Can you keep a secret?

I'm not suicidal, I don't wanna fucking die I just wanna be able to close my eyes and feel alright But every day I feel like dying Every day I feel like dying       Телефон поставлен на зарядку, к ушибленному лбу приложено замороженное мясо, ключи благополучно двумя экземплярами лежат на тумбочке возле входной двери. Макото наблюдает за Соске, вот уже десять минут перебирающего вещи из одного угла в другой угол. - Я так и понять не могу, что ты ищешь? - Когда продукты покупал, думал, мы выпьем за твой приезд и начало лечения. - Знакомая черная макушка нырнула в недра постельного белья, радостно оповещая, - нашел! В жилистых руках красовалась не менее элегантная бутылочка красного полусладкого вина. С энтузиазмом впервые вступившего в ряды ниндзя ученика, Ямазаки вытащил декоративные цветы из широкой вазы, поставил внутрь вино и щедро засыпал ее остатками льда из холодильника. Вышло сравнительно симпатично и не желая стать обычным нахлебником, Тачибана покопался в холодильнике, остановив выбор на сыре, винограде и шоколаде. Правда в конечном итоге Ямазаки вывалил в нарезку ломтики ветчины, аргументируя это отменным аппетитом. Расстелив простынь и скинув часть подушек на пол, Соске достал бокалы и выключил свет, взамен включая телевизор на музыкальном канале. - Похоже на импровизированное свидание, как из романтичных фильмов, - с иронией заметил Тачибана. - Не вижу ничего плохого в импровизированных свиданиях. Послышался характерный щелчок и пробка аккуратно вытащена из бутылки, охлажденная жидкость вливалась по стенкам бокала, насыщаясь кислородом. - Ну, давай так. Первый тост - твой, как гостя. - Хитро и не честно, обычно хозяева первыми говорят тост, но пусть будет по твоему. - Макото ласково улыбнулся, и понюхав содержимое бокала, тихо добавил, - мне нравится тебе уступать. Выпьем за мой приезд, это первый шаг в лечении. Легкое цоканье бокалов и первые глотки с нотками горечи и кислоты, растекающееся по горлу и заполняющее пищевод. - Предлагаю раскрутить вечер быстрее, второй тост, - Соске помолчал, изнутри кусая щеку, что особенно заметно по внезапно ожесточившемуся лицу и нежной ямочке на коже. - Прости, что влез со своими нравоучениями. Я слишком привык тащить всё в одиночку и при этом быть уверенным в правильности своих действий. Поэтому этот второй бокал за нашу ссору и ее компромисс. Макото на это лишь благодарно кивнул, залпом осушая полностью бокал. Второй глоток напомнил легкое жжение, как на солнце. Мысли рассеивались по квартире, не в силах концентрироваться в одном месте. Все чувства и ощущения становились чётче и ощутимее. - Макото? - Ямазаки обеспокоено посмотрел на юношу напротив. Шатен выглядел расслабленным и пустым одновременно. - Все хорошо? - Да, просто я быстро пьянею. Продолжим?        Двое мужчин лежат на полу, параллельно друг другу, лицом к лицу. Потолок кажется звездным небом, которое периодически вырисовывает кульбиты, дыхания тяжелые, а иногда прерывистые. Как бы Тачибана не старался, всё его тело сконцентрировалось на поиске прохлады, саднящих царапинах, и чужом дыхании. - Китёнок, ты как? - Словно в зефире утонул, очень теплом зефире. - Легкий хриплый смех, рука тянется подняться, но бессильно падает на середине пути. - Самое странное сравнение алкогольного опьянения. - Бу-бу, сказал самый серьезный в мире человек. - Ответил на это самый милый и невинный кит. - Соске в открытую рассматривая силуэт нежного, на первый взгляд, лица напротив, изгиб губ, носа, длину ресниц. - Ты красивый. Тачибана медленно краснеет на кончиках ушей и щеках. С последним он, правда, не совсем уверен, так как вероятно это из-за алкоголя. - Ты тоже, и что это даёт? - Макото произносит слова медленно, вязко, в упор рассматривая голубые глаза, которые в темноте больше похожи на воды океана. В них также можно легко утонуть и захлебнуться и это невольно вызывает страх, но при этом притягивает стать ближе ко дну. - Помнишь, когда на барже ты пытался задушить меня? - Шатен вздрогнул, уже готовясь к обороне. Как можно было это забыть?! - Помнишь...- Вдумчиво подтвердил Соске, улыбнувшись.- Это хорошо. А поцелуй? Ямазаки не совсем отдавал отчёт в том, что делал, но видеть смены эмоций на милом лице ему показалось интересным. Макото так искренне реагировал, что хотелось царапать воспоминания ещё и ещё, хотелось доставать их по кадрам, как из фотоплёнок. - И что с того? - Внезапно серьезно произнес Тачибана. - Не хочешь повторить? В прошлый раз это не было по обоюдному согласию, но сейчас... Мы оба пьяны, разнежены и я в состоянии спросить тебя об этом прямо так, лицом к лицу. Твои губы сейчас кажутся такими мягкими, что я устал уже облизывать свои и думать о том, как хочу коснуться твоего языка. - О, боже, прекрати сейчас же! Грязный твой рот! - Шатен взрывается и возмущенно повышает голос, рукой закрывая рот слишком разговорившемуся приятелю. - Достаточно было просто спросить! Теплый язык коснулся кожи руки, медленно скользя по фалангам. Соске, аккуратно прикусив подушечку пальцев, хрипло произнес: - Решил аргументировать причины и посмотреть насколько ты невинный кит. - Достаточно, чтобы не отказываться от предложений. Повторять дважды не нужно было. Брюнет медленно поднялся на локтях, стараясь не вызвать отключку и новые вертолёты. Макото с растрепанными по простыне волосами и невинными зеленными глазами выглядел до ужасного нелепо с этим мощным телом, но от этого тепло в груди разливалось сильнее. В руках Соске он был таким хрупким и нежным, только коснись нужного места и разлетится в пыль. Ладонь медленно коснулась нежной кожи лица, очерчивая скулы, уголки губ. Ожидание, повисшее в воздухе неоновой табличкой, затухло также быстро, как и появилось. Ямазаки медленно наклонился к понравившемуся лицу, целуя сначала целомудренно в лоб, затем прикусывая кончик носа и спустившись к губам, на секунду застыл, смотря в зеленные глаза и ища молчаливого согласия. - Это всё потому что мы пьяны. - Достаточно чётко для пьяного произносит Макото и Соске точно слышал, как что-то надломилось за окном. - Да, потому что мы пьяны и оба хотим тепла. - Губы касаются друг друга как старые приятели, сминаются объятиями, раскрываются друг для друга, обнажая нутро, настолько опрометчиво раскрытое.