Keep me in your memory

POV Совергон Наконец-то уроки кончились. Конечно, все прошло не так хорошо, на что я, собственно, и расчитывал, я, все-таки, уроки прогуливал, но вцелом все кончилось без плохих оценок и замечаний. Правда, без криков не обошлось. Моя классная руководительница просто зверь. Настолько я ее боюсь, что не подхожу к ней вообще, но на этот раз все пошло наперекосяк и она, все-таки, покричала на меня. Хотя мне все равно. Буквально через час я вернусь домой к Дане. Я быстро собрал вещи в рюкзак и в припрыжку поскакал вниз по лестнице, и, конечно же, упал. Нога, чуть выше колена, начала слегка болеть, но я не придал этому особого значения и пошел дальше. Спустившись на первый этаж, я взял парку в раздевалке и, попутно надевая ее, вышел из школы. Белые снежные хлопья падали и без того на заснеженную дорогу, на которой под снегом в некоторых местах скрывался лед. Застегнувшись, я размеренным шагом пошел к остановке, и буквально через пару минут приехала маршрутка.

***

В квартире Дани раздавались тихие всхлипы, которые эхом отдавались по тонким стенам. Светловолосый сидел на диване, свернувшись клубочком и прижавшись к стене, и горько плакал, пытаясь вытереть слезы. Он уже долго время плачет. Все эти минуты он пытался переосмыслить поступки Миши. Даня понимал, что смуглокожий хотел лишь помочь, потому что любил того, но когда Даниил думал об этом, постоянно отбрасывал эту мысль, а та лишь въедалась в сознание еще сильнее. Нет, он не будет прогонять его, не будет кричать, но поговорить он должен. Может, Миша все-таки сознается? Только он подумал об этом, как дверь со скрипом открылась и в коридор вошел Мишка. Тот быстренько разделся и пошагал в комнату к голубоглазому. Заметив чужие слезы, лицо подростка искозилось в удивлении. Он подсел рядом к Дане, а затем, пытаясь быть как можно спокойнее, спросил: — Э-Эй, Даня, ты чего плачешь? Светловолосый поднял взгляд заплаканных глаз на юношу и поджал губы. Шумно выдохнув, он вновь опустил голову. — Почему ты не сказал мне про то, что моя мать умерла? Сердце больно кольнуло от этих слов, а Михаил сглотнул и тоже опустил голову. — Я… Ему не дали договорить, так как Даниил сразу же быстро сказал. — Это ведь из-за ее смерти у меня амнезия? Миша молча кивнул. Он лишь надеялся на то, что Даня все поймет, не закатит истерику, не бросит. — Ты винишь меня в том, что я ничего не сказал? — тихо поинтересовался темноглазый, неосознанно положив голову Дане на плечо. Последний отрицательно повел головой и протер уставшие от слез глаза. — Я понимаю, что ты хотел защитить меня. Чтобы со мной больше ничего не случилось, но, блять, ты должен был сказать мне, — в ответ лишь молчание. Темноволосый поджал ноги и прижал их к себе, головой утыкаясь в колени. — Просто… Черт… Ты понимаешь, какого это, когда ты не помнишь родной матери? — из глаз опять начали сочиться слезы, поэтому паренек постарался их вытереть. — Представляю, — хриплым голосом ответил Мишка. Даня закрыл глаза и тихонько погладил парня по голове. Нет, он ни в чем не виноват. Он вообще еще ребенок. Даниил не должен был взваливать все на Мишу, и сам он это понимал. — Какой была моя мама? — как бы невзначай спросил он, шмыгнув носом. На секунду помедлив, темноглазый ответил: — Я ее видел всего пару раз, так что не могу сказать точно. Но она очень добрая и заботливая. Она ведь даже приняла тот факт, что ее сын гей, — он нервно усмехнулся. — Я думал все нынешнее поколение — гомофобы, — хихикнул Даня, наконец, прекращая плакать. — Как видишь, не все. После этого разговор кончился. Даня уже был в полудреме, а Миша просто сидел рядом, не убирая головы с чужого плеча. Когда темноволосый услышал тихое сопение друга, парень поднялся и, порыскав по шкафам и найдя одеяло, укрыл его им, ложась рядом и обнимая за пояс. Плевать, что будет утром. Миша давно хотел так сделать. Думаю, он заслужил этого.