Твой изъян

За две недели я позволила себе отдохнуть. Так, как не отдыхала давно. Все четырнадцать дней я старалась не думать о Егоре, отвлекалась на другие занятия, которые были мне ближе всего. Целыми днями я читала, заполняла свой дневник с различными мыслями, училась готовить новые блюда. Но больше, конечно, я посвящала себя рисованию, именно на это хобби я истратила больше всего времени, но мне это нравилось. Я давно не рисовала вот так, погружённая в атмосферу картинки, которую хотела изобразить, и действительно получала оттого море удовольствия.        Мать даже пару раз спросила, всё ли у меня в порядке, ведь я давно не была так сосредоточена на чём-то одном, а если и отвлекалась на учебу, то всё происходило без моих частых упоминаний о том, что школа — самое худшее, что можно было придумать, и когда я уже, наконец, её закончу. Бесспорно, меня радовал и тот факт, что Ксюша не набрасывала на меня груду своей информации и приключений за прошедшие дни. Я даже иногда, сидя около экрана ноутбука, тихо благодарила её, что она писала мне минимум информации. Видимо, она тоже получила выброс эмоций на фестивале, о котором рассказывала мне тогда весь вечер по телефону. Пару раз она упомянула о Высоцком и своих будущих планах, но я смогла перевести тему и благополучно забывала о Егоре до следующего раза.        Мельком глянув на часы, я зло выдохнула через сжатые зубы, злясь на то, что сегодня всё пошло через одно прекрасное место. Благо я собрала вещи с вечера и еле уложилась в оставшееся время после того, как проспала своё привычное время подъёма. Завязав на затылке быстрый хвост, я выбежала в коридор и, одевшись и схватив рюкзак, рванула в школу, не забыв захлопнуть за собой дверь.        На улице было всё так же холодно, что совсем не придавало бодрости или радости. Наоборот, хотелось сидеть дома около горячей батареи и думать о каких-либо бессмысленных вещах. Всё-таки не признать мне той красоты, какую видят в зиме некоторые люди. Этот холодный сезон вызывает во мне только желание впасть в спячку и проспать до ближайшего тёплого денька.        Спрятав нос в мягкой и тёплой ткани шарфа, я оббежала пожилого мужчину, что с особой неторопливостью двигался по протоптанной тропе, и спустя минуту была уже на территории школы. Зазвонивший в кармане рюкзака телефон заставил меня отвлечься и чуть снизить скорость. Было жутко неудобно на бегу снимать варежку и искать в кармане сотовый. Почувствовав ладонью нужный предмет, я облегчённо выдохнула. Однако в следующую секунду угодила кому-то в объятия. Руки этого человека с особой уверенностью подхватили меня, когда я уже чуть не полетела в сугроб от потери равновесия.        Втянув смешавшийся с морозным воздухом запах знакомого одеколона, я закусила нижнюю губу. Я жутко боялась поднять голову, поэтому не придумала ничего лучше, как уткнуться в грудь парня, одетого в тёплую куртку.        — Малышка… — услышала я вздох Егора над головой и почему-то зажмурила глаза, ощущая себя ужасно некомфортно в сложившейся ситуации. Хотелось провалиться сквозь землю или попросту убежать куда подальше. — Ты же знаешь, что опаздывать в школу плохо.        Я удивлённо вскинула голову, хмурясь. Он усмехнулся, встречаясь с моими глазами, а я почувствовала, как мурашки пробежали по коже. Я не видела его две недели после того случая, и сейчас снова чувствовать его запах было чем-то странным, на этот раз вводящим в раздумья, нежели раздражающим. Да, где-то в глубине мне все ещё хотелось ляпнуть что-нибудь эдакое, но все это потухало, стоило в голове всплыть тому разговору.        — Высоцкий… — произнесла я, озадаченным взглядом выискивая что-то в его глазах.        — Да, Муравьёва, — с легкой полуулыбкой на губах Егор приготовился слушать меня, пока я продолжала терзать себя мыслями. Мне хотелось поговорить, выяснить всю ситуацию, но я не знала даже с чего начать. Молча смотрела в его серые глаза, забыв, что опаздываю на урок.        — Почему ты не в школе? — вырвался у меня вопрос после затянувшейся паузы, и я сразу же шумно выдохнула, злясь, что не могу собраться с мыслями и задаю какие-то глупые вопросы, вместо того, чтобы начать важную для нас обоих тему.        — Забыл форму дома, у меня сегодня тренировка по баскетболу, — ответил Егор, выпуская меня из своих объятий. — Ты смотришь на меня, как ребёнок, которого чем-то обидели, — усмехнулся парень. — Это пугает меня.        Я молча опустила глаза, уставилась на снег под ногами и закусила нижнюю губу.        — И даже не обзовёшь меня двухметровым болваном? — я уловила в его интонации нотку удивления. — Муравьёва, твоё молчание пугает меня даже больше.        Я нахмурилась, вновь поднимая на него свой взгляд. Издевается что ли? Появилось чувство, что только меня здесь волнует тот случай на фестивале. А он как будто бы и не помнит, как будто не он мне там в симпатии признавался. Я, значит, весь вечер проплакала, вспоминая прошлые годы в школе, а он тут ещё и смеётся надо мной. Точно больной. Зла на него прямо не хватает.        — Двухметровый болван, — прищурилась я. — А ещё любопытный самонадеянный жираф и доставучий балбес, — вдруг выдала я, скрестив руки на груди. И о чем я только думала, когда представляла, что все изменится? Такая же обезьяна, каким и был. — А ещё я на урок опаздываю, — очень вовремя вспомнила я про школу, указав пальцем в сторону учебного заведения. — А ты, кажется, шёл за формой.        — А вот и моя маленькая злюка, — рассмеялся Егор, щёлкнув меня по носу.        Я нерадостно поморщилась, в упор уставившись на него. Тоже мне влюблённый нашёлся. Я всегда знала, что мне не везёт в любви. И этот случай не исключение. Может, он вообще пошутил? Это было бы в его стиле, он ведь вечно ищет, за что меня зацепить.        — Твоё все, что в туалете, — ответила я и, обогнув его, поспешила на урок, на который уже знатно так опоздала.        — И я тебя люблю, Муравьёва, — услышала я за спиной его возглас, когда уже открывала дверь в учебное заведение, и тяжело вздохнула, не понимая, что между нами происходит.                     

***

                     Я чувствовала на спине испепеляющий взгляд учительницы, когда подходила к своей парте. Впрочем, Ксюша смотрела на меня не менее устрашающе, из-за чего, подходя всё ближе, мне казалось, что они обе сожрут меня глазами.        — Ну и где ты шлялась? — прошипела рядом со мной Ксюша, прикрыв рот ладонью. Учительница смотрела на меня ещё какое-то время, затем вернулась взглядом на доску. — Я даже смс-ку тебе отправила, а ты проигнорировала! — покачала головой Орлова, поворачивая своё идеально накрашенное личико в мою сторону.        — Я тоже человек, и тоже иногда опаздываю, — выдохнула я, аккуратно записывая дату в тетради.        — Твоё «иногда» не должно распространяться на те дни, когда мне срочно нужна твоя ленивая туша на вечернем ужине.        — Вечернем ужине? — переспросила я, хмурясь.        — Да, вечернем ужине. Папа хочет тебя увидеть. И ты прекрасно знаешь, что он считает тебя чуть ли не членом нашей семьи, — Ксюша выделила интонацией последние два слова, точно подразумевая, что не посетить их дом вечером не получится. — Сегодня он хочет представить его новую девушку. Видимо, меня ждёт очередная больная расфуфыренная швабра, — нелестно отозвалась она о своих предположениях. Швабрами она называла всех прошлых девушек отца, были ли они действительными такими, какими мне их описывала Ксюша, я не знала, но могла предположить, что сегодня меня ждёт весёлый вечер.        — Хорошо, — произнесла я, вспоминая, сколько раз её отец разводился и приводил в дом новых девушек, надеясь, что это будет его окончательным выбором. — Я приду, — согласилась я, в глубине души понимая, что отказаться-то я и не могла.        Мысленно вычеркнув из планов на вечер просидеть за сериалом, я встретилась с недовольным взглядом учительницы и опустила взгляд в тетрадь, предвещая свой выход к доске. Кажется, мой отдых в две недели закончился, и дальше жизнь будет отрываться надо мной по полной программе.                     

***

                     Егор смотрел в одну точку перед собой вот уже минуту. И если в жизни он выглядел спокойным и задумчивым, то в голове он метался от одной мысли к другой, не понимая, как правильно поступить. Маргарита не выходила из его головы совсем, ни на минуту, словно поселившись там окончательно. Даже тренер заметил рассеянность парня на сегодняшней тренировке. Высоцкий и правда не понимал, почему он не может собраться и подумать о чём-то другом. Маленькая и невыносимая девчонка сводила с ума, сама о том не подозревая.        Сегодня он еле сдерживался, чтобы не коснуться её лица, когда она так недоверчиво смотрела в его глаза. Маленькая и беззащитная. Он поймал её, когда она чуть не повалилась в сугроб, и Егор точно ощущал, как было приятно спасти Марго от ненавистного ей холода. Он боялся. Боялся, что она снова убежит, как на фестивале. Боялся, что она не захочет с ним говорить после того случая. Высоцкий заметил, что она стала сама не своя, и он решил, что не будет действовать слишком быстро. Он не хотел терять её совсем. Лучше она будет называть его двухметровым и жирафом, чем совсем оборвёт связь. А он планировал её добиться. И знал, что действовать нужно осторожно.        — Друг, в последнее время мне кажется, что ты совсем раскис. Тебе срочно нужна девочка для расслабона, — хмыкнул сбоку Влад, выпуская клубок дыма и подмигивая сходящей с ума по Депутатову барменше. Она не сводила с него глаз, постоянно облизывая губы и закусывая нижнюю, весь вечер крутилась вокруг него, пытаясь заполучить его внимание.        — Сексом не решаются все проблемы, Депутатов, — покачал головой Егор, вновь замечая улыбчивую барменшу, растаявшую от одного только взгляда парня. Егор закатил глаза, не понимая, почему все так тащатся по этой больной заднице, коим является его друг.        — Могу поспорить, что решаются. Это касается той маленькой девчушки, да? И что тебе мешает её заполучить? Берёшь и валишь, в чём проблема?        — Нельзя, — покачал головой Высоцкий. — С ней такое не прокатит. Да и желания совращать милых девочек у меня нет.        — Более, чем уверен, что она не такая хорошая. Ты же знаешь, какие у них там мыслишки иногда проскальзывают. А ещё я знаю, — он перешёл на интимный шёпот, вновь делая тягу, — что они жёстко тащатся по плохим парням. А в их стиле как раз валить и трахать.        — Ты забыл учесть, что я не плохой парень. И я не собираюсь просто валить и трахать, как это делаешь обычно ты, — произнёс Егор, шумно выдыхая.        — Всем свойственно меняться.        — Не в этом случае, — вновь покачал головой парень, вставая со своего места и накидывая зимнюю куртку. — Когда будешь вытворять что-нибудь с этой бедной барменшей, не забывай, что тебя дома ждёт Алина, хорошо?        — Окей, я постараюсь быть милым и верным своей девушке парнем.        — Верным ты быть не умеешь. Хотя бы просто не наделай глупостей, — в привычной манере хорошего друга посоветовал Егор и, скрыв уложенные светлые волосы под шапкой, оставил деньги на стойке.        — Слушаю и повинуюсь, мамочка Егор, — усмехнулся Влад и, проводив Высоцкого взглядом, перевёл свои тёмные глаза на барменшу, пытающуюся показать Депутатову все свои прелести, наклонившись за какой-то бутылкой. — Ну, что ж, а теперь начнём воспитательную работу, — произнёс Влад и, потушив окурок о пепельницу, хищно улыбнулся.                     

***

                     В доме Орловых творилась привычная мне суматоха. Ксюша носилась по всему дому в поисках потерянного блеска для губ, а Максим Анатольевич, в свою очередь, пытался всячески влезть в работу домработницы со своими советами. По нему было отчётливо заметно, как он волнуется о предстоящем ужине и даже тот факт, что дом блестел от чистоты, а кухня была переполнена всевозможными блюдами, не успокаивал его вдоволь. Он вечно переспрашивал, всё ли готово, и часто интересовался сколько времени.        Я же, не имея желания влезать во всю эту семейную неразбериху, старалась держаться от всего балагана подальше. Тихо и мирно попивая ананасовый сок из трубочки, я осматривала давно знакомые мне апартаменты квартиры Орловых. А квартира их была обставлена со вкусом и небольшой изюминкой. Максим Анатольевич любил больше классику, поэтому предпочитал всё в чёрно-белом цвете, добавляя яркость лишь некоторыми абстракциями на стенах. Кухня у них была соединена с обширной гостиной и столовой. Так сказать, три в одном. На кухне в основном бывала только домохозяйка, сам Максим Анатольевич нечасто посещал её, да и Ксюша редко заходила. Собственно, зачем, если можно попросить Наталью Олеговну (их служанку и кухарку в одном), и она сама всё доставит.        Гостиная же располагалась через две ступени от кухни и была соединена со столовой. С одной стороны стоял огромный белый диван и два белых кресла, плазменный телевизор и несколько шкафов с книгами. А с другой — большой стол на случай, если придёт много гостей. Рядом со столом во всю стену располагался камин, а чуть поодаль — пианино.        Наверное, я бы умерла от зависти, если бы не была здесь уже много раз. Я уже давно смирилась, что моя семья не имеет никаких возможностей, чтобы оформить и содержать такой же дом. Впрочем, меня это не так сильно волновало. Я никогда не гналась за дорогим и роскошным, в отличие от Орловы. Она как раз-таки очень любила всевозможную роскошь и иногда выматывала мне этим мозги целыми днями.        — Рита, всё в порядке? — спросила Наталья Олеговна, подбегая к духовке и вытаскивая из неё большой противень с печеньем.        — Да, — кивнула я, уже привыкнув к заботе женщины. Она всегда интересовалась как у меня дела, часто выслушивала мои переживания и давала советы.        — Волнуешься? — спросила она, снимая перчатки и доставая большую тарелку, чтобы выложить на неё испечённое шоколадное печенье.        — Нет, скорее сгораю от любопытства, — улыбнулась я, прослеживая за действиями женщины. Она всегда делала свою работу аккуратно, но быстро и ловко.        — Любопытство — оно такое. А я вот волнуюсь. Причём волнуюсь за Максима Анатольевича. Давненько он не был таким рассеянным и переживающим, — вздохнула она, поворачиваясь на недовольный возглас отца Ксюши о том, что ваза с цветами поставлена не под тем углом, и это портит весь вид обстановки и яро бросается в глаза. — Совсем с ума сходит…        Я усмехнулась, оторвав небольшую веточку с виноградом.        — Не понимаю, почему, когда мне что-то нужно, оно проваливается сквозь землю, — в кухню влетела Ксюша, откидывая комнату любопытным взглядом и хватая из тарелки одно печенье. — Теперь я вынуждена ходить с блеском на губах, который был популярен год назад.        — Какая трагедия, — улыбнулась Наталья Олеговна, но в следующую секунду, когда отец Ксюши громко назвал её по имени, покинула кухню под недовольным взглядом Орловы.        — Сколько можно ждать эту мадам, я уже подкраситься раз пять успела, — негодовала Ксюша, с аппетитом уплетая шоколадное печенье. — А мне ещё отец рассказал, что она припрётся с сыном. И если он не окажется красавчиком, я лично отправлю её пинком под зад из дома.        — Какая разница, если он станет твоим братом, ты же не будешь с ним встречаться, — не поняла я, закидывая виноградинки в рот и медленно их пережёвывая.        — Инцест давно не в моде, Марго. Да и не за тем мне нужен красивый брат. Ты вообще себе как представляешь меня рядом с каким-нибудь уродцем? Я тогда с ним из дома выйти не смогу, — жестикулируя, пояснила Ксюша, постоянно доставая из кармана чёрных джинс на завышенной талии зеркальце, чтобы проверить макияж.        — Ага, как я могла забыть…        — И вообще… — собиралась продолжить свою мысль Орлова, но её прервал громкий звонок в дверь. Ойкнув, Ксюша на каблуках ломанулась к двери следом за Максимом Анатольевичем, который чуть не присел от страха, когда услышал, что гостья, наконец, прибыла.        Усмехнувшись и в очередной раз прокрутив в голове мысль, что дочь и отец одной «породы», я медленно двинулась следом, уже представляя, как же будет выглядеть эта женщина.        — Людочка! Ну наконец-то! — услышала я радостный возглас Максима Анатольевича и с любопытством зашла в прихожую.        — Пробки просто ужас, — улыбнулась миниатюрная, элегантно одетая, короткостриженная брюнетка, оставляя на щеке отца Ксюши поцелуй и переводя взгляд своих тёмно-карих глаз на нас. — Добрый вечер, девочки.        Я с интересом перевела взгляд на Ксюшу и подавила в себе желание засмеяться. Она стояла, скрестив руки на груди, и прищуренным взглядом оглядывала Людмилу, цепляясь за каждую деталь. Не знаю, как женщина ещё не поседела от страха, потому что от такого презрительного взгляда Ксюши даже мне стало слегка не по себе.        — Давай помогу, — Максим Анатольевич бросился снимать с женщины чёрную шубу из искусственного меха, не переставая широко улыбаться.        — А где ваш сын? — не сдержалась Ксюша, всё так же открыто рассматривая женщину.        — Внизу, он вот-вот подойдёт, — ответила Людмила, тихо благодаря отца Ксюши за джентельменский поступок.        Ксюша хмыкнула, откидывая светлые накрученные локоны назад. Максим Анатольевич, стукнув себя ладонью по лбу, быстро убежал в гостиную под тихий смех Людмилы, одетую в белое длинное платье с открытой спиной. Спустя мгновение, отец Ксюши вернулся в прихожую, но уже с огромным букетом роз, который немедля вручил Людмиле с виноватой улыбкой.        — Совсем забыл про цветы.        — Они прекрасны, — широко улыбнулась женщина, принимая букет.        Идиллию прервал всё тот же громкий звонок. Я заметила, как Ксюша мгновенно выпрямилась и любопытным взглядом вцепилась в дверь. Впрочем, меня тоже интересовал человек, что должен был вот-вот войти. Как-никак, но я хотела увидеть этого парня, которому не посчастливилось с, возможно, будущей сестрой. Да ещё и Максим Анатольевич слишком медленно открывал дверь, точно пытаясь свести нас обоих с ума от любопытства.        И эти пару секунд казались нам вечностью. Я закусила губу, уже собираясь самой подскочить и раскрыть эту чёртову дверь. Однако когда её открыли, и в прихожую вошёл сын Людмилы, мне тут же захотелось обратно закрыть её, потому что в глубине души я уже не предвещала ничего хорошего.        — Какого чёрта? — послужило приветствием парню от Ксюши, и тут, что очень удивительно, я была с ней полностью согласна.