Гражданская война: Медь против Стали

В главном ритуальном зале Англии, в самом центре Гринготтса царил полумрак. Будущий глава Рода Принцев был облачён в белую ритуальную тунику, простую, но при этом скрывающую практически всё. В самом центре пятиугольного зала возвышался чёрный, как закалённая и остуженная сталь, ритуальный камень со слабо выделяющимися на нём и стёртыми от времени белыми блеклыми рунами. Вокруг камня, который по своим размерам не уступал человеческому телу, в определённом порядке стояли разнообразной высоты и толщины ритуальные свечи, освещающие своим пламенем немалый зал, потолок которого терялся где-то в вышине. Снейп удовлетворённо хмыкнул, ощущая кожей тепло, исходящее от свечей. Рядом с самим камнем стоял Открывающий или, как его ещё называли, Пробуждающий – маг, который помогал людям и нелюдям пробудить свою фамильную реликвию – Наследие Рода. Уже несколько тысяч поколений этих магов сменяются, помогая разным существам из разных мест раскрыть свой потенциальный и фактически неповторимый Дар. Конечно, для того, чтобы проявить наследие, нужно было соблюсти многие условия, но Северус был не дурак и обо всём позаботился. Мужчина, пройдя в центр зала к камню, лёг на него, вытянувшись в виде пятиконечной звезды. Рядом стоящий Пробуждающий достал из складок ритуальной одежды какую-то книгу и чёрный кинжал, украшенный по рукояти рунами, а на самОм лезвии располагались камни – аметисты, знак пробуждения Рода Нагов, как это не было странно. Буквально через минуту из уст Пробуждающего полились странные речи – то шипящие, как парселтанг, то певучие, все на латинском. В то же самое время проводящий ритуал начал медленно вырисовывать какие-то знаки на груди тяжело дышащего Снейпа, которого бросало то в жар, то в холод. И тут… *** Кауда влетела в окно, упав на подоконник и встряхнувшись. В глазах совы можно было увидеть некоторое возмущение. Кир, в это время читающий в гостиной дома книгу, увидел птицу и поспешил открыть ей окно. - Ну как ты так, Кау, а? – Сова угукнула, как бы приподняв немного крылья, а потом опустив их вниз, склонив голову набок. И тут же Кир из её клюва вытащил письмо. - Та-ак, что тут у нас? Минуту парень читал чуть желтый пергамент, которых секунд пять назад был ещё в конверте, но ещё минут пять стоял, реально фигея от написанного. - Ма-ам! – Кир наконец-то пришёл в себя. - Да, дорогой? – голос донёсся из кухни. - Я, кажется, в Хогвартс не еду… Альена Огнева мигом влетела в комнату, уставившись на Кира. Выглядела она очень забавно – чуть вставшие дыбом волосы, синий сарафан, передник с щеночками, а в руках – лопатка для переворачивания кулинарных шедевров. Кир протянул матери письмо, которое она тут же выхватила, принявшись зачитывать его вслух: «Приветствую вас, дорогой Кир Огнев. Воздержусь от подробного описания того, какой вы замечательные и т.д., потому что это жутко скучное занятие, ничего не дающее людям, кроме удовлетворения самолюбия и самоунижения перед другими. Так что скажу только самое главное – в Хогвартс вы не попадёте. Никак. Во-первых, я думаю, что видеть рожи этих олухов целый год вам невыгодно. Во-вторых, мест на факультетах нет. Ни в Пуффендуе, ни в Гриффиндоре, ни в Когтерване, ни в Слизерене. Ни одного свободного места. Поэтому прошу вас оставить попытки попасть в Англию и советую вам доучиться один год там, где вы провели предыдущие шесть лет С наихудшими пожеланиями, директор Райган Филцберг» - У-у, скоты! Ёканные бабаи! Ах они, мыши волосатые, рот им в ноги! Упс с ушами! Хлюздапёр! Жопа с глазками! Пьянь гидролизная! Залупа! Таракан грузовой! Чуча, в конце-то концов! – вдруг Огнева резко успокоилась. – Ну и хрен с ним – чище воздух, - она улыбнулась. Минуту Кир, вылупив на мать глаза, тупо стоял, не моргая, а Альена улыбалась. Ещё через минуту Кир опомнился и заржал – по-другому это не назовешь: - Ёканные бабаи? Аха-ха… Чуча? – на глазах парня выступили слёзы, а сам он согнулся в три погибели. – Ма-ам, а можно я запишу? – Кир чуть успокоился. Огнева хихикнула и сказала: - Тащи тетрадку. Кир побежал, а прискакал обратно, как сайгак, уже через тридцать секунд, неся в руках две чашки с чаем, а в зубах – ручку и тетрадь. Минут двадцать ушло на заполнение половины тетрадки новыми интересными выражениями. Причём все были почти без мата. И ни одного повторения!.. - Куда хочешь пойти учиться? – Альена допивала свой чай. - А запиши меня в Дурмстранг, - Кир улыбнулся. – Там хоть парни нормальные, а не эти… Неженки, - парень про себя сплюнул. - Окей, - женщина улыбнулась, доставая пергамент и наколдовывая себе перо с чернилами. Через тридцать минут Кауда, предварительно накормленная, летела относить письмо… *** - Ваше наследие вступит в полную силу через неделю, ибо оно очень редкое, - гоблин вещал Снеггу все подробности уже минут двадцать. - И ещё мы выявили одну очень странную особенность у наследия Нагов именно в вашем Роду… - Какое? – Северус оторвался от рассмотрения красивого матово-черного кольца, сделанного в виде змеи в короне, заинтересованно глядя на гоблина. - В отношениях вы можете… Можете… - гоблин запнулся. - Ну, говорите! - Можете быть только пассивом, - на одном дыхании выпалил гоблин. Гринготтс спасли только поля, сдерживающие магию даже самых сильных магов… *** *Три дня спустя* - Ма-ам! - Да? - Я принят!.. Всю последующую неделю Кир и его мать носились по магазинам, дабы закупить все необходимое для проведения года в Дурмстранге… *** - Этот котёл берём! - Нет! Там же написано – серебряный! А это что? – Чистейшее золото! - Я старше, живу в этом мире дольше, так что лучше знаю, что брать! - Мам, здесь чётко написано – «Котёл серебряный, артикул АА0123ПС-525, для походных условий». А это что? Зо-ло-то, - по слогам произнёс Кир. – Оно ж мягкое! Подохнет котёл! Был – и тю-тю! - А я говорю, что надо этот брать! Практичнее он, - не сдавалась Огнева-старшая. Кир стукнул рукой по лбу, но тут же, придумав что-то, гаденько улыбнулся. - Что ты задумал? – Альена насторожилась. Ох, хорошо она знала это выражение лица. Кир хмыкнул и, встав как солдат и прикрыв глаза, начал орать на весь магазин: - Покоен, прочен и легок На диво слаженный возок; Сам граф-отец не раз, не два Его попробовал сперва. Шесть лошадей в него впрягли, Фонарь внутри его зажгли. Сам граф подушки поправлял, Медвежью полость в ноги стлал, Творя молитву, образок Повесил в правый уголок И — зарыдал... Княгиня-дочь... Куда-то едет в эту ночь... «Да, рвем мы сердце пополам Друг другу, но, родной, Скажи, что ж больше делать нам? Поможешь ли тоской! Один, кто мог бы нам помочь Теперь... Прости, прости! Благослови родную дочь И с миром отпусти! Бог весть, увидимся ли вновь. Увы! надежды нет. Прости и знай: твою любовь, Последний твой завет Я буду помнить глубоко В далекой стороне... Не плачу я, но не легко С тобой расстаться мне! О, видит бог!.. Но долг другой, И выше и трудней, Меня зовет... Прости, родной! Напрасных слез не лей! Далек мой путь, тяжел мой путь, Страшна судьба моя, Но сталью я одела грудь... Гордись — я дочь твоя! Прости и ты, мой край родной, Прости, несчастный край! И ты... о город роковой, Гнездо царей... прощай! Кто видел Лондон и Париж, Венецию и Рим, Того ты блеском не прельстишь, Но был ты мной любим — Счастливо молодость моя Прошла в стенах твоих, Твои балы любила я, Катанья с гор крутых, Любила плеск Невы твоей В вечерней тишине, И эту площадь перед ней С героем на коне... Кир приоткрыл один глаз, осмотрев местность: несколько особо нервных бабушек, явно не любящих Некрасова, лежали в обмороке; продавец в магазине «Всё для изгнания демонов из человека» буквально мог купаться в деньгах, а половина посетителей сейчас держали в руках Святую воду, боясь подойти к орущему парню; Альена Огнева нервно сжимала руки, раздумывая, как это всё закончить. Довольный произведенным эффектом, Кир продолжил: - Мне не забыть... Потом, потом Расскажут нашу быль... А ты будь проклят, мрачный дом, Где первую кадриль Я танцевала... Та рука Досель мне руку жжет... Ликуй . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . » Покоен, прочен и легок, Катится городом возок. Вся в черном, мертвенно бледна, Княгиня едет в нем одна, А секретарь отца (в крестах, Чтоб наводить дорогой страх) С прислугой скачет впереди... Свища бичом, крича: «Пади!» Ямщик столицу миновал... - Стой! Кир, я всё сделаю, только замолчи! – мать парня не выдержала. - О, вот это другое дело, - парень хихикнул, открыв глаза и нормально встав. – Тогда берем тот котёл, который я говорил… О, а это кто? – Кир кивнул головой на какую-то девушку, по виду его ровесницу, которая с интересом разглядывала виновника переполоха. Девушка, увидев взгляд парня, хмыкнула, и, прокашлявшись, произнесла чистым, хорошо поставленным голосом, почти пропев: - Далек княгине путь лежал, Была суровая зима... На каждой станции сама Выходит путница: «Скорей Перепрягайте лошадей!» И сыплет щедрою рукой Червонцы челяди ямской. Но труден путь! В двадцатый день Едва приехали в Тюмень, Еще скакали десять дней, «Увидим скоро Енисей, — Сказал княгине секретарь. Не ездит так и государь!..» Вперед! Душа полна тоски, Дорога всё трудней, Но грезы мирны и легки — Приснилась юность ей. Богатство, блеск! Высокий дом На берегу Невы, Обита лестница ковром, Перед подъездом львы, Изящно убран пышный зал, Огнями весь горит. О радость! нынче детский бал, Чу! музыка гремит! Ей ленты алые вплели В две русые косы, Цветы, наряды принесли Невиданной красы. Пришел папаша — сед, румян, — К гостям ее зовет. «Ну, Катя! чудо-сарафан! Он всех с ума сведет!» Ей любо, любо без границ. Кружится перед ней Цветник из милых детских лиц, Головок и кудрей. Нарядны дети, как цветы, Нарядней старики: Плюмажи, ленты и кресты, Со звоном каблуки... Танцует, прыгает дитя, Не мысля ни о чем, И детство резвое шутя Проносится... Потом Другое время, бал другой Ей снится: перед ней Стоит красавец молодой, Он что-то шепчет ей... Потом опять балы, балы... Она — хозяйка их, У них сановники, послы, Весь модный свет у них... «О милый! что ты так угрюм? Что на? сердце твоем?» — Дитя! мне скучен светский шум, Уйдем скорей, уйдем! — И вот уехала она С избранником своим. Пред нею чудная страна, Пред нею — вечный Рим... Ах! чем бы жизнь нам помянуть — Не будь у нас тех дней, Когда, урвавшись как-нибудь Из родины своей И скучный север миновав, Примчимся мы на юг. До нас нужды, над нами прав Ни у кого... Сам-друг Всегда лишь с тем, кто дорог нам, Живем мы, как хотим; Сегодня смотрим древний храм, А завтра посетим Дворец, развалины, музей... Как весело притом Делиться мыслию своей С любимым существом! Под обаяньем красоты, Во власти строгих дум, По Ватикану бродишь ты Подавлен и угрюм; Отжившим миром окружен, Не помнишь о живом. Зато как странно поражен Ты в первый миг потом, Когда, покинув Ватикан, Вернешься в мир живой, Где ржет осел, шумит фонтан, Поет мастеровой; Торговля бойкая кипит, Кричат на все лады: «Кораллов! раковин! улит! Мороженой воды!» Танцует, ест, дерется голь, Довольная собой, И косу черную как смоль Римлянке молодой Старуха чешет... Жарок день, Несносен черни гам, Где нам найти покой и тень? Заходим в первый храм. Не слышен здесь житейский шум, Прохлада, тишина И полусумрак... Строгих дум Опять душа полна. Святых и ангелов толпой Вверху украшен храм, Порфир и яшма под ногой И мрамор по стенам... Как сладко слушать моря шум!** Люди потрясённо смотрели на эту с виду немного странную девушку. Чуть всколоченные тёмно-коричневые волосы, завязанные в высокий конский хвост; Миловидное лицо с чуть выделяющимися скулами; ровная полоска чуть светловатых губ вишнёвого оттенка; серо-голубые глаза, которые прикрывали очки и в зрачках которых играли отсветы от ламп; Низкая, наверное, в метр шестьдесят ростом; белая майка с принтом «Magic and sleeping forever…», чёрные, облегающие стройные ноги, джинсы; красные кеды… А какой голос! Такому голосу мог позавидовать даже семиклассник в музыкальной школе, поющий с трёх лет… И такая живая интонация! Не лишь бы «Рассказал – забыл», а «Рассказал так, чтобы все помнили, и помнили долго»… Первым из оцепенения вышел Кир. Он быстро подошёл к девушке и, упав перед ней на одно колено, самозабвенно произнёс: - Мадам, быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивление и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?**** – Послышался кашель и смешки. – О, дева! Я готов петь с вами своим чистейшим голосом, готов стоять с вами на сцене, готов проклинать вас… - Кто-то начал откровенно кашлять, прикрывая смех. – Только скажи мне, брюнетка, имя своё, ибо если не будет оно сказано мне, то Господь покарает тебя! Девушка, хмыкнув, посмотрела на парня, как сова склонив голову, и произнесла: - Хорошо, смертный. Богиня готова сказать тебе имя своё, дабы имя Богини должны знать все, от мала до велика, от северных ледников до южных, от Берингова пролива до миллиметра от него, от Дурмстранга до Хогвартса… А зовут меня… - тут она выдержала драматическую паузу. – Зовут меня… Ринито. Для друзей просто Ри, - девушка улыбнулась и протянула Киру руку. - Я – Кир, - в свою очередь представился парень, улыбнувшись и пожав девушке руку. Но тут что-то пошло не так: нога у Киры подкосилась, и ребята грохнулись друг на друга – Ри шлёпнулась на Кира, ибо тот не успел отпустить руку. Секунд двадцать им потребовалось, чтобы понять, что произошло и начать смеяться. Минуту они так пролежали, затем девушка вскочила так, будто всю жизнь занималась падением на других парней и вскакиванием с них, а потом протянула руку и самому Кире. Он, поблагодарив девушку, встал. Тут к ребятам подошла Огнева-старшая и ещё какой-то парень. Причём шли они рядом, улыбаясь. - О, похоже, мой брат уже подружился с твоей мамой… Перед новыми знакомыми предстал парень, ростом который был чуть выше Кира. Полная противоположность своей сестре – черные, как вороное крыло, и чуть отливающие синевой длинные прямые волосы, завязанные в хвост; приятное лицо с ярко выраженными скулами, в то время как у сестры черты лица были более мягкими; черная майка и белые джинсы, без каких-либо рисунков; голубые глаза, завораживающие своей глубиной… - Кир, да? Я – Рай. Будем знакомы, лапушок. Кир, кивнув на эти слова, пожал протянутую руку. - О, братик! А ты тут откуда? Ты же вроде метлу выбирал? – девушка с интересом уставилась на брата. Тот хмыкнул. - Я же сказал, что без тебя не буду выбирать, Стри, - парень улыбнулся. - Стри? – Кир заинтересованно посмотрел на девушку. - Сокращённое от Стрела, - девушка подмигнула. – Я – ловец нашей сборной по Квиддичу, а так как благодаря мне и нашим ребятам нас ещё никто не обыгрывал и так как я летаю на метле быстрее всех с команде, меня прозвали Стрела. Кратко – Стри. - А-а… - Кир задумчиво почесал руку. – Ну что ж, Стри-Ри, пошли, что ли, с нами по магазинам… Ах да, - парень посмотрел на мать. – Ри, это моя мать – Альена Огнева, - парень кивнул в сторону матери и улыбнулся. Та, в свою очередь, улыбнулась девушке.. - Можешь звать меня просто Альена. - Хорошо, - девушка кивнула, улыбнувшись, а затем обратилась уже к Киру. – А ты что, куда-то переводишься? - Как ты угадала? – парень шутливо щёлкнул новую подругу по носу, на что Рай хмыкнул. - Ай, - девушка начала смешно потирать ушибленное место. – Да просто на последнем курсе ребята себе новые вещи не покупают, - девушка хитро улыбнулась. - Ка… - Маленький дар предвидения. Пытаюсь развить, - девушка снова улыбнулась. – Но то, что я познакомлюсь с тобой так и здесь – я не знала. - Хехе, - Кир улыбнулся. – Ну что, раз уж мы познакомились… А кстати, сколько тебе лет? - Шестнадцать. - О, так ты меня на год младше… - Но при этом тоже на последнем курсе, - девушка подмигнула. - Parlez-vous français?** - Oui, madame***, - Кир шутливо поклонился. – Значит, учишься в Шармбатоне? Похвально… Очень рад за тебя, - парень улыбнулся. – Приезжай в гости… А ты, Рай? - А я, судя по всему, тебя на год старше, - Рай хмыкнул. – Я выпустился год назад, до этого учился в Дурмстранге. - О, а я как раз туда пойду. Как там? - Терпимо, но главное не злить Скирма, - парень улыбнулся, хлопнув Кира по плечу. – Учитель нумералогии, - ответ на непонимающий взгляд. – Он о-очень вредный и любит всех заваливать на зачётах. Так что держись… - Ну ладно, поговорили – поговорите потом. Пошли уже за покупками! – Мама Кира улыбнулась ребятам. - Окей, - хором ответили теперь уже друзья, засмеявшись.