Сын ветра

Мы оставили Бун Бун и Тауру у ручья, занятых поисками Человека. После того, как Бун Бун напилась, они вскоре продолжили поиски, но пока эти поиски ничего не давали. — Странно, — Таура не прекращал думать даже на ходу, — очень странно… Похоже, грядут изменения, Бун Бун, иначе Человек вёл бы себя яснее. Раньше мы хотя бы знали, когда и чего нам следует опасаться, а теперь… — Да, — Бун Бун устало опустила голову, — Таура, похоже в этот раз мы потерпели неудачу… — Не будем торопиться, Бун Бун, — рассудительно заметил Серебряный конь, — ведь мы еще ищем и не сдались. Ты отдохнула? — Кажется, да, — Бун Бун тряхнула гривоой. — Тогда поскакали, нам нужно найти Человека до заката, — произнёс было Таура, но вдруг посмотрел вдаль и издал удивленное ржание. — Бун Бун! Посмотри, что это там? Недалеко от реки, у которой они стояли, Бун Бун увидела хижину, стены которой были обложены камнями. Причем из чего были сделаны сами стены, было не видно, но едва ли это был хрупкий материал. — Осторожнее, — при виде хижины Таура весь напрягся. — Хижина построена Человеком, а значит, он может быть где-то рядом. Стой тут, Бун Бун, а я постараюсь подойти поближе. — Но, Таура! — взволнованно вскрикнула Бун Бун. — Это опасно! — Успокойся, я буду осторожен. И потом, как ты видишь, Человека у хижины нет. А значит, мне ничего не угрожает, — мудро заметил Таура. — Не бойся, я только осмотрю хижину и вернусь. С этими словами Таура тихо направился к хижине. Несмотря на внешнее спокойствие, спокойным он себя ничуть не ощущал и чем ближе подходил к хижине, тем сильнее обострял слух. Однако пока все было тихо. Когда до хижины оставалось не больше трёх шагов, Таура боковым зрением уловил в кустах какое-то движение. Резко остановившись, Серебряный конь прыгнул в сторону. И вовремя, потому что там, где он только что стоял, раздался свист аркана… *** У хижины стояли двое людей. Почему Таура их не заметил сразу, стало загадкой и для него самого. Предположить, что они скрывались в самой хижине и только что оттуда появились, было невозможно — сама хижина, по виду, не вмещала больше одного человека. Однако сейчас явно было не время для философских рассуждений. Стремительно прыгнув в сторону от петли, Таура обернулся. Бун Бун на прежнем месте уже не было — оставалось только надеяться, что она будет вести себя разумно и не попадётся в руки людей. Издав громкое ржание, Таура стремительно перескочил через хижину — благо, она была всего метр высотой — и понёсся прочь от злополучного места. Тауру спасло то, что он знал Горную страну гораздо лучше людей и смог запутать следы на первой же развилке — нырнув вправо и сделав резкий прыжок наискосок, он оставил Человека позади. И только сейчас его охватил ужас — ведь он все ещё не знал, где Бун Бун. Однако прежде, чем этот ужас перерос в какое-то подобие действий, позади Короля лошадей Каскадных Гор раздалось тихое фырканье, и, обернувшись, он с облегчением увидел Бун Бун целой и невредимой. — Я убежала, когда увидела Человека недалеко от тебя, — пояснила Королева, отвечая на невысказанный вопрос Тауры. — Хорошо, Бун Бун, ты все сделала правильно, — кивнул Таура, впервые за все время вздыхая полной грудью. — Раз человек охотится, значит, в лесу опасно. И ещё, я видел недалёко от того места, где мы стояли, хижину. Она может использоваться для засады или как ловушка для лошадей и других животных. Возвращайся к стаду и предупреди их об этом. *** — Ну вот, опять! Стоит мне куда-то собраться, как я опять натыкаюсь на лошадей! С дороги! Да, Вомбат явно не собирался меняться. Во всяком случае, не в ближайшие десять лет. Устало вздохнув, Бун Бун, ни слова не говоря, подняла копыто. Все звери вновь собирались в Тайной долине. То, что Человек тайно обустраивает хижину в самом сердце Горной страны, беспокоило всех, или, во всяком случае, большинство — все же находились самоуверенные типы наподобие Стрелы (который сам по себе стоил десятерых по самоуверенности), но все же разумных зверей было больше. Кстати, сам Стрела, вопреки обыкновению, в данный момент был тих и задумчив. Стоя от всех в стороне, он не говорил ни слова, даже не возмущался, когда Вомбат, следуя своим привычкам, тяпнул его за копыто. Таура и Бун Бун, тоже стоя отдельно, тихо переговаривались — разумеется, каждому было понятно, о чем. Человек опять угрожал Горной стране и это нельзя было оставлять без внимания. — Таура, скажи, что задумал человек? — Гром осмелился первым задать вопрос, беспокоивший всех. — Если бы я знал, братец Гром, — невесело отозвался Серебряный конь, качнув гривой. — Когда мы с Бун Бун убегали от него, я заметил в кустах странную хижину, в которую едва помещался один человек. Но не это самое страшное — в конце концов, она могла принадлежать кому-то из друзей Старателя… Рядом с ней находились двое людей! Гром, если люди прочно обоснуются в Горной стране, выгнать их отсюда будет очень непросто… Поэтому, пока этого ещё не произошло, нам нужно решить, что делать. — То, что построено, всегда можно разрушить, — заметил Бэнни. — Ты прав, Бэнни. Я думаю, так и придётся поступить, — Таура сосредоточенно думал, — однако сначала нужно все очень хорошо обдумать. Нельзя, чтобы кто-то из животных попался в ловушку Человека. — Таура, — Золотая, стоя в стороне, нервно переминалась с ноги на ногу, — мне кажется, это я виновата в этом. — Брось, Золотая, — Таура сразу понял куда клонит молодая лошадь, но старался избежать опасной темы, — в этом никто не виноват. Просто Человеку надо время от времени показывать, что Горная страна вовсе не его родной дом, как он думает, а дикая местность! А то он иногда забывается. — Теперь я не могу и, честно говоря, не хочу возвращаться к Человеку, — продолжила Золотая, резко меняя тему разговора. — Правильно, — Таура одобрительно посмотрел на Золотую. — Ты любишь Грома. Он любит тебя. Вы должны быть вместе. — Но, Таура… Мне страшно, — совсем тихо призналась Золотая. — Ты здесь под защитой, — заметил Гром, стоявший неподалеку. — Под моей защитой и под защитой Тауры. Ты это знаешь. И хотя внешне Золотая была вынуждена согласиться, было видно, что ей так и так не по себе. Ведь раньше при возникновении опасности она возвращалась к Человеку и находилась под его опекой. Теперь она связана узами с Громом — узами, которые даже при сильном желании было уже не разорвать. У Золотой не было такого желания, но на ее сердце пока еще сохранялась тревога.