Can you keep a secret?

Сколькими годами карается наказание за провоз оружия? В общем, не важно. Важно то, что Ямазаки стоит на блок-посте, раздетый до плавок. Никто ведь не удосуживается сообщить Соске о том, что записку с разрешением на ношение оружия надо класть как можно выше, чтобы при проверке предоставить, а не убить 20 минут на её поиски по карманам брюк и заинтересовать своим копошением охрану. Благо, что таксист попался резвый, а дороги еще не замело пробками. С горем на пополам и застегивающимся на ходу ремнем, Соске добежал до поезда, кое-как находя свое место, а усевшись, отправил Рину смс, что выдвигается. Последний же почему-то не любил сообщения, особенно утренние. Телефон разрыдался на весь вагон звонком и мелодией: "Break me, shake me". Люди, знающие английский, развернулись на эту музыку, заговорщически переглянулись, о чем-то пошептались и продолжили спать. - Придурок, я сам купил эти билеты. Ясен черт, что я знаю, во сколько ты притащишься сюда! - Голос Рина был с хрипотцой, парень явно лег спать лишь недавно. - Не смог удержаться от маленькой мести за испорченные выходные, - весело произнес Ямазаки, почувствовавший некоторое превосходство, хотя синяки под глазами судили об обратном. - Да и вопросы у меня есть, мой острозубый друг. - Иди нахер, - взвыл юноша на том проводе, отключая телефон. Признавать поражение не любил ни Мацуока, ни Соске. Дорога прошла для парня относительно спокойно. Музыка в наушниках позволила ему заснуть, просыпаясь лишь из-за проверки билетов и свидетельства о переносе тяжелого багажа. Но, как это обычно у людей случается, чем ближе место назначения, тем медленнее идет время. Соске не покидало ощущение легкой бури. Словно, приехав туда, кто-то чужой будет постоянно за спиной трогать его ребра, и с видом доброго дяди-хирурга любовно целовать внутренние органы. На вокзал он прибыл почти в половине первого ночи. Сонные люди выходили из вагона, подлавливаемые таксистами. Парня никто не встретил. Юноша хотел уже было позвонить и озвучить угрозу повторно, как в его здоровое плечо прилетел увесистый удар рюкзака. Ямазаки развернулся, встретившись с парой тройкой глаз, очками и острым оскалом. Пожалуй, последнее он знал наизусть. "Надо будет когда-нибудь выбить хотя бы один, на память", - скромно подметил про себя брюнет. Рин же не церемонился. Кинулся обнимать друга, начесывая тому макушку, что причиняло максимум боли и без того затекшему телу. Всё-таки ехать почти сутки и спать сидя - довольно тяжелое занятие. - Рад, что хвост не поджал, - Акулка улыбалась до ушей, - Ребят, это Соске Ямазаки. А это, - парень принялся перечислять своему сокоманднику остальных, - Хару, Макото, Рей и Нагиса. Все четверо в один момент наклонились, что произвело немалое впечатление на брюнета. "Тренируются каждый день, что ли? "- Заключил про себя парень, поспешив сделать тоже самое. - Вот все и познакомились! Нет смысла описывать события: как они полчаса ловили внезапно занятые такси, как доставщик пиццы принес заказ слишком рано, потом ушел с ним обратно и снова вернулся, успев устроить перепалку с Рином. Скандал замял Макото - шатен улыбался мягко, почти нежно, отечески. И доставщику не осталось ничего, кроме как сконфужено забрать деньги и отдать заказ. Футоны для гостей были приготовлены заранее. В доме было шумно. Хару, которого шатен почему-то всегда называл с добавлением суффикса "-чан", готовил скумбрию. Нагиса сказал, что это традиция. Новичок обязан был пройти обряд посвящения, ведь даже Рей его прошел! Очкарик деловито поправлял очки, сначала смутившись, а потом хвастаясь, что скумбрия была отменна. Немного погодя, Соске наклонился к шатену, тихо спросив: - Слушай, понимаю, что это немного странно, но..., - Ямазаки замялся, - это ведь ты вчера ответил на звонок? Улыбка с лица зеленоглазого сначала пропала, потом снова появилась, и вновь мягкая. Брюнету это не понравилось, но он продолжил, посчитав это за утвердительный ответ. - Неловко получилось, извини заранее. У нас шутки такие с Рином, я на самом деле не гей. - Гей, лесбиянка, транссексуал, - пока шатен говорил, его щеки краснели, - какая разница? Окажись Рин даже одним из них, это ничего не поменяло бы в наших отношениях с ним. - Макото говорил шепотом, время от времени кивая головой на возгласы Нагисы. - Звучит угрожающе. Это вызов? - хмуро подметил сам для себя Соске. - Если ты это так расцениваешь, то да. - Ой ли, Та-чи-ба-на? - Игриво процедил сквозь зубы Ямазаки. Макото начинал раздражать его. Соске было непонятно, что еще за "в наших отношениях с ним", и какое право имела - курочка-наседка - выступать против него? Долгое молчание парней было прервано веселым щебетанием Нагисы, который не мог угомониться и скакал по всему дому, что-то напевая о бабочках в животе. Эта песня странно действовала на Рея. Парень вновь краснел, ворошил волосы и что-то бормотал под нос, но в конечном итоге сдался и пошел за блондином, видимо, намереваясь прочитать нотации о хорошем тоне. Внешность юноши выдавала в нем человека консервативного, но...Кажется со сдвигом по фазе, именуемой "Нагиса". Разделив пиццу на всех, парни отпраздновали приезд новичка, скумбрия таки попала в рот. Хару настоятельно рекомендовал добавить её туда. "Ну, обряд посвящения же, да?"- успокаивал себя пловец. Первый оторванный кусок застрял в горле. Поняв, что съест такое только человек со стойким желудком, он незаметно для поварешки переложил рыбу на кусок шатена. Макото и бровью не повел, съел так, словно дополнительного ингредиента ему и не подмешивали, но по коленке ощутимо заехали кулаком. Прикрыв рот рукой, брюнет тихо зашипел в ладонь, косясь на Тачибану. "Здесь все извращенцы, а, Рин?"- Соске почти с мольбой перевел взгляд на друга, который рассказывал о заплыве и о том, что вновь улучшает показатели. Доев благополучно кусочек, Ямазаки поднялся с места и извинившись, попросился сходить в душ. Противиться никто не стал, сказав, что последним всё равно пойдет Хару, который явно там заснет. Оставив вещи возле углового футона, Соске снял с себя лишнюю одежду, к неудовольствию замечая, что белье начинает стягивать кожу и делаешь лишь хуже. Одно дело использовать её при постоянном движении, другое, когда просто спишь. Разбинтовав себя, юноша выдохнул. Плечо ныло сладкой болью, отдаваясь импульсами по телу и в мозг. Поднимаясь на второй этаж, брюнет вновь столкнулся с зеленоглазым. Не сдержавшись, парень тихо прорычал: - Ты мое проклятье, что ли? - Глаза, и без того яркие, в темноте приобрели более холодный, глубокий оттенок. Взгляд Макото метнулся от зрачков к губам, парень словно соображал, что ему говорят, после чего перешел на плечо, хмурясь. Следы от бинтов четко проступали на коже. - Отнюдь, я забирал белье из ванной. Вчера оставил. А, - он хотел было заикнуться насчет следов, уже стремясь пальцами коснуться плеча, но брюнет, поняв, о чем может зайти речь, более агрессивно зарычал и сделав шаг вперед, почти встал нос к носу с оппонентом. - Даже не думай сейчас заикнуться об этом, придушу. И шикнув, Ямазаки ушел в ванную, в принципе выполнив запланированное ранее. Освежившись, его ждал очередной сюрприз. Хару действительно был последним, кто пошел в ванную, Нагиса же предпочел утренний душ, поэтому спокойно дремал во всю. Но с одним единственным но - он спал звездочкой. Хару спал с краю, поближе к двери, за ним Рин, звездочка Нагиса, морской конёк Рей,это сравнение пришло Ямазаки после того, как очкарик прыгал вокруг блондина, и жаренная скумбрия Макото. Оценив перспективы, радость юноши составляли лишь отдельные одеяла. К его очередному удивлению, Макото улыбался. Он вежливо обрисовал ситуацию, попросился на половину футона, пообещал не пинаться и не воровать покрывало. Говоря всё это, он был особенно мягок, почти сладок, что не могло не смягчить нервы и раздражение и без того уставшего гостя. А ложась спать, Соске почувствовал едва уловимый запах моря после дождя весной. Этот запах успокаивал. В голову Соске то и дело лезли воспоминания о море: небо хмурое, но всё равно летнее, вода теплая, еще прогретая с самого утра жарким солнцем, капли дождя, которые бьют, когда ты выныриваешь из под воды. Открыв глаза, Ямазаки посмотрел на окно: оно было открыто, но погода даже и не думала портиться, следовательно такой запах имело что-то другое. Покрутившись из стороны в сторону, Соске нашел виновника его воспоминаний, то был Макото, мерно, с легким сопением, спящий рядом. "Хоть какая-то польза от близости с ним. Может, следы от бинтов стали каким-то смягчающим рычагом?",- сонно подумал брюнет, повернувшись к шатену спиной. После недолгой возни, Ямазаки смог отключиться, но ощущение, что кто-то за спиной трогает пальцами кости было настолько стойким, что он проснулся в поту. Нагиса уже ногами лежал на Рее, руками на Рине, Хару половиной тела на полу. Шатен же мимолетно морщился. Кажется, парню снился плохой сон. Тяжело вздохнув, Ямазаки посмеялся над собой. - И когда я в мать Терезу записался? Сев, брюнет наклонился вперед, аккуратно опираясь рукой на подушку возле Макото, затем снял очки с Рея, откладывая от греха подальше. Соске убрал ногу блондина с чужого рта, поместив выше головы, благо у мальчишки оказалась хорошая растяжка, а сон крепким. Последним на очереди был зеленоглазый, помявшись, брюнет с неохотой погладил Макото по голове, тот сначала зажмурился, но вскоре расслабился. Этому приему он научился, живя под боком с Рином, который довольно часто просыпался и мешал спать остальным. В дни таких приступов брюнет научился этой хитрости. Почему-то, когда Ямазаки гладил вот так Мацуоку - плохие сны отступали, либо становились менее мучительными. Помассировав пальцами виски, Ямазаки грузно лег обратно, но уже лицом к шатену, чуть выше макушки, вновь улавливая любимый запах из воспоминаний. - Но за такой запах и потерпеть можно. - Сонно пробормотал брюнет, засыпая. Но в тот момент он еще не догадывался, что не все люди, чувствуя чужое вмешательство в сны, продолжают крепко спать.