Твой изъян

Сказать, что я любила ходить к директору — чушь полная. Во-первых, мне там появляться никак нельзя было, хотя бы потому, что еще с первого класса я у школы отрицательно передвигающееся тело, которое раз так в года два случайно, по заклинанию какой-то сорокалетней ведьмы, оказывается в кабинете директора. Учителя видят во мне маленького демона, я самый яростный и злой дракон, не уважающий младшеклассников и уж тем более учителей. Ну, однажды мне одна преподавательница так сказала, которую весь класс называет тронутой. А во-вторых, наш директор — ещё один на всю голову тронутый (одна из девочек, кажется, даже шипперит их обоих), который в свои пятьдесят с лишним пытается выглядеть как современный сэкси-бой. Ходят даже слухи, что он хочет написать гимн школы в стиле американского рэпа. Лично я это даже во снах видеть не желаю. Я фыркнула своим мыслям, возмущённо уставившись вперёд. Каждый шаг к кабинету Долбанутого давался мне с раздражением, одна только мысль о двигающейся позади меня фигуры заставляла хмуриться и злиться. Проблема не в моих женских сдвигах, или на что там всё сваливают, проблема в двухметровой дылде, а именно в его привычке напоминать мне о моём маленьком росте. А если еще учесть, что мой, а-ля лилипут, рост — самый жирный и злободневный комплекс, то Егор сразу одним штрихом становится врагом всея народа. Не успела я поругаться со своими проблемами в голове, как появилась еще одна — холод. То, что я мерзлячка, радости не прибавляло, наоборот — бесило и заставляло тереть ладонями открытые участки кожи на руках. Забылась, видимо, когда с улыбкой до ушей достала рубашку с коротким рукавом, а потом еще и нацепила её, не удосужившись надеть тёплую кофту поверх. Поймав усмешку обладателя ног модели, я скривилась, продолжая пытаться согреться. И вот какого чёрта в школе так холодно? Возмущённо потирая замерзшие руки ладонями, я услышала отдалённое визго-крико-ругательство, оформленное в самых лучших традициях трёхэтажного мата и скривилась, узнав голос библиотекарши. Что-что, а её выражениям даже гопники в моем дворе, привыкшие устраивать батлы с бабульками прямо у подъезда, позавидуют. А по ней и не скажешь — вроде обычная строгая начитанная женщина, а н-нет, не все так просто, оказывается. Ну, а в следующий момент, когда я отмечала услышанные фразы в список «пригодится», я почувствовала что-то тёплое на плечах и повернула голову вбок. Узрев укрывающий мои замёрзшие плечи и руки пиджак Егора, я замерла и округлила глаза от, признаюсь с трудом, приятной неожиданности. Челюсть, не падай, пожалуйста. Я медленно подняла удивлённый взгляд на стоящего в шаге от меня Егора и открыла уже рот, чтобы что-нибудь ляпнуть, но слова застряли в глотке, не собираясь произносится. — Знаешь, когда ты молчишь, ты очень милая, — улыбнулся Егор, поправляя вечно спадающий с плеча рюкзак, — вот была бы ты повыше, я бы с тобой, может быть, повстречался, — добавил он и откинул мешающие пряди светлых волос со лба. Проследив за его движением и отметив в мыслях, что у него очень красивые пальцы (и не только пальцы), я нахмурилась, ощущая, как внутри растекается неприятное чувство злости и… обиды? То, что он постоянно напоминает о моём маленьком росте — уже не новость, но сейчас это и совсем прозвучало неприятно. Вот вам и пример, когда красивый, но характер еле тянет на троечку с минусом. Закатив глаза, я поднесла к правому виску указательный палец и пару раз покрутила им, намекая, что кто-то совсем того. — Повстречаться со мной? Разуй глаза, мальчик, я с тобой во сне даже встречаться бы не стала, — произнесла я, посмотрев на него, а-ля, не падай больше с дубу. — Ну да, точно, — хмыкнул Егор, кивнув. — Как бы мы тогда целовались, если ты мне только до локтя достаёшь… — Идиот двухлитровый, — прошептала я, смущённо отворачиваясь. Собираясь снять с себя пиджак Егора и кинуть его куда-нибудь ему в лицо, я уже потянулась к плечам пиджака, как сзади послышались возмущённые возгласы и громкий стук каблуков, оповещая о приближении библиотекарши. — Чего встряли, шагом-марш к директору, — прошипела она нам в спину и прошла вперед, заставляя нас пойти следом. — Никакого от вас покоя, малолетние бездельники, — огрызнулась она вслух и остановилась около тёмной двери. Стукнув пару раз по филенке двери костяшками пальцев и услышав радостное «входите», Лариса Михайловна, резко распахнув дверь, прошла в кабинет, и мы медленно зашли за ней, сохраняя молчание. Состроив недовольную рожицу, я остановилась справа от двухметрового все ещё с огромным пиджаком на плечах и невольно хмыкнула. Директор сидел за своим рабочим местом, откинувшись на стуле и закинув одну ногу на другую. Сегодня лысый директор предпочел скрыть свою макушку под какой-то золотой кепкой с надписью «LA», расстёгнутую на несколько сверху пуговиц рубашку почти полностью прикрывал пиджак с закатанными по локоть рукавами, а чёрные кроссовки фирмы «Adidas» нелепо смотрелись вместе с обычными строгими брюками. Длинная цепочка с какой-то золотой подвеской в виде доллара сверкнула на свету, и директор с улыбкой, скинув ногу с ноги, пододвинулся к столу и подпёр подбородок кулаком. — Гуд монинг, гри-младшие, — громко воскликнул директор, улыбнувшись, а я нерадостно поморщилась. Григорий, а так звали этого старика, настолько рехнулся, что называет всех детей, что учатся в его школе «гри-младшими». Ну разве не долбанутый? — Григорий Васильевич, я уже не могу этого терпеть, эти гадкие дети слетели с катушек, возомнили, что им все можно, — завопила Лариса Михайловна на весь кабинет своим визго-крико-что-это-вообще-за-интонация-ругательством. — Они не дают мне спокойно работать! Ох, как жаль, что порку отменили, она бы пошла им на пользу! — начала уже тему «а вот раньше» библиотекарша, дрыгая своим костлявым пальцем в воздухе. Подняв ладонь вверх, тем самым привлекая к тишине, Григорий поправил козырёк кепки и взглянул на нас с лёгкой усмешкой. Ага, ну да, да, полтора и все метра два стоят рядом плечом к плечу, и у обоих на лице выражение «боже, упаси, за что мне все это». Да и что тут смешного? — Ладно, — вздохнул директор, вновь откидываясь на спинку стула. — Я… — Это всё он виноват! — крикнула я на эмоциях, заставляя офигевшего Егора, приподняв тёмные брови, повернуться ко мне. — Простите, — прикрыв рот ладонью, смущённо прошептала я и нахмурилась, отмечая в голове, что, кажется, из нас четверых «совсем того» тут я. — Я же говорю! — воскликнула возмущённо Лариса Михайловна, взмахнув от недовольства руками. — Кхм, вы походу не въезжаете, но главный тут я, — произнес Григорий Васильевич, снимая кепку и отбрасывая её на стол. — Не люблю наказывать гри-младших, — потерев пальцами подбородок, продолжил директор, но был снова перебит. — Но Григорий Васильевич! — вспыхнула библиотекарша. — …поэтому они в своё наказание должны будут помочь вам в библиотеке после уроков, — спокойно добавил Григорий и, надев обратно свою золотую кепку, встал с места. — Хорошо, кореши? Я изобразила что-то подобия улыбки и кивнула. — Окей, а теперь мне нужно отойти, так как скоро звонок с урока, — кивнул он и, щёлкнув пальцами, подмигнул нам с Егором. Выйдя из кабинета, мы проводили взглядом уходящих директора и громко возмущающуюся ему библиотекаршу, и я тут же повернулась к Егору лицом. — Замечательно, — хмуро произнесла я. — Высоцкий, вот за что ты мне сдался? — Я тебе не нравлюсь, Муравьева? — улыбнувшись и приподняв брови, спросил он, а я фыркнула в ответ. — Ненавижу тебя, — покачала я головой и зашагала по коридору, собираясь пойти на следующий урок. — Подожди, — воскликнул Егор, и я недовольно обернулась, остановившись. — Чего тебе? — спросила я, демонстративно остановившись посреди коридора и сделав вид, что меня не устраивает продолжение диалога. — Пиджак мне после уроков-то вернешь, мерзлячка? — усмехнулся он, убрав мешающую прядку со лба. С раздражением выдохнув, я стянула с плеч тёплую вещь и, подойдя к Высоцкому вплотную, всучила пиджак ему в руки. — Не нужен мне твой пиджак, — ответила я и поспешила уйти, услышав обрушившийся на весь коридор звонок.