Крылья

Йорлунг принял нас так же радушно, как и много лет назад. - Вы похорошели, сеньорита, - сказал йорлунг, пожимая мне руку. Я сделала реверанс. – Хочу представить вам своего сына, миледи. Альрик, госпожа, - сказал Ингвар, - наследник моего титула и, надеюсь, ваш будущий муж. - Ваши планы весьма амбициозны, йорлунг. Но они заведомо провальны, - сказала я. - Что ты позволяешь себе, Асвейг? – сказала сквозь зубы мама, наклонившись ко мне. – Она хотела сказать, что ваши амбициозные планы имеют право на успех, господин йорлунг, – после этого она незаметно для других, но весьма ощутимо для меня щипнула меня за руку. Намек был понятен: если я и дальше буду гнуть свою линию, то придется платить. Я поджала губы. - Рад знакомству с вами, - мне навстречу вышел сын йорлунга. Это был высокий крепкого телосложения юноша со светлыми глазами. Альрик был блондином, волосы его были длиной до плеч. Юноша лучезарно и вполне искренне улыбался. Он поклонился мне и пожал руку. Я сделала реверанс в ответ. – Вы даже краше, чем я себе представлял. Очень хотелось сказать: «Это все, что вас во мне интересует?», однако эти недовольные возгласы так и остались в моем рассудке, не найдя внешнего отражения благодаря угрозам матери. Вечер прошел скучно для меня. Приходилось отвечать на вопросы Альрика обо мне. Я улыбалась так, что к концу вечера у меня заболели скулы. В зале было свежо. Ветер приносил с собой вечернюю сырость, дурманящий аромат цветущих растений и запахи десертов, готовившихся в кухне. Ночью меня проводили в мою комнату. Окна выходили на восток, поэтому вся комната была залита лунным светом. Но сердце было наполнено не романтическим созерцанием, а чувством глубокой тоски и печали. Я не хотела оставаться здесь ни днем дольше. Через три дня мы вернулись в наш город. То, что я увидела, повергло меня в шок: многие дома были разрушены или сожжены; улочки были залиты кровью, в воздухе растворился запах гари, металла и сырости. Первое, что мелькнуло в голове: «Отец!». Проклятое платье мешало бежать, и я, сняв его прямо на площади, бросилась бежать в одной сорочке. Лестница за лестницей. В главном зале я увидела наспех затертую лужу крови и следы погрома. Меня охватила тревога, но на мои вопросы ответить никто не мог. Прислуга словно растворилась куда-то. К этому времени в зал неспешно вошла мама. Она, словно не замечая происходящего вокруг нее, высказала желание выпить травяной настой. Сразу же откуда-то раздался голос слуги, уверявшего, что скоро все будет сделано. - Где отец?! – вскрикнула я, подняв голову вверх. В ответ ни слова. – Что за чертовщина! И я снова пустилась бежать. На этот раз прочь из замка. Я бежала в кузницу. - Дядя Вегард! – крикнула я. - Асвейг? – раздался голос из глубины кузницы. Мне навстречу вышел Ульвар. – Боже мой, Асвейг… - друг смущенно отвернулся. – Сударыня, почему вы в одной сорочке? - Это совершенно не важно! Где мой отец? И где твой отец? - Сударыня, - с горечью произнес Ульвар, становясь передо мной на одно колено и склоняя голову, - я не смог уберечь господина. Наш господин умер. - Отец! – воскликнула я. Сердце разрывалось от боли. Я не смогу описать, насколько велико было чувство горечи, обиды и ненависти к тем, кто это сделал. – Я убью их! Своими руками убью! - Госпожа… - сзади на мое плечо легла большая могучая рука. Я оглянулась и вытерла слезы. За моей спиной стоял дядя Вегард. – Мы все пребываем в скорби и унынии. Но хотел бы ваш отец, чтобы вас терзали подобные чувства? И вспомнились глаза отца, проседь на его висках, тёплая улыбка. Его ладони всегда были сухими и немного шершавыми. Но именно эти руки обнимали лучше всех на свете. Я отрицательно махнула головой и в последний раз всхлипнула. Мне предстояло смириться с перенесенной потерей. Позже я постаралась узнать как можно больше об обстоятельствах, при которых произошло это чудовищное преступление. Выяснилось, что на следующий день после того, как мы с мамой уехали во владения йорлунга, в город вторглись войска тилля Сигвата (это Ульвар понял по щитам воинов с изображением коронованной змеи). Город не был готов к штурму и пал еще до полудня. Отец не повелел приготовить замок к осаде. Ульвар с луком, дядя Вегард и отец с мечом в руках встретили своих противников. Агрессоры вошли в зал с видом триумфаторов. Ульвар стоял на верхнем балконе зала и готов был в любую секунду атаковать чужаков. Отец и дядя Вегард, стоя спиной друг к другу, держали мечи наготове. Один из людей снял шлем. Этим человеком оказался тилль Сигват. - Твое упрямство не довело до добра, как я и обещал. Пока ты не поплатился своей жизнью за эту глупость, я настаиваю: отдай крылья, Харальд. - Я знаю о ваших намерениях. Поэтому эта тайна, уйдет со мной на погребальный костер. Я не дам истребить стюрмиру остатки древнего народа. Магнус слабоумен. Мудрости предков явно не хватило на него. - Стюрмир – глава государства. Если ты ему не повинуешься, то твоя голова полетит с плеч! – кричал тилль, брызжа слюной. - Я подозреваю, что лазутчики были засланы отнюдь не стюрмиром. Магнус слишком глуп для этого. - Как ты смеешь, отродье, - шипел Сигват. - Все равно мне на погребальный костер дорога. Какая разница, что говорить? Но без боя я смерть не приму, - спокойно говорил отец. - Глупое геройство. Будь ты немного хитрее, мог бы извлечь из этой заварушки хорошую выгоду. Возможно, ты бы мог потеснить йорлунга. - Меня не интересует титул. Меня интересует верность слову, которое я дал. Поэтому я не раскрою вам эту тайну. Это мое последнее слово, - подытожил отец. - Убить, - резко бросил тилль. - Давай, Ульвар! – крикнул отец. Ульвар пускал стрелу одну за другой, отец и дядя Вегард демонстрировали искусное владение мечом. Но очевидно, что битва была неравной: втроём против пятнадцати экипированных воинов справиться было невозможно. Но воины падали один за другим. Через несколько минут ожесточённой битвы противников осталось всего шестеро. Когда дядя Вегард был в шаге от гибели, поскольку прямо в его незащищённую голову летел меч, отец откинул своего друга назад, и таким образом угодил в западню: он лежал на полу, и прямо над его головой был занесен меч. Дядя Вегард же грозил мечом тому, кто занёс свое окружение над шеей отца. Дяде Вегарду грозил другой человек. Троих, что были в замешательстве, Ульвар убил сразу же, но выстрелить в грозящих его отцу и своему господину он не решился: расстояние было слишком мало, Ульвар боялся промахнуться. - Бей! – взвыл тилль. Он всю битву просто стоял в стороне, даже не обнажив свой меч. - Ты бесчестная крыса, всю свою жизнь прячущаяся за спиной йорлунга, - тихо сказал отец. – Ты только помыкаешь вверенными тебе людьми, делаешь все грязные дела чужими руками. Сколько же судеб хаэров ты загубил ради этого спектакля? Потомки будут стыдиться такого предка. - Просто умолкни навеки. Отца убили. Дядя Вегард в порыве ярости снес головы двоим стоявшим подле него и двинулся к тиллю. Сигват попятился назад, пытаясь избежать кары, которая казалась неминуемой. Однако Ульвар пустил стрелу, которая упала прямо у ног его отца. - Если убьешь его, будешь казнен Ингваром! Подумай сто раз! Пусть эта крыса катится. Остынь, - сказал Ульвар. - Щенок! – взвыл дядя Вегард. – Мне все равно! - Подумай о матери! – воззвал юноша. Сигват, воспользовавшись промедлением, улизнул. Вегард крепко выругался, разбил мечом несколько ваз, а затем упал на колени у бездыханного тела моего отца.