Твой изъян

Поставив последнюю книгу на полку, я шумно выдохнула через рот, жестом смахивая невидимую капельку пота со лба. После трёх часов усердной работы даже не верилось, что это всё. Странно, но мне даже понравилось разбирать авторов книг по алфавиту, оказывается, это занятие хорошо расслабляет. Мое плохое настроение, как волной, напрочь смыло, и теперь я чувствовала себя на странность отдохнувшей и полной сил. — Ну, вот и всё, — Егор довольно потянулся, взглядом пробежавшись по результату нашей долгой работы. — Какие мы молодцы, однако, — он улыбнулся, переводя взгляд на меня, с мордой, как у наевшегося кота. Довольный, что аж треснуть хочется. — Сам не похвалишь — никто не похвалит, — хмыкнула я, без особой радости смотря на его приподнятые уголки губ. Тоже мне молодец нашёлся… Я ещё пару секунд стояла, не двигаясь, смотря на него, начинающего с азартом корчить мне разнообразные рожицы. Не парень, а обезьяна в зоопарке. Вот теперь знаю, куда его можно отнести и продать, а что, пусть людей развлекает, а я и без него поживу, того гляди и жизнь наладится. Покачав головой, мол, парень, ты придурок из страны Придурии, меня не смешат твои рожицы, я двинулась к выходу, желая как можно скорее оказаться дома. — Всё правильно, себя нужно любить и, как следствие, хвалить, — услышала я за спиной его странное высказывание о видении правильной самооценки, и подавила подступивший к горлу смешок. Вот ведь умора, хвалить себя надо, а больше ничего не надо? Спокойной ночи там себе перед сном желать, или как дела иногда спрашивать, а почему бы и нет? Считай, нашёл себе крутого друга, а когда в магазин идёшь, можно в два раза больше вкусняшек купить, «мне» и «себе» ведь. — Да, в тебе «себялюбия» хоть отбавляй, — бросила я себе под нос, уже не особо горя желанием быть услышанной, но, так или иначе, а Егор видимо обладает потрясным слухом, ибо в следующую секунду разговор только стал набирать обороты, но никак не сбрасывать, за что я была всеми руками и ногами за. — А в тебе, гномик, и не сыскать. — Да? А с чего ты взял, что я себя не люблю? — прищурилась я, нагибаясь за рюкзаком и поворачивая голову в сторону парня. — Самого чистого вида простое наблюдение, — пожал плечами он, подбирая свой рюкзак с пола и лёгким движением набрасывая его на плечо. — А, то есть ты ещё и следишь за мной… — подвела итог я, сдвинув брови к переносице, и таким же быстрым движением подняла свой рюкзак. — Не следил, а наблюдал. За тобой, кстати, очень интересно наблюдать. Особенно, когда ты злишься, это самое милое, что я видел, — он подмигнул мне, придерживая для меня дверь. Подлизывается что ли? Типа смотри, какой я джентльмен, люби и лелей меня, пока смерть не разлучит нас? — Что ты несёшь, Высоцкий? Может у тебя того, температура? Или грипп ненормальности подцепил, пока сюда шёл? — делая вид, что не заметила его джентельменского жеста, приподняла брови я и вновь покрутила пальцем у виска. Я мельком оглядела его с ног до головы, проверяя состояние. На вид здоров, но это только на вид. По моим расчётам ему давно пора отправиться в психушку, я ведь даже нужный номер, куда звонить, знаю. Вычитала ещё год назад с официального сайта одной из психиатрических больниц. На самом деле я просто зашла посмотреть, что, да как, но номерок сам в глаза бросился, вот я и записала. — Со мной всё хорошо, не волнуйся, — он потрепал меня по волосам и в следующую секунду легко подтолкнул, всё это время стоявшей прямо около выхода меня, вперёд, мол, вали уже, сколько можно дверь держать. — Какой я тебе гномик, квазимода ты редкостная?! — надулась я, выходя из библиотеки и сразу же скрещивая руки на груди. — Вообще-то я их не переношу, они противные и злые. — У вас много общего, — усмехнулся Егор, но тут же перевел тему, пока до меня не дошёл смысл его слов. — Мелкая, ты кофе любишь? Кофе? Кофе я обожала всем сердцем и душой, кто-то поклоняется известным личностям, а я вот готова поклоняться кофе и целовать его специально распечатанную картинку перед сном. Пару лет назад у меня даже была ломка на кофе, я выпивала несколько кружек за день, а если не выпью — хожу злая и на всех срываюсь. Однажды так наорала на соседей, они потом несколько месяцев со мной не разговаривали, пока мать не объяснила про мои сдвиги из-за горячего напитка. То время прошло, но хоть эта своеобразная болезнь на кофе и исчезла, но любить я его не перестала, стараюсь только пить поменьше, чтобы снова не вызвать привыкание. — Люблю, — недоверчиво прищурилась я. С чего это он спрашивает? — Окей, кофейня через дорогу, слышала? — на его лице снова вовсю заиграла улыбка довольного кота, он положил мне свою руку, сравнимую с огромной лапищей, на плечо и направил к лестничной площадке. — Пошли. — С тобой? С чего ты взял, что я с тобой куда-то пойду? — А почему бы и нет?! Ты меня стесняешься, гномик? — Я Маргарита, черт побери, Мар-га-ри-та! — остановилась я, прожигая его злым взглядом снизу вверх. — А не гномик садовый. — А сейчас ты похожа на хомячка, — заржал Егор, заставляя меня зло выдохнуть через рот. — Козёл! — бросила я и быстрым шагом ушла вперёд, собираясь оставить его наедине. Тоже мне нашёл гномика. Ненавижу гномов. Всех до единого. И этого придурка тоже ненавижу. Надоел до жути! Фу! Я поборола желание, чтобы не высказать все это вслух для большего выброса эмоций. В голове все мысли были словно приглушенными, хотелось заорать о моей ненависти на весь коридор, а больше хотелось высказать ему всё в лицо. Всё. То, как меня бесит его улыбка, как бесит его глаза с искорками постоянной насмешки, его двухметровый рост и его ужасный, до невероятной злости, раздражающий характер. Но больше всего меня выводили его прозвища, вечно напоминающие о моём маленьком росте. Иногда появлялось чувство, что он только и ищет, за что зацепиться, только и хочет постоянно злить меня своими фразочками, доводить до раздувающихся от противного чувства обиды ноздрей и сжимающихся до боли кулаков. Кажется, моим здоровым нервам давно пришёл один злосчастный конец, и самой скоро придётся звонить в психушку. Хоть там без этого идиота поживу. Хоть там он меня не достанет. Не понимаю, что Ксюша в нём нашла. Не такой уж он и красивый, да и не милый вовсе. Противный и раздражающий. Вот. Никакой он не зайка, скорее мерзкий слизняк. И имя у него ужасное. Егор. Фу! Как мне вообще раньше это имя нравилось? Я завернула за угол, чувствуя, как во мне снова возникает злость на этого парня. Спуститься и убежать. И что, что я люблю кофе? Пусть сам его пьёт! А я и дома его заварить могу. Я сделала ещё один шаг, как на мою талию легли тёплые руки, резким движением я уткнулась носом в пропахшую его ужасным одеколоном футболку и почувствовала, как он прижимает меня к себе одной рукой. Я мгновенно упёрлась руками в его торс, стараясь к чёртовой матери оттолкнуть его куда подальше. Ненавижу его запах. Ненавижу его всего. — Проворный хомячок, — снова его дурацкая усмешка. — Прости, убежать не получится. Мы идём пить кофе. — Отпусти, дебил!!! — я дёрнулась, пытаясь высвободиться из его хватки. Черт, почему я такая слабая?! — Дурашка, — одной рукой подхватив меня за ноги, а другой удерживая за талию, он поднял меня с пола, и мгновенно прижал к груди, не давая шанса выбраться, или, ещё хуже, попросту упасть. Я стукнула его кулаком в грудь, чувствуя себя пойманной добычей. Ненавижу свою слабость в такие моменты. Что ему мой кулак в грудь? Он даже не почувствует, а если и почувствует, то никак не отреагирует. — Пусти! — вновь и вновь ударяя его по груди, вопила я, на полном серьёзе не понимая, за что мне это. Эта близость сносила крышу. Голова закружилась от переизбытка его запаха, от осознания того, что у меня не хватает сил ни высвободиться, ни собраться с мыслями и успокоиться. Чертовски глупая ситуация. Я ненавистным взглядом наблюдала, как пол и ступени трясутся подо мной, когда он быстро спускался вниз. Зачем он в который раз выводит меня? С чего вдруг ему захотелось потащить меня в какую-то кофейню? Издевается. Вновь. Он отпустил меня только когда сбоку показалась раздевалка. Мои ноги коснулись пола, и я удивлённо взглянула на Егора, поражаясь его уверенности, что я не соберусь убегать. Но больше поразило, что я и не сдвинулась ни на шаг. Желания убегать совсем не было, появилось любопытство, что будет дальше. Впрочем, без своих вещей я бы не смогла даже на улицу выбежать, сразу бы превратилась в ледышку со своей непереносимостью холода. — Как выглядит твоя куртка? — спросил он, потрепав меня по волосам. Да сколько можно! Всю прическу испортил уже! — Чёрное пальто. Оно там одно висит, если ты не заметил, — я тыкнула в сторону крючков для одежды нашего класса, показывая, что оно и в правду в одиночестве занимает только один крючок почти в самом конце. Ничего не ответив, он ушёл за вещами, и я, оставшись наедине, полной грудью вдохнула чистого воздуха, в котором не было запаха его одеколона. Когда его нет рядом, я чувствую себя гораздо спокойнее. Я даже не заметила, как он вернулся, придерживая моё пальто. Закусив губу, я высматривала падающие за окном хлопья снега. Они медленно касались белой поверхности, напрочь закрывающей дорогу. Белый и пушистый. Но это только на вид. На самом деле холодный и колючий. Я дернулась, когда Егор снял с моего плеча рюкзак и накинул его себе на свободное, но не придала этому никакого значения. — Красиво, правда? — услышала я за спиной. — Ты о чем?.. — не поняла я, продолжая открыто наблюдать за снегом, медленно двигающемся по воздуху. Холодный и колючий. Обманчивый внешне. — Снег… — мечтательно протянул Егор. — Я очень люблю снег, — я чувствовала, что он улыбался, даже не поворачиваясь к нему лицом. Странно. Я думала, ему нравится лето, как и всем остальным. Даже мне оно нравилось, единственное время года, когда меня не бесит погода. К жаре я относилась хорошо, а холод ненавидела каждым миллиметром кожи. Наверное, поэтому я ждала летние каникулы не только из-за окончания бесконечной учебы. — А я ненавижу, — нахмурилась я и резко повернулась к нему лицом. — Хомячки любят тепло? — улыбнулся он, потрепав меня по щекам. Я недовольно встретилась с его серыми глазами. Он же знает, как меня бесит, когда трогают мои щёки! Почему если у человека есть щёки, за них обязательно нужно схватиться? Что за мода дурацкая?! Это ужасно раздражает, неужели никто этого не понимает?.. — Никогда больше так не делай! — Почему? — Потому что это бесит! — Прости, — засмеялся он, но не оставил мои щёки в покое. — Высоцкий! — зашипела я и зло ударила его по рукам. — Ладно, больше не буду. Хотя, стой… последний разочек. — Высоцкий!!!                      ***                      Мы добежали до кофейни через пять минут, однако эти пять минут казались мне вечностью. До тряски надоедающий снег, беспрерывно попадающий на ресницы и глаза, холодные порывы ветра, что заставляли морщишься и прятаться в тёплой ткани шарфа, и тёплая рука Егора, что всю дорогу удерживала мою до невообразимой нежности. Почему-то мне показалось это нежным, хотя может у меня уже крыша поехала от его запаха. Да, всю дорогу он держал меня за руку. От этой мысли у меня подкашивало ноги и учащалось дыхание. Человек, которого я ненавижу, бежал со мной за руку. Как я позволила этому произойти? Чистый бред. Не знаю, что на меня нашло. Моих ушей всегда достигал его смех, когда я морщилась от очередной снежинки, попавшей в рот или глаза. И, наверное, этот смех мог показаться очень милым со стороны, если бы не моя ненависть к этому человеку. Я не видела в нем того, чего видела моя подруга, поэтому и не понимала, с какого перепугу он ей приглянулся. Я также не видела в нем того, что, возможно, видели другие, когда проходили мимо него в школе и таяли от его улыбки. Всю дорогу я ловила завистливые взгляды со стороны прохожих, в основном девушек, что сочли нас за миленькую парочку, прогуливающуюся одним зимним вечером. Романтично, ага. Но никакой парочкой мы не являлись и являться не будем, потому что, как по мне, так это полный абсурд. Кофейня встретила меня своим теплом и уютом, я сразу же втянула полной грудью приятный запах, витающий в заведении и невольно улыбнулась, прикрыв глаза. Запахи — моя слабость. И нет, меня не привлекают запахи подвалов и краски, я люблю вкусные запахи, особенно те, которые напоминают о чём-то. Например, запахи кофе всегда ассоциировались у меня с домом и теплом, когда за окном плохая погода, и ты спрятался от неё одним вечером, запасшись кружкой горячего напитка. Кажется, почти у каждого после слова «кофе» возникает именно эта картинка в голове, только слегка подправленная своей вариацией. Настроение странным образом резко взметнулось по шкале вверх. Кофе творит чудеса, однако. Через пару минут мы уже заняли один из столиков около окна по просьбе Егора. Такое чувство, что его настигает оргазм, когда он смотрит на снег. Прямо-таки снеговой фетишист. Хотя я тоже странная, у меня настроение от запаха кофе поднялось, поэтому можно сказать, что мы квиты. Кофейная токсикоманка и снеговой фетишист. Потрясно. Если мне хватило одного эспрессо и булочки с вишней, то Егор, кажется, пришёл сюда на славу пожрать, заказав какой-то салат и отбивные. Не понимаю, кто придумал добавлять в меню кофейни отбивные и разнообразные салаты, но Высоцкий шанс терять не стал и заказал всё сразу, собираясь залить всё это двумя чашками кофе и сверху ещё покрыть кусками блинчиков со сметаной. Кофе попить позвал, называется. Я-то кофе попить пришла, в отличие от этого жирафа. Как в него все это влезет вообще? — Фто? — уминая за обе щеки отбивные, изумился он. Фто, фто, я тут булку уже минут десять жую, а ты жрёшь, как будто весь день ничего в рот не брал. И этот человек ещё в столовую ходит, беря дополнительную порцию, и худым остаётся! И умудряется ещё у меня «фто» спрашивать. — Приятного аппетита, ага, — без эмоций проговорила я, отворачиваясь. И что он в этом снегу нашёл? Обычные осадки, за что его любить-то? Ну, падает и падает, я тоже иногда откуда-нибудь падаю, сопровождая это ещё и потрясный музыкой в виде моих диких воплей, но что-то меня никто так не обожает. — Год назад я сидел здесь со своей девушкой, — заностальгировал Егор, еле успевая жевать и разговаривать одновременно. — И она посмотрела на меня точно так же, как и ты на меня пару секунд назад. Естественно, ты жрёшь, как свинья, кто на тебя так не посмотрит. — И сколько же у тебя было всего девушек? — спросила я, подперев подбородок кулаком. — Тридцать? Пятьдесят? — Две вообще-то, — улыбнулся Егор, доедая салат. — Моей девушкой стать очень сложно, не каждой дано мне понравиться. Ой, нашёлся тут недотрога, всея непостижимость. «Меня сложно найти, легко потерять и невозможно забыть», — прям фраза про него. — Модели что ли? — нахмурилась я, отодвигая допитый кофе в сторону, пока Егор только приступил к блинам. — Нет, — покачал головой он. — Не во внешности дело, гномик. Стой, — засмеялся он. — Хочу запечатлеть это лицо, — он быстрым движением достал из кармана джинс телефон и сфотографировал моё лицо, выражающее крайнее недовольство на произнесённое им прозвище. Я уже открыла рот, чтобы что-нибудь ляпнуть, но его следующая фраза напрочь выбросила все мысли об этом: — Подожди, это там не твоя подруга? — он указал пальцем на стекло и со спокойным лицом продолжил жевать кусок блинчика. — Чего? — не на шутку испугалась я и резко развернулась всем телом к окну, округлив от страха глаза. — Блин! — мне хватило пары секунд, чтобы узнать Ксюшу. Она смотрела на кофейню, но не видела нас, залюбовавшись каким-то парнем, сидящем в паре метров. Я понимала, что критически нет времени, и нужно срочно куда-то прятаться. Юркнув вниз, под стол, я вызвала со стороны Егора усмешку. Впрочем, в тот момент меня не особо волновало, что он подумает. Если Ксюша меня увидит с Высоцким — мне крышка. — Хомячок, ты боишься своей подружки? — засмеялся Егор, нагибаясь, чтобы взглянуть на меня. — Иди сюда, — шёпотом воскликнула я и, схватив его за руку, потянула на себя. — Блин, мелкая, ты чего творишь, — чуть не снеся стол, Егор уселся на пол, но из-за высокого роста ему пришлось ещё и нагнуться вперёд, чтобы не уронить стол своей головой. — Она не должна нас увидеть. — Да? И почему же? — ловя удивленные взгляды официантов, спросил Егор и недоверчиво взглянул на меня. — Просто заткнись и сделай то, что я прошу! — недовольно отозвалась я и взглядом провела план побега. — Там же есть черный выход? — спросила я, пальцем указывая на дверь, что находилась на открытой для взора посетителя кухне. — Должен быть… — Значит, побежали, — кивнула я и на четвереньках поползла к выходу. — Серьезно? — приподнял брови Егор, но, поняв, что терять ему особо нечего, двинулся следом. Повернув голову вбок, чтобы проверить, где моя подруга, я встретилась с прифигевшим взглядом рядом стоявшей официантки и услышала с какого-то столика возглас недовольной старушки: — Вот молодёжь! Ни стыда, ни совести! Двадцать первый век, а они по полу на четвереньках ползают! Воспитанности — нуль! — Ой, да ладно вам! — послышался возглас какого-то добродушного мужчины с соседнего столика. — Пока молодые, пусть развлекаются! — Теперь это так называется? Вот в моё время мы совсем по-другому развлекались! Я услышала, как ползущий следом Егор хмыкнул, и тоже улыбнулась. Вот кто дёрнул мою подругу сюда прийти? Ползу из-за неё в юбке к чёрному выходу. Круто, ага. А ещё круче, что прямо за мной ползёт её любимый зайка. Расскажешь — не поверит. Вскочив с пола, я рванула на кухню, отряхиваясь на ходу. Послышалось предупреждение одной из официанток о том, что сюда нельзя, но я проигнорировала её слова, уверенно двигаясь к выходу. Осторожно оббежала спешащего с заказом парня, боком пролезла между двумя столами, чуть не врезалась в усатого повара, обогнула ещё один стол и вот он — выход. Толкнула дверь, и она легко поддалась. Слава Богу. Егор выбежал следом. Я прижалась к стене спиной и, восстанавливая дыхание, застегнула пальто. — Хомячок… — произнёс Егор. — Мы рюкзаки забыли. Я повернулась к нему лицом, встречаясь с серыми глазами. — Забыли, — повторила я и в унисон с ним засмеялась во весь голос.