Воскресшая

В данной главе был использован несколько изменённый отрывок из произведения Джоан Кэтлин Роулинг «Гарри Поттер и Орден Феникса».

Ваш HarLil.

***

Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся

      В кратком заявлении министр Магии Корнелиус Фадж с нескрываемой горечью в голосе подтвердил, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся и вновь принялся за старое.       — К сожалению, я вынужден прямо сейчас сообщить весьма прискорбные вести: опаснейший волшебник, называющий себя Тёмным лордом, — всем, я думаю, уже понятно, кого я имею в виду, — к нашему глубочайшему ужасу, отыскал какой-то неведомый способ вернуться и в данный момент снова находится среди нас, взявшись за старое, — заявил в тот момент немного усталый и расстроенный министр Магии окружившим его со всех сторон репортёрам. — Почти столь же глубокое сожаление вызывает у меня к тому же и именно то, что охранники Азкабана — дементоры — подняли мятеж и отказались в дальнейшем состоять на службе у министерства. Мы полагаем, что в настоящее время дементоры подчиняются указаниям вышеупомянутого Тёмного лорда.       Мы настоятельно призываем всех, кто хотя бы читает данные строки, проявлять постоянную бдительность — в любой момент Сами-Знаете-Кто или его Пожиратели смерти могут «заглянуть на огонёк». В данный момент министерство Магии в ускоренном режиме готовит к изданию специальный справочник «Как защитить себя и семью: элементарные методы обороны»; как можно скорее, — возможно, уже на следующей неделе, — он будет бесплатно в обязательном порядке разослан абсолютно всем волшебникам по известному в министерстве домашнему адресу.       Данное заявление было неожиданным и встречено волшебным сообществом с тревогой и даже некоторым недоумением: ведь ещё, казалось бы, только каких-то несколько дней назад специальные представители министерства Магии, в том числе даже и сам наш доблестный министр, уверяли нас абсолютно в противоположном, а упорные слухи о том, что Вы-Знаете-Кто снова творит среди нас свои чёрные дела, не имеют под собой никакой почвы.       Подробности последних произошедших событий, заставивших чиновников и самого министра Магии столь резко изменить свое мнение, по-прежнему так и не ясны, однако можно с полной уверенностью утверждать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть и банда его ближайших приверженцев, ныне известных нам как Пожиратели смерти, прорвались внутрь министерства.       Альбус Дамблдор, недавно восстановленный в должности директора школы Магических искусств «Хогвартс», Верховного чародея Визенгамота, а также председателя Международной Конфедерации волшебников, пока никак не прокомментировал произошедшие события. В течение всего прошлого года он, напомним, настаивал на том, что Вы-Знаете-Кто, вопреки широко распространенному мнению, не мёртв, а снова набирает сторонников, готовясь к очередной попытке захвата власти.       То же самое несколько месяцев назад прилюдно заявлял и Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, о чём свидетельствует его недавнее интервью в газете «Придира», принадлежащей Ксенофилиусу Лавгуду… В данный момент каких-нибудь слов о произошедшем от него мы, к сожалению, так и не получили.

***

Суббота, 13 июля 1996 года, Великобритания, Англия.

      Уже прошло практически шестнадцать лет с той самой роковой трагедии в загородном доме Поттеров на Хэллоуин 1981 года.       Несмотря на довольно хмурое предсказание целителя Эрвуда, обновлять чары на трансфигурированном из обломков трупе Лили, к счастью целителей, всё-таки не пришлось. Второго ноября, спустя два дня, её и Джеймса похоронили на кладбище в Годриковой Лощине, но, в отличии от умершего в молодом возрасте мужа, у неё был достаточно средний шанс выжить: она находилась в Магической коме. Женщину сразу же перевезли в отдельную палату в больнице Святого Мунго, которая была строго опечатана, а имели вход туда только лишь Снайт, Сметвик и Эрвуд, на экстренный случай давшие главному целителю Непреложный Обет о том, что ни единой душе, кроме её сына, Гарри Поттера, не расскажут об этом.       Как показывали датчики, следящие за здоровьем, Лили активно боролась за жизнь, и поэтому она смогла пробыть в палате всё это время, несмотря на то, что Снайт однажды предлагал отключить её от аппаратов искуственного дыхания. Со следующего дня после рокового события главный целитель каждые утро и вечер заходил в палату к пациентке, проверяя её физическое и духовное здоровье, и с каждым днём оно всё росло, что не могло не радовать Гиппократа.       Тело Лили, к изумлению целителей, так и не старело: её Магия, пока она находится в коме, поддерживала молодость, и поэтому Лили была возраста того самого двадцати одного года, что и была при последней её встрече с Волан-де-Мортом, что будет для неё приятным бонусом, если она, конечно, очнётся.       Сметвик всё же решил встретиться с Гарри, чтобы наконец-таки рассказать ему правду о матери. Он знал, где живёт Гарри Поттер: это было легко узнать, так как его карточка хранилась здесь, потому что Поппи Помфри, колдомедик Хогвартса, была направлена им же для работы в замок. Мало кто, конечно, знает, но в Хогвартс хозяев Больничного крыла направляет главный целитель. Спустя несколько секунд он стоял около дома №4 по Тисовой улице и постучал в дверь. Открыла ему Петунья.       — Здравствуйте. Вы, я так понимаю, миссис Дурсль? — спокойно спросил он, и Петунья, поздоровавшись, кивнула. — Мне нужен лорд Поттер.       — Что? — ошеломлённо вскрикнула Петунья, позабыв обо всех правилах приличия. — Этот-то несносный мальчишка — лорд?       — Верно, — ответил Сметвик. — Так Вы пригласите его? Это касается его матери.       — Лили? — шокированно выдохнула женщина. — Это моя сестра…       — Вам же я, к сожалению, не могу рассказать ничего в целях вашей же безопасности, миссис Дурсль, — отрезал мужчина. — Если же лорд Поттер захочет Вам поведать наш с ним разговор, я не буду против.       — Почему?       — Волшебники могут читать ваши воспоминания, мысли, а Вы — всего лишь маггла, миссис Дурсль. Прошу простить за невежливость, я не представился: Гиппократ Сметвик, главный целитель больницы Святого Мунго.       — Проходите, — холодно ответила Петунья.       — К слову, когда будете звать лорда Поттера, пожалуйста, скажите ему, чтобы заодно собрал свои вещи, — вдогонку крикнул ей Сметвик, когда она пошла за Гарри в его комнату.       А сам Гарри тем временем сидел и размышлял над своей жизнью.       Ему исполнилось одиннадцать… Хагрид, лесничий и Хранитель ключей Хогвартса, приходит к Дурслям, попутно наколдовывая свиной хвостик Дадли и сообщая, что он волшебник, и поедет учиться магии в волшебную школу, сопровождает его на Диагон-аллею, где он встречает Драко Малфоя… Хогвартс-экспресс, где он познакомился с семьёй Уизли и Гермионой… Распределение в Гриффиндор… Первые уроки в Хогвартсе… Игра в квиддич и заговорённая метла… Зеркало Еиналеж… Трёхголовый пес с чудесным именем Пушок… Препятствия… Квиррелл с лицом Волан-де-Морта на своём затылке, пытающийся заполучить Философский камень для своего господина… За этот непростой учебный год Гарри отчётливо понял, что Магический мир — не волшебная сказка, как ему тогда казалось (как, впрочем, и всем магглорождённым волшебникам и волшебницам), а мир со своими проблемами, как и во всех обществах — коррупция, взяточничество, войны… Но, несмотря на это, мир Магии ему нравился больше, чем маггловский.       Ему двенадцать. Появление чудаковатого эльфа Добби… Близнецы и Рон Уизли вызволяют его из дома Дурслей, сломав решётки на окнах и забрав его в «Нору» при помощи Магии усовершенствованного мистером Уизли маггловского фордика «Англия» — одного из удачных его экспериментов, на котором он с Роном из-за заблокированного барьера на платформе отправляется в Хогвартс… Бездарь Локхарт, почему-то нанятый директором на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств… Неожиданно окаменевшие кошка Филча, миссис Норрис, Колин Криви, Гермиона, и, как ни странно, Почти Безголовый Ник… Дневник Тома Риддла — шестнадцатилетнего лорда Волан-де-Морта… Сражение при помощи меча Гриффиндора и Фоукса, феникса директора, с ожившим призраком Тёмного лорда и Василиском в Тайной Комнате Салазара Слизерина, чтобы спасти Джинни Уизли…       Ему тринадцать. Он, надоевши слушать ужасные оскорбления в адрес своих родителей, раздул тётушку Мардж до размеров воздушного шара и крайне увлекательно покатался на «Ночном рыцаре», узнав о первом за всю долгую историю Магического мира побеге из неприступного, как казалось бы, Азкабана Сириуса Блэка — своего крестного… Клывокрыл и Малфой… Знакомство с дементорами… Маховик Времени, при помощи которого Гарри и Гермиона смогли спасти Сириуса и гиппогрифа Хагрида… Второе пророчество Трелони… Этот год был самым спокойным для Гарри, если не считать дементоров…       Ему четырнадцать, и он отправился на чемпионат Мира по Квиддичу между Болгарией и Ирландией, куда неожиданно напали Пожиратели смерти, и, похитив его палочку, запустили в воздух метку Тёмного лорда… Турнир Трёх Волшебников… Кубок Огня, выплюнувший его имя… Первое испытание… Святочный бал, где он и Рон увидели свою подругу Гермиону в другом для них свете… Второе испытание… Третье, роковое, испытание… Кладбище… Смерть Седрика Диггори… Возрождение лорда Волан-де-Морта… Приз в тысячу галлеонов за участие в Турнире, отданный близнецам Уизли на открытие их магазина шуток… Признание лже-Грюма, являвшегося Барти Краучем-младшим, сына главы ДМП… Тогда Гарри стало страшнее, ведь за ним негласно объявил охоту вернувшийся из небытия опаснейший Тёмный волшебник…       Ему пятнадцать, и он совершенно случайно встречает вместе с Дадли дементоров в магловской местности, которых отгоняет заклинанием Патронуса… Далее его на метлах переправляют на площадь Гриммо, где живёт Сириус, и он узнает об Ордене Феникса и некоторых планах Волан-де-Морта, и узнал бы больше, если бы миссис Уизли этому не воспрепятствовала… Слушание в министерстве Магии из-за появления дементоров в Литтл-Уингинге… Новоиспечённая профессор Амбридж… Нападение на мистера Уизли, когда Гарри был в облике Нагини… Создание «ОД» и его роспуск, знаменовавшийся неудавшимся арестом директора Дамблдора… Занятия окклюменцией с профессором Снэйпом… Грохх… Инспекционная дружина… СОВ… Арест Хагрида, где дала бой аврорам профессор Макгонагалл… Отдел Тайн… Бой с Волан-де-Мортом… Первое пророчество Трелони…       «И что же всё-таки принесёт мне мой шестнадцатый день рождения?» — с напряжением думал он. И не знал ответа, задумываясь о своём дальнейшем будущем, как в дверь его комнаты, бывшей когда-то второй комнатой Дадли, максимально осторожно постучалась Петунья, которая боялась попасть под раздачу каких-нибудь «ненормальных штучек» своего племянника.       — Мальчишка! — раздражённо крикнула миссис Дурсль. — К тебе тут какой-то гость из твоих ненормальных. Он просил тебя собрать вещи, и ты сейчас поедешь с ним.       — Гость? — удивился он. — Хорошо, тётя, я скоро спущусь вниз.       Гарри ринулся собирать свои вещи. Он взял мантию-невидимку, уже долгие поколения передающуюся в роду Поттер, Карту Мародёров, Хэдвиг, а также учебники, конечно же, оставив бесполезную макулатуру Амбридж и Локхарта здесь за неимением её практического смысла.       Спустившись, внизу он увидел невысокого, статного мужчину с чёрными волосами, серыми глазами в целительской мантии, на которой было изящно вышито «Гиппократ Сметвик». Гарри, прищуривщись, осторожно пригляделся к нему, будто бы ища какой-то подвох в его появлении.       — Кто Вы такой? — наконец, холодно спросил он.       — Меня зовут Гиппократ Сметвик, и я главный целитель больницы Святого Мунго. Вы меня, скорее всего, помните; видели, когда приходили в «Мунго» к мистеру Уизли, которого тогда покусала змея, — представился он. — Понимаю, что Вы подозреваете меня в служении Сами-Знаете-Кому, но я клянусь своей Магией и жизнью, что не являюсь Пожирателем смерти.       Магия сию же секунду взметнулась, выйдя из палочки целителя, и окружила его, а потом исчезла.       — Что ж, — спокойно заявил Гарри, жестом поправив очки. — Теперь я склонен Вам верить.       — Пришел я из-за Вашей матери…       — Она мертва, — бесцеремонно перебив Сметвика, дрожащим голосом прошептал Гарри. — Этого уже не изменить, как бы я не хотел.       — Ваша мать на самом деле сейчас находится между жизнью и смертью, — тихо ответил Сметвик. — Я и два моих помощника тогда забрали её в больницу Святого Мунго, где она уже почти шестнадцать лет лежит в Магической коме. Об этом никто не знал, кроме двух моих подчинённых и меня самого. Теперь же, наконец, пришло время узнать правду и Вам. К сожалению, мы так и не смогли вывести её из комы, но она стремительно идёт на поправку. Мне кажется, присутствие близкого человека всё-таки поможет ей окончательно вылечиться. В данном случае, этим человеком являетесь Вы.       Гарри, справившись с изумлением, нахмурился и задумался.       — А почему Вы не сообщили мне об этом ранее? — вкрадчиво спросил Поттер.       — Вам, я думаю, обязательно расскажет сама миссис Поттер, если, конечно же, очнётся, а я думаю, что она скоро придёт в себя, — изящно ушёл от ответа Сметвик. — Да и мне всё же не хотелось, чтобы кто-либо знал об этом, а мистер Дамблдор, к сожалению, не давал даже момента поговорить с вами наедине.       — Ясно, — протянул Гарри. — Я, пожалуй, отправлюсь с Вами, целитель Сметвик.       — Хорошо, — ободряюще улыбнулся ему Гиппократ. — Держите меня за руку, мы аппарируем. Ах да, совсем забыл. Obliviate, миссис Дурсль. Ваш племянник сбежал из дома, и Вы совершенно не знаете, как.       Гарри неожиданно почувствовал, что рука Сметвика, несмотря ни на что, выскальзывает у него из пальцев, и вцепился в нее изо всех сил. В следующий миг в глазах у него потемнело, его сдавило со всех сторон сразу, он никак не мог вздохнуть — грудь как будто стиснули стальные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг он открыл слезящиеся глаза. У него было такое чувство, будто его непонятным образом пропихнули через очень тугой резиновый шланг. Гарри запоздало сообразил, что только что аппарировал первый раз в жизни. Они появились в кабинете главного целителя.       Кабинет был с белыми стенами и белым потолком; за деревянным столом, заваленными бумагами, было резное окно, выходящее на Трафальгарскую площадь[1]; в центральной части стены слева был камин, а справа — портрет первого целителя и создателя этой больницы — Элеазара Мунго.       — Отличный кабинет, мистер Сметвик, — с интересом изучая обстановку и оглядываясь по сторонам, заявил Поттер. — Я так понимаю, прежде чем мы отправимся в палату к моей маме, мы немного побеседуем, верно?       — Да, Вы, несомненно, правы, — с улыбкой ответил Сметвик. — Я хочу рассказать, что произошло, когда я посетил ваш дом в Годриковой лощине в ту роковую Хэллоуинскую ночь. Присаживайтесь, лорд Поттер.       — Вы наверняка случайно что-нибудь перепутали, — неподдельно удивился Гарри, сев на указанный Сметвиком стул. — Я не ношу титул лорда.       — Носите, об этом Вам подробнее разьяснят в банке «Гринготтс», если Вы наведаетесь туда в любое удобное вам время, лорд Поттер, — удивлённо ответил ему главный целитель. — Видимо, я так понимаю, вам всё же так и никто не рассказал, что Поттеры издревле носили титул лорда, а Вы, насколько мне известно, — последний из них.       — Да, это действительно слишком подозрительно, — выдохнул Гарри.       — Ночью, первого ноября, от ваших соседей, которые даже не представились, поступило экстренное сообщение о нападении на Ваш дом и срочно нужна помощь пострадавшим, — начал рассказывать Сметвик. — Несмотря на то, что министерство в лице министра Магии, Миллисенты Бэгнолд, и главы Визенгамота, Альбуса Дамблдора, запретило посещать под каким-либо предлогом дом Поттеров (никто так и не смог определить причину этой просьбы), я и ещё двое целителей, мистер Снайт и мистер Эрвуд, отправились туда. Мы пересекли хладный труп вашего покойного батюшки, а потом зашли к вам в комнату, где я осмотрел Лили. Она была ещё жива — в Магической коме ещё есть шансы выжить, небольшие, но есть. Несмотря на всю опасность того, что вот-вот нагрянут представители нашего доблестного министерства, мистер Эрвуд любезно трансфигурировал из обломков неизвестно чего труп Вашей матушки, и в итоге были похоронены вот эти обломки. Только мы успели это сделать, как услышали хлопки аппарации, но, к счастью, мы сумели вовремя скрыться.       — Мне очень интересны действия профессора Дамблдора в этой ситуации, целитель Сметвик, — задумчиво осклабился Гарри. — Вам он не говорил, почему не стоит оказывать медицинскую помощь?       — Он аргументировал это тем, что миссис Поттер — высококвалифицированный целитель и прекрасно сможет позаботится о своей семье сама, — хмуро ответил ему Сметвик. — Конечно же, этот аргумент был притянут за уши, но что тут поделать: с Дамблдором, который чуть ли не угрожал, было связываться себе дороже.       — Но Вы, несмотря ни на что, всё же пошли ему наперекор, — парировал Гарри.       — Лили — хороший человек и замечательная коллега, — тихо ответил Сметвик. — Мы не могли ей не помочь. За все прошедшие годы никто не знал, что она находится здесь. Об этом знали только я, а также целители Снайт и Эрвуд, давшие Непреложный Обет о неразглашении никому, кроме Вас, лорд Поттер. Мы поместили её в отдельную палату с обновляемыми дезиллюминационными чарами, чтобы не привлекать лишнее внимание посторонних. Она борется за жизнь, и причём активно. У Лили есть все шансы выйти из комы на днях. Думаю, вы хотите пройти к ней в палату?       — Конечно, — с нескрываемым энтузиазмом ответил Гарри, вставая со стула. — Пойдёмте.       Гарри и Сметвик вышли из кабинета. Перед этим Поттер накинул мантию-невидимку, чтобы его никто не смог увидеть — целитель обрадовался дальновидности своего гостя. Как только они вышли, около дверей, будто по мановению джинна из сказок, нарисовался Альбус Дамблдор собственной персоной. Он, казалось бы, знал, что Сметвик забрал Гарри у Дурслей.       — Доброго Вам вечера, Гиппократ, мальчик мой, — с ласковой улыбкой поприветствовал его Дамблдор. — Вы-то как раз мне и нужны.       — Прошу меня простить, мистер Дамблдор, но сейчас у меня слишком много очень важных дел, — спокойно покачал головой Сметвик к безудержной радости Гарри. — От пятнадцати до двадцати минут или максимум через час я готов Вас принять. После того, как вернулся Сами-Знаете-Кто, у меня очень много пациентов, за которыми надо пристально присматривать, тем более что среди них профессор Макгонагалл, которая, к слову, несмотря на то, что я её уже выписал, до сих пор наблюдается у меня.       — Не беспокойтесь, я могу подождать, мальчик мой, — как можно вежливее ответил Дамблдор, и Сметвик, казалось, еле сдерживался, чтобы не скривиться. — Лечить больных — очень важно.       — Мне приятно, что Вы полностью осознаете суть моей работы.       Сметвик и Гарри подошли к двери, где лежала Лили. Парень вдруг сильно заволновался: а что если мама навсегда останется в коме, что если в конечном итоге погибнет также, как Седрик, только потому что он нужен Волан-де-Морту? Дурные мысли, сбивающие с толку и нарушающее душевное равновесие, которое пошатнулась после того, как крёстный чуть не упал в Арку Смерти на его глазах, сразу же начали посещать его, но он тщательно старался отправить их в дальний угол своего сознания, но, как будто бы назло, у него ничего не получалось, и он даже несколько раз успел пожалеть, что не научился у Снэйпа окклюменции. Наконец, он, окончательно взяв себя в руки и подавив в себе желание разрыдаться, уверенно вошёл в палату.       Палата была очень уютна: голубые, цвета неба, обои, на которых был изображён красивый пейзаж из деревьев и речки, лишь прибавляла пациенту желание жить; на двух белоснежных подоконниках стояли цветы, именуемые «Lill on elu»[2], что гармонично перекликалось с именем Лили; окна были резные и выглядывали с прекрасным видом на детскую площадку в знаменитом Гайд-Парке[3], где с огромной радостью играли дети.       Но больше всего Гарри поразила лежащая Лили. Тёмно-рыжие длинные волосы, необратимо ставшие неукротимым лучиком света, солнышка, двоих мужчин, не переносивших друг друга на дух, — Северуса Снэйпа и Джеймса Поттера, были аккуратно причёсаны; пронзительных, как у её сына, зелёных омутов не было видно из-за закрытых глаз, хотя их Гарри очень хотелось бы увидеть; облачена она была в больничную одежду, так как старая была повреждена при роковой встрече с Волан-де-Мортом, да и наверняка она бы износилась за шестнадцать-то лет; рядом, справа от неё, стояли различные медицинские аппараты: первый измерял её магический фон, явно показывающий, что если Лили же всё-таки очнется, то сквибом она, к её же счастью, уже по-любому не сможет стать, что было просто отлично, второй же — аппарат искусственного дыхания, поддерживающий всё это время в женщине жизнь и позаимствованный у магглов, а третий — аппарат для измерения сердцебиения; лежала она на удобнейшей кровати с пуховыми перинами и такой же пуховой подушкой; рядом, слева от неё, стояла тумбочка, на которой находились самые важные вещи для Лили: её фотография с годовалым Гарри и мужем, личный дневник и фото со свадьбы с Джеймсом Поттером.       — Это она, — только что и смог выдохнуть Гарри, пытаясь устоять на ногах,— Мама…       — Пожалуй, мне стоит оставить Вас наедине, лорд Поттер, — улыбнулся Сметвик, видя столь трогательную картину. — Я пока пойду, надо побеседовать с мистером Дамблдором; если она вдруг очнётся, позовите целителя Снайта при помощи этой вот кнопки.       — Вы не могли бы наколдовать мне стул, целитель Сметвик? — хриплым голосом попросил Гарри. — Так как я ещё, к моему глубокому сожалению, несовершеннолетний, то и не могу этого сделать.       — Конечно, лорд Поттер, — ответив, Сметвик наколдовал ему удобный деревянный стул со спинкой.       — Благодарю Вас, — ответил Гарри.       Сметвик кивнул, и вышел из палаты укрощать Дамблдора.       Гарри не знал, что ему делать. За все шестнадцать лет у него был лишь один близкий родственник — Сириус, а теперь он почти обрёл мать. Гарри неожиданно прослезился и начал шёпотом молить всех, чтобы она очнулась. Он, наклонившись к ней, смахнул её волосы с лица и аккуратно поцеловал её в лоб.       — Мама… Мамочка… — как мантру, шептал он в пустоту. — Очнись, прошу тебя, очнись…       Сам того не желая, Гарри передавал ей немного своей Магии, которая, сливаясь с Магией Лили, помогала ей выйти из комы — их Магия была совместима. Побледневшее лицо начало приобретать жизнь, и Гарри даже не замечал этого, продолжая шептать эти слова, будто мантру…       Лили резко выплыла из ниоткуда: в ноздри, как будто до этого она не дышала, ударил прохладный воздух, и где-то в груди, реагируя на судорожный вдох, слабо вспыхнуло неприятное ощущение. Некоторое время она лежала, еще не решаясь открыть глаза. Мысли неспешно ускользали от неё, и Лили не могла ни на чем сосредоточиться.       Лили сразу же открыла глаза, и у неё появилась лёгкая боль в веках. Моргнула, привыкая к теперь уже не такому яркому освещению. Небольшой хаос в мыслях, но уже гораздо легче сосредоточиться на чем-то одном.       Она заметила парня и услышала, что он шептал. Прикрыв глаза, она вспомнила всю свою жизнь. И не поняла, кто перед ней: муж или повзрослевший сын, но слова, которые он говорил, ничего не замечая, говорили о том, что это Гарри.       — Гарри? — лишь только и смогла она выдавить из себя, надеясь, что не ошиблась.       Парень вздрогнул и увидел мягкие зелёные глаза Лили. Он плакал, впервые за последние шесть лет он плакал, но скорее это были слёзы радости, чем горя.       — Мамочка… Ты жива… — прошептал он. — Я позову целителя Снайта, отдыхай, ты слаба.       Лили что-то пыталась сказать, но он, приложив палец к её губам, покачал головой:       — Ты только не волнуйся, — ласково сказал Поттер. — Я думаю, что целитель Сметвик разрешит мне разместиться с тобой в палате до твоей выписки, мы ещё успеем наговориться, пока отдыхай, а я хочу услышать вердикт целителя.       Гарри мигом встал со стула и несколько раз нажал на зелёную кнопку, указанную Сметвиком для вызова целителя Снайта, который появился незамедлительно.       — Молодой человек, кто Вам дал право находиться здесь?! — железным, не терпящим возражений, тоном спросил он. — Убирайтесь отсюда.       — Не стоит ссориться по пустякам лишний раз, целитель Снайт, не так ли? — как можно примирительнее ответил ему Гарри. — Это — моя мама, и целитель Сметвик разрешил мне находиться здесь. И не орите на меня, криков я наслушаюсь от профессора Дамблдора в начале учебного года в Хогвартсе.       — Ох, простите, мистер Поттер, я Вас не узнал, — немного удивившись, ответил ему Снайт. — Чем могу быть вам полезен?       — Пациентку осмотрите, она только что очнулась, — недовольно, сквозь зубы, процедил ему Гарри. — Поступайте так, будто меня здесь нет.       — Вас по всему миру разыскивает мистер Дамблдор, — заявил незаметно вошедший Гиппократ, обратившись к Гарри, когда Снайт осматривал очнувшуюся Лили. — Как я и ожидал. Но, думаю, моё вмешательство не позволит вас обнаружить.       — Благодарю, — улыбнулся Гарри.       — Ваша мама, мистер Поттер, стремительно идёт на поправку, — с улыбкой заключил Снайт. — Если же никаких осложнений не будет, то думаю, через несколько дней её можно будет выписать. Магия, пока она находилась в коме, не давала ей стареть, и поэтому ей двадцать лет, как и было. Судя по приборам, ваша Магия помогла очнуться миссис Поттер, что удивительно — никогда такого ещё не было, но проблем никаких не будет.       — Отлично, — улыбнувшись, искренне обрадовался Гарри. — Вы не будете против, целитель Сметвик, если я побуду здесь эти несколько дней?       — Нет, конечно, — с ответной улыбкой ответил ему Сметвик. — Думаю, Лили это будет приятно.       — Я сейчас отлучусь в банк, — вдруг заявил Гарри. — Чтобы пройти сюда, мне надо будет пойти к Вам в кабинет?       — Да.       — Выздоравливай и отдыхай, мама, я скоро приду, — тепло улыбнулся он Лили и вышел из палаты. * * * [1] Трафальгарская площадь — площадь в центре Лондона, где на месте Чарингского Креста сходятся три первостепенные улицы Вестминстера — Стрэнд, Уайтхолл и Мэлл. [2] Lill on elu — Цветок жизни (эст.) [3] Гайд-парк — королевский парк площадью 1,4 квадратных километра в центре Лондона. С запада к нему примыкают Кенсингтонские сады. Традиционное место политических митингов, празднеств и гуляний.