал..." "И об этом ты тоже не говорил мне", Генма запустил пальцы в тонкие шелковистые волосы, слегка потянул за пряди, заставляя Хаяте повернуть голову. "Я должен был догадаться сам". — Зачем тебе перчатка? — спросил он, меняя тему. Хаяте поднял правую руку. — Расстегни, — попросил он. — Не хочу отпускать тебя. Мне столько раз снилось, что ты со мной, я открывал глаза, а тебя нет. — Теперь я есть, — Генма стянул перчатку и сунул под подушку. В центре ладони Хаяте чернел странный символ, немного похожий на деформированную печать дракона. На ощупь он был гладкий, но когда кожа натягивалась, становилось видно, что цвет неоднородный, как будто ребенок цветным грифелем раскрашивал. Татуировка. — Это осталось от миссии, — Хаяте говорил совсем тихо, уткнувшись лицом Генме в шею. — Не хочу, чтобы все спрашивали. — А свести? — Генма все еще гладил знак пальцами. Хаяте осторожно отобрал у него руку, высвободил вторую, сел. — Смотри, — он сосредоточенно улыбнулся, вытянул правую руку ладонью вверх, а левую сложил в половину печати дракона. Огонь вспыхнул буквально на волос от его кожи прямо над татуировкой. Рыжее трепещущее пламя поднималось на локоть вверх, Генма чувствовал исходящий от него жар. — Неплохо, — оценил он, и Хаяте разобрал печать, потряс кистями в воздухе, помассировал запястья. — У меня еще не очень хорошо получается, — признался он. — Но мне говорили, я... — он осекся, словно сказав что-то лишнее, и на этот раз Генма не стал делать вид, что ничего не заметил. — Где ты был? — спросил он, глядя любовнику в глаза. — Где ты был, Хаяте? Гекко молчал очень долго, но откуда-то Генма знал: скажет. Сейчас — скажет. — Я не согласился бы второй раз, если бы мне предложили, — проговорил, наконец, Хаяте. — Я просто не представлял тогда, на что иду... Я был в другой скрытой деревне, Генма. В скрытой деревне Тумана. Ширануи не стал кивать. Он вообще никак не отреагировал, будто Хаяте ничего и не говорил, а тот опустил голову на подушку и затих, нерешительно положив руку на его плечо. Молча и неподвижно они лежали несколько минут, потом Генма шумно вздохнул и потянулся за сенбоном. — Останешься на ночь? — спросил он. 8 Райдо на сообщение о Кадакаве отреагировал вяло. — Это уже не наше дело, — сказал он, закуривая. Группа три стояла в стороне, терпеливо ожидая, пока наставник побеседует с внезапно появившимся приятелем. — Миссию в книжку записали, деньги выдали, все остальное меня не волнует, знаешь ли. Если там все так сложно, что только АНБУ под силу разобраться, мое дело — сидеть на жопе ровно и не путаться под ногами у крутых ребят. — Но ты злишься, — резонно заметил Генма. — Не люблю, когда за меня доделывают мою работу, — буркнул Райдо. — Словно я сам не могу закончить!.. — У Пятой наверняка были основания так решить, — предположил Генма, но напарник только хмыкнул и отвернулся. Девчонка Кавабуки встрепенулась, поднялась с земли; Генма мимолетно подумал, что для своих лет она очень высокая... и вполне сформировавшаяся. Он вспомнил помаду на щеке Райдо и мысленно усмехнулся: о чем ты думаешь, Ширануи? У них двадцать лет разницы! Даже для гражданских это много, что говорить о шиноби. С другой стороны, правда, она уже чунин и быстро растет дальше, и мало что может остановить задавшуюся целью куноичи... Генма взглянул на девчонку еще раз, оценивающе. Райдо из тех, кого больше интересует уровень оппонента, чем возраст; если Момоэ приложит определенные усилия... "Он не станет спать со своей ученицей", подумал Ширануи, но без особой уверенности, и ему вдруг стало неприятно, он чертыхнулся и покачал головой — все, ты ушел, оставь его в покое. Это его жизнь, и он сам прекрасно в ней разберется, пусть хоть женится, это _уже_ не твое дело. Да и было ли твоим?.. — Это все, зачем ты меня искал? — Райдо растоптал окурок, по-прежнему не глядя на напарника. Помедлив, Генма пожал плечами: — Я думал, тебе будет интересно. Извини, что помешал вашей тренировке. Я пойду тогда? — Ага, иди, — согласился Намиаши, рассматривая что-то у себя под ногами. Больше он не добавил ничего, даже обычного "Увидимся на распределении", и Генма молча развернулся и зашагал вниз к деревне, чувствуя себя полным идиотом. "Самое время сделать вид, что все нормально", он криво усмехнулся. "Разве это не единственное, что ты можешь предпринять, когда все идет наперекосяк?" Наперекосяк? Да. Да! Он привык к определенности. Жизнь шиноби полна сюрпризов, но некоторые вещи всегда остаются неизменными. Напарнику прикрываешь спину, с любовником делишь постель, чакра ветра позволяет увеличить поражающую способность сенбона, а морг находится рядом с домом Хокаге, и мертвые — мертвы, кроме тех, что подняты запретными техниками. А еще — привыкаешь делить постель с напарником, привыкаешь, что твой любовник не покидает пределов Конохи, что в шумном несносном мальчишке заперт страшнейший из демонов — Девятихвостый, а Хатаке Какаши встречается одновременно с АНБУ и преподавателем Академии, и если для него это нормально, то тебе до этого дела нет и не должно быть. Но мертвые возвращаются, Ибики предлагает проводить тебя домой после того, как ты пил с его девушкой, Пятая славится своим трудным характером, и твой напарник не желает смотреть на тебя, с нетерпением ожидая, когда же ты, наконец, уберешься, потому что ты бросил его, а это никому не может понравиться. Как бы он ни относился к тебе. Он с тобой возился, а ты собрал вещи и ушел. "Если бы он этого не хотел, он не навестил бы Хаяте, чтобы сообщить, где я", Генма покачал головой. "Я все-таки ему мешал". Он сделал крюк через четвертую тренировочную площадку, чтобы обогнуть мемориал, и стоял теперь на холме, глядя на лежащую внизу деревню. Все имеет свойство заканчиваться, не так ли, Ширануи? Ты понимаешь, что твои чувства к Хаяте изменились, так почему не могло измениться отношение к тебе у твоего напарника?.. Он устал от тебя. От твоей мнительности, от твоего нежелания и неумения что-то решать в своей жизни. Он сильный, зачем ему кто-то, на кого все время надо оглядываться?! "Хорошо", Генма закусил сенбон так, что скрипнули зубы. "Ладно. Я больше не доставлю тебе проблем, напарник". ...а он ведь даже говорить с тобой ни о чем не стал, не думал, наверное, что ты поймешь, а главное — что сможешь что-то с этим сделать... ...и как он, должно быть, обрадовался возвращению Гекко!.. По склону Генма почти скатился, неловко схватился рукой за ветку, чтобы спуск не превратился в падение, и до крови разодрал палец, по-детски сунул в рот, перекинув сенбон на другую сторону, да так и прошел через ворота, зализывая ранку. Дежурные чунины проводили его долгими взглядами, Генма чувствовал их спиной, пока не свернул за угол, но комментариев или вопросов, разумеется, не последовало. ...Ладно. Насчет "не поймешь", конечно, перебор. Ты достаточно хорошо его знаешь, и здесь — черт, но он снова прав, он снова круче тебя, пусть ты уже и не пытаешься его догнать и обставить по всем параметрам, а он и дальше заботился бы о тебе, не вернись Хаяте. Он не выгнал бы тебя и ничего не сказал, потому что он... "Потому что он Райдо, да", Генма вздохнул и упрямо нахмурился. "И я для него — особенный, хотя Коноха и здесь ошиблась". Он остановился на мосту, задумчиво глядя на спокойно текущую воду. "Кто я для него? Удобный напарник? Привет из детства?.." ...Тот, кто тоже помнит Девятихвостого?.. — Надеюсь, ты не собираешься топиться? — флегматично поинтересовался Какаши, тоже поднимаясь на мост. Он щурился от яркого света, книжка в руке была заложена указательным пальцем. — Неподходящий день, мне кажется. — Подходящих дней для самоубийства не бывает, — неожиданно мрачно отозвался Ширануи. Копирующий удивленно изогнул бровь. — Что-то тебя на философию потянуло, — сказал он, облокотясь о перила. — Выходной? Генма кивнул. — Понятно, тяжелый случай, — Какаши запрокинул голову, словно собираясь загорать. — Говорят, ты пил с Анко. "В Конохе вообще слишком много говорят", подумал Генма, но не возразил, только пожал плечами, мол, и что с того? Он предполагал, что Хатаке — как и всем — любопытно, с чего Ширануи решил напиться в первый же день после возвращения с миссии, но Копирующий спросил о другом: — И каков в домашних условиях Морино Ибики? — Не знаю, — Генма снова пожал плечами, но сдержать улыбку не удалось. Ибики действительно смотрел телевизор, но на хлопнувшую входную дверь отвлекся, вышел в прихожую и пристально оглядел гостя с ног до головы. А потом повернулся к Анко и абсолютно серьезно посоветовал: — Ты бы их хоть мыла перед употреблением, что ли. Генма оценил шутку позже, тогда ему было не до смеха... и, кстати, что он, все-таки, наплел Митараши? И чем она так его поддела, что он вообще заговорил?.. — Понятно, — повторил Хатаке. — Тебя он тоже запугал. Не спросил тебя, между прочим, как миссия? — Нормально, — Генма помедлил и закончил словами Райдо: — В книжку записали, деньги выдали. — И все? Вас не было _полтора месяца_. — Не год же, — Ширануи пожал плечами в третий раз и замолчал, захваченный врасплох собственным ответом. Не год же, действительно. Ничего особенного. C-класс только из-за длительности, не опасно, не секретно; смогли бы придумать другую легенду, послали бы кого помладше, опыта набираться. Рутина. Скучно... ...спокойно. Мирно. Первая дюжина дней без кошмаров... Он не хотел говорить об этом с Хатаке. Он вообще ни с кем не хотел об этом говорить, если уж на то пошло. Райдо понимал его с одного жеста, с одного взгляда, но даже с Хаяте язык сотрешь, пока расскажешь... Нет. Не стоит оно того. Решай свои проблемы сам, Ширануи, раз уж придумываешь их на ровном месте. — Ну, в общем, конечно, — протянул Какаши, и Генма, наконец, сообразил, к чему он клонит. Так или иначе, сейчас все темы сводятся к Хаяте, воскресшему покойнику, год — год! — потратившему на миссию S-класса, вернувшемуся с победой, выздоровевшему — и, да, получившему заслуженное повышение. Никакого кашля — и никакой больше приставки "спец". Джунин Гекко Хаяте, и только так. Генма был рад за него. Будь Гекко здоров, это случилось бы гораздо раньше, так что Пятая, по сути, просто восстановила справедливость, и, возможно... — Надеюсь, _ты_ взял деньги? — перебил его мысли Какаши. — А то, понимаешь, мода по деревне пошла — бесплатно работать... — Ты о чем? — Генма нахмурился. — Не знаю даже, — Хатаке прищурился еще сильнее, глядя на висящее высоко в небе солнце. — Врут, наверное... впрочем, ты ведь должен знать лучше всех! Скажи, Хаяте действительно отказался, когда ему рассчитали этот год? Генме удалось не моргнуть. Отказался? Гекко?! Что он там получает в своем экзаменационном корпусе, S-класс, да еще с таким сроком... — Врут, значит, — Какаши вздохнул. — Ну, это нормально. Это Коноха, в конце концов, на одном краю деревни плюнут, на другом кричат: "Бегите, стадо буйволов под откос сошло"... Генма потер переносицу и сдвинул косынку на затылок. Что ж. Когда все идет наперекосяк, ты должен улыбаться и делать вид, что ничего не происходит, не так ли?.. 9 Выбранная линия поведения едва не дала сбой уже через три дня. Удержаться помогла обида. До него не сразу дошел смысл ответа Хагане на вопрос Хаяте, почему он мнется под дверями архива, но затем все факты как-то разом встали на свои места. — Там Райдо-сенсей с Изумо... разговаривает, — хмуро сказал Котецу. — Выгнав тебя? — весело удивился Хаяте — и осекся, бросил быстрый взгляд на Генму. Ширануи задумчиво рассматривал обиженного чунина. Он даже ни о чем толком не думал. Мысли смешались, хотелось развернуться и уйти, но это было бы слабостью, это означало бы, что ты так и не научился принимать жизнь такой, какая она есть, да. Что ты не можешь без него. Что он тебе нужен гораздо больше, чем ты всегда был уверен. "Мы это уже проходили", Генма наклонил голову, вздохнул. — И что, в архив теперь никто не попадет? — спросил он насмешливо. — Будем терпеливо ждать, пока они наговорятся? — Но... — Хагане замолчал, с тоской оглянулся на двери. Генма пожал плечами, шагнул вперед и без стука вошел. — Привет, — сказал он. — Мне нужно досье моей группы. — Доброе утро, Генма-сенсей, — Изумо вскочил, вытянулся в струнку. Райдо помахал рукой, не слезая со стола. — Сейчас найду. "Только на этот раз ты не делаешь вид, что меня не существует", Генма пристально взглянул на напарника и сразу отвел глаза, сел на скамью, перекатывая сенбон из одного угла рта в другой. "На этот раз я есть, и ты рад, что избавился от меня, но, черт, черт, черт, почему ты ничего мне не сказал?!" Все-таки этот мальчишка. Та ночь не была случайностью, вот только официально Райдо ничего объявлять не хотел, и Камизуки оставался со своим приятелем, а потом — потом Хаяте ушел на миссию, оставив после себя окровавленное тело, и Райдо — черт!.. — Райдо оборвал все отношения с любовником, чтобы поддержать напарника... "Весь. Этот. Чертов. Год..." Он пожертвовал своими отношениями ради тебя. Он возился с тобой, опекал тебя, но вернулся Хаяте, и, конечно, а вдруг еще не поздно, вдруг мальчишка еще не остыл, и он не остыл, да. Райдо выглядит довольным, впрочем, он, в отличие от тебя, никогда не испытывал трудностей с объяснениями... Да. "Он со мной спал", подумал Генма, вынимая сенбон и принимаясь крутить его в руках. "А думал о нем. И ничего мне не сказал". Он поднял голову, когда Хаяте переступил порог и сдержанно поздоровался с Райдо; Намиаши кивнул в ответ почти дружелюбно, словно это не он несколько дней назад разбил Гекко лицо. Хотя, действительно, что ему теперь? Мальчишка, похоже, все еще рад его видеть, напарник больше не путается под ногами... За что он вообще ударил Хаяте?.. — Генма-сенсей, — Изумо появился из-за стеллажей, держа в руках три тоненькие папки. — Вы хотите взять с собой или посмотрите здесь? — Здесь, — Генма встал, взял папки и вернулся на скамью, заставил себя оглянуться: — Спасибо. — Не за что. Райдо с видимой неохотой слез со стола и пошел к двери, кинув через плечо непонятно, кому: — Увидимся. Ему никто не ответил, все, очевидно, решили, что обращаются не к ним, но Райдо это не смутило, он тихо прикрыл за собой двери и ушел вверх по галерее. Генма прислушивался к его шагам, рассеянно листая одну из папок, и только когда звук стих окончательно, обнаружил, что смотрит досье вверх ногами. "Что мне теперь делать?", он перевернул папку и уставился на снимок Озаки Кацунори, старшего из мальчишек группы шесть. "Черт, он _год_ жил только для меня!.. Хочешь остаться у меня, Ширануи? Оставайся. Хочешь секса? Пожалуйста... и будем надеяться, что Камизуки подождет, да?! Черт, почему?! Неужели я..." Он бессильно поморщился, откинулся на стену. Хаяте с Изумо скрылись между стеллажей, он слышал, как они тихо переговариваются, Котецу стоял у окна, теребя в руках толстую кисть. "Он всегда меня опекал. С самого начала. С момента нашего знакомства... но это уже слишком". Генма захлопнул папку, и Хагане вздрогнул, обернулся. Генма криво усмехнулся, протянул ему досье. — Спасибо. — Не за что, — чунин взял папки, но обратно на полку не понес, положил на край стола. "А тебя бросят", Ширануи прикрыл глаза. "Это вопрос времени, да. Если твой приятель терпеливо ждал весь этот год, он бросит тебя. Потому что Хаяте вернулся. Потому что меня не надо больше оберегать и окучивать... черт, но я же не маленький ребенок!.. Почему он ничего мне не сказал?! Зачем он это делал? Только потому, что я его напарник?!.." "Или он просто не верил, что я справлюсь со всем этим один?.." Ему было обидно, страшно и немного завидно. Он не смог бы _так_. Не смог бы спокойно отказаться от всего, чего хочет сам, ради кого-то другого. Даже ради Райдо. "...а если бы я не бросил его?.." Ну да, если бы не было Хаяте, если бы тебя вообще не носило по всей Конохе, если бы!.. Сделанного не вернешь, Ширануи, и — ты ведь уже пытался решить этот вопрос, не так ли? Кого ты любишь? Райдо или Хаяте? Кого из них? Он невесело усмехнулся. Сейчас это не имеет значения. Никакого. Гекко вернулся к тебе, вернулся _ради тебя_, и что, тебя совсем это не трогает?.. Он поднял голову и встретился с Хаяте взглядом; Гекко улыбнулся и подмигнул, Генма ухмыльнулся в ответ. Он тебя любит. А ты?.. "Надо, чтобы ты не мог без этого", вспомнил Генма слова Хатаке. Ну и — Райдо же говорил, будут проблемы, когда ты влюбишься, и ты непременно это поймешь, не сможешь не понять... черт, да о чем ты?! Ты чуть лоб себе об мемориал не разбил, ты что, сомневаешься в своих чувствах?! — Мне нужно в корпус, и это на весь день, — сказал Хаяте, когда они вышли. — Можно, я потом приду? — Приходи, — Генма остановился, серьезно посмотрел на него. — Тебе не нужно спрашивать разрешения. Гекко помолчал. — Я прощен? — очень тихо произнес он. — Не за что прощать, — Генма пожал плечами. — Хаяте. Проехали, ага? Хаяте кивнул. Они успели дойти до первого этажа, прежде чем он снова заговорил: — Можно, я спрошу кое-что? Тебе не обязательно отвечать, если не хочешь... почему ты раньше не называл меня по имени? — Не знаю, — помолчав, ответил Генма. — Я всех по фамилии зову. Он сказал это и понял, что соврал. Есть одно исключение, человек, которого ты всегда звал по имени. Никого больше, ни любовников, ни товарищей по команде, даже своего наставника, ты помнишь?.. Девчонок, парней, тебе было все равно. И только один человек, который был — и остался — для тебя — Райдо. ...Теперь — два. Вопрос поставлен неверно, Хаяте: почему теперь я начал называть по имени _тебя_? Что изменилось?.. Кроме того, что ты умер?.. Хаяте несоответствия не заметил — или не стал обращать на него внимание, спрыгнул с крыльца, обернулся. — Увидимся? — весело спросил он. — Ага, — Генма махнул рукой, и Гекко словно ветром сдуло. Ширануи еще немного постоял на лестнице, затем спустился, сунул руки в карманы и направился на распределение. — Твоя группа должна вернуться через пару дней, — Цунаде пролистала свои заметки и подняла голову. — Сейчас ничего нет. Не думаю, что ты захочешь полоть грядки или чистить колодцы. — Мне все равно, — Генме очень не хватало сенбона, но в присутствии Хокаге он заставлял себя втыкать иглу в клапан жилетного кармана. — Я могу взять любую миссию. — Оставь ерунду детям, они должны на чем-то учиться, — Цунаде приняла решение. — Возьми Кавабуки из группы Намиаши и покажи ей минирование местности. Дашь столько занятий, сколько потребуется. — Но разве... — Генма осекся. Райдо, на его взгляд, мог сделать это сам, но оспаривать приказ Пятой Ширануи не собирался. — Хорошо, госпожа Хокаге. — Намиаши сказал, ты лучший подрывник, чем он, — проворчала Цунаде, снова зарываясь в бумаги. — По журналу выходит, что так. Оплата по тарифу, вечером отметишься. Ее слова крутились у Генмы в голове, пока он шел к дому девчонки Кавабуки. "Намиаши сказал, ты лучший подрывник, чем он", вот как. И это после того, как он каждый раз пытался сделать все сам!.. "Я больше не понимаю его", тоскливо подумал Генма. "То, что кажется мне правдой, не имеет никакого отношения к действительности!.." ...но он весь год _терпел_ твое присутствие. Он поставил крест на своих отношениях с Камизуки ради твоего спокойствия... "Я _должен_ оставить его в покое", Генма стиснул зубы. "Он позволил себе заняться своими делами, только сдав меня Хаяте, потому что считал меня..." Слабым?.. Неважно. Мотивы не имеют значения. Тебе стоит отойти в сторону и дать ему, наконец, устроить _свою_ жизнь. Он постучал в дверь, и женщина в пестром фартуке округлила глаза, увидев форменный жилет спец-джунина. — Момоэ! — крикнула она. — Момоэ!.. Проходите, пожалуйста, она сейчас выйдет. Генма переступил порог, сбросил сандалии. Откуда-то из глубины дома вылетела Кавабуки в коротких шортах и майке, оставляющей открытым загорелый плоский живот. — Генма-сенсей! — обрадовалась она. — Мы учимся, учимся, да?! "Она знала", опешил Генма. "Он предупредил ее, попросил Хокаге и _ничего_ не сказал мне?!" — Ага, — согласился он. — Учимся. Надень что-нибудь потеплее, чего не жалко, пойдем на восьмую тренировочную. Была там? — Нет, — Кавабуки дернулась в сторону комнат, остановилась. — Я быстро! Я мигом! "Лучший подрывник, чем он", Генма хмыкнул, сел на корточки. "Неважно. Даже сравнись я силой с Цунаде, он будет решать за меня и заботиться обо мне — даже ценой своих отношений и своих желаний. Он — старший... черт!.. Хватит. Хватит уже". ...и вот интересно, что сделала бы девчонка, если бы знала о Камизуки?.. "Ты не скажешь ей. Ты не станешь сплетничать". "Я — не стану. Но, как верно заметил Хатаке, это же Коноха. Здесь говорят много и очень громко... знаешь ли". 10 Но миссии с группой ему не досталось, Хаяте перехватил его в дверях. — Генма!.. А-класс, полчаса на сборы, ориентировочный срок — неделя. Пойдешь со мной? — Пойду, — мгновенно отреагировал Ширануи, развел руками, обернувшись к группе шесть. — В другой раз, ребята. — Я отмечу тебя, — Хаяте повеселел и немного успокоился, услышав положительный ответ. — Встречаемся у ворот. — Еще кто-нибудь?.. — Инузуки Киба. С Акамару. Присутствие собаки позволяло составить определенное представление о миссии. Преследование, и неделя — не крайний срок... и нельзя сказать, чтобы Генма был этому не рад. Кавабуки подождет, спец-джунина ей, в любом случае, дадут не сегодня и не завтра, а Райдо... забудь о Райдо. — Ты был прав, — неловко сказал Хаяте пару дней назад, глядя в сторону. — О чем ты? — Генма приподнялся на локте, смахнул подкатившуюся к глазу каплю пота. — О твоем напарнике. Ты говорил, он встречается с Изумо, а я тебе не поверил... — Хаяте покусал губу, дернул плечом. — Но Изумо с Котецу поссорились... и Изумо видели с Райдо. Генма наклонился и бережно поцеловал Хаяте в кончик носа. — Тебя это расстраивает? — спросил он тихо. — Они мои друзья, — Гекко слабо улыбнулся. — Но это ведь не мое дело, правда? Если Изумо влюбился в кого-то другого, мне не стоит в это лезть. "Мне тоже", Генма коснулся губами век Хаяте, спустился по скуле к шее и дальше — к ключицам, по плечам к животу. "Это не твое дело, правда. И не мое. Совсем не мое..." Хаяте запустил руки ему в волосы, прижал к себе — и вздохнул со всхлипом, застонал. ...это тоже было внове, но Генма быстро, за одну ночь, привык. Его это даже забавляло: Гекко, он может теперь стонать, кричать и бессвязно шептать, а он, Ширануи, не имея к тому никаких медицинских показаний, все еще сцепляет зубы и тяжело дышит, кусая подушку... глупо, да?.. ...и Райдо, он спрашивал об этом, и выругался и притянул Генму к себе, когда тот вздрогнул и беззвучно заплакал, потому что тогда еще полугода не прошло, боль была острой и всеобъемлющей... ...но это не мешало тебе трахаться с ним, а он ведь плюнул на свою жизнь, только чтобы тебе было удобно, чтобы _ты_ не выл ночами в пустой квартире, пытаясь разбить голову о стену... Генма на мгновение остановился над наполовину собранным рюкзаком, провел машинально по косынке над виском, где в волосах прятался маленький шрам — след от старой миссии. Разбить голову не так-то легко, не правда ли, Ширануи, уж ты-то это знаешь, твоя голова гораздо крепче некоторых стен!.. Он усмехнулся и продолжил собираться. "Это будет первая миссия, когда он не скажет мне: "Вернись", подумал он, закидывая рюкзак за спину, выходя в окно и захлопывая за собой ставни. "Но, в конце концов, это просто традиция, ничего больше". Киба уже маялся под воротами, Хаяте еще не было. А в будочке рядом сидели Камизуки и Хагане, и даже Генма, не знакомый с ними близко, прекрасно видел, что поссорились они всерьез. Хагане читал, Камизуки сидел, откинувшись на спинку стула и разглядывая что-то на крышах. — Привет, — Генма оглядел Кибу, смерил взглядом Акамару. Он не видел их со времени _того_ чунинского экзамена, и порядком удивился, увидев вместо компактной комнатной собаки довольно большого, с овцу размером пса. — Он быстро растет. — Да? — удивился Киба. — Я не заметил... он все время со мной, Генма-сенсей... а вы тоже идете, да? — Ага, — Ширануи обернулся, почувствовав присутствие Хаяте. — Итак, капитан? Вопросов о том, _кто_ лидер группы, не возникало. Даже если проигнорировать тот факт, что теперь Гекко старше него по званию, именно ему дали вводную, он собирал группу — и он ее поведет. Генму это не смущало. За чертову уйму лет, что он ходил на миссии, он водил группу всего несколько раз, и нельзя сказать, чтобы это доставило ему какое-то удовольствие. — Наши цели, — Хаяте показал две фотографии, и Генма почти не удивился, увидев на снимках Кадакаву и Ноэми. — Они бежали из тюрьмы, наша обязанность — проследить, куда они направляются, дождаться их встречи с той стороной и только тогда брать. Возвращение в Коноху не требуется, допрос и ликвидация на месте. Генма заметил, что у Инузуки расширились глаза, он мысленно отметил себе расспросить его на ближайшем привале, но и без того можно было пари держать, мальчишка никого еще не убивал. — Давно ушли? — он передал снимки Кибе, не нуждаясь в освежении памяти. — Вчера вечером. — И как мы их найдем?.. — Генма вскинул брови. Двенадцать часов форы — это не шутки. Кадакава — вовсе не такой дряхлый старик, каким кажется, что уж говорить о Ноэми, за это время они могли отойти достаточно далеко, чтобы трава скрыла их следы. — С его помощью, — Хаяте кивнул на Кибу. — Мы с Акамару оставили на них тройную динамическую пометку! — гордо сказал Инузуки. Генма недоуменно взглянул на него, потом на Хаяте. — В смысле, они... э... обоссали их с ног до головы, — громким шепотом объяснил Гекко, сдерживая смех. — Вы _оба_?.. — невозмутимо поинтересовался Генма. Хаяте фыркнул, Киба растерянно раскрыл рот. — Нет, это Акамару... — начал он, но Хаяте его перебил. — Выходим. Киба с Акамару идут впереди, дальше Генма, я последний. Киба, как только почувствуешь кого-то из них, немедленно сообщай мне. Самостоятельных действий не предпринимать, до моего разрешения — полная тишина. Все понятно? — Абсолютно, — ответил Ширануи. Киба молча кивнул. — Тогда пошли. Генма обернулся, прежде чем войти в лес. Коноха лежала за открытыми воротами, солнце заливало пустую улицу, навес над будочкой скрывал лица дежурных. "Я вернусь", пообещал Генма. И поймал взгляд Хаяте. — Все нормально? — спросил Гекко. — Ага. Но нормально не было. "Забудь", подумал он, легко перелетая с дерева на дерево вслед за Кибой. Серая куртка Инузуки была хорошо видна среди листвы, как и белая шерсть Акамару. "Он даже не пришел на распределение, хотя ваши выходные заканчивались сегодня. Он устал от тебя... в конце концов, вы вместе больше двенадцати лет, должно же в жизни что-то меняться!.." Когда все идет наперекосяк, тебе полагается улыбаться, не так ли, Ширануи?.. Он нахмурился в последний раз — и действительно забыл, переключившись на миссию. Выходит, все это время Кадакаву держали в тюрьме. Зачем? Коноха действовала не по собственному почину, был заказ. Получается, Пятая не отдала рыбака клиенту? И не собирается отдавать, что самое главное — ликвидация на месте, так?.. Что же в нем такого, в этом старике? А-класс. Генма не верил, что опасность представляет Кадакава. Цунаде ждет сильных противников среди тех, кто встретит беглеца, поэтому такой состав группы; допрос — что ж, Хаяте стажировался у Ибики, это вполне по его части... и по твоей тоже, согласись. Ты — не самый бестолковый ученик, когда есть хороший учитель... — Чем он так важен для Конохи? — спросил Генма, немного отставая, чтобы поравняться с Хаяте. — Это из-за контрабанды? — Контрабанды? — Хаяте удивленно нахмурился, и Генма недоуменно моргнул: он не знает?.. Быстро, в общих чертах он пересказал Гекко их с Райдо миссию на побережье, упомянув и загадочный женский труп, и ночное появление АНБУ. — Опиши ее еще раз, пожалуйста, — попросил Хаяте, когда он закончил. — Утопленницу. — По рукам — лет двадцать пять — тридцать, — Генма сосредоточился, вспоминая. — Рост — около ста шестидесяти, лицо круглое, волосы каштановые, примерно до пояса. Дорогая одежда, красный лак. Да, браслет на запястье. Золотой, с крупным прозрачным камнем... — он помедлил и все-таки задал вопрос, вертевшийся на языке: — Ты что-нибудь знаешь о ней? Хаяте ответил не сразу. — Не уверен, — неохотно сказал он, наконец. — Возможно, мы узнаем больше, когда поговорим с Кадакавой. Генма кивнул. Он ожидал услышать что-то более определенное, но прекрасно понимал, что Хаяте могли просто запретить сообщать подробности миссии, это ведь А-класс, в самом деле... а Хаяте соблюдает инструкции. "О чем ты думаешь", поморщился Генма, догоняя Инузуки. "Ты знаешь достаточно для выполнения миссии, что тебе еще нужно?.." ...но Гекко не знал про контрабанду, выходит, Кадакаву привели в деревню не из-за этого?.. Делом занимаются АНБУ, да, и не стоит путаться под ногами у крутых ребят?.. Акамару приостановился на развилке тропы, принюхался, покрутился немного — и бодро зарысил направо. Дорога пошла вниз; представив мысленно карту, Генма нахмурился. Если беглецы не изменят курс, их цель — Туман. "...я был в другой скрытой деревне, Генма. В скрытой деревне Тумана". Кадакава. Туман. Утопленница... И Гекко. Гекко, который явно знает больше, чем говорит. 11 Солнце стояло в зените, когда Акамару сбился с шага, закрутился на месте и коротко, глухо гавкнул. — Они разделились, — Киба взглянул мимо Генмы на Хаяте. — След раздваивается. — Покажи, — Гекко спрыгнул с дерева и подошел к мальчишке, присел на корточки, бережно расправил несколько примятых травинок. Генма приблизился, стараясь не загораживать свет, и сразу увидел то, что привлекло внимание любовника. — Детский трюк, — Хаяте пренебрежительно повел плечом. — Нет смысла тратить время. Киба, в какой стороне запах сильнее? — Там, — Киба обернулся, и Генма согласно кивнул: правильно, в той стороне дорога на побережье, куда ж еще могли стремиться простые рыбаки из затерявшейся в песках маленькой деревни. Действительно, детский трюк. — Труп? — он мотнул головой, указывая направление. Хаяте пожал плечами: — Разумеется. Хочешь взглянуть? — Мы можем себе это позволить? Хаяте задрал голову, прищурился, оценивая положение солнца. — Можем, — подумав, сказал он. — Только недолго. Все это время Киба молчал, но на лице его было написано откровенное недоумение, и Генма, видя, что Хаяте в объяснения пускаться не намерен, поманил мальчишку пальцем. — Видишь? — спросил он, приседая и снова загибая не понравившиеся Гекко стебли травы. — Э... да, — Киба хлопнул себя по лбу. — Они шли назад по своим следам, да? — _Он_ шел, — поправил Генма. — И потерял на этом время. Он был абсолютно уверен, что старик убил своего помощника, не знал только, почему; вряд ли молодой сильный парень стал обузой, скорее, Кадакава просто не хотел делиться — деньгами, информацией, да чем угодно. Связью с поставщиком оружия, например. — Он?.. — Киба шел рядом с ним, заглядывая ему в лицо. Что-то в его манерах напоминало Генме Куренаи; это немного нервировало, но, в общем, не мешало. — Кадакава, — Генма пригнулся, проходя под низко нависшими ветвями. — А вот и Ноэми. Молодой рыбак полулежал за поваленным деревом, свесив голову на грудь; рубашка пропиталась кровью и уже успела высохнуть, но характерный запах смерти перебивал острый, доступный даже человеческому обонянию запах собачьей мочи. — Что скажешь? — Хаяте подошел ближе, разглядывая тело. Генма присел, за подбородок приподнял голову Ноэми. Почти невозможно нанести два одинаковых ранения разным оружием или техникой. Попадание куная не спутаешь с _разваленной_ раной от меча, по ожогам можно составить представление о том, что их вызвало, а специфические, нетипичные повреждения, вроде следа от сенбона или синей полосы от сильного, с оттяжкой удара шестом, и вовсе можно иногда считать личной подписью. И на этом теле Кадакава расписался от души — рваная, в лохмотьях кожи рана от уха до ключицы в точности совпадала с той, что они с Райдо нашли на шее неизвестной утопленницы. — Он его зубами грыз? — удивился Хаяте. — Нет, — Генма поморщился, поднимаясь на ноги. — Это лезвие такое. Вроде пилы с одной стороны. И нормальная заточка с другой. Он максимально развел большой и указательный пальцы, демонстрируя размер ножа. — С рукоятью. Не боевой, для рыбы. Прямой удар не эффективен, но для старика вроде Кадакавы это и не главное... — Ширануи бросил быстрый взгляд на труп. Выходит, девица доверяла рыбаку, как и Ноэми, позволила зайти сзади — и умерла. Чем ему могла помешать приехавшая без помпы, возможно, инкогнито, столичная штучка? Все это время Киба стоял метрах в трех от них, разглядывая носки своих сандалий, Акамару сидел рядом с ним, настороженно принюхиваясь, но не проявляя особого беспокойства. — Идем, — решил Хаяте. — Не думаю, что мы догоним его сегодня, без парня он пойдет быстрее, — он поймал взгляд Генмы и пожал плечами: — Помощник его тормозил, это видно по следам. Похоже, старик получил подготовку в одной из скрытых деревень или в каком-нибудь клане, и далеко не так беспомощен, как кажется; нам придется постараться, чтобы догнать его. Киба, мое распоряжение остается в силе: если ты — или Акамару — почувствуете, что наша цель близко, немедленно останавливайся и жди моих дальнейших указаний. Старик нужен нам живым. Киба кивнул и нырнул в кусты. Генма последовал за ним, но, выбравшись на открытое пространство, приотстал и тихо поинтересовался: — Они ведь не сами сбежали, да? — Да, — Хаяте улыбнулся. — Я не сомневался, что ты поймешь. Акамару пометил их, когда их вели в тюрьму после допроса... — Их не обыскивали, — Генма качнул головой. Хаяте недоуменно нахмурился. — Нож обычно лежал у Кадакавы в ножнах на предплечье, но АНБУ ведь не идиоты, оставлять пленнику оружие, если только это не входит в их планы. — В планы Хокаге, — мягко поправил Гекко. — Мы поговорим на привале. А сейчас тебе лучше догнать Кибу. Старика могут встречать. "Он идет в Туман", убедился Генма, когда под вечер они пересекли границу, и удивился: неужели контрабандные мечи шли именно сюда? Зачем, неужели в скрытой деревне Тумана, деревне мечников, не хватает оружия?.. Киба и Хаяте, посовещавшись над найденным на влажной земле отпечатком, вернулись к выбранному для привала месту. Генма с удивлением отметил, что Киба все еще напряжен после их сегодняшней находки. "Куренаи", он моргнул, перекинул сенбон в другой угол рта. "Ее чувствительность". — Мы сократили фору приблизительно на треть, — сообщил Хаяте. — И мы больше не на своей территории. Огня не разводить. Держаться в зрительном интервале. Все мои распоряжения, какими бы они странными не показались, выполнять беспрекословно и мгновенно... это понятно? — он посмотрел на Кибу. Мальчишка кивнул, сглотнул судорожно. Сначала Генма подумал, что он боится, и успел недовольно нахмуриться, но почти сразу понял, что это не страх. Киба трясся от мандража — еще бы, миссия А-класса, не со своей группой, с чужими наставниками; ответственность на нем и Акамару немаленькая, Туман — не самое гостеприимное место, да тут еще подпортившийся на жарком солнце и оттого весьма душистый труп... — Садись, — Генма подвинулся, давая Кибе место рядом с собой на скатанном одеяле. Хаяте постоял еще секунд десять, затем тоже сел, глотнул воды из фляги. В стремительно надвигающихся сумерках Генма увидел, что голые руки любовника покрылись мурашками, и с трудом подавил желание снять с себя жилет и укутать Гекко. — Оденься, — попросил он вполголоса. Хаяте улыбнулся и покачал головой: — Мне не холодно. Это просто туман, — он кивнул назад, на поляну, где между кустами уже начинала клубиться белесая дымка. — Сыро. — Вот и оденься, — сердито повторил Генма. — Если ты... Он осекся, подумав внезапно о том, что критиковать Хаяте в присутствии Кибы — не лучшая идея. "Он здоров теперь. И уж получше тебя знает, что для него вредно, а что полезно. Ты опять лезешь к другим, когда с собой-то не можешь справиться?" Хаяте, очевидно, тоже счел за лучшее не развивать тему, переключившись на Кибу. — Почему ты ничего не ешь? — спросил он, подталкивая к Инузуки его порцию. — Завтра нам сил понадобится еще больше, чем сегодня. Киба послушно откусил кусок, прожевал и проглотил, но на лице его было написано такое отвращение к пище, что Хаяте только неодобрительно покачал головой и ничего больше не сказал. — Мне не хочется, — Киба повернул сложенные лодочкой ладони к Акамару, и пес с удовольствием подобрал все до последней крошки. — Аппетита нет. — Тогда ложись, — Хаяте выпил еще немного воды, покачал флягу, прислушиваясь к звуку. — Генма, ты тоже. Первая вахта моя. Генма не стал спрашивать, думает ли Хаяте, что на них могут напасть. Ответ очевиден — да, разумеется. Он ведь год провел где-то здесь, рядом, он, возможно, знает каждый куст в этом лесу, знает, что птицы молчат не из-за тумана, а из-за непрошенных гостей, что шум вдали — это не шелест листьев, а маленький водопад, да мало ли, что еще!.. Ему не нужны твои советы, Ширануи, и сообщать тебе что-то еще он тоже не готов, ведь "поговорим на привале" так ни во что и не вылилось, да. — Хаяте, — позвал он, уже раскатав одеяло. Гекко повернул голову. — Кадакава левша. Хаяте кивнул. Генме показалось, что он улыбается, но в наступившей темноте запросто можно было ошибиться. Некоторое время он лежал молча, слушая неровное дыхание Кибы, потом мальчишка заворочался, задел Акамару, тот чихнул и, поднявшись, ушел к ним в ноги. — Генма-сенсей, вы не спите? — шепотом спросил Инузуки. — Нет, — Генма не стал расстраивать Кибу сообщением, что от обращения к нему по имени он точно проснулся бы, и мальчик приподнялся на локте, пытаясь заглянуть ему в лицо; впрочем, почему "пытаясь"? Он вполне может владеть ночным зрением не хуже своей собаки. — А мы бы догнали их, если бы старик не убил своего помощника? Тоже Куренаи. Если бы то, если бы это. Предположения, толку от которых... впрочем, самой Куренаи все ее сомнения не мешают оставаться прекрасным воином. Между прочим, джунином, Ширануи. Без приставки "спец". — Сегодня — нет, — Генма осторожно передвинул ноги, постаравшись не положить их на Акамару. — Но сократили бы отставание больше чем наполовину. — Ему так важны эти несколько часов? Он почти добрался, да? Генма представил в уме карту, прикинул расстояние. И оглянулся на темный силуэт Хаяте в нескольких шагах от них. "Ты был в Тумане. Возможно, он поставлял оружие именно туда. Возможно, он встречал тебя там. А потом увидел в Конохе. Увидел в лицо. И подставил тебя — я..." — Да, — очень тихо ответил он. — Да. Я думаю, он почти добрался... 12 Но информация о Кадакаве Хаяте не пригодилась, равно как и самому старику ничем не помогло убийство помощника. — Высокого брать живым, — одними губами проговорил Хаяте. — Второй не нужен. Генма медленно сомкнул веки в знак согласия. Просто Туман успел раньше, и у них, похоже, были к рыбаку свои вопросы, требующие немедленного и правдивого ответа. В Кадакаве, растянутом на земле между четырех кольев, не осталось ничего от того хитрого, самодовольного хозяина, каким он был у себя в деревне, однако он еще дышал и выглядел относительно невредимым. "Вовремя мы", Генма сделал знак Кибе и ужом, не потревожив ни одного листа, скользнул сквозь кусты к поляне. Гадать, как вышло, что вместо теплого приема Кадакаву ждали два пыточных дел мастера, времени не осталось, равно как и строить планы, предусматривающие любую случайность. Высокий, которого Хаяте распорядился не убивать, уже пару раз с подозрением вглядывался в лес, его приятель, болезненно худой, в косо надетой бандане с эмблемой скрытой деревни, поигрывал кунаем, держа его за самый кончик и готовясь выпустить в любой момент. Но он опоздал. Все кончилось в секунду: одно тело рухнуло на траву, частично придавив Кадакаву, второе, оглушенное и немое, обмякло в руках Хаяте. Генма наклонился, выдернул сенбон из ямки под нижней челюстью худого, вытер о жилет и снова сунул в рот. — Я возьму его, — кивнул он на оставшегося в живых противника, быстро и крепко стянул ему шнурком лодыжки и локти, проверил узлы. Хаяте молча наблюдал за ним, сидя на корточках чуть поодаль, лицо его, завешенное волосами, было выпачкано в грязи — он провел пятерней по щекам, когда Киба сообщил, что они приближаются к цели, и Генма окончательно убедился, что его любовник действительно опасается быть узнанным. Да. Убедился... ты что, не веришь ему? Не веришь, что он выполнял миссию в скрытой деревне Тумана?.. "Верю", Генма взял безвольное тело за воротник теплой стеганой куртки и потащил через кусты, сделав Кибе знак следовать за ним. "Я — верю". — Не думаю, что встречать Кадакаву будет один человек, — инструктировал с утра Хаяте, — Минимум, двое, может, трое. Я... ну, я укажу, кого нужно взять живым, остальные... — он пожал плечами. — И, Киба... я думаю, тебе лучше, ну, погулять вокруг во время допроса. Он посмотрел на Генму, и Ширануи увидел в его глазах что-то, похожее на сомнение. — Нужно будет придержать _встречающего_, пока я поговорю со стариком, — Хаяте опустил голову, застегивая верхний клапан рюкзака. Акамару, звериным чутьем почувствовав растущее напряжение, попятился, и Киба последовал за ним. — Ты мне не доверяешь? — тихо спросил Генма. — Конечно, я не учился у Ибики. Но кое-что знаю... я умею делать "черную петлю", это аргумент? На этот раз в глазах Гекко было изумление, смешанное... с восторгом?.. — У тебя был хороший учитель, — он выделил голосом слово "хороший". — Нет, я... Генма, не подумай, пожалуйста, я... просто... — Просто _специальный_ навык никуда не девается с повышением, да? — Генма усмехнулся, протянул руку и накрыл ладонью холодные пальцы Хаяте. — Что нужно узнать? Хаяте бросил быстрый взгляд на стоящего в стороне Кибу и осторожно высвободился. — Цель визита Кадакавы в Туман, — сказал он. — Все его предыдущие связи с ними. Положение дел между кланами Тумана — ну, расстановка сил, внутренние конфликты... первые два пункта — основные, остальное посмотри по ситуации. Исходя из того, что тебе расскажут. — ...а ты мне все расскажешь, — вполголоса пообещал Генма, привязывая туманника к дереву. — Киба!.. — Мне... пойти погулять? — Инузуки смотрел на еще не очнувшегося врага с опаской, но и с интересом, и Генма решил пренебречь советом Хаяте. "Странный способ досадить Юхи", он покачал головой, отворачиваясь. "Но эффективный. Она будет не в восторге от того, чему ты хочешь научить ее подопечного". — Думаю, тебе стоит остаться, — Генма раскрыл поясную сумку и вытащил с десяток игл. — Я не такой хороший учитель... — "как Райдо", продолжил он мысленно, — но кое-что интересное ты наверняка увидишь. — Вы будете его... пытать?! — ошеломленно спросил Киба. Генма пожал плечами, не вполне представляя, нужно ли озвучивать очевидный ответ. Первая игла вошла, как в масло, и туманник дернулся, приходя в себя, распахнул мутные, полуслепые после удара по лицу глаза. Генма приложил палец к сочащейся кровью ранке и вогнал вторую иглу на расстоянии фаланги. Киба не выдержал на седьмой. — Почему вы ни о чем его не спрашиваете?! — он судорожно втянул воздух, кажется, первый раз за последние несколько минут. — Я спрашиваю, — Генма нажал на выход нервного окончания под локтем туманника, обездвижив его чересчур активную правую руку. — В настоящий момент меня интересует, будет ли он со мной разговаривать, но он пока что-то не рвется. Киба явственно позеленел, и Генма мимолетно ему посочувствовал. Это брезгливость. Это пройдет. ...Пройдет, да. — Зачем это тебе?! — выпалил он, проблевавшись и выбравшись из кустов, когда Райдо в первый раз показал ему на миссии, как можно быстро заставить человека отвечать на вопросы. — Ты же не АНБУ! — Никогда не знаешь, как обернется, — глубокомысленно заметил тогда напарник. Вообще-то, он тоже жизнерадостным не выглядел, но дело до конца довел, и банда, получив обратно тело одного из своих товарищей, убралась из окрестностей медного прииска с поистине фантастической скоростью... Туманник смотрел на него в упор. Зрачки его сжались в крошечные точки, из закушенной губы сочилась кровь, но глаза прояснились, и Генма качнул головой, увидев в них пустоту. Плохо. Сдохнет, но не издаст ни звука. Иглы кончились, в ход пошел кунай. Киба, вцепившись в ошейник Акамару, смотрел, поминутно сглатывая, но не решаясь отвернуться. — Кто назначил встречу, вы или старик? — спокойно спросил Генма, оставляя кровавую полосу под нижними ребрами туманника. Ответа он, разумеется, не услышал и повторил: — Кто назначил встречу? Оставленные в нужных точках иглы разъедали тело врага не хуже кислоты, болевые ощущения должны были распространяться кругами от ранок, усиливаться; когда туманника стошнило, Генма удовлетворенно кивнул и протолкнул кунай чуть дальше. Скребущий звук — соприкосновение металла с костью — услышал даже Киба. — Генма-сенсей, я... — мальчик зажал себе рот рукой. — Погуляй, — приказал Ширануи. Его самого мутило, но у него, в отличие от Инузуки, выбора не было. А-класс не подразумевал сочувствия к противнику, а утреннее сомнение Хаяте не оставляло пути к отступлению. Либо он получает информацию — либо он провалился. "Знать бы, как скоро всполошится деревня", подумал он, наклоняясь и срывая травинку, засовывая в рот. Ощущение чужеродного предмета на языке заставило желудок взбунтоваться, Генма прикусил губу изнутри, чтобы справиться с собой, и непроизвольно взглянул в сторону поляны, где остались Хаяте и Кадакава. До сих пор оттуда не донеслось ни одного звука, но Генма был почти уверен, что Гекко справляется со своей задачей лучше. — Я... не скажу... ничего... — в три приема, на выдохе выговорил туманник. Заходящее солнце светило ему в глаза, придавая им оттенок темного янтаря. — Скажешь, — Генма щелкнул пальцем по одной из игл, и тело его жертвы конвульсивно дернулось, туго затянутые веревки оставили кровавые следы на коже. Вынув травинку, Генма сплюнул. Слюна была вязкая, с неприятным кислым привкусом. — Ты... не понимаешь... — туманник снова вздрогнул всем телом, тоненькая струйка желчи вытекла у него изо рта. — Я... палач... Перед глазами Генмы, как наяву, встало рассеченное шрамами лицо Морино Ибики, жуткая, в ожогах и старых ранах кожа под темно-синей косынкой. Палач, да. Человек, знающий, как сделать тебе больно... "...а я тебе одно скажу", Анко наклонилась над столом, опрокинув чашку саке, Генма машинально подхватил ее и поставил обратно. "Я тебе скажу, никто так не знает человеческое тело, как палач. Намек понял?.." — Ждешь помощи? — Жду... — туманник криво, безобразно ухмыльнулся. — Не придет... ты, слушай... хочешь сделку?.. Генма затих, прислушиваясь. И с Кибой, и с Хаяте все было пока нормально, но где гарантия, что в Тумане, не дождавшись Кадакаву с эскортом, не решат послать кого-нибудь на поиски? "Не решат", Генма извлек из сумки звездочку с намотанной остро заточенной пружинкой. Туманник дернулся, ударился головой о ствол дерева и сплюнул — розовым. — Ты... не гений... — просипел он. — Но... неплох... — Вас не ждут, — Генма резко выдернул одну из игл. — Все знают, что ты мастер своего дела, так? Вас не хватятся до утра. — Не... повезло мне, да?.. — туманник попытался рассмеяться, но задохнулся и лишь издал звук, похожий на кудахтанье. — Сдохну раньше... но позже... чем хотелось бы... а из парнишки... не выйдет... не на того... напал... — Не твое дело, — Ширануи наклонился, держа извлеченную иглу между их лицами. — Воткнуть обратно?.. — Сука... — на этот раз туманнику удалось извлечь из розовой пены короткий смешок. — Сделка, эй... эй, будешь слушать?.. Три твои вопроса... любые... отвечу. А ты... Генма знал, что он скажет. Он отвернулся, предусмотрительно отступив на пару шагов назад. "Я хотел бы умереть раньше", его замутило так сильно, что пришлось прижать ладонь к губам. "Я хотел бы умереть раньше, чем начну просить об этом". — А ты, — закончил туманник, — ты убьешь... быстро... а?.. 13 — Сделка?.. — Генма помолчал, вращая в пальцах сенбон. — Звучит заманчиво... для нас обоих. Ему стало немного легче, желудок затих; вытерев рот рукой, Генма обернулся и пристально посмотрел на туманника — лицо его, несмотря на вечернюю прохладу, было покрыто испариной, кровь из прокушенной губы запеклась на подбородке. Ширануи попытался представить на месте этого парня Морино Ибики. Привязанный. Беспомощный. Раздираемый жуткой болью во всем теле, и помощи ждать бесполезно, а в распоряжении твоего мучителя вся ночь... Он вздохнул, отмерил нужное расстояние от первой точки и вогнал иглу. — Можешь умереть героем, если хочешь, — сказал он спокойно. Янтарные глаза туманника расширились, он издал слабый отчаянный возглас. — Но стать _чуть-чуть предателем_ не получится. Все или ничего, полумеры меня не устраивают. Он надел звездочку на указательный и средний пальцы пружинкой наружу, кунаем срезал с жертвы оставшуюся одежду и поднес руку к натянутой до белизны коже на ребрах. — Кто назначал встречу? — повторил он — и резко, с нажимом дернул. Ибики, на взгляд Генмы, промолчал бы, молчал и туманник. Разница была в том, что Ибики не стал бы пытаться купить быструю смерть. Наверное, не стал бы. "Если бы все обернулось иначе, на веревках мог бы висеть я", Генма стиснул зубы и стряхнул на свежую рану щепотку крупной соли, поразившей в свое время группу шесть — как же, Кацунори даже поинтересовался, не сам ли Генма добывал ее в карьере, орудуя кунаем. Он не стал им тогда объяснять, что мелкая соль быстрее растворяется и стекает с сукровицей и слезами. Из них, как и из Кибы, палачей не выйдет. Туманник закатил глаза, забился в путах, по-прежнему не издавая ни звука. Генма снова сплюнул, прополоскал рот глотком из фляги, побрызгал в лицо пленнику, не давая потерять сознание. — Кто назначал встречу?.. В какой-то момент его все-таки стошнило, и туманник нашел в себе силы ухмыльнуться; разозлившись, Генма наотмашь ударил его по лицу, но мысль крепко засела в голове: кто кого пытает, Ширануи? Его учили терпеть боль. Его вылечат, если он выживет. А ты — ты крепко будешь спать следующие полгода?.. "Я не хочу", Генма провел рукой по лицу, размазывая чужую кровь и свой холодный пот. "Вот только это не имеет значения. Я должен". Туманник сдался, когда за деревьями высоко, визгливо закричал Кадакава. — Сука, — прохрипел он. — Выдерни... выдерни чертовы иглы!.. Я скажу... Он долго переводил дух, пока Генма тщательно вытирал сенбон, чтобы сунуть в рот. Кадакава закричал снова, как-то безнадежно, уже почти мертво. — Кто назначил встречу? — в очередной раз — двадцатый, двадцать пятый?.. — спросил Генма. — Он, — туманник глазами указал в сторону, откуда донеслись вопли. Крутить головой он больше не мог: после того, как он попытался разбить себе затылок об дерево, Ширануи зафиксировал и голову, протянув веревку через переносицу, что создавало дополнительные болевые ощущения. "Как я могу ему верить?.." — Цель встречи? — У него... была... информация, — туманник что-то пошатал языком во рту, потом разлепил вздувшиеся после удара губы и выплюнул на траву сломанный зуб. — О наследнике... клана Симадзу. — Ты принадлежишь к клану Симадзу? Туманник зло фыркнул, разбрызгивая кровь, затейливо выругался. — Если бы... я был... Симадзу... — он извернулся в веревках, срыгивая желчь, — я бы... своего щенка... не прохлопал. Ты... не спросил мое имя. Так меня зовут... Ичиро. Ода Ичиро... Генма нахмурился, переваривая полученные сведения. Выходит, клан Симадзу (не к нему ли принадлежит женщина с длинными каштановыми волосами?..) каким-то образом потерял наследника. Кадакава пропажу нашел, но связаться с родственниками не пожелал. Почему?.. — Почему он обратился к вам, а не к Симадзу? — Дай воды, — туманник облизал губы. Генма, помедлив, отстегнул флягу. Воды оставалось на донышке, ему пришлось налить ее в ладонь, но туманник кусаться не стал, собрал все до последней капли и несколько секунд молчал, смакуя. — Работаем с ним, — прошептал он, наконец. — Рыба, омары, прочая гадость... он продает нам, мы — Симадзу... Ложь была шита белыми нитками — рыба? Через полконтинента?.. Не-а. Скорее, то, что _под_ рыбой. Оскалившись, Генма снова натянул на пальцы звездочку и приложил ее к шее пленника. — Ага, — процедил он. — Меч-рыба, нож-рыба... есть рыба-сенбон, как ты думаешь?.. Кровь засочилась из-под лезвий, потекла по голой груди туманника. — Не ври мне, ублюдок, — Генма наклонился так близко, что чувствовал исходящий от туманника запах пота и смерти. — Если тебе будет мало меня, я передам тебя капитану, он твой коллега. Как бы в подтверждение его слов за деревьями раздался вовсе уж дикий, нечеловеческий визг, оборвавшийся внезапно на самой высокой ноте. Вздрогнув, Ширануи замолчал. — Если ты... знаешь сам... какого черта?!.. — туманник ощерился, хрустнув расколотыми зубами. — Посмотреть бы на тебя... в таких условиях... да ты не выживешь, сука тепличная... ваша Коноха — сборище недоношенных, на голову долбанутых слюнтяев... вот что ты со мной нянчишься?.. четыре раза на петлю заходил... я видел, что, думал... не догадаюсь?.. Да я бы... всех родственников... с петли с потрохами... сдал бы, а ты, щенок трусливый... — Пасть закрой, — Генма несильно дернул ладонью, заставив туманника в прямом смысле слова прикусить язык. — Ты и без "петли" всех неплохо сдаешь. Как давно пропал наследник? Откуда Кадакава о нем знает? Он догадывался, что имеет в виду Ичиро. В детстве это казалось страшной сказкой, приятно щекочущим нервы преувеличением — как же, выпускной экзамен на выживание, и это после, в сущности, легких тестов конохской Академии!.. Но потом произошла первая встреча с шиноби Тумана, вторая, третья — и выяснилось, что сказка правдива. Более того, адаптирована и приукрашена, чтобы не травмировать нежную психику мальчишек и девчонок. Вот только жалости Генма не чувствовал. Висеть на веревках мог и он сам, и Ода Ичиро, палач по специальности, не сделал бы скидки на конохское воспитание. — Украли его... — туманник больше не просил воды и не пытался тянуть время, только косил глазом на прижатую к его животу чуть выше паха звездочку с пружинкой. — С полтора месяца уже... а про старика не знаю, не знаю я!.. — он задергался, пытаясь отодвинуться, но веревки держали крепко. — Не знаю!.. Мы ничего... не успели... вы, ублюдки... — Как давно он поставлял вам оружие? — Шесть лет... — Врешь, — Генма вспомнил продолговатый сверток в рыбацкой лодке. Такими темпами, даже привозя новую партию раз в месяц, можно было вооружить все население Тумана старше трех лет. — Врешь, сука. — Да чтоб тебя!.. — на этот раз туманник взвыл в голос. — Правду я говорю, слышишь, ты?!.. Хватит!.. "Я же не АНБУ", с отчаянием подумал Генма. "Я не обязан делать это!.." Но... Но — Хаяте. Он доверил тебе допрос. Он на тебя полагается. "Цель визита Кадакавы в Туман. Все его предыдущие связи с ними". Цель — информация о наследнике. Как он пропал? Что нужно было Кадакаве взамен? Почему не от родственников, а от тех, с кем он торговал... сколько, сказал Ичиро?.. Почти нечленораздельный лепет, ставший результатом серии печатей, подтвердил: шесть лет. Не каждый месяц, не всегда помногу, чаще — один-два меча. Последняя партия была актом отчаяния, и они не получили ее — Кадакава пропал, а потом вдруг появился с известием, что за ним погоня... и что он знает нечто очень интересное о младенце, которому и имя-то дать не успели. — Шесть лет, шесть лет, шесть лет, — безостановочно шептал туманник. Кровь текла у него изо рта, заливая заново воткнутые иглы и руки Ширануи, облепленные чем-то мягким и горячим — он знал, _чем_, но предпочитал об этом не думать. — Шесть, шесть... Этому слову суждено было стать последним для палача. С треском проломившись сквозь ветки, с дерева спрыгнул Киба. — Сенсей!.. — крикнул он на выдохе. — Сенсей, трое!.. Прямо за... Он едва успел упасть и откатиться в сторону, когда — действительно, они дышали мальчишке в спину, — вслед за ним с деревьев обрушились трое шиноби Тумана. Они потеряли драгоценные мгновения, пытаясь понять, что происходит, почему их соратник гол и привязан к дереву, кто этот парень рядом с ним, какого черта вообще здесь делает Коноха, но больше всего — стоя в оцепенении, когда младший из них, долговязый блондин в кольчужной куртке поверх водолазки, выдохнул на грани истерики: — Руки!.. Его руки, они... Он замолчал, оседая на землю с торчащим из глазницы сенбоном. "Прости, Хаяте", Генма скрипнул зубами, моментально оценив расстановку сил. "Мальчишка один не справится". Он рывком высвободил руки, и Ода Ичиро, захрипев, обмяк на веревках. Он умер раньше, чем Генма окончательно повернулся к новоприбывшим, вытирая окровавленные ладони о штаны. — Вот же ж блядь!.. — рявкнул один из оставшихся туманников и спиной нырнул в кусты. Киба с Акамару бросились за ним без приказа. Это было хорошо, потому что в следующую секунду Ширануи перестало хватать времени на лишние слова, жесты и даже вдохи: второй ночной гость метнул пригоршню шпилек, и две из них вошли Генме глубоко под ребра. 14 Боли он не почувствовал, только удар и сразу за ним — неприятное, _влажное_ тепло, распространяющееся по животу. Само по себе это было странно — кровь не течет так сильно, пока оружие еще в ране, но Генма об этом не задумался, позволил кунаю сорваться с пальцев и ушел в перекат, надеясь скрыться в густой тени деревьев. Туманник резко опустился на корточки, вытянул одну ногу в сторону, почти распластавшись по земле; в темноте мелькнули серебристые молнии — еще с десяток игл. Генма успел увернуться. Он даже вскинул руку для ответной атаки, но его вдруг резко повело в сторону, он ударился спиной о толстый, узловатый ствол и, пошатнувшись, припал на одно колено. Перед глазами все поплыло, две луны, вынырнув из-за редких туч, закружились в бешеном ритме. Поспешно, понимая, что уже опоздал, он вырвал иглы из своего тела и только теперь почувствовал боль — несильную, тянущую, будто съел что-то несвежее; к горлу снова подступила тошнота, тело отказывалось подчиняться. "Яд", Генма почувствовал, что заваливается набок, попытался подставить руку и не смог — он не смог даже вскрикнуть, когда врезался лицом в выступающий из земли корень, до кости раскроив кожу. "Яд. Паралич конечностей — паралич дыхательных путей — остановка сердца..." К своему удивлению, он все еще дышал и ощущал запахи, моргал, непослушные руки, бессильно упав на землю, почувствовали липкое и теплое — кровь, текущую из раненого бока. Слишком сильно текущую. — Со мной тебе не справиться, — сказал туманник, поднимаясь в полный рост и подходя ближе. — Ты, видно, знаешь толк в долгом умирании. Возможно, тебе понравится собственное. Генма моргнул. Смотреть вверх он не мог, только прямо перед собой; в траве рядом с его лицом копошились крупные черные муравьи, Генма тупо следил за ними, ощущая, как по капле из него вытекает жизнь. — Где старик? — туманник за подбородок приподнял его голову. В наползающей дымке его лицо казалось Генме то отражением луны, то уродливым подобием символа Конохи, волосы шевелились, как клубок песчаных змей. — Где старик? "Я не ответил бы тебе, даже если б мог", подумал Генма, отводя взгляд. Он не хотел умирать _так_, это было бы жалко и бессмысленно... впрочем, на этот раз он ведь не обещал Райдо вернуться. Правильно, Ширануи. Нет обещания — нет возвращения. "Муравьи!.." Он почувствовал, как содрогнулось тело, и туманник поспешно отпрянул назад, выхватывая из ножен меч. Глупо — не то слово, Ширануи. И дурак здесь один — ты. Гендзюцу разлетелось, как трухлявое полено под ударом топора, Генма метнул кунаи с двух рук, уходя в кувырок назад, но воткнулись ножи в уже мертвое тело. Верхняя половина туманника с мерзким хлюпающим звуком соскользнула в траву, нижняя еще пару секунд покачивалась, затем тоже рухнула. — Надеюсь, ты целился не в меня? — немного напряженно поинтересовался Хаяте, не спеша убирать меч. — Шутишь? — Генма медленно поднялся, опираясь о дерево. Колени дрожали, он ощупал на всякий случай живот, но жилет и водолазка, разумеется, были абсолютно сухими. — Гендзюцу?.. — Хаяте наклонился над разрубленным телом, перевернул лицом вверх. — О... Генма посмотрел поверх его плеча в лесную чащу, куда умчался Киба. — Инузуки преследует третьего, — сказал он. Хаяте поднял голову, пристально взглянул на него. — Хорошо, я пойду за ним... — он помедлил. — С тобой все в порядке? Генма коротко кивнул. Показалось ему, или Гекко подмигнул, прежде чем скрыться между деревьев? И — подмигнул или поморщился неодобрительно?.. Черт, попасться на гендзюцу — Райдо засмеет его, когда услышит! А эти детские фантазии — я умираю, я ведь не обещал вернуться!.. Ширануи почувствовал, как горят уши. Оторвавшись, наконец, от дерева, он пересек поляну, зацепил за воротник младшего из туманников, выдернул сенбон из его глазницы, воткнул в свой жилет и оттащил тело к дереву, где был привязан пыточных дел мастер Ода Ичиро, потом, передумав, ногой откатил туда, где лежал труп, оставленный Гекко, отволок туда же свою первую жертву. "Если бы не чертовы муравьи, я бы так и сдох там", он закусил губу, сматывая веревку. "Он меня сделал как первокурсника". Все было плохо, от начала и до конца. Он не узнал ничего существенного, напрасно убил пленника, влип в простейший трюк — хорошо, прекрасно выполненный простейший трюк, что от этого меняется?! Что ты там говорил о Куренаи?.. Чувствительная, да? Сомневается, да?.. Так вот, _она_ бы на это не купилась. Ей не понадобились бы какие-то чертовы муравьи, чтобы распознать иллюзию!.. Выругавшись, Генма шагнул в кусты, чтобы перетащить сюда же тела Кадакавы и последнего туманника — первого из погибших сегодня. Больше всего его мучила, правда, все-таки неудача с Ичиро. Не решаясь применить пыточное дзюцу, он потерял драгоценное время, палач умер, не сказав ничего особенно интересного, а ни Киба, ни Хаяте не станут оставлять в живых пятого, когда догонят. "Ты провалился, Ширануи", констатировал он с горечью, сваливая последнее тело в центре поляны и приседая на корточки, чтобы обыскать. У Кадакавы, разумеется, ничего уже не было; Генма застегнул на старике теплую куртку, стараясь не смотреть на то, что _под_ ней. Нож для рыбы обнаружился у худого, в его поясную сумку, прочную и вместительную, Генма сложил все остальные находки. "Ты провалился. А Хаяте, он наверняка узнал все, да. Все, что хотел. И он на тебя рассчитывал". Он не хотел думать об этом, а больше всего — о том, что придется признаваться в неудаче. Гекко ничего не скажет, он не станет распекать тебя, даже не посмотрит укоризненно, но ты будешь знать — ты _слил_ миссию. Поверил в слова пленника, что его не будут искать. Отпустил мальчишку — зачем?! Он встретился с туманниками первым, если бы его убили, Юхи оторвала бы тебе голову, ты сам бы себе ее оторвал, не так ли?.. Он мог погибнуть, ты _чуть_ не погиб, черт, а что толку?! К тому времени, когда вернулись Киба и Хаяте, Генма был уже в бешенстве, и то, что злился он на самого себя, не помешало ему яростно рявкнуть на Инузуки: — Труп где?! — Там, — Хаяте указал рукой назад, недоуменно глядя на любовника. — А что? — Что?! — Генма вскинул брови. — Да ничего! Инузуки. Принеси. Быстро. Киба и Акамару исчезли в кустах раньше, чем он договорил. — Зачем тебе? — нахмурился Гекко. "А что, _этому_ Ибики тебя не учил", чуть не спросил Генма, но вовремя остановился, глубоко вздохнул. "И в довершении всего я сорвал на них злость за свою тупость", подытожил он, скрипнув зубами. — Извини, — он провел рукой по лицу, стянул косынку. — Я должен был посоветоваться с тобой. — Чушь, — нетерпеливо отмахнулся Хаяте. — Я верю, что ты знаешь, что делаешь. Просто объясни мне, пожалуйста. Он стоял совсем рядом и в призрачном лунном свете казался ненастоящим, миражом... гендзюцу. Не удержавшись, Генма бережно взял его за руки и привлек к себе. Хаяте не сопротивлялся, но поцеловать себя не дал, и Ширануи, коснувшись губами его виска, разжал объятия. — Я хочу уничтожить трупы, — сказал он, отворачиваясь. — Если они будут знать, что команда мертва, они станут искать убийц. Если команда просто _исчезнет_, это даст нам время спокойно уйти. Хаяте рассеянно кивнул. — А оружие? — он указал на поясную сумку и лежащие рядом с ней мечи. — Придется отнести к водопаду, — Генма принялся закреплять взрывные печати. — Иногда... бывают накладки. Мелкие детали может просто отбросить ударной волной. Лишние следы. На этот раз Хаяте молчал довольно долго. — Я не знал, что ты специализируешься на взрывных техниках, — тихо сказал он, садясь на траву. Генма привычно дернулся — замерзнет, и мысленно себя выругал за бесполезную теперь привычку. — Разве я не говорил? — он удивился, но не слишком. Может, и не говорил, да. Хаяте переживал, что, несмотря на ранг, не выполняет миссий вне деревни, и они предпочитали беседовать о чем-нибудь другом... когда вообще беседовали, не так ли?.. — Я не спрашивал, — по голосу было слышно, что Хаяте улыбается, но Генма не успел сказать больше ничего: приближающийся тихий шум возвестил о возвращении Кибы. Когда рассеялся дым и улеглась поднятая взрывом пыль (вообще-то, это не было пылью в полном смысле слова; взвесь из земли и пепла), Генма обошел поляну, вглядываясь в траву, но ничего не обнаружил. Выжженное пятно в центре вышло небольшим, не скажешь, что в этом месте уничтожили пять тел, и Генма удовлетворенно выпрямился, кивнул: — Все. Можно... Он осекся, посмотрел на Хаяте. — Отлично, — Гекко закинул за спину туго связанные мечи туманников. — Идем. На этот раз он шел первым, за ним притихший, оглушенный своим первым покойником Киба — Хаяте догнал его, когда все уже было кончено. Генма наблюдал за ним исподтишка, но, похоже, мальчишка сумел пережить случившееся без особых потерь. Акамару держался у его ног, иногда Киба наклонялся и мимолетно трепал пса по загривку. Нож Кадакавы Генма, после некоторых колебаний, достал из сумки и пристегнул к своему предплечью. Верхний ремешок оказался туговат, пришлось проколоть сенбоном новую дырку; он вряд ли смог бы объяснить, зачем он это сделал, разве что из желания сохранить необычное оружие; Хаяте посмотрел с любопытством, но возражать не стал. "Он еще не знает, что я потерпел неудачу", Генма скривился. Признаваться в провале не хотелось, не хотелось даже думать об этом, и мысли послушно перетекли на другое, впрочем, тоже заставившее Ширануи недоуменно нахмуриться. Он никогда не хотел отвечать за группу, не любил и толком не умел руководить, в личное дело давно внесли соответствующую пометку, и все эти годы старшим в их паре был Райдо. Откуда тогда эти странные замашки? Он отдает Кибе приказы, и мальчишка бросается их выполнять, даже не взглянув на Хаяте, и Гекко молчит — почему? Это "можно", начало от "можно идти", откуда это?.. Откуда желание распекать Хаяте, будто он выпускник Академии, а не шиноби — опять же, старше тебя по рангу?! Почему ты ведешь себя так, словно лидер здесь — ты?.. 15 За шумом душа он не услышал бы стука, но горячая вода текла еле-еле; чертыхаясь и стуча зубами, Генма вымылся под ледяной струей за семь минут и выскочил из ванной, завернувшись в простыню. Чайник уже кипел. Налив себе полную чашку кипятка, Генма грел об нее руки, когда в окно требовательно и коротко побарабанили, и на подоконнике возник Хатаке Какаши, уставился на странный наряд приятеля. — Э... я не помешал? — осведомился он. — Нет, — Генма поднялся, с сожалением отодвинув чашку. — Заходи. Сейчас оденусь и вернусь. Натянул он, правда, только брюки, озноб после холодного душа уже прошел, да еще прихватил с подоконника нож Кадакавы, чтобы нормально отрегулировать ремешки. Ему _нужно_ было заняться делом — или напиться. Был еще третий вариант — с кем-нибудь поговорить, но идти к Райдо не хотелось, а Хатаке... кстати, Хатаке. На столе уже стояли три бутылки саке. Генма хмыкнул, и Копирующий пожал плечами: — Ты ведь никуда не торопишься? — Никуда, — Генма сел, поджав под себя левую ногу, расстегнул верхний ремешок. — Возьми чашки в шкафу, внизу. — Отчитывается Хаяте? — Какаши сделал ударение на имени. Генма кивнул. Отчитывается, да. Кому сдавать миссию, как не лидеру группы... вот только обычно перед этим интересуются, что узнали шиноби, работавшие отдельно. А Хаяте не спросил о запытанном насмерть туманнике — ни при Кибе, ни когда мальчишка ушел домой, периодически оглядываясь на них, стоящих у ворот. — Мне нужно доложить о миссии, — сказал Хаяте. — Ты — к себе? Можно, я потом приду? — Я уже говорил, тебе не обязательно спрашивать, — Генма повел плечом и оглянулся на пост, где под навесом сидели Хагане и — почему-то — Тобитаке. Очевидно, мальчишки рассорились сильнее, чем думала Коноха, впрочем, Генму это не удивляло — если Райдо действительно захотел вернуть себе Камизуки, Котецу ничего не светит. Он тоже оглянулся, как и Киба, сворачивая в боковую улочку, но Гекко, разумеется, у ворот уже не было. "Он мог узнать все от Кадакавы", убеждал себя Генма. "Старик навещал Туман достаточно часто, к тому же, ребята так и не успели ничего от него добиться, кроме того, что он указал в письме. Хаяте просто выяснил все, что хотел, да. Перегружать отчет лишней информацией не имеет смысла, равно как и передавать ее при Инузуки". Он верил в это — и не верил, и потому хотелось напиться, чтобы не сомневаться больше, чтобы не думать, что Хаяте — его Хаяте — что-то скрывает. Гораздо больше, чем нужно для дела. Хатаке ловко разлил саке, стянул маску. — Зачем ты ее носишь? — спросил Генма неожиданно даже для себя. — А зачем ты грызешь сенбон? — парировал Копирующий. — Твое здоровье. — Глупо _пить_ за здоровье, ты не находишь? — Генма опрокинул чашечку, облизал губы, чувствуя, как согреваются внутренности. — Отдыхаешь? — Что мне еще делать? — Какаши снова пожал плечами. — Хотел поговорить с тобой... вот как раз об этом, если честно. Ты почти угадал. — О чем ты? — Ширануи нахмурился. — Я знаю, мы не друзья, и все такое, — Хатаке криво ухмыльнулся и махнул рукой, отметая возможные возражения. — Я не обижаюсь, не злюсь и не собираюсь срочно что-то менять, меня все устраивает. Но... я не могу говорить об этом с Тензо или с Ирукой. Я пытался, но не могу. Послушаешь меня? Генма кивнул. В общем-то, это тоже решение. Если тебе нужно забыть о своих проблемах, прими участие в чужих — есть шанс узнать, что твои проблемы и не проблемы вовсе. — Ты сказал, я отдыхаю, — Хатаке откинулся на спинку диванчика. — Я все время теперь отдыхаю, пока не на миссии. Наруто ушел с господином Джирайей, Сакура учится у Пятой — мне не с кем заниматься, некуда девать время. А Саске... Он побарабанил пальцами по столу. Генма отвел взгляд. Ему тоже неприятно было вспоминать о последнем Учихе — не из-за него самого. Из-за четверых ребят Орочимару, отправивших его и Райдо в больницу почти на неделю и не получивших при этом ни царапины, остановленных позже детьми, генинами, просто желавшими вернуть мальчишку домой... нет, Генма не любил вспоминать о Саске. — Если бы не пари, я не взял бы группу, — Хатаке допил саке и налил себе еще. — Возиться с детьми — не мое призвание, я не понимаю, что хорошего в этом находит Ирука. И я его прохлопал, понимаешь? Упустил. Не заметил, когда его крики о ненависти к брату стали чем-то большим... ну, слушай, девчонка у Райдо ведь тоже орала, что убьет Девятихвостого, у нее же это прошло?! — Она просто нашла себе новую цель, — Генма покачал головой. — С ней проще. — Да знаю я, — отмахнулся Копирующий. — Моя вина. Недоглядел. И Пятая молчит — отчитала бы хоть, все легче... — Это было год назад, — осторожно напомнил Генма. — Сейчас уже в любом случае поздно беспокоиться об Учихе. Как он и ожидал, Хатаке действительно вздохнул, но сказал совсем не то, что предполагал услышать Ширануи. — А я о нем и не беспокоюсь, — он протянул руку и взял с полочки пачку сигарет. — Ты решил закурить?.. Я беспокоюсь _не о нем_. — О ком тогда? — О себе, наверное, — Какаши хмыкнул. — Наиболее логично, не находишь?.. А вообще... знаешь, в этом году мне не дадут группу. Пятая считает, что будет лучше для всех, если я снова возьму под свое командование Сакуру и Наруто, когда они с господином Джирайей вернутся. Он долго молчал, видимо, представляя себе перспективы такого распределения. Генма разлил саке, распечатав вторую бутылку, отобрал у Копирующего сигареты и сунул одну в рот, чиркнул спичкой, прикуривая. — Тебе больше не доверяют детей? — спросил он. Прозвучало резковато, но Хатаке не обиделся. — Наверное, — повторил он. — Я позволил Саске уйти, а двое других нашли себе учителей получше меня. Но черт с ним, с доверием, мне никогда не были нужны эти шумные, бестолковые группы, я наелся досыта за тот год. Плевал я на доверие, если оно чье-то. Я _сам себе_ доверять не могу, вот в чем дело. Я упустил парня и все это время уговаривал себя, что он упрямый глупец, что он слушал не те советы, что ему же будет хуже — а теперь я сижу и думаю, а если что-то _во мне_ подтолкнуло его? Если я вел себя как-то неправильно, не зря же от меня сбежали и другие двое?! "Доверие", Генма беззвучно фыркнул. "ЧУдно, Ширануи, не правда ли? Тебе не доверяют информацию, ему не хотят давать группу... возможно, это старость. Естественный процесс, ничего не поделаешь". Он пытался шутить, но выходило не очень. Совсем не выходило, честно говоря. Вторую бутылку они допили в молчании, Хатаке ножом сколупнул пробку с третьей и тоже сунул в рот сигарету. — Этой пачке больше двух лет, — нарушил тишину Генма. — Да? — вежливо удивился Хатаке. Генма пожал плечами. — Что ты хочешь услышать от меня? — спросил он. — Я плохой советчик, в своей-то жизни не могу разобраться. — От тебя не уходили ученики, — хмыкнул Копирующий. — Ладно, ерунда. Не нужны мне никакие советы. Считай, что я хотел напиться в хорошей компании. Можно, я тебе лучше провокационный вопрос задам? Но ничего спросить он не успел: в замке щелкнул ключ, в квартиру вошел Хаяте. Видимо, следуя заведенной Генмой традиции, он всегда, кроме того, первого раза, приходил как гражданские — в дверь. — Ого, — Гекко принюхался и помахал рукой перед лицом. — Вы курите?! Генма встал, прошел в комнату, распахнул там окно, чтоб быстрее вытянуло дым — хотя, теперь это не так уж важно, это не сможет навредить Хаяте. — Генма, — Хаяте поймал его за руку, прижался лбом к плечу. Хатаке на кухне деликатно сполз по дивану вниз и уставился в потолок. — Слушай, я рассеянный дурак. Я же так тебя и не спросил, ну, что ты узнал от туманника. Пятая меня чуть не убила. Ты — ты напишешь мне отчет? Пожалуйста. Я, ну, должен завтра утром повторить доклад... Прости, пожалуйста, я понимаю, что порчу тебе вечер... — Тсс, — Генма прижал ему палец к губам. — Я сделаю. Не волнуйся. Он чувствовал, как по лицу расплывается дурацкая ухмылка. Ты опять нафантазировал себе что-то, Ширануи, а он просто забыл. Это его _вторая_ миссия за пределы Конохи, ты и об этом уже не помнишь? Его повысили, да, но это ведь не придает тупого _административного_ опыта. Он устал ничуть не меньше тебя, он — ученик Ибики, да, но кто сказал, что _он_ привык к пыткам? Кто сказал, что ему легко было вести группу — особенно с таким подчиненным, как ты?.. — Я все сделаю, — повторил он и легко коснулся губами виска, прикрытого прядью темных волос. — Мне пора, наверное, — подал голос Какаши, но тон был, скорее, вопросительный, чем утвердительный. — Мы еще не допили, — Генма оглянулся, не выпуская любовника из рук, а Хаяте не торопился высвобождаться. — Или ты куда-то опаздываешь? — Вряд ли, — Хатаке сел нормально, посмотрел на стремительно сгущающиеся за окном сумерки. — Изумо я все равно уже сегодня не найду. Кстати, Хаяте, у тебя вот еще не спрашивал, вы же с Изумо дружите: ты его не видел? Искал его на воротах, а он поменялся с Тонбо; Ирука не знает, на распределении не знают... — У Райдо спроси, — посоветовал Хаяте. — Их часто видят вместе в последнее время. Копирующий с сомнением покосился на него. — То есть — да?.. — он присвистнул. — Я думал, это слухи. Ну, тогда сегодня точно поздно их искать. Мне не обрадуются, если я вломлюсь к ним в половине двенадцатого ночи, как думаете? — Я бы не обрадовался, — Хаяте встал у стены, но Генма притянул его к себе и усадил себе на колени, Гекко укоризненно на него посмотрел, но, опять же, спорить не стал. "Я просто забыл, какой он", Генма поймал взгляд Копирующего, и тот неожиданно ему подмигнул. "Я привык к Райдо, к его манере общения, но Хаяте другой, мне просто нужно вспомнить". "Но если ты забыл..." "Потому что хотел забыть. Мне было больно, но теперь он снова со мной". "А Райдо — с Камизуки". Генма вздохнул и уткнулся лбом в шею Гекко. Хатаке дотянулся до шкафа и достал третью чашечку. Хатаке. Камизуки. Юхи. Но — Райдо и Хаяте. Почему ты зовешь по имени только их, Ширануи?.. 16 Он проснулся от стука дождя по жестяному наличнику, но глаза не открыл, продолжил ровно, неглубоко дышать, пытаясь снова задремать. Рядом пошевелился и сел Хаяте. На узкой кровати не очень удобно было спать вдвоем; они как-то ухитрялись, однако сейчас Генма не стал бы возражать, если бы ему предоставили возможность полноценно вытянуться под одеялом, не опасаясь скатиться на пол. "Мне следует озаботиться новым спальным местом", вяло подумал он. Хаяте тихо встал, собрал свои вещи со спинки кровати. — Ты куда? — шепотом спросил Генма, по-прежнему не открывая глаз. — Зайду домой, переоденусь, — Хаяте вернулся и погладил его по щеке. — И к Пятой. Спи. — Отчет на столе возьми, — напомнил Ширануи. — Спасибо, — Гекко наклонился, поцеловал его в висок и тихо вышел в коридор. Дверь скрипнула под его рукой; Генма усмехнулся краем рта и снова провалился в беспокойный тяжелый сон. Когда он проснулся второй раз, самостоятельно, солнце уже поднялось над крышей соседнего дома. Поморщившись от яркого света, Генма натянул одеяло на голову и уткнулся лицом в подушку. Ему было плохо. Не физически, не столько они выпили вчера, чтобы сегодня мучиться похмельем, и не так уж его вымотала миссия. Нет, больным он чувствовал себя из-за того, что случилось ночью — между пьянкой и написанием отчета. Сейчас, на трезвую голову, Генма понимал, что ему следовало этого ожидать, но когда Хаяте сполз вниз и устроился между его ног, он почти испугался. — Я хочу попробовать, — Гекко смотрел серьезно и немного нерешительно. — Ты позволишь мне? — Ты уверен, что тебе это не навредит? — вырвалось у Ширануи. Хаяте с упреком взглянул на него, и Генма виновато развел руками — привычка, прости, — откинулся на подушку и попытался расслабиться. "Ты же любишь это. Ты же хотел, чтобы _он_ у тебя отсосал". — Черт!.. — выругавшись, Генма сел, запустил пальцы в волосы. Солнце вычерчивало на полу косые квадраты, в его лучах плясали пылинки; машинально Генма поднялся, распахнул окно, чтобы проветрить, да так и остался стоять, опираясь руками о подоконник и бессмысленно глядя на зеленый забор напротив. В чем дело, Ширануи? Что _на этот раз_ не так? Или правильнее спросить, почему именно так?.. Одеваться не хотелось, но ходить по квартире голышом, памятуя о внезапном вчерашнем визите Хатаке, было бы неосмотрительно; повязав на бедра полотенце, Генма вышел на кухню, составил в раковину всю посуду, которую ночью просто сдвинул на край стола, включил воду. — Ха-я-те, — по слогам произнес он. Вздохнул. И начал намыливать тарелку. Куда все это делось? Где дрожь в руках, где шалая, безумная нежность, где страсть, заставляющая чувствовать себя святотатцем при одном только прикосновении? Ты же не мог без него, ты же с ума сходил, так почему сейчас ты моешь посуду, даже не задумавшись о том, что он не оставил тебе записки, уходя?! Ты усадил его на колени вчера, ты доволен, когда он целует тебя, но почему ничего нигде не екнуло, когда он уклонился от поцелуя?! "Его не было слишком долго", Генма наклонился, губами подобрал со стола сенбон. "Я успел привыкнуть жить без него". ...немного же времени тебе понадобилось... Да ты вообще его любил?! Генма коротко, нервно рассмеялся. А как назвать тогда это чувство, если не любовью? Ни с кем такого не было... и, признай, никого другого ты бы не простил, вернись он вот так через год и начни играть в молчанку. Может, дело в этом? Тебя задевает, что у него появились тайны? Что он, в отличие от Райдо, не рассказывает тебе _все_, ограничиваясь тем, что необходимо или просто хочется?.. Правдоподобно. Но правда ли? — Ха-я-те, — повторил он, глядя куда-то в пространство. — Почему?.. "Мне хорошо с ним". Да. Но — не так, как раньше. "Все меняется". Завтрак он приготовил так же машинально, как вымыл до этого посуду, съел, не чувствуя вкуса, сунул в рот последнюю сигарету и смял пачку в кулаке. "Райдо всегда так делает", подумал Ширануи. Поднявшись, он сымитировал действия напарника: вот он комкает пустую пачку, оглядывается в поисках урны. А потом, если не видит ничего похожего в радиусе нескольких шагов, просто сжигает. Глядя, как вспыхивает и рассыпается пеплом бумага, он вспомнил, как вырос над ладонью Гекко столб рыжего пламени. "У меня еще не очень хорошо получается. Но мне говорили, я..." Его научили, да. Нанесли знак. ...в Тумане. Возможно, кого-то из убитых на этой миссии он знал лично. Возможно, они знали его. "Я верю ему", Генма прижался лбом к дверце шкафчика над раковиной. "Но не могу доверять". И что? Любовь и доверие — не одно и то же. Хатаке, например, не может поговорить со своими любовниками о своих проблемах, хотя ему и надо-то лишь, чтобы его выслушали. Хочешь поплакаться, пойди, напейся с Анко, она тебя приласкает и утешит. Генма рассмеялся — приласкает, да. Может, года два назад так бы и вышло, да только сейчас у нее _серьезно_ с Ибики. _Ее_ поиск окончен... да и твой, вроде бы, тоже, не так ли? Какого черта ты опять задумываешься о ком-то еще, если спишь с ним? Фильтр он разжевал раньше, чем понял, что забыл прикурить, и сигарета отправилась в мусорное ведро, ее место занял сенбон. Ладно. К черту доверие. Сегодняшней ночи это все равно не объясняет. "Мне с ним хорошо. И в постели, и просто рядом. Я как в бреду жил, пока его не было". Оттолкнувшись от края стола, Генма вернулся в комнату, оделся, помедлил — и снял жилет, стянул косынку. По отражению в маленьком зеркале ванной трудно было судить, похож ли он на гражданского; если бы его сейчас спросили, зачем ему это нужно, он не смог бы ответить, просто закусил спичку вместо иглы и вышел на улицу. Солнце висело высоко над головой, но изнуряющей, палящей жары, как в прошлом году, не было; прохладный ветер трепал волосы, Генма заправил прядь за ухо, дернул головой от непривычного ощущения. Правильно сказал Хатаке, тяжелый случай — выходной день. Ноги сами принесли его к дому Хокаге, но из чистого упрямства Ширануи четырежды прошел мимо ворот, убеждая себя, что глупо оставить дома форму и явиться после этого на распределение, однако все-таки поднялся по ступеням, выглянул на веранду, где Ирука разбирал бумаги. — Добрый день, Генма-сенсей, — лучезарно улыбнулся он, подняв голову и увидев в дверях спец-джунина. — Госпожа Хокаге поднялась к себе. — Ага, — рассеянно отозвался Ширануи. — Нет, я так, просто. Он чертыхнулся мысленно, представив, как такой ответ выглядит со стороны. Действительно, заняться больше нечем. Шел мимо, решил на огонек заглянуть... ну, а что еще шиноби делать в выходной, когда напарник общаться не желает, а любовник с раннего утра исчез в неизвестном направлении? — А можно я тогда вас попрошу? — не растерялся Ирука. — Вы мне не поможете все это в архив отнести? "Вот и нашел, куда себя приложить", насмешливо подумал Генма, поднимаясь вслед за учителем по лестнице и придерживая подбородком стопку журналов. "Были бы руки, чем занять, найдется, да?" ...а лучше всего занять голову и ни о чем не думать, пустить проблему на самотек, вдруг да сама разрешится, не так ли? Тебе же даже выговариваться не надо, как Хатаке, ты, если и захочешь, двух слов не свяжешь, так плюнь, не обращай внимания. Действительно, зачем лечить рану, если можно просто отхватить потом ногу, когда начнется гангрена?! — Добрый день, Генма-сенсей, — Изумо вскочил, принимая у него журналы. Котецу, сидящий за столом в углу, что-то невнятно буркнул. Судя по его невеселому лицу, мальчишки все еще были в ссоре. Генма помнил, как в прошлом году хотел открутить Камизуки голову, когда увидел его с Райдо, но сейчас от того бешенства не осталось и следа. В конце концов, на что ему злиться? На то, что напарник пожертвовал своей личной жизнью, чтобы поддержать его, когда у него погиб любовник, ради которого он, собственно, отказался спать с этим самым напарником? На то, что для Райдо его, Ширануи, состояние оказалось важнее, чем роман с Камизуки?.. Вот только любовник не погиб. Весь этот год, он был зряшным, бесполезным — перелистать назад, вырвать лишние страницы, что изменится? Ты изводился от тоски, Райдо отодвинул от себя мальчишку, — черт, ты должен за него порадоваться, что Камизуки не передумал за этот год!.. "Я рад", Генма обнаружил, что слишком пристально смотрит на Изумо, и отвел взгляд. "Черт, я рад, что у него все-таки сложилось. Я ему больше проблем не доставлю". Решение принято, да. А если бы и нет, что с того? Ты думал раньше, нет такого вопроса, с которым нельзя было бы придти к Намиаши. А еще — что у тебя никогда не будет от него тайн. А потом скрыл от него свои отношения с Хаяте. Не намеренно, просто так вышло, но ты не пытался это изменить, пока он не припер тебя к стенке, заявив, что ты, по его мнению, встречаешься с Хатаке. Все меняется, Ширануи, только ты ничему не учишься. И ты не придешь к нему и не спросишь, как вышло, что ты не смог кончить, пока не представил, что это _он_ у тебя сосет. 17 В архиве Генма пробыл недолго. Узнав у чунинов, что от группы три на миссию сегодня ушли только мальчишки, он одолжил чернильницу, кисть и стопку пустых печатей и направился к дому Кавабуки. — А я знала, что вы придете! — похвасталась Момоэ. Генма склонен был верить: оделась она в потертые штаны и свободную длинную футболку, ту же, в которой лазала по восьмой тренировочной площадке в прошлый раз. Вот только энтузиазма проявляла не в пример меньше, зажималась и весьма неохотно двигалась. — Что с тобой? — прямо спросил он. — Если не хочешь заниматься, можно отложить. Пятая сроков не ставила. — Пятая?! — Момоэ вытаращила глаза. — А я думала, вас Райдо-сенсей попросил!.. Ой, нет, не надо откладывать, я в порядке, я просто... ну... у меня... живот болит, — она яростно и жарко покраснела. Генма смерил ее скептическим взглядом. — Ага, — согласился он. — Живот. Ну, конечно. Родители — не шиноби, кто будет девчонку учить? Ирука-сенсей?.. Или, может, Райдо?.. — Садись, — приказал он, кивая на диван, опустился на корточки рядом, взял в руки ее ступни и начал резкими движениями массировать нужные точки. Момоэ терпела секунд двадцать, потом взвизгнула: — Больно! — Где? — с интересом спросил Ширануи. — Зде... — девчонка осеклась, с недоумением уставилась на него, потом прижала руку к животу. — Все, — произнесла она удивленно. — Как вы это сделали? "Никто так не знает человеческое тело, как палач", вспомнил Генма, покачал головой. Анко научила его паре приемов уже давно, просто как-то не представлялось случая опробовать; искренний восторг в глазах Момоэ свидетельствовал о том, что дело того стоило. Вот только интересовало его теперь другое. Сама того не зная, Кавабуки подсунула ему новую тему для размышлений, а именно: почему Райдо не попросил его лично, а предпочел передать через Хокаге? Неужели, выставив его из своей квартиры, Намиаши решил свести на нет все и всяческие контакты?.. "Чушь", решил он, подумав. Совершенно не в стиле Райдо. Скорее всего, дело в девчонке; Райдо хочет, чтобы Пятая заметила ее... почему нет, в самом деле? Он столько ждал, чтобы ему дали группу, неудивительно, что он так о ребятах беспокоится. "Простое объяснение — не всегда неправильное", он наклонил голову, наблюдая, как Момоэ, высунув от усердия кончик языка, перерисовывает простую печать. Над тем, на что он сам потратил от силы полторы минуты, девчонка корпела уже минут десять, но сомневаться в ее способностях не приходилось... а если учесть ее возраст, можно с уверенностью говорить и о том, кого следующего произведут в спец-джунины. "Если я до сих пор ошибаюсь с Райдо, какого черта я делаю вообще какие-то выводы о Хаяте?" Он вспомнил о том, что тоже не оставил записки, уходя, и мимолетно поморщился. Что-то не так, Ширануи? Тебя что-то тревожит? А ты хоть что-нибудь предпринял, чтобы это изменить?! "Я даже не сказал ему, что рад его возвращению". А он, тем не менее, приходит к тебе изо дня в день, он улыбается тебе — он сказал, что все еще тебя любит, для него действительно ничего не изменилось! А что сделал _ты_ для того, чтобы все было по-прежнему? Он застонал мысленно и вытер лицо рукой; Момоэ даже головы не повернула, продолжая развешивать печати по учебной стенке. Ты всегда знал, что ты — отмороженный эгоистичный ублюдок. Но сейчас, похоже, ты превзошел самого себя, да. — Генма-сенсей! — позвала Кавабуки. Ширануи бросил беглый взгляд на печати и махнул рукой, мол, подрывай. Чувствовал он себя так, словно совершил дурацкую ошибку в каком-нибудь детском задании. "Райдо предупреждал, что у меня будут проблемы из-за неумения разговаривать", хмыкнул он с горечью, "но даже он не предполагал, что проблемы будут от неумения думать". Занятие с Момоэ он все-таки до конца довел, но девчонка, оценив, очевидно, его мрачную задумчивость, прыгать и верещать перестала, тихо шла рядом до самой Конохи, и только когда в прямой видимости показались ворота, спросила: — Генма-сенсей, а вы с Райдо-сенсеем давно знакомы? — Всю жизнь, — машинально ответил Генма, усмехнулся, поняв, что сказал, и повторил уже сознательно: — Всю жизнь... сделай доброе дело напоследок. Отнеси в архив, — он отдал ей чернильницу и кисть. — Скажи, если спросят, я утром брал. Заходить к Хаяте он не стал, сразу направился к себе, и не ошибся: в окне кухни горел свет. Гекко сидел за столом и что-то писал, рядом с ним дымилась в новенькой зеленой пепельнице зажженная сигарета. — Мне впору повторять твой вопрос, — Генма улыбнулся, спрыгивая на пол с подоконника. — Ты куришь?.. — Ты знаешь, нет, — с удивлением откликнулся Хаяте. — Сделал одну затяжку и понял, что не испытываю больше от этого никакого удовольствия. Видимо, сладок был только запретный плод. — Работаешь? — Пытаюсь, — Хаяте развел руками. — Нужно закрыть дела по прошлому экзамену, но мне никак не найти Анко, а без нее в ее пометках разобраться невозможно. Ширануи с интересом заглянул ему через плечо. Действительно, несколько листов были густо покрыты закорючками, весьма отдаленно напоминающими нормальные слова; Генме удалось разобрать "неудачник" и "слизняк мягкотелый". Вскинув брови, он ошарашенно покачал головой. — Да, я тебе тут тоже не помощник, — он перевел взгляд на раковину и сменил тему: — Ты ел? — Ага, — Хаяте кивнул. — Подогреть тебе? — Если можешь, — Генма за воротник стянул водолазку. — Я только умоюсь и приду. В ванной он включил воду, встретился глазами со своим отражением в зеркале. "Все нормально", подумал он. "Нормально же!.." Он не злился больше, ни в чем Хаяте не обвинял, он искренне радовался, что Гекко сидит у него на кухне, подобрав под себя ноги и подпирая подбородок кулаком, что можно вот так вернуться домой — не в пустую квартиру, что... Да. — К черту ужин, — хрипло шепнул он, выйдя из ванной и обнимая Хаяте за талию. — Я _тебя_ хочу. Хаяте спокойно сдвинул сковороду с огня, развернулся. — Прямо здесь? — спросил он, чуть улыбаясь. Вместо ответа Генма подхватил его на руки и понес в комнату; ощущение теплой живой тяжести было настолько _знакомым_, что он едва не задохнулся от нахлынувших внезапно чувств. "Со мной. Мой. Никому не отдам!.." Черная футболка Гекко задралась, когда Генма бережно опустил его на кровать, и Ширануи прижался губами к нежной коже живота, бледной и прохладной, осторожно прикусил зубами. "Мой!.." Хаяте притянул его к себе, провел кончиками пальцев по мокрой после душа спине, запрокинул голову, позволяя осыпать поцелуями шею и плечи, вздрогнул и тихо застонал, когда Генма безошибочно нашел самую чувствительную точку — ничего не изменилось, ничего, не было этого года, слышишь, Ширануи?!.. Не было, да... да!!! Он скрипнул зубами, кончая, и обмяк, припав на локоть, навис над Хаяте. Гекко счастливо улыбался, шумно и часто дышал; наклонив голову, Генма коснулся губами кончика его носа. — Мне не хватало тебя, — сказал он, прижавшись лбом ко лбу любовника. — Мне очень тебя не хватало... — Я люблю тебя, — серьезно ответил Хаяте. — И я с тобой. Я больше никуда не уйду, обещаю. Генма чуть слышно вздохнул, улегся рядом, прижимая его к себе и проводя пальцем по темной полоске на плече: ниже непривычную кожу обожгло солнце, выше она оставалась светлой; Генма подозревал, что это ненадолго, но какое это имеет значение, если они снова вместе?!.. — Генма, — нерешительно позвал Хаяте, и было в его голосе что-то такое, что заставило Ширануи слегка напрячься. — Можно, я тебя попрошу? — Мм?.. Хаяте замялся, высвободился из его рук и сел, отвел взгляд, рисуя пальцем на одеяле круги и полосы, потом вдруг выпрямился и посмотрел на Генму в упор. — Не носи меня больше на руках, пожалуйста. Мне... ну... я неловко себя чувствую. — Хорошо, — безмятежно согласился Генма. В просьбе не было ничего необычного, в конце концов, он сам не ограничился вежливым возражением, когда подобная идея пришла в голову Райдо. Хаяте, как всегда, тактичен и осторожен... да. Он лежал на спине, чувствуя, как медленно проходит эйфория. Ничего не изменилось. Ничего такого, на что стоит обращать внимание. Но ты смотришь в потолок, Ширануи, ты держишь его за руку, а думаешь — да ни о чем ты не думаешь, не так ли? Просто пусто. Холодно. Одиноко... что тебе с его слов? Почему ты не можешь просто принять это к сведению и успокоиться?! — Генма, — Хаяте приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо. — Ну, вот. Я обидел тебя. — Нет, — Генма нашел в себе силы улыбнуться. — Ничуть. Устал немного... и как тебя на все хватает, ты же раньше меня встал?! — Я наверстываю упущенное, — пошутил Хаяте, но глаза его при этом оставались холодными и отчаянно-глубокими. — Ведь раньше было наоборот, ты помнишь? Ты уходил, а я оставался досыпать. Теперь моя очередь скрипеть дверями. — В этом она всегда твоя, — хмыкнул Ширануи. — У меня двери не скрипят. — Да?.. — Гекко рассмеялся. — Ну, извини. Показалось, значит. "Показалось", повторил про себя Генма, вздохнул, закрыл глаза. Простое объяснение — не всегда неправильное. "По-другому" не значит "плохо". И то, что ты не привык, не повод ставить крест на всем, что имеешь. "Прошлое не вернешь", подумал он отрешенно, млея под руками Хаяте. "Но кто сказал, что у нас не может быть будущего?.." 18 А день не задался с самого начала. Хаяте ушел с утра, сказал, что в корпус, и Генма, покивав, поплелся на распределение, чтобы записать занятие с Кавабуки. Асума и Куренаи вывернули из-за угла неспешным прогулочным шагом. Генма, тоже никуда особо не торопившийся, остановился поздороваться, однако ответил ему только Асума. Куренаи, сердито фыркнув, отвернулась, явно с нетерпением ожидая, пока они наговорятся. — Куренаи?.. — недоуменно позвал Сарутоби. — Что-то не так? — Все в порядке, — холодно ответила Юхи. Возможно, все еще обошлось бы, но Генма, подозревавший, из-за чего она злится, сунул руки в карманы и спросил: — Ты все еще сердишься, что с нами послали твоего мальчишку? Он знал, она никогда его не любила, а после того, как выяснилось, что Хаяте с ним, перенесла свою неприязнь и на Гекко, но симпатии симпатиями, а работа работой. Киба был им нужен, да и, сидя на прополке грядок, джунином не станешь, парню нужен реальный боевой опыт... Он собирался ей это сказать. Но не успел. — Сержусь? — Куренаи вскинула брови. — Нет, Генма. В моем лексиконе нет подходящего слова. Я понимаю, вы преследовали преступника. Я понимаю, что Киба должен был когда-нибудь убить в первый раз. Но я не понимаю и не желаю понимать, зачем ты приказал ему присутствовать при пытке! Теперь вскинул брови Асума, перевел взгляд с Юхи на Генму, как бы спрашивая: это правда? — Тебя кто-нибудь об этом просил? — продолжала Куренаи. Голоса она не повышала, говорила спокойно и размеренно, но легче от этого Ширануи не становилось. — Ты отморозок, тебе все равно, рыбу потрошить или человека, а Киба тут при чем? Тебе давали задание сделать из него палача? С чего ты взял, что всем остальным так же наплевать, как тебе?! "Наплевать", Генма хмыкнул про себя. "Действительно, Юхи... намотать пару метров кишок на ближайшие кусты для меня как миску рамена опустошить!.." — Какое ты имел право заставлять ребенка смотреть?! — Он не ребенок, Ку... — попытался вмешаться Асума, но Юхи яростно посмотрела на него, и он замолчал, тяжело вздохнув. — Его наставник — я, а не ты! Если тебе доверили чужого ученика, это вовсе не значит, что ты можешь безнаказанно ломать его психику и выращивать из него такого же бездушного ублюдка! Вот это Генму, наконец, задело — не про ублюдка, про психику. Можно считать себя крутым шиноби, но первый труп — само по себе потрясение, а когда оно обострено другими неприятными впечатлениями... На обратном пути он поглядывал на Кибу, и ему показалось, что парень ведет себя нормально, но — что ты можешь знать о _его_ норме, Ширануи? Он молчал. Он спал, обняв Акамару, хотя в начале пес лежал у вас в ногах. А кошмары не всегда сопровождаются внешними проявлениями вроде криков... знаешь ли. "Хаяте же сказал, ему лучше погулять", с раскаянием вспомнил Генма. "С чего я взял, что Инузуки это пойдет на пользу?!" — А если бы тебе Хинату дали, ты и ее бы заставил смотреть? Я не понимаю, — Куренаи пожала плечами, — неужели нельзя немного подумать, прежде чем делать?! Неужели ты не соображаешь, что не все могут равнодушно пытать других людей, даже если это враги? Неужели тебе не приходило в голову, что не обязаны _все_ идти по стопам Ибики?! Это не тот навык, что дают всем в Академии, это специальное умение — или дело АНБУ! Ты хотел сделать из Кибы АНБУ?! Я очень признательна тебе, но не мог бы ты в следующий раз со мной советоваться... хотя нет, следующего раза не будет. Я об этом позабочусь. "Черт", Генма моргнул несколько раз подряд, порядком оглушенный такой отповедью. "Что с ним?! Это не ночные кошмары, из-за них Юхи не стала бы так... черт, черт!.. Еще Сарутоби здесь, к вечеру Коноха заговорит, что я калечу детям психику, а завтра ко мне придет Морино — выяснять, с чего я взялся отбивать его хлеб... надо было поговорить с мальчишкой. Теперь поздно. Она мне сейчас голову оторвет". — Юхи, я... — начал он, но Куренаи снова вскинула брови, и он проглотил все, что хотел сказать. — Он сам не свой ходит, как вернулся, — Юхи наставила на него указательный палец, — и это целиком и полностью твоя вина. Я знаю, что Хаяте не хотел, чтобы он присутствовал при пытках, но _ты_ настоял. Ты доволен? Рад, что _произвел впечатление_? Больше всего на свете Генме хотелось провалиться сквозь землю — ну, или хотя бы попятиться и позорно убежать. Действительно, кто тебя просил, Ширануи? Ты не обратил внимания на рекомендацию старшего группы, и вот результат. Надейся теперь, что мальчишка постепенно придет в себя, потому что в противном случае Юхи никогда тебе этого не простит... да и Пятая по голове не погладит. — Я никогда его таким не видела, он никогда так не зажимался, и он явно недоговаривает! — судя по тону, Куренаи добралась до главного своего обвинения. Генма напрягся, готовясь к худшему, однако то, что он услышал, не привело его в замешательство и не заставило осознать всю глубину своей вины, хотя, да, чувство было забытым и не из самых приятных. — Что ты еще сделал с ним? — Куренаи понизила голос. — Надеюсь, под себя не положил? Ответом ей стал свист вылетевшего сенбона. Такого бешенства, мгновенного и жуткого, до красной пелены в глазах, Генма не испытывал с тех пор, как на пари Хатаке попытался оскорбить Райдо; и так же, как на пари, кто-то заломил ему руку, не дав добраться до объекта ненависти. — Отпусти, — прорычал он, не узнавая своего голоса. Фигура Куренаи виделась нечетко, будто в тумане; Асума в поле зрения не попадал, очевидно, он и держал Ширануи за локти. — Отпусти, Сарутоби. Я женщин не бью. Асума медленно разжал хватку, но не отошел, не слишком доверяя, видимо, его словам, и Генма догадывался, почему. Его буквально трясло; стиснув кулаки, он прошагал мимо Куренаи — Асума дернулся за ним, но остановился, когда увидел, что его подруге ничего не угрожает, — выдернул сенбон из стены. Юхи, разумеется, увернулась, но сейчас Генма не вполне понимал, рад ли этому. — Если это была шутка, — произнес он, не оборачиваясь, чтобы не видеть женщину, — то очень, очень плохая. Если ты действительно так считаешь... — его передернуло, — скажи "спасибо" Сарутоби. — По-моему, ты погорячилась, Куренаи, — осторожно вмешался Асума. — Генма никогда бы... Дослушивать Ширануи не стал, сунул снова руки в карманы и поспешно пошел прочь. Его все еще колотило. "Какая ж у меня должна быть репутация в деревне", крутилась в голове одна-единственная мысль. "Какая ж у меня должна быть репутация..." Неужели она _серьезно_ допускает такую возможность?! Считает, что он полезет к мальчишке?! — Генма!.. — Куренаи догнала его и пошла рядом. — Генма, извини, я... — Уйди, — попросил Генма. — Уйди, а? Асума, очевидно, что-то сказал ей, но у Ширануи не было никакого желания выслушивать сейчас что-то еще; Юхи замешкалась, и он вспрыгнул на крышу ближайшего дома и направился туда, где жила семья Инузуки, чувствуя настоятельную потребность своими глазами посмотреть на Кибу. Дверь открыла его старшая сестра Хана. — А Кибы нет, — сказала она, прижимая локтем к боку отчаянно извивающегося щенка. — Если он вам очень нужен, посмотрите в поле, они с Акамару ушли туда с утра. На обеспокоенную родственницу Хана не походила, и Генма, поблагодарив и отвернувшись, недобро хмыкнул: пока у него складывалось впечатление, что излишне сентиментальная Юхи снова меряет всех по себе... вот только последнее ее предположение в канон не вписывалось, у Генмы даже догадок никаких не было, что навело ее на подобные мысли. — Э... Инузуки?! — неуверенно крикнул он, стоя на краю поля. Несколько секунд было тихо, а затем трава расступилась с двух сторон и к Ширануи выкатились одинаково грязные и одинаково довольные Киба и Акамару. — Генма-сенсей! — Киба подпрыгнул. — У вас есть еще одна миссия для нас?! Генма на мгновение прикрыл глаза, окончательно успокаиваясь. Психологическая травма, значит? Сам не свой, да?.. — Передохни, — посоветовал он, усмехаясь. — Успеешь еще. Я... поговорить с тобой хотел. — О чем? — мальчишка выпрямился, скинул капюшон с головы и махнул в сторону ближайших деревьев. — Можно туда пойти, там бревно лежит. Ну, чтоб не стоя, ага? — Ага, — согласился Генма. "Надеюсь, под себя не положил?" ...Но пришла ведь ей в голову идея!.. Ей! Юхи Куренаи, которая поцелуи в общественных местах считает верхом неприличия, которая никогда не сплетничает о чужих отношениях, которая ухаживания Асумы не сразу заметила!.. "Какая ж у меня должна быть репутация", снова подумал Генма, вздрагивая. — Как самочувствие? — спросил он, опускаясь на бревно. Киба тоже сел, Акамару лег между ними, и мальчишка нагнулся, чтобы почесать его за ухом. — Нормально, — Инузуки пожал плечами. — А это плохо? Вот, Куренаи-сенсей тоже меня спрашивала. — И что ты ей сказал? Генма понимал, что лезет не в свое дело, пользуясь положением старшего по званию, но пустить все на самотек не мог. Взяла же Куренаи откуда-то свою дикую идею — черт, даже если бы Инузуки нравился ему, он не стал бы трахать ребенка, да и зачем, если он с Хаяте, и Юхи прекрасно это знает?! — Ну, — Киба замялся на мгновение, — я подумал, Хаяте-сенсей, он ничего не говорил о секретности, но это ведь А-класс... я сказал только, что мы преследовали двоих, убили пятерых и произвели допрос... э... с последующей ликвидацией. Генма сдержанно улыбнулся, услышав фразу, присущую, скорее, официальному отчету, чем разговорной речи. Логично, мальчишка еще не может так это запросто бросить: "Да мы там двоих насмерть запытали, ничего особенного" — да и ты не можешь, не так ли, ты же помнишь, что тебе снилось сегодня ночью?.. Он помнил, и следующий вопрос вырвался сам собой: — Кошмары не снятся? — Снятся, — честно признался Киба, помолчал — и закончил абсолютно неожиданной для Генмы фразой. Как и обвинение Куренаи, она на некоторое время вывела Ширануи из строя, но вывод Инузуки не имел такой разрушительной силы, наоборот. — Но это ведь нормально, — сказал Киба, вздохнул. — Я подумал, Генма-сенсей... прошло ведь так мало времени. Я забуду и привыкну... просто чуть позже, да? И — мне, наверное, надо учиться. Это еще не худшее, что я могу увидеть в жизни, правда? Генма сглотнул, перекатил сенбон в другой угол рта. И молча кивнул. 19 Никто из мужчин Конохи не смог бы похвастаться, что оскорбил Генму и ушел без синяка в пол-лица, но Сарутоби он сказал правду — он не ударил бы Юхи... по крайней мере, сознательно не ударил бы. Хотя очень хотелось. Он не знал, что думать. Сидел на кухне, пил крепкий несладкий чай и пытался понять, что в его поведении подтолкнуло ее к такому, крайне обидному и неприятному выводу. Он никогда и никого не брал силой, никогда не связывался с детьми — да вообще с тем, кто младше него более чем на пять — семь лет, а в его восемнадцать для него весь мир только из Райдо и состоял, тогдашняя его беспринципность никого не задела... откуда?! — Привет, — Хаяте тихо возник на кухне, наклонился, мимолетно прижимаясь щекой к щеке. — Как дела? — Нормально, — машинально ответил Генма. — Ус... Он осекся прежде, чем успел соврать. Устал, хотел ты сказал? От чего? От двух разговоров и тренировки на третьей площадке, в прямой видимости мемориала? Придумай что-нибудь повнушительнее. А лучше вообще помолчи, не смей ему лгать. — Изумо просил тебе передать, — Хаяте как будто не заметил недоговоренности, — он записал тебе вчерашним днем занятие с Кавабуки Момоэ, тебе нужно только потом отметить, сколько часов. — Спасибо, — Генма усмехнулся. Камизуки неглупый парень, напарник не зря обратил на него внимание. — А кто это — Момоэ? — оглянулся Хаяте. — Девчонка из группы Райдо. Идет на спец-джунина. — А, — Хаяте кивнул, сел рядом, ожидая, пока закипит чайник. — Ты какой-то отрешенный. Что-то случилось? Генма пожал плечами, поражаясь самому себе. Он _спрашивает_ тебя, почему ты молчишь? Не хочешь делиться _с ним_? Или просто не хочешь озвучивать эту чушь, действительно, разве не достаточно того, что ее слышал Асума? Хорошо, он хоть с Куренаи не согласился; Генма понимал, что в какой-то момент, на доли мгновения он боялся услышать, что Сарутоби поддерживает свою подругу. Нет, у Асумы ума хватило. А у Юхи нет?.. Черт, что за бред?! Она всегда была умной девчонкой, они закончили Академию в одном выпуске, хотя она поступила на год позже, она джунин — и тут такое. "Она никогда меня не любила", Генма заглянул в чашку и обнаружил, что она пуста. "Но это не повод считать меня хуже, чем я есть!.." Хаяте молча поднялся, забрал у него чашку, налил чаю ему и себе. Генма исподтишка следил за его движениями, скупыми и точными; присутствие Гекко положительно на него влияло, он чувствовал, что начинает успокаиваться. "Черт с ней", подумал он, откидываясь на спинку диванчика. "Хорошо, она с этим ко мне пришла, а не к Хокаге". Он поежился, представив, как оправдывался бы перед разъяренной Пятой, и согласился, что да, хорошо... плохо, что ей вообще пришла в голову такая мысль... Ширануи, да ты уймешься сегодня, наконец?! — Как дела в корпусе? — спросил он, принимая из рук Хаяте горячую чашку. — Неплохо, — Хаяте вышел на несколько секунд в прихожую и вернулся уже без косынки и жилета, заправил волосы за уши. — Меня уволили. — Как?! — не поверил Генма. — За что?! — Просто так, — Хаяте широко улыбнулся, рассмеялся, видя его недоумение. — Просто я там больше не нужен. Хокаге еще не придумала, куда конкретно меня поставить, но в корпусе я, по ее мнению, штаны просиживаю. И, если честно, я с ней согласен. Мне так надоела эта повторяющаяся из года в год тягомотина, ты просто не представляешь! — Не представляю, — подтвердил Генма. — Ты никогда не жаловался. То есть, тебя можно поздравить? — Можно, — серьезно кивнул Гекко. — Ну, а насчет жалоб... ну, какой мне смысл был ныть? Что, Третий бы меня послушал? Он последнюю-то миссию дал мне только потому, что я мечник — умиравший мечник, меня не жалко, если что!.. Не хмурься, пожалуйста. Извини. Я не буду больше. — Нет, я... — Генма поморщился, не зная, как сформулировать невнятную мысль. — Хочешь сказать, Третий предполагал, что ты... не вернешься? — Восемь к одному, — Хаяте спокойно пожал плечами. — Но у него не было выбора. Других кандидатур в Конохе просто нет. Я или никто. Он замолчал, мелкими глотками прихлебывая горячий чай. Генма подождал еще несколько секунд, но продолжать Гекко не собирался. В чем бы ни заключалась миссия, она до сих пор оставалась секретной... ...как, между прочим, и последняя, вышедшая Ширануи боком. Но в полученной от туманника информации было кое-что, что не давало Генме покоя. — Пятая собирается искать ребенка? — спросил он. Показалось, или любовник действительно вздрогнул?.. "Показалось", решил Генма. Да и потом, он бы еще через полгода поинтересовался. Естественно, Хаяте не ожидал. — Не волнуйся об этом, — Хаяте неопределенно помахал рукой. — Он не умрет от голода в сырой холодной пещере. Меры приняты. — Понял, — помедлив, ответил Генма. Действительно, что уж тут непонятного? Тебя это не касается. Не лезь, и тебе не укажут, где твое место... да. — На месте Пятой я отправил бы тебя в АНБУ, — усмехнулся он, вставая и обнимая Хаяте за плечи. На этот раз Гекко действительно вздрогнул и поперхнулся чаем. — Почему ты это сказал?! — выговорил он, едва откашлявшись. Генма снова сел, взглянул на него с любопытством. — Ты хорошо хранишь тайны, — нашел он, наконец, подходящее объяснение, не выглядящее попыткой узнать то, что ему не положено. — Но бурно реагируешь, когда я угадываю. Я ведь угадал? — Я... еще не знаю, — с явной неохотой ответил Хаяте. — Ходят слухи, но _мне_ пока ничего не предлагали, а слухи в Конохе... ну, ты же знаешь. Ты что-то слышал, да? Ширануи покачал головой. — Жаль, — Хаяте криво улыбнулся. — Если бы _ты_ мне сказал, можно было бы считать дело решенным. Насколько я знаю, ты не распространяешь неподтвержденную информацию. Я поэтому и удивился. Генма с сожалением развел руками. Ходят слухи, вот как. Ну... Коноха часто ошибается, но Генма почти не сомневался, что в этот раз слухи правдивы. Место Гекко — там. Если бы не болезнь, он уже давно носил бы белую с красно-синим рисунком маску и жилет на тонких лямках, общался бы с Тензо и Югао — и вы никогда бы не встретились, потому что у АНБУ нет ничего общего с шиноби, не так ли? В дверь постучали коротко и требовательно, как стучал обычно Хатаке, и Генма пошел открывать, гадая, с чего вдруг Копирующий решил придти, как гражданские, через дверь, но где-то в глубине сознания уже прочно укоренилась мысль о грядущей потере. "Хатаке ничто не мешает встречаться с Тензо", подумал он, покачав головой, и отпер замок. Но за дверью стоял не Какаши. — Я... невовремя? — спросила Юхи. — Ты?! Нет, красной пелены на этот раз не было — бешенство выгорело, да и разговор с Кибой показал, что причин винить себя нет. Но повода радоваться ее визиту Генма тоже не находил. И звать ее в квартиру не собирался. — Пришла еще что-нибудь мне приписать? — зло осведомился он, задирая подбородок. — Насчет меня и Акамару идей нет, а? Или, там, что я секретные сведения врагу сливаю, еще какие-нибудь варианты? Я был у Инузуки, знаешь ли. И вот что тебе скажу: твоя чувствительность меня заебала. Если нервы не в порядке, так сходи в госпиталь, тебе уколов пропишут или таблеток насыплют. А если просто думать можешь только о сексе в извращенных формах, так дай, наконец, Сарутоби, хватит парню голову морочить. Все? _Ко мне_ больше вопросов нет? Куренаи стиснула зубы, плечи ее дернулись, будто теперь уже она хотела залепить Генме пощечину. Он не удивился бы, он был готов поймать ее руку. Но Юхи сдержалась. — Хорошо. Я поняла, — процедила она. — Я оскорбила тебя, ты имеешь право ответить. Пожалуйста, давай на этом закончим. Я пришла принести тебе свои извинения. Я очень ошиблась — и я так не думаю на самом деле. Мне просто хотелось тебя задеть — из-за Кибы, но ты прав, я перестаралась. Прости меня, пожалуйста. Я виновата. Генма молчал, пристально ее разглядывая. — Почему? — спросил он, наконец. — Почему именно _это_? — Ты простишь меня? — вместо ответа с нажимом поинтересовалась Куренаи. — Пожалуйста. Мне это важно. — Я тоже тебя оскорбил, — Генма хмыкнул. — Мы квиты. Проехали. Юхи вздохнула, прикрыла глаза. "Я ни черта не знаю о Конохе", подумал Генма с удивлением. "Может, слухи не так уж и врут? Может, мне следует уделять им больше внимания?.." — Потому что есть прецедент, — тихо сказала Куренаи. — Не спрашивай меня, кто, я не отвечу. Но я знаю — и ничего не могу с этим сделать. 20 Темнота была влажной и душной, под ногами что-то хлюпало. Остановившись, Генма прислушался, но единственным звуком оставалась капель позади и справа. Он протянул руки вперед — и отдернул, почувствовав под пальцами густое и теплое, вроде перестоявшей рисовой похлебки. Вот только пахло не прокисшей едой. Пахло мокрым железом и гнилью. Стиснув зубы, Генма заставил себя снова поднять руки и ощупать то, что находилось перед ним. Пальцы мгновенно идентифицировали странные липкие веревки, но мозг еще несколько секунд не желал воспринимать информацию, пока — перебирая кишки — Ширануи не добрался до расколотых ребер. — Ты трус, — произнес в темноте голос Оды Ичиро. — Ты боишься меня. Генма ударил на звук, но правая рука запуталась в клубке внутренностей, и те повисли на ней, как жутковатая праздничная гирлянда; Генму затошнило, он рванулся назад, стряхивая с себя начинающую разлагаться плоть, больно ударился локтем и бедром — и проснулся. Хаяте смотрел на него с беспокойством, свешиваясь с кровати. — Ты меня напугал, — сказал он, убедившись, что с любовником все нормально. — Кошмар? — Ага, — Ширануи поднялся с пола, потирая ушибленную ногу. — Черт! Я никогда в жизни с кровати не падал, — он сел, потрогал локоть — синяк будет, точно, — и перевел взгляд на Хаяте, криво усмехнулся. — Заставляет задуматься, да? — Ну... да, — согласился Гекко. — Для двух беспокойных шиноби здесь маловато места. Ты хочешь сменить мебель? Тон, которым был задан вопрос, ответа не подразумевал, и Генма приподнял брови, ожидая продолжения. — Я подумал, — Хаяте тоже сел, скрестив ноги, — если ты не очень привязан конкретно к этому месту, может, попробуем пожить у меня? Моя кровать шире, и у меня на кухне есть табурет. — Весомый аргумент, — Генма хмыкнул, улегся, заложив руки за голову. — А от меня ближе до распределения, и в квартире напротив не появляется периодически Копирующий. Хаяте опешил, потом рассмеялся: — Чем тебе не угодил Какаши? — полюбопытствовал он. — Не думаю, что ему есть дело до того, что происходит в соседнем доме, он к Ируке приходит, а не в окно посмотреть. Но я не настаиваю, если ты не хочешь, считай, что я ничего не предлагал. — Я подумаю, — уклончиво ответил Ширануи. Он не знал, почему сопротивляется — у Хаяте им действительно было бы удобнее. Возможно, дело в кошмарах; он не хотел, чтобы это выглядело попыткой побега от самого себя, пусть даже только в своих собственных глазах. "Ты ведешь себя глупо", он прикрыл глаза. Хаяте лег; Генма думал, что Гекко положит голову ему на плечо, но это тоже осталось в прошлом, Хаяте только провел по его груди рукой в беспалой перчатке. — Что тебе снится? — спросил он негромко. — Может, расскажешь? Это иногда помогает забыть... а я беспокоюсь за тебя. — Я, вроде бы, до сих пор вел себя тихо, — отшутился Генма, но Хаяте улыбнулся довольно грустно. — Ты ругаешься во сне, — сказал он. — И... один раз мне показалось, ну, ты... плачешь. — А, — Генма помолчал, переваривая новости. Ругаешься и плачешь, вот как? Плохо работаешь, Ширануи. Уставать надо сильнее, будешь спать, как убитый... как убитый, да. — Покойники мне снятся, — признался он неохотно. — Свои, чужие. Не всегда помню, так что над кем плакал, не скажу, — он ухмыльнулся, и Хаяте провел кончиком пальца по его губам, Генма поймал его зубами, едва наметив укус. В итоге снова заснули они незадолго до рассвета, и к началу распределения Генма опоздал. Оглядевшись, он не нашел ни Намиаши, ни его группы, и, нахмурившись, наклонился к Изумо. — Райдо был? — требовательно осведомился он. Камизуки кивнул. Глаза у него были круглые и немного испуганные, Генма внутренне поморщился: не съест же он его, в самом деле, что за глупости?! — Ушел с Кавабуки Момоэ, — мальчишка ответил шепотом, чтобы не мешать Пятой. Он хотел добавить что-то еще, но замолчал, увидев, как изменилось лицо Генмы. — Давно?.. — Час назад. Час!.. Выругавшись, Генма вылетел с веранды, задержавшись только затем, чтобы бесшумно притворить за собой дверь — злить Хокаге не стоило в любом случае, — но он уже знал, что спешка не имеет смысла. За час Райдо с гарантией успел собраться и уйти, а преследовать его только затем, чтобы потрафить своим дурацким переживаниям и отжившим свое традициям... согласись, Ширануи, не лучшая идея, не так ли? "Так, все так", Генма спрыгнул с крыши рядом с постом, сунулся под навес. — Райдо проходил? Не дожидаясь ответа, он развернул к себе журнал и снова выругался, увидев сделанную семнадцать минут назад запись. Ушел. Все, не догонишь. — Что-то случилось, Генма-сенсей? — опасливо спросил Яджироби. Да еще и идиотом себя выставил перед всей Конохой, завтра слухи пойдут, один другого краше... Отрицательно покачав головой, Генма вышел за ворота, присел, выискивая в дорожной пыли следы напарника, но, разумеется, ничего не обнаружил. "Вернись", попросил он мысленно, вставая и щуря глаза от яркого солнца. "Вернись". Намиаши приснился ему в утренней беспокойной дремоте, приснился обнаженным и окровавленным; левый бок его, от подмышки до тазовой кости, был вспорот и грубо, наспех зашит, кровь свернулась, но выглядел напарник скорее мертвым, чем живым. "Это просто сон", Генма развернулся и пошел прочь. "Шутки подсознания. Мы нарушили традицию, и мне это аукается". Вот только был уже сон о невыносимой жаре в Конохе, и о Копирующем с тяжелым, больным взглядом. Все произошло иначе, чем пригрезилось, но ведь произошло. "Вернись", упрямо повторил он про себя. "Ты _должен_ вернуться". Цунаде на его повторное появление внимания не обратила, инструктируя Хамаки, и Генма снова наклонился к Камизуки. — Надолго он ушел? Краем глаза он заметил, как косится на них Котецу; парню явно не нравился интерес спец-джунина к его приятелю, впрочем, он тут же отвернулся и уткнулся в бумаги. — Завтра в полдень крайний срок, — Изумо явно передалось беспокойство Ширануи. — C-класс, ничего особенного... — Вот именно, — перебила его Пятая, смерила Генму недобрым взглядом. — Набегался? Иди сюда. Все самое интересное и высокооплачиваемое ты проспал, но кое-что перепадет и тебе, скажи спасибо Гекко. Вот, на границе есть клановое селение... — Можно мне выходной? — вырвалось у Ширануи. Хокаге помолчала, недоуменно его разглядывая. До сих пор прерывать ее осмеливались только ее помощница Шизуне да Узумаки, у которого вообще никакого трепета перед ее властью и силой не было. Несколько секунд Генма опасался, что сейчас его просто выкинут в коридор, потом Цунаде шумно вздохнула и облокотилась на стол, сдвинула брови. — То есть, ты отказываешься от задания? — грозно поинтересовалась она. — И что же тебе мешает его выполнить?! Недавно ты прекрасно работал с Гекко, что изменилось?! Камизуки и Хагане осторожно отодвинулись в разные стороны, готовясь к вспышке гнева Пятой. Хаяте, до этого тихо стоящий у стены, поднял голову, глядя на Генму больше с оторопью, чем с упреком. Генма пожал плечами. За отказ от миссии можно было крепко влипнуть, и причина того не стоит, разве не так?.. Эмоциональные неженки, черт тебя побери, не становятся шиноби, если ты работаешь на эту деревню, подбери слюни и скажи, что пошутил — получишь по шее, этим и кончится... между прочим, за тебя подписался Хаяте, ты подставляешь его — снова, и зачем? Ради чего? Чтобы спокойно дождаться возвращения напарника?! Ширануи, ты в своем уме?! — Гекко, бери Эбису и иди, — приказала Цунаде. Генма моргнул, перевел дух, постаравшись, чтобы этого не заметили. Все. Теперь, если и захочешь, назад не отыграешь. Хаяте молча кивнул, выскользнул в дверь. _Ему_ ты не говоришь "вернись", а? Это просто традиция, хватит уже!.. Сны — всего лишь сны. "Я поверю в это, когда увижу, что с ним все в порядке", Генма скрипнул зубами. "Да, я идиот..." "Ты не идиот. Ты подлец. Хаяте на тебя рассчитывал". — В чем. Дело? — с расстановкой повторила Пятая. В помещении остались только они да мальчишки Хагане и Камизуки, не имевшие возможности сбежать; солнце, заглядывая под навес, било Генме в глаза, заставляя их слезиться. Отступив в тень, он неловко пожал плечами и честно ответил: — У меня плохое предчувствие, госпожа Хокаге. — Настолько плохое, что дела деревни тебя больше не волнуют? — ядовито осведомилась Цунаде. Генма почувствовал, как на висках выступает испарина. "Исправительные работы", мелькнула мысль. "Как минимум". Он расправил плечи и зажал зубами сенбон. Хокаге сердито фыркнула, но Генма заговорил раньше, чем она открыла рот. — Если бы было что-то серьезное, вы не дали бы мне _проспать_, — сказал он угрюмо. — Я бы уже был в дороге... да и Намиаши бы C-миссию не вручили, это нерационально. — Нерационально?! — Цунаде встала. — То есть, ты считаешь, я неправильно распределяю задания?! Может, у тебя еще какие-нибудь претензии есть?! Хатаке, войди, я тебя почувствовала! Генма не сразу понял, что последняя фраза относилась не к нему. Гроза миновала, Цунаде снова села, еще возмущенная, но уже готовая общаться дальше без рукоприкладства. Хатаке, спрыгнув с крыши, перемахнул через перила и застыл перед столом. — Хотела послать с тобой кого-нибудь из детей, — Хокаге метнула на Генму последний испепеляющий взгляд, — но у нас тут план по саботажу недовыполнен. Возьмешь Ширануи, обойдешь площадки; надеюсь, этого умника укусит змея, у меня есть новая сыворотка, которую нужно испытать. К вечеру чтоб закончили. — Но... — запротестовал Какаши. Цунаде подняла на него глаза, и он замолчал. — Самое позднее — к завтрашнему утру. Возражения не принимаются... ты доволен, я надеюсь?! "Ты вернешься", Генма расслабился. "Я знаю, ты вернешься". — Спасибо, — сказал он вслух. И поклонился. 21 Первая звезда зажглась в зените, когда солнце еще не полностью скрылось за горизонтом. — Любит она тебя, — проворчал Копирующий, глядя в темнеющее небо. — И за что, спрашивается?.. Они сидели на склоне холма над рекой, вернее, сидел Хатаке, а Генма лежал в густой высокой траве, размышляя, он уже достаточно замерз и промок от росы, и нужно вставать и идти домой, или можно подождать еще немного. Тирада Хатаке вырвала его из задумчивости, он приподнялся на локтях и спросил: — Ты о чем? — А как ты думаешь? — ехидно поинтересовался Какаши. — Непонятно только, за что _я_ страдаю. Ты проштрафился, вот и послали бы тебя одного; мое дело — детей учить, а не за всякими бездельниками, вроде тебя, присматривать. — Ты поэтому с утра не в духе? — Генма лег обратно, сложил руки на животе. — Она отправила бы тебя в любом случае. — Она могла бы дать мне выходной... — ...который ты не знал бы, куда употребить. Хатаке тихо засмеялся. — Хорошо, уел, — признал он. — Не расскажешь мне, что там у вас произошло? — Почему нет? — Генма вздохнул. — Завтра об этом узнает вся Коноха, ты — немного раньше, только и всего. — Коноха не узнает, — Какаши покачал головой, пожал плечами, поймав недоуменный взгляд Ширануи: — Ты, как всегда, не в курсе; нельзя же настолько не интересоваться жизнью деревни!.. — Я интересуюсь _жизнью_, а не сплетнями, — успел вставить Генма, прежде чем Копирующий закончил: — С тех пор, как Котецу и Изумо поссорились, от них ничего не слышно. Вообще ничего. Ни от одного, ни от другого. А Пятая уж точно болтать не станет, так что если завтра ты услышишь сплетню о себе... — ...значит, ее автор — ты, — согласно кивнул Генма. — Ясно. Но мне все равно, — он помолчал, разглядывая медленно проявляющиеся, будто всплывающие из глубины ночного неба созвездия. — Я отказался взять миссию, на которую меня уже записали. Какаши присвистнул, но ничего не сказал, ожидая продолжения. — Отказался, — задумчиво повторил Генма, — не имея на то никакой причины, кроме плохого предчувствия и кошмарного сна. Он сглотнул, вспомнив кривой шов на едва вздымающихся ребрах Райдо, бледность кожи, которую не мог скрыть даже сплошной темный загар, неловко вывернутую ладонью вверх руку, словно напарник ждал чьего-то прикосновения, но понимал, что не дождется. И хуже всего был загар, не бронзовый, как сразу после их возвращения с побережья, но еще заметный, еще бросающийся в глаза — а в Конохе Райдо не снимает водолазку... — Вот как, — протянул Хатаке, покачал головой. — И эта причина не кажется тебе достаточной? Генма не ответил. Не кажется?.. Возможно. Но все в нем восставало против мысли, что нужно было пересилить себя и пойти с Хаяте. Недостаточная причина? Да, наверное. Неправильный поступок? Нет. Нет — его ведь так и не отпустило; тревога, засевшая где-то за грудиной с самого утра, подтачивала изнутри, как вода известняк, вот сейчас только стало немного спокойнее, но это, скорее всего, оттого, что он поделился проблемой. — Сыро, — Копирующий вытер влажные от росы ладони о штаны. — Пойдем _ко мне_? Он сделал ударение на последнем слове, словно сам факт совместного времяпровождения был делом давно решенным. Генма тоже сел, отряхнул руки от песка. Коричневато-розовая полоса над горизонтом почти исчезла, нагретая солнцем земля стремительно остывала; Ширануи чувствовал, что действительно начинает замерзать. — Разве тебя не ждут? — спросил он, вставая. — Не наступи на меня, — раздался сзади ворчливый голос Паккуна. Генма вздрогнул. — Вы, люди, такие неловкие! Он лежал все это время так тихо, что Генма забыл о его присутствии. Высокая трава полностью скрывала маленькую собаку, даже сейчас, когда он сидел, его голова была вровень с кончиками стеблей. — Не слушай его, — Хатаке прищурился, улыбаясь. — Ты не наступишь на него, даже если очень постараешься. Ему просто хочется внимания. Он скучает без человеческого общества, хотя никогда в этом не признается. Генма рассеянно хмыкнул. Там, за рекой, среди деревьев белела дорога. Камизуки не сказал, _куда_ направились Райдо и Кавабуки, но — возможно, оттого, что другой дороги отсюда было не видно?.. — взгляд Генмы упорно возвращался к ней. "Они не пойдут ночью". "Пойдут, если находятся близко от Конохи... или если кто-то из них ранен". Он снова вздохнул. Момоэ высокая и сильная, да, — для девчонки тринадцати лет. Если с Райдо что-то случится, ей не дотащить его, проще — и правильнее — будет оставить его в укромном месте и лететь в деревню за помощью... "Он вернется. Не дури. Это просто традиция". — Так мы идем? — переспросил Хатаке. Встречный вопрос Ширануи он, как всегда, умудрился замять, и Генма не стал упорствовать. В конце концов, отрицательный результат — тоже результат, не так ли?.. "Не знаю насчет Тензо", Генма пристально посмотрел на Копирующего, "но ведь Умино в Конохе. Почему ты не идешь к нему?" Любопытствовать он тоже не стал — это не его дело, это его не касается. А если Хатаке решит что-то с ним обсудить, он начнет разговор сам, как тогда, когда ему хотелось поговорить про вверенную ему команду семь. — Идем, — Генма в последний раз оглянулся на дорогу и пошел вверх по склону вслед за Какаши. "Завтра в полдень крайний срок", да?.. — Я хочу закончить до полудня, — сказал он, догоняя Копирующего. — Нет ничего невозможного для того, кто хочет добиться успеха, — безмятежно отозвался Хатаке, рассмеялся. — Генма, там осталось... — он вдруг осекся, повернул голову, чтобы взглянуть на приятеля нормальным глазом. — Все еще? — серьезно спросил он. Генма молча кивнул. — Закончим, — пообещал Хатаке. — Можно, я еще спрошу? Что тебе приснилось? И твое предчувствие, оно о чем? Не о Хаяте, иначе ты бы не отпустил его, вообще не о той миссии, которую тебе предлагали, — ты успокоился бы, когда ее дали другому... — О Райдо, — оборвал Генма монолог, стремящийся к бесконечности. — Мне снился Райдо. И я хочу быть здесь, когда он вернется. — ...И еще ты не говоришь, что это не мое дело, — задумчиво закончил Хатаке. — Ты изменился, знаешь? Генма пожал плечами. До квартиры Копирующего они дошли в молчании. Какаши отпер дверь и отодвинулся, пропуская Генму и Паккуна, не пожелавшего просто исчезнуть. Возможно, ему действительно было интересно с людьми; Ширануи подождал, пока собака вытрет лапы о коврик и пройдет на кухню, потом разулся, повесил жилет на крючок. С того дня, когда он был здесь последний раз, ничего не изменилось — пустая комната, две фотографии над кроватью, стопка бумаг на столе. Чисто, свежо, сквозняк — оба окна открыты настежь. И никаких следов присутствия другого человека в жизни Хатаке — впрочем, наверное, по твоей квартире тоже не очень-то поймешь, что с тобой живет Гекко Хаяте. Женщину проще почувствовать, а что может оставить мужчина? Кунай, перчатки, эластичный бинт?.. Все эти вещи безлики, кто определит, кому они принадлежат, разве что Паккун, а?.. — С тобой такое случалось раньше? — спросил Хатаке, наполовину скрывшись в холодильнике и гремя посудой. — Тебе снились сны, которые потом сбывались? "...Жарко сегодня", вспомнил Генма, и его передернуло. — Не знаю, — ответил он. — Однажды. Но случилось не то, что я видел... и нескоро, несколько месяцев прошло. Если тебя интересует, почему я уперся именно сегодня, я вряд ли смогу тебе объяснить. Фраза была двоякой, и Райдо непременно бы принялся доискиваться, означает ли "вряд ли смогу объяснить" "я сам не знаю" или "я знаю, но тебе не скажу", но Хатаке, как Генма и надеялся, придираться не стал, удовлетворенно кивнул, будто ему все сразу стало ясно, и занялся поздним ужином. И он еще стоял у плиты, когда у Генмы внезапно потемнело в глазах, боль за грудиной стала невыносимой и жгучей, а состояние из тревожного превратилось в панический ужас; он с трудом заставил себя разжать вцепившиеся в край стола пальцы, попытался перевести дыхание и не смог — спазм сжал горло, сдавил легкие, Генма рванул непослушной рукой воротник водолазки, услышал, как треснули нитки — и все прошло так же неожиданно, как началось. Все, кроме ужаса. — Ты весь белый, — констатировал Хатаке. Сфокусировав взгляд, Генма обнаружил, что Копирующий сидит перед ним на корточках, придерживая за плечи. — И от кошмарных снов обычно не задыхаются. — Теперь я знаю, что чувствовал Хаяте, — невпопад ответил Ширануи, высвободился, вытер лицо рукой. "Вернись", попросил он снова, стискивая зубы. Хатаке продолжал смотреть изучающе. — Ты спросил, происходило ли это со мной раньше, — Генма встал, подошел к окну, оперся о подоконник, словно готовясь выпрыгнуть. — Да. И нет. Когда _тот_ сон случился в реальности, мне было больно. Сейчас... сейчас мне страшно. На плите засвистел, закипая, чайник. Хатаке поднялся на ноги, выключил его, остановился в шаге от Генмы. — Почему ты не пошел с ним? — спросил он, помолчав. — Если ты боишься за него, почему ты не пошел с ним? "Не твое дело", чуть не вырвалось у Генмы, но он прикусил язык, зная, что Копирующий не пытается его поддеть или оскорбить, и что это — не праздный интерес... в самом деле, этот человек дал тебе то, что нужнее всего тебе этим вечером — общение. Скажи ему... если, конечно, найдешь, что сказать. "Потому что я ему больше не нужен", подумал Ширануи, бессмысленно глядя на свое отражение в темном стекле. "Потому что он взял миссию для себя и Кавабуки и ушел раньше, чем я появился на распределении". "Потому что я запутался. Потому что я мало что решал в своей жизни раньше". — Я не знаю, Хатаке, — произнес он вслух. — Я — я не знаю... 22 "Живой", была первая мысль. И сразу вторая: "О, черт!.." Ничего особенного, да? C-класс, да?! Но почему тогда Намиаши пошатывается, спускаясь по дороге к деревне, почему левая сторона его жилета висит обгорелыми клочьями — и почему на плечах он несет _неживое_ тело Кавабуки?! Все это пронеслось в голове Генмы, пока он скатывался вниз по склону, в шаге за ним беззвучно скользил Хатаке; к Райдо они подлетели одновременно, Копирующий перехватил девчонку — тонкие загорелые руки бессильно обмякли, подтверждая — все, кончено, — а Генма поддержал напарника, не давая ему упасть. Лицо и ладони Райдо были в запекшейся крови, он тяжело, с присвистом дышал. — Миссия, — проговорил он, когда Генма закинул его руку себе на плечо, — миссия... — Молчи, — потребовал Ширануи. — Это подождет. — ...завершена, — закончил Райдо. — Скажи... Цунаде. В сумке. В моей сумке. — Скажу, — пообещал Генма. То, что его освободили от его жуткой ноши, Намиаши как будто даже не заметил. Генма быстро переглянулся с Копирующим, Хатаке кивнул: сделаем, известим... все одно тело в морг нести. Камизуки и Хагане подскочили, когда они проходили через ворота, Генма увидел, как судорожно сжалась в кулак рука Изумо, сминая верхний лист журнала; идущий позади Хатаке задержался, давая мальчишкам указание известить Хокаге. — Почти дошли, — шепнул Генма, сворачивая к госпиталю. — Держись. — Не дождешься, — Райдо хрипло рассмеялся. — Меня даже Девятихвостый не смог на тот свет отправить, знаешь ли, куда уж... Он осекся, лицо его исказилось. — Сказал же, молчи! — Генма выругался, поднял голову, увидев на дорожке перед собой знакомую тень. — Госпожа Хокаге. — Плохое предчувствие, значит, — протянула Цунаде. Двое медиков, осторожно отстранив Ширануи, увели Райдо внутрь больницы, Пятая посмотрела им вслед, перевела взгляд на Генму. — Жди здесь. И ушла, а он остался ждать в вестибюле, подпирая плечом стену. Минут через двадцать подошел Хатаке, сел на скамью рядом. — Девочка умерла ночью, — сказал он. — Около полуночи. Генма кивнул, не удивляясь. Его отпустило примерно в это время, страх ушел, оставив липкую испарину и напряженное ожидание; до рассвета он так и не смог заснуть, и Хатаке сидел с ним на кухне, подливая чай в чашки и что-то рассказывая — Генма не помнил даже, что именно, и от этого ему было немного неловко. — Тебе _это_ снилось? — негромко спросил Копирующий. Ширануи покачал головой. — Надо же, так влипнуть на миссии C-класса!.. На кого они напоролись, хотел бы я знать? На мечников Тумана?! — Тумана?.. — Генма нахмурился, но Хатаке поморщился и отмахнулся: — Я просто предположил! Но, согласись, на кого бы они не наткнулись, либо это были очень крутые ребята, либо их было очень много. Райдо голыми руками не возьмешь, да и Момоэ, насколько мне известно, очень неплоха... — Была, — закончил Генма, оглянулся на звук шагов. — Какаши-сенсей! — по лестнице торопливо сбежала девчонка в красном коротком платье и черных шортах. Момоэ тоже носила такие; Генма поймал себя на том, что чересчур пристально смотрит на бедра девчонки и поспешно отвернулся. — Госпожа Хокаге хочет вас видеть. Генма насторожился. Хатаке?.. Зачем он там? — Иду, Сакура, — Какаши поднялся, поймал недоуменный взгляд Генмы и пожал плечами, мол, сам не знаю, но стоило ему скрыться за поворотом, Генму осенило, он дернулся за ним, остановился, снова привалился к стене. Погибла Кавабуки, вот что. На C-миссии, куда, вообще-то, посылают обычно генинов и чунинов, для спец-джунина это как прополка огородов... а она погибла, да. Цунаде снимает показания, это нормально... и хорошо еще, что она вызвала Копирующего, а не АНБУ, Райдо было бы неприятно их присутствие. "Держись", шепнул он мысленно, подняв глаза к потолку. "Держись, напарник". ...а она ведь ему нравилась. Он ее обожал, он готов был возиться с ней, сколько понадобится, он поговорил с Пятой, чтобы девчонку отправили заниматься к Генме... и все напрасно. Не смогла. Не дотянула... ...а он не смог защитить. Генма закусил губу, с трудом сдерживаясь, чтобы не взлететь по лестнице на второй этаж и не ворваться в палату, где Цунаде допытывается, что же, все-таки, произошло. Райдо, он мнительный, он будет винить себя в ее смерти, черт, он же именно к ней — только к ней! — так привязался!.. "Он не виноват", Ширануи прикрыл глаза. "Я не знаю, что случилось, но он не виноват". Из головы не выходила фраза Хатаке про мечников Тумана. Нет, он верил, что Копирующий упомянул их просто так, но слишком многое в последнее время было связано с Туманом: странная миссия Хаяте, потом погоня за стариком Кадакавой, убитая на побережье девица, тоже, по словам Хаяте, принадлежащая к одному из кланов Тумана. И вот теперь в лесу в полудне пути от Конохи Райдо и Момоэ кого-то встретили. Кого-то, достаточно сильного, чтобы расправиться с девочкой и изрядно помять Намиаши. Генма вздрогнул, когда по лестнице застучали гэта Пятой, выпрямился, напряженно вглядываясь в ее лицо: что, что?.. Как он?.. — И часто у тебя бывают... предчувствия? — поинтересовалась Хокаге. Генма помотал головой, поспешно выдернул изо рта сенбон, спрятал за спиной, отчего-то не решаясь воткнуть в клапан кармана. Цунаде следила за его метаниями со странным выражением лица, на мгновение Генме показалось, что его оценивают, но он отмахнулся от этой мысли. — Вот что... мне нужно будет с тобой поговорить. Не сейчас. Я тебя вызову... — Да, госпожа Хокаге. — ...а сейчас ты мне вот что скажи: ты занимался с девочкой. Как она тебе показалась? Генма опешил. Момоэ? Почему Пятая спрашивает _про нее_? — Сильная, — уверенно ответил он, собравшись. — Упорная... — он вспомнил, как Райдо рассказывал о помешательстве Кавабуки на Девятихвостом, и поправился: — Даже, скорее, упертая. Настойчивая. Решительная. Очень... — он пошевелил пальцами, подбирая слово, — очень живая. — Уже не очень, — Пятая поджала губы. — Хорошо, я поняла. Сегодня и завтра у тебя выходной... думаю, если мне понадобится, я найду тебя здесь, верно? Генма сглотнул. Здесь — значит, Райдо не выписали. Значит, приснившийся ему шрам вполне может иметь место... и если бы только шрам!.. — Да, госпожа Хокаге. А... — Расслабься, — Цунаде неопределенно повела рукой и пошла к дверям. — С ним все в порядке. Можешь к нему подняться. Райдо сидел на кровати, угрюмо рассматривая свои ладони — забинтованную левую и нетронутую правую, на Генму он взглянул исподлобья и отвернулся, сгорбился, шумно выдохнул. — Я не хочу здесь оставаться, — сказал он. — Она велела держать меня в этом склепе еще неделю, да я же сдохну здесь!.. — Значит, сейчас пойдем домой, — спокойно кивнул Ширануи. — Не волнуйся. Я за тобой присмотрю. К его удивлению, Райдо не возразил и даже не фыркнул скептически — мол, _ты_ присмотришь?.. — кивнул и снова вздохнул. О том, что он нарушает указание Цунаде, Генма предпочел не думать. В конце концов, она сказала, что с Райдо все в порядке, а долечиваться, когда нет прямой угрозы жизни, лучше дома, где все свое и все свои. Путь до квартиры, правда, вымотал Райдо окончательно, он безропотно позволил Генме себя раздеть и не лег — рухнул на кровать, выругался, попытавшись закинуть руку назад и поправить подушку. — Только без глупостей, — Генма приподнял напарника за плечи и сунул одну подушку под другую. — Так нормально? Намиаши ухмыльнулся и прикрыл глаза. Его левое плечо, грудь и живот были забинтованы, из-под повязки виднелась воспаленная покрасневшая, словно обожженная кожа; Генма вспомнил висевший клочьями обугленный жилет и внутренне напрягся: опять?!.. И тут он понял кое-что еще. _Левое_ плечо. ...как будто молния ударила в дерево, под которым он сидел. Как будто он прислонился к дому, а дом вспыхнул. Как будто на него напал кто-то, кому он доверял... — Хочешь чего-нибудь? — спросил Ширануи. — Есть, пить? Курить? — Очень хочу, — Райдо не открывал глаз. — Но ничего не надо. Посиди со мной. Генма почувствовал, как сердце гулко бухнулось о ребра, но внешне остался спокоен, хотя внутри все перевернулось: Райдо?! Это _Райдо_ говорит?! — До твоих сигарет я могу дотянуться, не вставая с кровати, — он огляделся. — Вот с водой и едой хуже, но... — Ничего не надо, — повторил Намиаши. — Генма... — Я здесь, — Ширануи положил руку на одеяло рядом с ладонью напарника и был вознагражден скупой, едва заметной улыбкой, исчезнувшей, когда Райдо посмотрел на него. — Ты ведь уже догадался? — спросил он равнодушно, но Генма видел его глаза — затравленные, ввалившиеся... отчаявшиеся. — Ты ни в чем не виноват, — вырвалось у него. — Виноват, — Райдо покачал головой. — Виноват... Это я убил Момоэ. 23 Генма моргнул. "Что ты наделала, дурочка", подумал он. "Что ты наделала!.." Он не представлял, _что именно_ она натворила, но чтобы заставить Райдо — Райдо!.. — поднять руку на свою ученицу, девчонка должна была, как минимум, предать Коноху. — Она застала меня врасплох, — признался Намиаши, снова закрывая глаза. Генма чувствовал жар, исходящий от его ладони, видел, как бьется на виске синяя жилка, заметная даже на загорелой коже. — Я чувствовал опасность, но не мог понять, откуда она исходит. Мне в голову не приходило, что она такое задумала!.. Я все кусты обшарил, прежде чем на ночлег остановиться, я был уверен, что на пару миль вокруг нас нет никого живого, кроме птиц и мелкого зверья... Он дернул кистью, и Генма рискнул взять его за руку; Райдо не возразил, но и вряд ли заметил: чуть дрогнули пальцы, только и всего. — Помнишь, я говорил тебе, она нашла себе другую цель вместо Девятихвостого?! — Райдо приподнялся на локтях. Генма кивнул. Он действительно помнил, слишком много шума было именно вокруг _того_ распределения, да и — черт, он ведь сам тогда настоял на том, чтобы напарник взял проваленную им группу на переэкзаменовку!.. — Она нашла, — повторил Райдо с горечью. — Она способная девочка, знаешь ли. Умная. Она скрыла свою новую цель от всех: от меня, от подруг, от своей команды. Потому что она решила, раз я такой крутой и надрал им задницы, я стану первым. Сначала меня, потом Лиса. А потом можно и Хокаге становиться!.. — он коротко, жестко рассмеялся. — Она хотела тебя убить? — переспросил Генма. Райдо выразился вполне определенно, но сама мысль не укладывалась у Ширануи в голове. Он помнил Момоэ — нормальная веселая девчонка, симпатичная, сильная... и у нее же были виды на Райдо, явно были!.. Да. Вид на убийство у нее был, вот что. — Не только хотела, — Намиаши снова откинулся на подушки. — Она попыталась, знаешь ли. Мое счастье, что я так поздно попросил, чтобы ты обучил ее подрывному делу... Генма судорожно вздохнул. Обожженный жилет, разумеется. Точечное поражение, он в самом деле показывал ей, но тогда их отвлекли, пришлось поспешно свернуть урок. А она запомнила. — Она сглупила, знаешь ли, — теперь вздохнул Райдо, пошевелил губами; Генма дотянулся до сигарет, прикурил одну и протянул напарнику. Затянувшись, Райдо благодарно кивнул и слегка сжал пальцы Генмы, все еще лежащие в его ладони. — Ей бы сразу в голову метить, тогда я покойник, а она покрасоваться решила, объяснить мне, что к чему — это ж я не сам догадался, это она мне все рассказала, пока я от нее по кустам бегал. Он приподнял голову, и Генма снова поднес ему сигарету к губам. Зная Райдо, он мог представить, как это выглядело. Наверняка он мог убить ее сразу, первым же ответным ударом, но он давал ей возможность одуматься, он — надеялся, рассчитывал?.. — что она придет в себя, поймет, что это не выход, что так нельзя... что ей не выстоять против спец-джунина Намиаши. Сила, может, и сопоставима, но не всегда решает она. Есть опыт — боевой и жизненный, есть тактика и стратегия — и есть отчаяние, которое овладевает тобой, когда твоя лучшая ученица, твоя надежда и гордость клеит на тебя взрывную печать и откатывается в кусты, чтобы не попасть под ударную волну. — Я пытался ее образумить, — мрачно сказал Райдо, подтвердждая догадки напарника. — Пытался поговорить с ней, найти какой-то компромисс, но она меня не слушала. Она считает, знаешь ли, что я унизил ее, когда провалил, а потом дал второй шанс, что-то вроде намека на ее ущербность, что ли, мол, раз твои родители не шиноби, конечно, ты и не могла с первого раза преуспеть... да откуда ж я знал, что она себе это в голову вбила?! Он затянулся так жадно, что сигарета догорела до фильтра, Генма едва успел перевернуть ладонь, чтобы пепел не упал на подушку. — Я не знаю, как смотреть в глаза ее родителям, — Райдо смотрел в потолок, но Ширануи чувствовал, как сухие горячие пальцы стискивают его руку. — Я наплел Пятой гору ахинеи, не знаю даже, вспомню ли все, чтобы повторить в отчете, но я не могу, я просто не могу им сказать, _что_ случилось на самом деле!.. На ней ни одной царапины, понимаешь?! У меня даже рука на нее не поднималась, но что я должен был сделать? Позволить ей убить меня?! — Ты ни в чем не виноват, — Генма вытер испачканную пеплом ладонь о жилет и тыльной стороной провел по виску и щеке напарника. Райдо повернулся к нему, скривил губы: — А кто тогда виноват, скажи мне! Она _моя_ ученица, _я_ должен был следить за ней, я за нее в ответе! Я обязан был выяснить, что она втемяшила себе в башку вместо Девятихвостого, а я что сделал? Забыла про Лиса, и славно, _у меня_ голова не болит, и отлично!.. Это, по-твоему, нормально? Отличная работа наставника, да?! — Ты ни в чем не виноват, — упрямо повторил Генма. — Если уж тебе так хочется кого-нибудь обвинить, обвини меня. — Ты-то тут при чем?.. — Райдо оторопел, моргнул, и Генма с облегчением увидел, как проясняются его глаза. — Между прочим, это _я_ посоветовал тебе дать им второй шанс, — напомнил он. — Ты провалил их и хотел так и оставить. Это _я_ настоял на переэкзаменовке. Ты ведь ищешь первопричину, ну, так я вполне подхожу. — Бред! — Райдо, поморщившись, сел, все еще держа Генму за руку. — Полный бред. — А то, что ты несешь, не бред?! — вспылил Ширануи. — Она что, кричала о своих замыслах на каждом углу, да ты не слушал? Райдо, я видел ее! Я с ней занимался и готов был поклясться, что более вменяемой девчонки мне не попадалось! Она улыбалась, училась, гуляла с подружками, она _с тобой_ флиртовала, не говори мне, что ты этого не заметил!.. И что, после этого ты должен был догадаться, что вешающаяся на тебя девчонка спит и видит, как бы тебя убить?! Райдо долго молчал, теребя забинтованными пальцами одеяло, Генма его не торопил, давая спокойно все обдумать. "Если бы ты осталась жива", подумал он о Кавабуки, "я бы сам тебя еще раз убил. Просто за то, что ты ему голову заморочила". — Только не говори мне, что это несчастливое стечение обстоятельств, — буркнул, наконец, Намиаши. — Кто-то же должен нести за это ответственность. "Кажется, мы слегка поменялись ролями", Генма едва заметно усмехнулся. "_Ты_ спрашиваешь _меня_?!" — Ты хочешь знать мое мнение? — он помолчал, вздохнул. — Она получила то, что заслужила. Прости, я, наверное, скажу грубо, но — спроси у любого Инузуки, — бешеных собак убивают. Ее родня — не шиноби. Никто из них от Девятихвостого не пострадал, но ей непременно нужно было с ним сразиться — зачем? Чтобы куда-то деть свою силу?.. Это не причина, чтобы становиться шиноби. И нет и не может быть никаких причин кусать руку, которая учит. Так себя ведут только бешеные собаки. И выход из такой ситуации может быть только один. Он отвел глаза, смутившись внезапно своей запальчивости, но Райдо не спешил возражать, сидел неподвижно и смотрел на их сплетенные пальцы; Генма проследил за направлением его взгляда и растерялся окончательно. А потом Райдо сделал нечто такое, чего Ширануи совершенно не ожидал: он наклонился и прижался лбом к плечу Генмы. Помедлив, Генма протянул руку и взъерошил напарнику волосы. — Ты не виноват, — тихо повторил он снова. И на этот раз Намиаши только вздохнул и ничего не ответил. Они сидели так, пока на улице не завизжал истошно ребенок, тогда, вздрогнув, Райдо отстранился и лег, высвободил осторожно руку. — Пить очень хочется, — пожаловался он. Генма кивнул, встал — и охнул, потряс затекшей ногой. Райдо тихо засмеялся. "Совсем как раньше", подумал Ширануи, выходя на кухню и снимая с полки чашку. Кувшин с водой стоял на подоконнике, вода нагрелась на солнце, и Генма кинул в чашку пару кубиков льда из холодильника. "Как будто ничего не менялось..." Он остановился на пороге комнаты, чувствуя, как по лицу расплывается улыбка. Райдо спал, прижав к груди скомканное одеяло, солнечный свет гладил его по щеке, Намиаши жмурился, но не просыпался. "Ты все еще мне доверяешь", Генма тихо поставил чашку на тумбочку и сел в кресло, не отводя взгляда от лица напарника, покачал головой. Не "как раньше", Ширануи, вовсе нет. Тебе придется это признать, раз уж ты говоришь, что не любишь врать. Все изменилось — и что ты станешь с этим делать? Ты считал его непробиваемым, железным, бешеным — как вся Коноха, но вот он спит, выговорившись, получив твое одобрение, и ему наплевать, что происходит вокруг, потому что _ты_ здесь, потому что он тебе верит, он знает, что ты не позволишь никому и ничему до него дотронуться... Ширануи, да ты вообще понимаешь, _что_ происходит?! Он отвел глаза, чтобы не разбудить Райдо внезапно потяжелевшим взглядом. "Я не хочу понимать", Генма скрипнул зубами. "Не сейчас. Я не могу _сейчас_ думать об этом". Сунув в рот сигарету, он чиркнул зажигалкой, выпустил облачко дыма. Райдо перекатил голову по подушке, вздохнул. Во сне лицо его разгладилось, он выглядел очень молодым и абсолютно безмятежным, каким был до Девятихвостого; и больше всего Генме хотелось наклониться и поцеловать его. Докурив, он затушил сигарету в пепельнице, положил голову на сложенные на тумбочке руки и задремал, зная, что немедленно проснется, стоит Райдо поменять положение или начать дышать в другом ритме. "Как раньше, да", подумал он с усмешкой, закрывая глаза. "Только сегодня я за старшего".