Шиповник

      Носок моего ботинка столкнулся с большим камнем, что лежал на обочине загородной трассы. Секунду поразмышляв и сделав перерыв на еще один глоток из бутылки, я чуть отвела правую ногу назад и пнула булыжник, подняв тем самым небольшое облачко пыли, вмиг осевшей на и без того грязные ботинки. Напряженно выдохнула через рот и вновь запрокинула голову назад, сделала очередной глоток красного полусладкого. Поморщилась, и у себя же в голове отметила, что вторая бутылка подряд – это слишком даже для меня. Темно-зеленое стекло приятно холодило пальцы, но в любую секунду они могли разжаться и уронить бутылку, алкоголь делал свое дело. Удивляюсь, как я еще стоять могу. Порывы ветра то и дело хотели распахнуть мою тонкую кожаную куртку и добраться до моего тела, причем, уже изрядно подмерзшего, на улице не лето же. О очень даже противный ноябрь, точнее, та его противная часть, что имеет место быть.       Вообще месяц прекрасный и по-своему драматичный, если бы не мое столь «чудесное» положение. Я ехала, чтобы осмотреть место по просьбе одного моего клиента, а в итоге вновь истрепала себе все нервы одним несносным парнем и снова наклюкалась красным.       Вот же хуйня.       Подняла бутылку на уровень глаз и посмотрела через стекло. Одновременно и расстроилась, и испытала чувство облегчения, там осталась совсем немного, еще на пару секунд энергичного питья, но, признаться, это мне немного поднадоело и я, попросив прощения у оставшегося вина и у бутылки, повернувшись спиной к дороге, а лицом к оврагу с лесом, зашвырнула бутылку так, как мне позволяло мое пьяное сознание. Тут же поняла, что я немного облилась вином, но это уже не играло особой роли, ведь я была готова осматривать место. По крайней мере готова настолько, насколько мне позволял алкоголь в крови. «Ну или просто готова» - хихикнула я у себя в голове, и тут же одернула себя, возвращая лицу серьезность.       Только было повернувшись обратно к дороге, я мотнула головой обратно, тут же припоминая слова того полоумного и странного мужчины, что пришел ко мне сегодня утром с делом. Я вообще берусь за любые ситуации, особенно когда дела конторки идут не очень то и хорошо, но это дело я брать не хотела до последнего. Он бормотал что-то про лес, про убийства, про какую-то шкатулку. Единственное разумное, что он сказал, так это то, что чтобы все понять, мы должны съездить в лесополосу, что начинается за загородной трассой, в северной части города. Мы пообещали съездить. А в итоге поехала я одна, оставив Дениса, моего лучшего друга и помощника по совместительству разбирать бумаги в офисе. Сейчас я понимаю, что это было совсем не лучшей идеей. Лесок и так выглядел недружелюбно, так еще и мое пьяное сознание, я просто уверена в этом, сильно его коверкало и делало еще более мрачным в моем понимании.       В глубине души появилась маленькая надежда на то, что это не тот лес, что, я пьяная, заплутала и уже завтра трезвая поеду, и разыщу нужное мне место, но в голове тут же сами собой всплыли слова чудаковатого мужчины: «…вы его узнаете, его невозможно не узнать, оно злое, оно излучает зло, оно им дышит…там до невозможности тихо в любое время дня или ночи, животных там больше просто нет, всех выгнала тварь…перед входом туда будет луг, совсем даже не луг, а просто небольшая полянка у дороги, которую с трех сторон окружили деревья и кусты, вход туда – это арка образованная старым шиповником… берегитесь шиповника, да, точно, берегитесь шиповника! Увидите куст, бегите подальше, если есть куст, значит рядом и оно, оно слышит, видит, чувствует через эти проклятые кусты…да, берегитесь шиповника…»       На секунду сама поразилась своей феноменальной памяти под алкоголем, но моя лёгонькая самовлюбленность тут же дала себе знать, и даже гордость за себя проснулась. Прищурилась и вгляделась в стену растительности на той стороне поляны. Сразу поняла, что вглядываться – занятие весьма глупое. Час ночи, я пьяная, света нет никакого, темень кромешная. Шаг вперед, и вот, я уже аккуратно ступаю по поляне. Тихо удивляясь, о каком шиповнике говорил нам тот чокнутый, ноябрь ведь на дворе. Я глянула на свои ботинки и поняла, что все это время я шагала по краю – один шнурок был развязан и просто волочился по пожухлой траве. По хорошему счету мне нужно его заправить, но я рискую не подняться после этого действия. Взгляд с ботинок переместился на траву, мысль вдруг появилась в моей голове, но я не сразу ее услышала. А когда услышала, подняла взгляд на лес, по телу пробежали мурашки.       Тишина.       Взгляд в панике заметался по «мертвой» стене из веток, на секунду мне стало страшно. Ни дуновения ветра, ни шорохов зверушек, что обычно обитают в таких диковатых местах, я даже не слышала своих собственных шагов по траве, которая должна хоть немного шуршать. Слышу только, как бьется собственное сердце, и как бьется в ушах кровь пропитанная алкоголем. Сделала еще один неосознанный шаг вперед и вздрогнула. Какой-то глухой стук. Вновь опускаю глаза и вижу мою бутылку вина. Этот стук вернул меня к реальности, и я тут же тихонько рассмеялась. Кто мог подумать, что если вспомнить странную болтовню в час ночи на опушке темного леса, то станет страшно? Все еще посмеиваюсь над собой и иду дальше, переступая через бутылку вина. На секунду возник соблазн поднять и допить, но это было секундное чувство, которое сменилось здоровым любопытством, когда я увидела арку из шиповника. Удивилась, ведь до последнего думала, что я ничего тут не найду. Судя по размерам кустов, шиповник рос тут довольно долгое время. Два куста сплелись своими ветками одной стороны и образовали арку – проход в лес. Ветки с других сторон кустов вплелись в деревья и кусты, росшие рядом с ними. Всматриваюсь в темноту, но ничего не вижу, взгляд упорно фокусируется только на ягодах, что усыпают арку. Ягоды уже почти черные, но все еще висят, не опадают.       Хруст.       Вздрогнула и уставилась в темноту. Ничего не увидела, темно, как в бочке. Неприятный осадок и мурашки все же остались, я прошла бочком к другому краю одного из кустов шиповника, спиной поворачиваться почему-то не хотелось. Посмотрела на ветки и чуть удивилась. На них почему-то ягод совсем не было, просто голые ветки с шипами достаточно больших размеров, и еще кое-где оставшимися черными листьями. Вздохнула и все так же, бочком, вернулась к арке.       На секунду я забыла, как дышать, а мое сердце пропустило удар.       Не может быть. Не может, блядь, того быть.       Удивление, смешанное со страхом. Ягоды стали красными, совсем красными, как в период своего созревания.       - Вот же черт… - мой голос в этой полнейшей тишине показался мне друг даже не моим, а чьим-то чужим, отчего я вздрогнула еще раз. Нервы разыгрались, мне стало не до шуток, и хотя я и подумала, что я допилась, протрезвела я в тот же миг, как увидела вдруг покрасневшие ягоды, ведь только секунду назад они были черными и сухими. Протянула руку к ягодам и вмиг отдернула. Если ягоды и стали вдруг свежими, то шипы так и остались сухими, острыми, и опасными. По пальцу стала стекать капелька крови, которая в ночной тишине казалась чернейшей каплей мазута. Легкие попросили никотина, и я захлопала целой рукой по карманам в поисках зажигалки и сигарет. Поиски увенчались успехом только на внутреннем кармане тоненькой куртки. Мне пришлось расстёгивать ее, и именно в этот момент налетел порыв ветра, которые заставил меня замерзнуть, ведь горячительное действие алкоголя закончилось.       Пачка Marlboro легла в руку, и я чуть успокоилась. Стала искать зажигалку, но вспомнила, что она лежит в красно-белой коробочке вместе с сигаретами. Привычным движением достаю сигарету, которая оказалась последней и, взяв зажигалку, швыряю пустую пачку куда-то в сторону дороги. Раз щелкаю зажигалкой, второй, третий. На шестой раз мне «везет» и она загорается. Огонек от зажигалки освещается арку и пару десятком сантиметров леса за ней, но увиденного мне хватает, чтобы начать терять сознание. Последнее, что я помню, это фары подъезжающей машины, и беззубую улыбку, мелькнувшую в темноте леса.