ЧИЖово гнезо

Димкина куртка была влажная от мороси, нос хлюпал. Он уже не чувствовал ног-пятки и пальцы были сбиты от камней и асфальта. Парень сбежал из дома от бабки, точно в первое сентября-не дойдя даже до сельской школы, поэтому без обуви, в брюках и рубашке. У мальчика даже губы от холода посинели, но он продолжал идти вперед, желая дойти хотя бы до города и там найти, где можно перекантоваться ночью. Бомжевать было не страшно, все равно у бабки хуже, то поколотит, то в хлев спать погонит. Парень не ловил машин, что проезжали мимо и обдавали его брызгами с дороги, он не верил, что его мог бы подобрать нормальный мужик. По городу-строго шестьдесят, за-на ваше усмотрение. Но выжать больше, чем сотню из огромной фуры никак не выходило. Тягач с прицепом медленно полз по трассе, обгоняемый всеми, кем только можно; словно улитка среди молниеносных маленьких муравьёв. Левая рука на огромном руле, правая привычно подпирает голову, которая чуть ли не катится от скуки. Быть водителем на дальние расстояния-дело не такое простое, как может показаться. Не сложно-просто утомительно. Только машины с включенными фарами на встречке, деревья по бокам и дорога. Серая. Невзрачная. Какая-то засасывающая. Но работа эта нравится некоторым отдельным личностям. Например, ему, тому, кто сейчас по виду скучает-на самом деле вторые сутки управляется с машиной. Последняя банка энергетика выпита пять/шесть часов назад. Справа замаячила невдалеке фигура. -Эй. Подбросить тебя? - Открыв окно бросил он незнакомому человеку в спину, чуть притормаживая и без того медленно едущую фуру. Негоже человеку в такую погоду ноги мочить. Парень всегда втягивал плечи, когда мимо проезжали машины, потому что после в него бил поток холодного воздуха-пробирало аж до костей. И вот сейчас-подъезжала фура и мальчик сжался, хмурясь недовольно. От холода он был зол. Но автомобиль остановился и спокойный голос окликнул Диму, на что тот удивленно вскинул глаза. - Вы мне? - он разглядел в окне силуэт водителя. - Да, было бы неплохо. - Пусть подбросит, а что. Он замерз, как собака, и как раз эта фура двигается в сторону города. И мужик, вроде, норм, пусть его точно и не разглядеть. Незнакомец обошел автомобиль и влез по ступенькам в кабину, захлопнув тяжелую дверь. Сразу обволокло тепло и терпкий запах, какой всегда в кабинах машин. Но пацан все равно жался к двери, хмуро глядя вперед и пряча босые ноги под сиденье. Он был довольно высок, крепок. На голове выбриты волосы по бокам, а с мокрых потемневших волос, что ровно посередине, капала вода. Парень фыркал и морщил нос, оттираясь. На щеках у Димы была россыпь бледных веснушек, губы тонкие, искусанные и потемневшие от холода. Глаза с острым недоверчивым взглядом и болотно-зеленого цвета. Шкета вообще сложно было отличить по каким-то признакам от его же сверстников, разве что из-за прически гнусно гнобили в школе, потому-то он и дал деру, вырвавшись из драки. Мужчина оценивающе оглядел паренька. Тот как с луны свалился. Прическа странная и без обуви. Он уж хотел спросить на счет этого, но осекся, припомнив, что и сам не лучше выглядит. Белая майка, поверх которой в клетку рубаха красно-кровавого цвета; чёрные подтяжки, почти новые; на ногах-берцы, большие армейские ботинки из кожи. В салоне еле слышно играла музыка из старушки магнитолы темно-вишневого цвета, за окном привычно замелькал лес. Медленно, с какой-то несвойственной ему ленцой наступал вечер. На левой руке у мужчины был ожог, он расползался на несколько пальцев и поднимался вверх по руке, к плечу. На правой красовался рукав; кожа была полностью забита разными татуировками, которые, в свою очередь, складывались в пазл, в весьма и весьма замысловатый пазл. -Раз уж нам ехать добрых несколько часов, то можно и познакомиться. Я-Антон Чиж. Чиж-фамилия. Как тебе удобней звать. - Он протянул пареньку большую широкую ладонь с шершавой и сухой кожей. Водитель смешливо сощурился; он повернулся в сторону и его собеседник разглядел часть лица. Глаза-серые, чистые, но не пустые. Волосы иссиня чёрные, подстриженные, не слишком коротко и не слишком длинно-под ежа, самое то. На подбородке снизу-кожа была чуть светлее, это едва заметно; собака в детстве сорвалась с цепи и набросилась, благо, что уняли быстро. -Да не бойся ты так меня. Я не злой. И вообще. - Он ухмыльнулся, снова отворачиваясь к дороге. - Солдат ребенка не обидит. Парень смотрел на своего попутчика-спасителя по-прежнему настороженно, но руку не пожал. Не из-за какой-то глупой боязни или желания показаться крутым, нет. Просто отогревшиеся руки со сбитыми костяшками начали болезненно ныть и вряд ли бы он сейчас смог разжать кулак. Это все Барцухин и его команда. Пятеро мудаков, которым лижут задницы всем районом. А вот Дима этого не делал. Он вообще сторонился их, но потом им в голову стукнуло, что Димка-то не по девочкам, вот и месили его, стоило только парню попасться им на глаза. Шкета никто дома не лечил, поэтому раны "зализывал" он себе сам, только осторожно, чтобы бабка не знала, что он у неё лекарства тащит. А то поколотила бы-стопудово. -Мне нужно до города, - хрипло сказал попутчик, отводя глаза. Чиж убрал руку, но парень не ощущал перед ним особой вины или стыда. - Я Дима. И я тебя не боюсь. Ему скорее было интересно, поэтому он икоса осматривал водителя, чуть хмурясь и подмечая его тату, шрамы... Глаза красивые. Димке такие нравятся. Только до этого никогда еще на мужиков не западал. На парней-да, не зря слухи шли. А вот на взрослых - еще ни разу. Мужчина не мог не заметить, как глаза-сканеры бегают по нему туда-сюда. Но смолчал. Подбери его самого мужик левый в детстве, так он бы вообще с ножом сидел, мало ли. -Слушай. Ты как сюда попал? - Снова взгляд в сторону мальчугана. - Димитрий... Толковое имя. Парень, наконец, согрелся окончательно - благо, что перед печкой сидел - и откинулся на мягкую спинку сидения. Его глаза сонно смотрели на дорогу, которая ровной лентой стелилась перед ними. Разморило, но задремать не давал его попутчик-дядька и голод. Живот тянуло неприятно и гадко, даже подташнивало. -Я не Димитрий, просто Дима. - Кажется, подобранный Чижом попутчик обнаглел вконцы. - Сбежал от своих. Ну, может, ты проезжал мое село. Юрковичи, не? Взгляд Димы уже не так сильно кололся, пусть неудавшийся школьник и жался еще подальше от водителя. -Задолбало меня там все. Вот в город и побрел, все равно возвращаться беспонту, там совсем забьют. Вот. Это все и прояснило. Какое-то неприятное чувство напало и тут же слегло; будто надо выкинуть пацана на дорогу, побить до полусмерти и вернуть обратно. Мужчина только нервно передернул плечами, что уж там. Он тоже таким был. Сбегал из дому, пока тот не сгорел дотла. А вместе с ним-все и всё. Потом-детдом, армия, плохая компания. Воспоминания заворочались, прямо как медведь по весне, заслышав тепло. -Может проезжал-может нет. Смысл запоминать название тех мест, где нет для меня чего-то важного. - Чиж кашлянул, прочищая горло. Вот не будь попутчика-припарковался бы прямо у дороги и уснул. - Не от хорошей же жизни сбежал поди. Чего стряслось? Вопрос был из вежливости. Водитель и сам понимал, что шкет не расскажет ему что-то столь катастрофичное, как вторая мировая или взрыв реактора в Чернобыле. Просто пусть выскажется, глядишь и полегчает. -Подростковые загоны. - Еле слышно буркнул он себе под нос. Кажется, он все же переступил черту, судя по тому, как напрягся его собеседник. И выглядел при этом Чиж очень угрожающе. Если бы сейчас пацан не чувствовал себя настолько отморожено, он бы вздрогнул. Или испугался. Но сейчас Дима подавил зевок и по-детски фыркнул, ежась. По телу прошлись мурашки - пост синдром обморожения. Все никак не мог согреться, черт. -Если бы детские загоны, - скривился, мотнув головой, нахмурился совсем недовольно. - Меня избили прямо после линейки. Чертово первое сентября. Парень хмуро изучал свои руки, попытался разогнуть пальцы - больно. -Я отбивался, но куда там. И убежал, как только смог. А вернулся бы - бабка за костюм бы добила. Эти ж сволочи еще и обувь же стянули, чтоб я не убежал. Так что это совсем край. Ба и так ворчала, что я у неё деньги сосу. И подростку сразу вспомнился её голос - скрипучий, резкий, с истеричными нотами. И передернуло снова. Антон слушал, только изредка кивая и никак не мог отделаться от глупой ухмылки, прилепившейся на лицо, словно на клей-момент или на Секунду. -Да. Вот. Что я и говорил. - Он сдерживался, чтобы не заржать в голос. Только ребенок мог так искренне говорить о своих проблемах и верить, что они - что-то неебически сложное. А вот пусть шкет на ноль попробует поделить. Вот это-фантастика. Хотя... На ноль делить можно-если осторожно и пользуясь при этом знаниями высшей математики. Чиж встрепенулся по-птичьи и стал привычно серьезным. -Ой, да ты брось, а то уронишь. Ребячьи стычки/драки в школе-за норму. Бабка. А что ты хотел от пенсионера, видавшего жизнь? У неё, поди, уже маразм/склероз; короче, букет болезней. Да и пенсия маленькая. Вот она и пилит тебя. Как лучше хочет. Хочет... - Водитель хмыкнул, начиная говорить не так пылко. - Чтобы из тебя что-то вышло. Чтобы Человеком был. Он замолчал, понимая, что взыграло отцовское чувство. Когда читаешь нотации и объясняешь "а это что?"/"а это для чего?" -Ты не видал дедовщину в армии. Вот это порево. Вот это драки... Да... - Мечтательно протянул он, окончательно замолкая и уходя в мысли.