Он станет драконом

- Больно? - почти сочувственно спросил Тсуна, глядя на то, как Джотто морщится и шипит при попытке сесть в постели. - Не то слово... - подросток выглядел порядком истощенным: побледневший, осунувшийся, с глазами в пол-лица. - Хуже, чем когда меня побили по-крупному, честное слово... Тсуна припомнил свою реакцию на "пулю упреков" в пятнадцать лет - и даже проникся. Тогда у него болело вообще все, что можно. О некоторых местах он, возможно, прежде и не подозревал. Тем более о том, что они могут болеть. Судя по тому, что Джотто уже пытался пошевелиться, ему приходилось полегче - но все равно несладко. На самом деле Тсуна здесь сидел не потому, что его сильно интересовало состояние больного. Были у него проблемы и поважнее - мать Джотто, все еще пребывавшая на грани истерики, собственная гипер-интуиция, истерично требовавшая внимательно следить за ситуацией, а вдобавок еще и враждебно настроенный Джи. Но ему нужно было кое-что узнать. Чтобы не натолкнуть никого на определенные догадки, это следовало делать аккуратно. Впрочем, "на ловца и зверь бежит". - Хоть ты помнишь, что вчера случилось? - в конце концов спросил Джотто. Необходимость лежать неподвижно его явно нервировала: деятельная натура требовала куда-то мчаться и что-то делать. - Вообще ничего не помню. Кроме запаха гари, но после пожара оно и неудивительно. Тсуна лишь коротко вздохнул. Да, гарь со вчерашнего все еще удушливым привкусом висела в воздухе - странно, что Джотто этого не замечал. Думал, что запах прилип к нему самому? Да откуда, кроме костров инквизиции, вообще еще можно было подцепить подобную вонь? - Это довольно сложно объяснить, - в итоге в ход пошел самый обтекаемый вариант. Вроде бы все остальные свидетели произошедшего накануне согласились молчать ради спокойствия Джотто, потому шокировать мальчишку страшной правдой не имело смысла. - Вчера ты... впервые использовал свою силу, - Тсуна подбирал слова максимально осторожно. - Она у тебя с рождения, и не стоит бояться ее. Это я тебе сразу говорю. Пусть даже ты и не вспомнишь ничего... - Почему не вспомню? - прервал его Джотто. - Потому что вчера ты почти полностью потерял контроль над собой. Поддался ярости и страху, утратил самообладание. Действовало твое тело, твои способности - но не ты. Мысль о собственном обмане смешила Тсуну. Мальчишке пока что ни к чему было знать, что в действительности он в гипер-режиме - самый истинный вариант, который не постесняется реализовать любое свое желание. - И после этого ты говоришь мне не бояться?.. - Именно! - Тсуна рывком поднялся и расправил плечи. - Запомни: мы с тобой обладаем одинаковой силой и интуицией похожего типа. Единственный, кому ты можешь верить во всем, что касается Пламени, здесь и сейчас - я. Он сжал руки в кулаки, вдавливая острые грани Кольца в ладонь. Жар привычно пролился в кровь, хлынул изо лба, из кончиков пальцев, мешаясь с холодноватым металлом. Волна янтарно-оранжевого огня растеклась по комнате, и, когда Джотто в изумлении протянул к прозрачному яркому мареву ладонь - лизнула бледную кожу, как преданный пес. Половина дела была сделана: похоже, Кольцо признавало своего хозяина даже сквозь десятилетия. Металл нагрелся свыше меры и слабо вибрировал, само Пламя нерешительно колебалось. Представление было пора заканчивать, потому что Тсуна не был уверен, что через несколько секунд его собственная сила не выберет изумленного мальчишку напротив. Но ему нужно было еще совсем времени на то, чтобы внушить Джотто доверие к Атрибуту Неба. Он шагнул вперед, остановившись совсем близко к кровати, провел ладонью по волосам подростка. Тот в первую секунду в ужасе вжался в подушку, но потом, похоже, расслабился. - Оно... теплое... - Джотто уже смелее подался вперед. Кольцо задрожало еще сильнее, а часть Пламени перетекла на худые руки с трогательно выступающими острыми косточками возле запястий. - Это такая же сила, как и твоя, - сказал Тсуна. - Когда ты научишься управляться с ней - получишь это тепло в свое распоряжение. Ты сможешь жечь или успокаивать, карать и благословлять. Он слегка наклонил голову, прикусил губы в улыбке-гримасе, потому что раскаленный металл уже откровенно жег пальцы, - и спросил: - Этот свет великолепен, не правда ли? Руку обожгла нестерпимая боль, перчатки пошли трещинами. Тсуна дернулся, выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы и отзывая свое собственное Пламя - с трудом, потому что Кольцо Вонголы оттягивало все на себя, - но остатки огня все-таки перекинулись к Джотто. Тот замер, тревожно оглядываясь, потом неожиданно легко выпрямился и поднял руки, рассматривая пробегающие по кистям яркие искры. - Сохраняй спокойствие, - произнес Тсуна тихо и четко, пряча руки за спину и поспешно стаскивая с пальцев раскаленный Атрибут. - Расслабься и отпусти его. Вот так! Пламя соскользнуло с пальцев Джотто и рассыпалось на мгновенно гаснущие капли. Подросток растерянно помотал головой и поднял глаза, в которых медленно гасли ярко-оранжевые всполохи. - Я никогда не чувствовал ничего подобного. Это... я могу так так же?.. - Сможешь! - почти выкрикнул Тсуна. Пальцы все еще отчаянно болели, но хотя бы Кольцо стало остывать, и он смог надеть его на другую руку. - Если научишься выживать. Если ты не сломаешься и не испугаешься. Джотто смотрел на него, как зачарованный. - Твое Пламя станет таким же чистым и ярким, если ты не потеряешь то, что есть у тебя сейчас. Все, что делает тебя самим собой - твои принципы, твои чувства, твоя гордость! Ты зажжешь его, если твоя решимость будет настолько сильной, что тебе даже смерть будет не страшна. Это всегда спит внутри тебя. Это - внутренний ты, без каких-либо первобытных ограничителей вроде страха или инстинкта самосохранения. Если ты научишься управлять своим состоянием, то сможешь использовать эту силу когда пожелаешь. Ты откажешься, хотя бы временно, от эгоизма, перестанешь бояться за свое тело и жизнь - а Пламя в обмен даст тебе и оружие, и защиту. Понимаешь?! - Да. Тсуна совсем выдохся, пока говорил все это, и теперь возблагодарил судьбу за то, что Джотто понял - или хотя бы сделал вид, что понял, - с первого раза. - Если я научусь сражаться с этим, я смогу защищать своих близких и дальше? - наивностью этого вопроса можно было захлебнуться. И Тсуна внезапно понял, что все это время он и Джотто были не так уж далеки: в шестнадцать лет он сам был так же наивен, неопытен и безрассуден. Разве что жизнь его научила куда сильнее бояться за друзей: к тому времени он уже узнал, что иной раз враги бьют не по тебе, а по твоих слабостям. Мнимая противоположность на самом деле являлась сходством. Тсуна знал, что такое постоянный страх, и считал себя сплошным недоразумением. Джотто был смел до одури и потакал своей гордыне чуть чаще, чем нужно. На этом реальные отличия в их мировоззрениях заканчивались. - Да, - наконец сказал Тсуна. - Я даже сказал бы, что это твой единственный способ их защитить. Странное дело, но теперь ему резко стало легче. Он наконец-то нашел в глазах Джотто то, что являлось их взаимоотражением друг в друге: желание защищать - и далеко не показное, даже если оно выражалось не всегда верно. Однажды этот подросток должен был пасть в ту же пропасть, что и Тсуна, и отдать свои принципы и желания в обмен на возможность охранять свой замкнутый мирок. Наивысший эгоизм, выбор единственного центра своей вселенной, подразумевал полное самоотречение. Радовало ли Тсуну сейчас то, что он такой не один? Несомненно. Джотто устало повел плечами, явно пытаясь устроиться поудобнее, насмешливо посмотрел Тсуне прямо в глаза и наконец спросил: - И когда ты перестанешь мне лгать?