Сводница

      В нашей семейке все не как у людей. Во-первых, у папы нет ни жены, ни мужа. Нашему отцу, видите ли, не захотелось возиться со вторым спиногрызом, да и, по его словам, «пропал сексуальный интерес». Ага-ага, ему бы все за молодыми омежками бегать. Во-вторых, теперь мой папа один с двумя детьми, среди которых я, альфа-подросток и плюс ко всему девушка, а также мой пятилетний братец-гамма. Ах да, еще у нас всех отрицательный резус-фактор, а у меня к тому же четвертая группа крови, но это так, мелочи… Как вы поняли, не семейка, а полнейший звиздец.       Но недавно все стало относительно налаживаться: мы с братом нашли себе отца. Он тоже не против нас взять к себе вместе с папой. Осталось уладить кое-какую мелочь: рассказать обо всем папе. Просто как-то замотались, планируя свадьбу, и совсем забыли его предупредить… И вообще, это Димкины проблемы: кто из нас жених?!       — Марэ, твою ж дивизию! — сам виновник торжества, правда, так не считает. — О таком заранее говорят!       — Да че ты паришься, Дэм?! — я со всего размаху бью кулаком о стол и кривлюсь от боли: в фильмах эпичнее. — Он одинокий омега с двумя детьми! Поухаживаешь недельку — и он твой! Так ведь, Кир?       Братик кивает, хитро улыбаясь, а Димка роняет голову на стол. Приехали: мужик-альфа совсем как баба-омега.       — Дэм, папку, если вдруг забыл, зовут Никита Сергеевич Мертвый. Возраст — восемнадцать с нехилым таким хвостиком, — Кирилл смеется, а я продолжаю: — Любит синие васильки, но голубые и белые розы тоже сойдут. Найдешь горький шоколад со сгущенкой внутри — ты герой, поздравляю, папка твой. О, да я поэт!       Дэм выстанывает что-то невнятное, и я фыркаю. Вот разжуешь им все, а они еще и глотать не хотят!       — Есть, конечно, еще один способ. Кир, закрой уши, — братик послушно затыкает уши, прекрасно зная, сейчас сестра сморозит что-то пошлое. — Через постель. Отца у нас уже пять лет нет, а последний любовник у папы был… э-э-э… чуть ли не полтора года назад. Расстались со скандалом, так что о нем даже не вспоминай. И что ты думаешь?       — Марэ, ты что говоришь? — он резко поднимает голову, ударяясь о спинку стула, шипит и смотрит на меня во все глаза. — Тебе ж…       — В курсе я, что мне шестнадцать! — раздраженно отвечаю я, тут же возвращаясь к папе: — Течка у него через… о, вспомнила! Через три дня. Действуй, сестра.       — Ма… — пытается возмутиться Димка, но не на того напал:       — Дэм! — восклицаю я вместо мужчины и киваю брату, чтобы он открыл уши. — У тебя есть три дня. Пробуй, дорогуша. Например, завтра мы идем в «Вечную Жизнь», ресторан такой. Розы и бутылку вина официанты передать в состоянии. А сейчас давай уже займемся геометрией? Ты, вообще-то, мой репетитор! Да и папка скоро придет…       Многих интересует моя половая система, впрочем, стоит сказать, не только моя, а вообще женской части населения: видите ли, альфы, омеги и гаммы этого вида составляют всего процента два населения планеты. Рождаемся мы крайне редко и, в основном, из-за генетического заболевания, умираем рано, так что люди говорят, скоро вообще исчезнем. К чему я это? А вот!       — Марэ, — и почему никто не зовет меня Машей? — Мар, Мар, стой, а! Я это…       Знакомьтесь, мой друг и омега по совместительству — Игорь. Нет, нет, не мой омега, хотя многие так считают. На самом деле этот чахоточный, как я его называю (исключительно любя), давно и безответно влюблен в глав-альфу школы. Типично для омег, не находите? Мне лично этот Сергей ну ни капельки не нравится. Я даже вызов ему бросила. Одолею засранца: получу титул да и Игорьку покажу, что его мечта — говно.       — Очередные вопросы для диссертации? — вздыхаю, останавливаясь и дожидаясь друга. Он пишет работу о половой системе разных полов вида женщина. Заумную хрень, короче.       — Да, — ой, этот чахоточный так мило краснеет, я прямо не могу.       — О’кей, че, — допрос с пристрастием это называется, не иначе, — первым че?       — Литература, — тут же отзывается Игорь, и я чертыхаюсь: какой придурок поставил первым урок с этой дурындой?! Нет, предмет я люблю, а учителя нет. Впрочем, это у нас взаимно. Эта бета-истеричка ведет себя, будто у нее всегда ПМС, диета и попытка бросить курить. Только по отношению ко мне. Вот что я ей сделала?!       — Там и допросишь, — и нехотя плетусь к кабинету. Будь ты проклят, девятый класс, со своими Плановым Половым Осмотром, Общим Видовым Подсчетом и Государственным Обще-Предметным Экзаменом. И если ГОПЭ меня вполне устраивает (в основном, из-за названия), то ППО и ОВП бесят. Все эти врачи так удивляются мне, а в особенности — моему бычьему здоровью, аж убить хочется. Большинство из них, к тому же, не знают, что делать с такими, как я: в универе не слушали, думая, что не пригодится. Сюрприз, ахах! Р-р-р, до зубного скрежета.       В кабинет мы с Игорем попадаем после звонка, и, если чахоточного просто пропускают в класс, я получаю выговор-оскорбление и «приятную» оценку в журнал. Красота, что: пятая за неделю. Плевать, мне из них не выбраться, а классному и по совместительству мужу этой истерички — насрать. После девятого переведусь в другую школу и все.       — Прости, — Игореша опускает глаза, а я улыбаюсь.       — Пустяки, — отмахиваюсь, — так что там у тебя?       — Вот, — друг пододвигает ко мне листочек, все еще не поднимая глаз. Чувствует себя виноватым, хотя виновата здесь только эта литерадура.       Листочек оказывается списком вопросов. Глупых и откровенных вопросов. Ну ладно, на что только не пойдешь ради друга.       «Чем отличаются женщины-альфы от женщин-омег, -гамм, -бет?»       И как я это ему сформулирую? У меня же за сочинения всегда либо 2/2, либо 3/2, либо 2/3. Благодаря стараниям все той же учительницы, но все-таки. Ла-адно, Игорь, сам потом переделывать будешь.       «У альф есть член, — я знаю, тут он жутко покраснеет, но жажда знаний возьмет верх. — Он появляется, когда женщина-альфа возбуждается, а так… убирается, что ли… Процесс в анатомических пособиях лучше смотри. А также альфы не могут забеременеть. Оплодотворить — пожалуйста, а вот забеременеть — нет уж, дудки. Поэтому у них не бывает менструального цикла, так, вроде, называется, и течек. Омеги, следовательно, члена лишены, могут забеременеть, менструации, раз уж я сама корректная официальность, отсутствуют, вместо них — течки. Гаммы могут и забеременеть (течки), и оплодотворить (член), единственное — менструаций нет. Они только у бет и бывают. Те, часто, стерильны. Но некоторые могут и ребенка выносить. Вот».       Чувствую себя великим писателем: прямо целое пособие написала! Я бы Игорьку просто ссылку дала на эту информацию, да только нигде такой подробной нет: это, видите ли, от женщин женщинам передается. Феминистки хреновы! А я страдай тут!       Следующий пункт был еще глупее потому, что заставил меня покрыться легким румянцем: «Опишите процесс совокупления и чувства, испытываемые партнерами». Ах он извращенец маленький! Это я в слух и озвучиваю, за что получаю очередной выговор от учительницы (по счастливой случайности, изучаем Есенина, а потому без «двойки» в журнал) и багрового Игоря. Супер, что!       «Скорее всего, такие же, как у мужчин. Я без понятия: девственница», — не думала, что когда-нибудь в открытую это напишу.       А чахоточный постарался: «Какие отношения считаются правильными у вида женщин?» Но вопрос глупый, ведь по одному закону живем, в одном обществе.       «То же, что и у вас».       «Можете ли вы среагировать на течку родных?» — эти мужики нас, что, совсем за животных считают?!       «Как и вы, мужчины», — пусть теперь гадает.       «Почему решила свести Никиту Сергеевича со своим репетитором?» — ах ты хитрец! Спросить напрямую смелости не хватило, зато на бумаге…       — Короче, слушай, — насрав на литературу и поэтов Догенной Эры, поворачиваюсь к другу всем корпусом, и Игорь, видно, забывает об уроке, обратившись в слух. — Дэм — крутой парень, сынок Федотова, да-да, того самого, который создал наш омега-ген и испытывает сейчас ген вечной жизни. Этот придурок, видите ли, деньгами отца не интересуется, всего хочет добиться сам, а именно семьи и карьеры в области математики. В общем, все, как мой папаша любит. А Дэму, нам на руку, понравился мой папаша и мы, он такую семью и хотел. И, ты не поверишь, у него резус-фактор отрицательный, четвертая группа крови и ген вечной жизни в крови, а это значит — идеальная совместимость плюс парочка бонусов!       — Мертвая! — класс падает от смеха, а я оборачиваюсь к литераторше.       — Кто? — интересуюсь непонимающе и хлопаю глазками. Игорь едва сдерживает смешок.       — Ты! — учительница краснеет, как помидор, а я с выражением полнейшего недоумения прощупываю у себя пульс и выдаю:       — Да нет, живая, — обожаю свою фамилию! Меня спасает звонок.       В коридоре я лицом к лицу сталкиваюсь с засранцем Серегой (да, у меня все засранцы и истерички). Чахоточный едва в обморок от такого счастья не падает, а я, выгнув бровь чисто по-альфьи, окидываю нашего «Короля» коронным убийственно-презрительным взглядом.       — Я согласен на твой вызов, — ох ты, какая честь-то! Я сейчас как раз настроена побороть парочку альф. — Бильярдная на первом этаже, пошли.       Игорь смотрит на меня с недоумением. Надо было, наверное, сказать ему о поединке.       — Я беру его с собой, — ухмыляясь, заявляю я, — пусть посмотрит, как я тебя сделаю.       — Кто еще кого! — тут же огрызается Сергей, но кивает.       Спускаемся на первый этаж мы очень быстро. Как давно я не играла в бильярд! Месяца три, наверное. Поэтому изначально продувала ему в пять забитых шаров. Но, посмотрев на восхищенные глаза наивного Игорька и ткнув его кием, я разницу свела к нулю. И сейчас все могло решиться одним шаром. Бить должен Сергей. И он еще ни разу не промахивался.       — С чего это ты вообще полезла в наш, альфий, спорт? — нахально интересуется Сергей, подступая к шару.       — С того, что альфа, — огрызаюсь я, готовясь: забьет — набью ему морду.       — М-м, по твоей фигурке и не скажешь, крошка, — и бьет по шару. Он катится прямо к цели…       — Да, по твоей фигурке и не скажешь, — пролетает в нескольких сантиметрах и ударяется о край стола. Я едва не смеюсь, легко загоняя этот шар в лузу и выигрывая. Ну что, кто кого, Сереженька! — Крошка.       Теперь-то глав-альфа школы я, и я имею право выбрать себе звездную пару.       — Ну что, крошка, хочешь побыть Королевой? — нахально интересуюсь я у Сергея, насмехаясь над ним. Он сплевывает и, грязно ругаясь, идет на урок. Поворачиваюсь к Игорю: — Видишь теперь, что он кусок говна?       Друг отрицательно мотает головой, но на меня смотрит с восхищением.       — И что мне с тобой делать? — вздыхаю, закатывая глаза. — Хоть ты-то глав-омегой побыть не против?       — А не против, — Игорь улыбается, и мы вдвоем топаем на уроки. Ну что, день, начало интересное, вечер бы такой же: пора папину личную жизнь налаживать, раз с Игоревой не вышло.       В «Вечную жизнь» мы ходим каждую пятницу: это как семейная традиция. Небольшой уютный ресторанчик с названием а-ля папина мечта, вкусной недорогой кухней и учтивым персоналом, который относится к нам, как к родным. В общем, всем нам здесь нравится.       Только мы садимся за столик, я отправляю Дэму СМС-ку: «Начинай». Он ведь весь ресторан арендовал (даже с отцом помирился), сюрприз чтобы сделать. Намечается что-то грандиозное, и мне не терпится узнать, что же это. Спустя пару минут к нам подлетает официант с меню и пышным букетом белых-белых роз (стирали «Лаской, ага).       — От тайного поклонника, — папа улыбается так искренне и счастливо, тянет руку к букету, но тут же отдергивает.       — Верните, — вздыхает он и делает заказ.       — Но почему? — стоит уйти официанту, интересуюсь я. Любимые же, что не так?! Вот что с этими омегами так сложно!       — Да кому я с двумя детьми-то нужен… — честно отвечает папа, и я едва сдерживаюсь, чтобы не разораться.       — Это все из-за твоего Тимура, да?! — зло спрашиваю я. — Он же тебе внушил, что никому чужие дети не нужны, да?! Этот твой придурковатый любовник из-за этого даже скандал закатил!       Папа вздыхает, не отвечая. Видно, Тимуру он верит больше, чем родной дочери. Что за несправедливость?!       Официант приходит с заказом достаточно быстро, а потом приносит вазу с букетом ярко-синих роз. Глаза папы распахиваются, рот открывается, и он просто не успевает ничего сказать: проворный парнишка быстро ставит вазу с букетом на стол и уходит. Продуманно, а!       Мой заказ подают вместе с брошью из драгоценных камней в виде букета васильков для папы. Он снова теряет дар речи, но жестами отказывается от подарка. По глазам вижу, защита-то почти пала: который раз этот «тайный поклонник» бьет прямо в цель.       — Хороший поклонник, — делает вывод Кирилл, когда ему и мне приносят мороженое. Я крайне возмущена, но выскажу это только Дэму: нашел, блин, чем кормить. Правда, угощение съедаю.       И вот наконец-то появляется сам Дима, в смокинге и с бутылкой вина, головокружительно улыбается и идет прямо к нам. Падает на одно колено, отставляя бутылку, и достает из-за пазухи коробочку.       — Никита Сергеевич, Ваши дети уже отдали мне Вашу руку…       — Что? — интересно, нам влетит?       — …Итак, не согласитесь ли Вы с их выбором? — я уже во всю киваю, подсказывая папе дальнейшие действия.       — Что? — да папа сегодня чудеса тупости показывает.       — Меня, кстати, Димой зовут. Дмитрий Николаевич Федоров.       — Что? — троекратное «что» вместо троекратного «да», папа жжет.       — Выходи за него, — не выдерживаю и в открытую подсказываю я. А тут Дэм достает плитку шоколада, горького и начинкой из сгущенки. Как?!       — Ладно, — оглядев «жениха» и подарок, соглашается-таки папа. Что-то быстро… — Но, по-моему, вы должны мне что-то рассказать.