Воскресшая

В этой главе использован немного измёнённый отрывок из произведения Джоан Кэтлин Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти.

Ваш HarLil.

* * *

Ночь с 31-го октября на 1 ноября 1981 года, Хэллоуин, Великобритания, Англия, Годрикова Лощина, коттедж Поттеров.

      — Лили, быстрее хватай Гарри и беги отсюда как можно скорее! — испуганно вскрикнул молодой мужчина с карими глазами и чёрными волосами, выбегая в прихожую, где уже стоял другой мужчина: шатен с красными, будто свежая кровь, глазами. — Я попробую задержать его!       — Ну что ж, Джеймс Поттер, вот и наступила наша с тобой долгожданная встреча, — с неприятной усмешкой холодно обронил нежданный гость. — Присоединяйся ко мне. Ты получишь абсолютно всё, что захочешь: власть, деньги, могущество, уважение, славу… Всё, что твоей душе угодно! — увещевал он. — Тебе стоит лишь пожелать…       — Вряд ли мне это нужно, Волан-де-Морт, — с той же холодностью ответил ему Джеймс. — Я предпочту быть свободным, а не носить мерзкое и презренное клеймо раба, поставленное в качестве подарка всем твоим сторонникам.       Поттер-старший, улучив нужный момент, сразу же полез за волшебной палочкой в карман, но, к его огромному несчастью, у него её попросту не было. На побледневшем в один миг лице черноволосого мужчины в ту же самую секунду мгновенно застыло нескрываемое выражение ничем не контролируемого ужаса, а человек, секунду назад названный Волан-де-Мортом, лишь глумливо расхохотался, свысока посмотрев на своего оппонента.       — Вот ведь какая она, печально известная на весь волшебный мир гриффиндорская безрассудность, — с хищной улыбкой насмешливо заявил красноглазый мужчина. — Глупец ты! С оружием никогда нельзя расставаться, а ещё ведь — чистокровный волшебник из древнего волшебного рода, имеющих у себя в предках величайших Певереллов! Я, милосердный Тёмный лорд, сегодня, как ни странно, добрый, а поэтому даю тебе последний шанс, Поттер.       — Лучше уж тогда умереть, — гордо заявил Джеймс, — чем служить сумасшедшим маньякам вроде тебя.       — Ты сам соткал нити своей судьбы, Джеймс Поттер, — с неприятной, вызывающей отвращение, усмешкой констатировал Волан-де-Морт, и вскинул волшебную палочку. — Avada Kedavra!       Зелёный луч смерти мгновенно наполнил тесную прихожую, осветив детскую коляску справа у стены, превратил столбики перил на лестницах в небольшие сверкающие молнии… Джеймс Поттер, как только его настигло заклинание, сразу же рухнул, совсем как марионетка, у которой только что вот-вот перерезали абсолютно все ниточки…       Тем временем, так и не успев до краёв насладиться гибелью одного из ближайших сторонников Альбуса Дамблдора, Волан-де-Морт поднимался по той же самой лестнице, по которой несколько минут назад сверкали зелёные молнии Смертельного проклятия, с лёгкостью снося все мимолётные и простые преграды, которые только что поспешно воздвигла Лили, отчаянно пытаясь защититься. Он недавно слышал её боязливый вскрик после слов Поттера-старшего с верхнего этажа.       «Великий Мерлин, как же все они неимоверно глупы, доверчивые дурачки, разве можно полагаться на верность друзей, разве можно хоть на миг выпускать оружие из рук? И чему их Дамблдор в этом Ордене ощипанной курицы обучает? — думал он, с ехидством на лице посмеиваясь над её слабыми попытками защитить себя и своего маленького сына… — Она в ловушке, но если она будет себя хорошо вести, то опасаться ей будет нечего…».       Красноглазый мужчина, выйдя из своих мыслей, заклятьем распахнул дверь в аккуратно обставленную детскую, простым движением волшебной палочки отодвинув куда-то в сторону деревянный стул и наспех наваленные поверх друг друга картонные коробки… Лили стояла посреди комнаты, держа маленького сына на руках. Только лишь едва завидев Волан-де-Морта, она, пытаясь сдержать рвущийся наружу поток слёз, дрожащими руками судорожно опустила Гарри в детскую кроватку и, вытащив палочку, молнеиносно заслонила собой, раскинув руки, как будто бы это могло сейчас ей помочь, как будто бы она надеялась, что, если ребенка не будет видно, её наверняка выберут вместо него…       — Только не Гарри, пожалуйста, не надо!       — Отойди прочь, глупая девчонка, — с нескрываемым раздражением прошипел Волан-де-Морт, — прочь…       — Пожалуйста, только не Гарри!.. — чуть ли не надрываясь, вскрикнула Лили, будто раненый зверь; по бледному лицу её текли слёзы. — Убейте лучше меня, меня…       «Идиотка!» — одна-единственная мысль пронеслась в голове Тёмного лорда.       — Я в последний раз тебя предупреждаю, грязнокровка…       — Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! — уже умоляла убийцу мужа испуганная мать, не понимая, что это лишь больше раздражало его.       — Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно, но только не…       — Пошла вон, уйди прочь, несносная девчонка… — рассерженно прошипел Волан-де-Морт, сверкая красными, будто кровь, глазами. — И всё же я дам тебе ещё один шанс, Эванс, как и ранее твоему мёртвому муженьку! Я не убью ни тебя, ни сына, если ты отдашь мне его на воспитание и присоединишься ко мне… Северус всё же наверняка не зря за тебя просил…       Лили на мгновение замерла. Она помнила человека, названного Северусом.       — Мне глубоко плевать и на тебя, и на твоего Снэйпа, ублюдок, — взяв себя в руки, холодно заявила женщина. — Вы пытаете ни в чём не повинных людей, ваши руки по локоть в крови… Лучше убей!       — Ты сама выбрала свой путь, грязнокровка, как и твой разлюбезный муженёк! Avada Kedavra! — выпустил заклинание Волан-де-Морт, но Лили взмахнула своей палочкой и легко трансфигурировала стул, остановивший Непростительное проклятие и разлетевшиеся на мелкие кусочки по периметру комнаты. — Ты ещё смеешь сопротивляться? Avada Kedavra!       В этот раз удар на себя приняли обычные детские ходунки. Обломки их быстро разлетелись в разные стороны. Лили случайно подскользнулась и упала и, ударившись головой о твёрдую поверхность, мгновенно потеряв сознание. Сначала Волан-де-Морт хотел добить её, но передумал: «Северусу она всё равно нужна, пускай он с ней поразвлекается».       За все это время ребенок почему-то ни разу не запищал. Он уже умел крепко стоять, ухватившись за прутья своей кроватки, и, наверное, с веселым любопытством смотрел в уродливое лицо красноглазому, потерявшему всё человеческое, чужаку: может быть, думал, что его отец прячется под плащом и сейчас покажет красивые огоньки, а мама, ласково улыбаясь, со смехом выглянет откуда-нибудь из-за шкафа…       Волан-де-Морт тщательно прицелился и, чтобы уж точно не промахнуться, навёл волшебную палочку мальчишке прямо в лицо; он сильно хотел увидеть, как этот момент произойдет, своими глазами наблюдать уничтожение необъяснимой пророчеством угрозы. Гарри сразу же громко и горько заревел — похоже, наконец-таки, понял, что перед ним не Джеймс, а посторонний. Плач был Тёмному лорду сильно неприятен, еще в магловском приюте он не мог перености детского нытья.       — Ну, что ж, вот мы и встретились, Гарри Поттер! — с нескрываемым торжеством на лице обронил фразу Волан-де-Морт, пристально глядя на мальчика. — Как бы мне не хотелось убивать последнего волшебника из древнейшего рода Поттер, я должен это сделать. Прощай. Avada Kedavra!       На лице Тёмного лорда торжество сменилось превосходством, но его красные глаза будто бы вылезли из орбит, когда он увидел, что на лбу мальчика будто бы из ниоткуда появился шрам в виде молнии, который в будущем станет визитной карточкой мальчика в волшебном мире, а само смертельное проклятие отразилось прямо на того, кто его выпустил. Волан-де-Морт был настолько шокирован, что даже не уклонился от стремительно настигавшего его зелёного луча из-за ступора, и в конечном итоге получил своё же проклятие прямо себе в грудь. Он вдруг почувствовал жуткую, дикую боль, даже, наверное, похуже пыточного проклятия, когда его расколотая крестражами душа в поисках бессмертия отделилась от тела: ему хотелось кричать, вопить, но у него просто не было такой возможности: бесплотные духи, несмотря на огромную, сжигающую изнутри, боль, кричать не могут.       Он в первый раз был нелепым образом повержен. Величайший Тёмный волшебник XX столетия после до сих пор знаменитого Геллерта Грин-де-Вальда, побеждённого Альбусом Дамблдором в 1945 году, был до невозможности нелепо повержен маленьким полуторагодовалым мальчиком. Он стал никем, ничего у него не осталось, кроме разрывающей его на части сильной боли, бестелесного состояния и панического ужаса, он должен был скрыться, спрятаться, только, по понятным причинам, уже не здесь, в руинах разрушенного дома, где надрывался от плача испуганный мальчик, а далеко, очень далеко отсюда…       Волшебница, защищавшая сына, так и осталась лежать на полу, но смерть ей уже не угрожала: простая потеря сознания, перешедшая в долгую кому.

***

      Примерно спустя не далее тридцати минут к дому Поттеров, сравнительно недавно посещённому Волан-де-Мортом, без всякого шума аппарировали три высококвалифицированных целителя из больницы Святого Мунго, среди которых был главный целитель Гиппократ Сметвик. Он решил явиться на место происшествия, потому что Лили до того, как Тёмный лорд объявил охоту на Поттеров, работала под его началом медсестрой в больнице Святого Мунго, и они быстро нашли общий язык, и поэтому он лично решил поехать на этот вызов.       Они, оглядевшись и осмотрев дом, оборачиваясь по всем сторонам, тихо вошли внутрь, отворив железные ворота с изображением льва. В саду было подозрительно тихо.       — Как-то всё тут слишком тихо, — с волнением, дрожащим голосом прошелестел один из целителей, которых взял с собой целитель Сметвик на этот вызов. — Мне немного не по себе, это слишком подозрительно.       — Настоятельно советую вам сию же минуту успокоиться, Снайт, — ответил ему главный целитель. — Всё будет хорошо, наверняка у вас просто разыгралось воображение.       — Искренне на это надеюсь, целитель Сметвик, — дрожащим голосом ответил молодой парень примерно лет двадцати пяти, названный Снайтом, когда они подошли к двери. — К моему неудовольствию, мне здесь всё равно немного не по себе.       Дверь наверняка была выбита Взрывным проклятием: большей её частью на данный момент были обломки, хаотично разбросанные где-то неподалёку, а остальное было лишь грудой щепок. Снайт только лишь вздрогнул, но Сметвик успокаивающе положил ему руку на плечо.       — Попытайтесь, пожалуйста, держать себя в руках, Снайт, настоятельно прошу вас, — с удручающим вздохом сказал ему главный целитель. — Сейчас нам только вашей паники не хватало для полного счастья.       — Пытаюсь… — дрожащим тихим голосом ответил он. — А что, если он здесь? Второй целитель, пришедший со Сметвиком и Снайтом, вздрогнул вместе с первым.       — Думаю, что нет, — как можно тише прошелестел Сметвик. — Иначе тут было бы хуже, да и в противном случае мы бы уже стали трупами, Снайт. Не нагнетайте панику.       Завидев в полуразрушенной после прихода того, кого весь мир боялся называть прихожей хладный труп Джеймса Поттера, хозяина дома, они сразу же мигом побледнели. Он, с лёгкостью поверженный Смертельным проклятием лорда Волан-де-Морта, застыл, как каменное изваяние, с той же гримасой панического ужаса, с которой радушно встречал ранее Тёмного лорда; карие глаза его, всегда выражавшие радость за все двадцать лет его жизни, теперь не выражали совершенно ничего и остекленели, и, издалека невооружённым глазом казалось, что это чуть ли не инфери, отчего Снайт оставалось совсем немного до обморока. Сметвик склонился над мёртвым мужчиной.       — Мёртв, — сразу же констатировал целитель. — Непростительное.       После слов главного целителя Снайт стал ещё более бледным, чем труп Джеймса Поттера, напоминающий инфери. Казалось, что даже бледная поганка не смогла бы с ним сравниться. Целитель встал, прекратив осматривать тело хозяина дома, и, подойдя к коллегам, предложил направиться на верхний этаж, как вдруг они услышали приглушённые и горькие рыдания маленького ребёнка.       Сметвик год назад принимал роды у Лили, и сразу же до него дошло: Гарри Поттер жив. Преодолевая не так давно разрушенные Волан-де-Мортом в опьяняющем запале неконтролируемого и предвкушающего триумфа препятствия, они с максимальной осторожностью вошли внутрь. Ребёнок, у которого по красным щекам текли слёзы, с ужасом смотрел на лежащую около кроватки маму, протягивая к ней свои маленькие ручонки, как будто бы хотел помочь ей.       — Ма-ма, — дрожащим голосом произнёс малыш, взгляд его стал тёплым и ласковым. — Ма-ма.       Три целителя при виде Гарри сию же секунду растрогались, особенно излишне чувствительный Снайт, который сильно любил детей. Сметвик, мягко улыбнувшись ребёнку, подошёл к телу Лили, и начал проводить осмотр.       — Магическая кома, — шокированно выдохнул он. — Сейчас миссис Поттер в магической коме. Снайт, вы достаточно хороши в трансфигурации?       — Нет, — ответил он. — Но мой коллега знаком.       — Отлично, Эрвуд, прошу вас, трансфигурируйте тело миссис Поттер, похожее на неё, прямо в той одежде, что и сейчас, — в приказном тоне заявил Сметвик, и Снайт с коллегой, названным Эрвудом, несказанно удивились. — Мы заберём миссис Поттер прямо сейчас в «Мунго», так как она в данный момент пока что ещё жива, что просто удивительно. Но следов мы здесь не оставим: это очень важно, иначе министерство Магии с нас шкуру спустит, а она — наша коллега.       — Я так понимаю, вы непоколебимы в своём решении, сэр? — с приподнятой бровью вкрадчиво поинтересовался Снайт.       — Целиком и полностью, — ни капли не задумываясь, ответил на вопрос целитель Сметвик. — Приступайте, Эрвуд.       Из цельных обломков детских ходунков Гарри, которые смертельным проклятием недавно разрушил Волан-де-Морт, спустя несколько минут было трансфигурировано тело Лили.       — Браво, Эрвуд, — неподдельно восхитился Сметвик. — Вот уж действительно, комар носу не подточит, как говорят магглы! Один в один!       — Чары должны продержаться где-то около четырёх дней, — убирая палочку, заключил Эрвуд. — Думаю, если до этого времени миссис Поттер не похоронят, то нужно будет обновлять чары.       — Надеюсь, что это нам не потребуется, Эрвуд, — заключил Сметвик, наколдовывая носилки для настоящей Лили. — Помогите мне её положить.       Снайт и Эрвуд положили женщину, пока Сметвик держал носилки.       — Так-с, — тихо начал Снайт. — Мы не можем аппарировать вместе с ней. Поэтому, по всей видимости, до «Мунго» нужно добираться маггловским способом: использование каминной сети может привлечь ненужное внимание, это раз, ну и два — что делать с маленьким мистером Поттером?       — К сожалению, у нас нет другого выхода, как оставить здесь, — тщательно всё обдумав, тихо ответил Сметвик, и, видя справедливое возмущение коллег, он тяжело вздохнул, посмотрев на Гарри. — Я тоже не в восторге от этого. Но мальчика мы забрать просто не можем, если уж Дамблдор почему-то настоятельно требовал не обслуживать Поттеров вообще, только еще неприятностей с его стороны нам не надо, гляди в Азкабан отправит, чёртов глава Визенгамота…       — Нет, мы не можем, — выдохнул Снайт.       — Как бы нам с вами этого не хотелось, в данный момент, к глубочайшему несчастью, мы бессильны, — грустно ответил Эрвуд. — Мало кто знает, по каким правилам играет Дамблдор, а я при всём этом имел честь присутствовать лично, Тореус. Не советую выступать против него — это обернётся большими неприятностями, которые нам не нужны, верно, целитель Сметвик?       — Вы правы, Эрвуд, — ответил Сметвик. — К несчастью, это так.       Снайт вздохнул.       — Ваша взяла, — прошипел уязвлённый Тореус. — Но видит Мерлин, этот ребёнок…       — Мне тоже нисколько не хочется его тут оставлять, Снайт, — тихо прошелестел Сметвик, и вдруг с улицы послышались хлопки аппарации. — Уходим! Живо!       Это был Дамблдор, решивший всё тщательно проверить. Целителям, к счастью, удалось уйти через чёрный ход…