Твой изъян

Орлова была вне себя от злости. Всё навалилось слишком резко. Тяжёлым грузом, не отпуская из раздумий ни на секунду. Новая пассия отца, не обещающий хорошей репутации возможный будущий брат, ломающиеся и идущие наперекосяк планы с Егором. Будто всё было спланировано заранее: эта невоодущевляющая чёрная полоса, выводящая из себя. Ксюша не понимала, на кой чёрт директор вдруг договорился с библиотекаршей о какой-то помощи, ведь логичнее было бы отпустить их с урока болеющего учителя и не заставлять лишний раз работать. Было бы. Почувствовав на своей спине пронзительный взгляд, Орлова обернулась, тут же встречаясь с тёмными глазами не менее раздражающего человека. Его губы исказились в дурацкой ухмылке, такой дурацкой, что Ксюша фыркнула, недовольно откидывая светлые волосы назад и возвращаясь взглядом к незамысловатым рисункам в своей тетради. Он бесил. Жутко бесил одним только своим взглядом. Почему-то еще в прошлой четверти она считала его хорошим парнем. Даже самой смешно от такой наивности. Влад — хороший парень. Написав это короткое предложение, Ксения сморщилась, в следующую секунду со злостью зачеркивая запись, отчего на том месте через мгновение зияла некрасивая дыра. Липкий сгусток, поселившийся где-то в районе лёгких, не давал свободно дышать, пока она отчётливо чувствовала его тяжёлый взгляд на своей спине. Орлова захлопнула тетрадь, сжимая зубы от злости. Слова директора без особой трудности Ксюша пропускала мимо ушей, не особо имея желания как-то вникать в его напутствия. Мысли в голове постоянно путались, и это ещё сильнее выводило из себя, потому что Орлова ненавидела чувствовать себя неорганизованной. Так бывает, когда хочется содрать с себя кожу, ногтями дойти до мяса, почувствовать, как всё тело пронзает острая ледяная боль. И Ксюша боялась, что вот-вот это желание возьмёт над ней верх, стоит ей хоть ещё один раз ощутить этого человека. Неважно, взглядом или кожей, важно то, что она категорически этого не хотела. Он провожал ее свинцовым взглядом весь день, в каждом коридоре, даже в столовой, а на одной из перемен специально толкнул её плечом, делая вид, что это было случайно. В его глазах было что-то между насмешкой и злостью. Дикий коктейль в его тёмных глазах, заставляющий потерять контроль над эмоциями. — Смотри, куда прёшь, дура. — Прости, но когда рыло научилось разговаривать? Они даже не задерживались в тот момент на друг друге, да и какой был в этом смысл? Орлова не глупая. Сегодня она пройдёт мимо, а завтра незаметно выведет по изнеможения. Чувствуя спиной его шаги, она ощущала каждой клеткой, как внутри застывала ледяная ненависть. Влад — хороший парень. С этой мыслью она шла следом за толпой одиннадцатиклассников в проклятую библиотеку, хмуря брови и молча смотря на плывущий под ногами пол. Фраза не покидала её голову словно нарочно, словно давая понять какой глупой она была, когда произносила эти слова пару лет назад. Она потерялась во времени, расставляя книги по полкам, пытаясь отвлечься от человека в своей голове бессмысленными разговорами с подругой. Марго слушала вполуха, Орлова это прекрасно видела, но почему-то в этот раз это не волновало. Ей нужно было просто поговорить о чём-то другом, занять свою голову другими мыслями. По-другому она попросту не могла. Депутатов не имел права врываться к ней в голову. Просто. Не имел. Права. — Ксюша, можешь помочь мне? — в пару метрах стояла Таня, одноклассница с повышенным интересом к учебе и жутко неустойчивым характером. Орлова вздрогнула от неожиданной просьбы, в который раз ловя себя не на той мысли. — Ладно. Прохладно. Ксюша ненавидела слово «ладно», поэтому в следующую секунду недовольно фыркнула, привлекая внимание неуклюжей одноклассницы, которая не нашла в этом слове ничего отвратного. Таня вела её через ряды, обходя те во всю длину, словно проверяя терпение на прочность. Орлова шла следом, буравя спину одноклассницы с раздражением. — И куда мы идём? — вопрос сам сорвался с губ и мог показаться чересчур резким и грубым, потому что Орлову уже начинало подбешивать это нескончаемое хождение между рядами. — Ещё немного, — у Тани был писклявый голосок. Она шла медленно и постоянно теребила края своей длинной школьной юбки, будто боясь чего-то. — Вот сюда. Нахрен нам сюда? Ксюша вовремя закрыла рот, чтобы не произнести этот вопрос вслух. Зачем она вообще согласилась помочь? Отвлечься. Ей хотелось отвлечься. По-другому она бы отказалась. — И что мне нужно сделать? — вздохнула Орлова, обведя обстановку вокруг себя хмурым взглядом. Всё вокруг не внушало доверия, слишком далеко они ушли от остальных, чтобы Ксюша приняла всё вполне спокойно. В этом ряду даже свет был намного хуже, светил чересчур приглушённо. Молчание со стороны одноклассницы не придавало бодрости, Орлова бросила недовольный взгляд в сторону Тани, однако её там уже не было. Ксюша нахмурила аккуратные брови, не понимая, кто решил слишком рано пошутить над ней, и уже собиралась идти обратно, однако неожиданно с другой стороны почувствовалось чьё-то дыхание, а плеча коснулась тяжёлая рука. — Есть разговор, Ксюшенька. Потеря контроля. Ксюша скривилась, когда его рука упала ей на плечо. Словно камень. Твёрдый булыжник невыносимого веса. — Пошёл в пень, — произнесла Орлова, поворачивая голову в сторону Депутатова, замечая на его лице серьёзное выражение. — С баранами не разговариваю. Влад поджал губы, чувствуя, как неприятное чувство медленно растекается по всему организму, выставляя перед глазами тонкую пелену злости. Дура. Дура. Дура. — Нет, ты послушаешь, — прорычал он, резко толкнув её в шкаф, заставляя лопатками впечататься в твёрдую поверхность и слегка удариться головой об одну из полок. Он медленно вскипал. Орлова зажмурила глаза, зашипев сквозь сжатые зубы от неприятных ощущений, а когда открыла глаза — вцепилась диким взглядом в его лицо, впитывая в себя эту ненависть, чувствуя её каждой клеткой. Ксюша не понимала, что ей двигает, стоит этому человеку оказаться рядом. Почему-то внутри зарождалось грязное ощущение, не дающее ей медленно и спокойно вдыхать и выдыхать. Что-то, идущее за руку с ненавистью и отвращением. Что-то, заставляющее потерять здравый рассудок и плеваться желчью с особым азартом. «Милая, растопчи его. Ничтожество!» — внутренний голос кричал в порыве бешенства, ударяя по стенкам сознания, ощущаясь болью в висках. Кричал от невыносимости видеть образ Депутатова рядом с собой. Влад был в её мыслях постоянно. Каждую чёртову секунду. А сейчас он перешёл черту дозволенного — касался её. Так невыносимо мерзко. «Дура, чего ты ждёшь?» А чего она ждёт?.. — Отойди от меня, — прошипела Орлова, стараясь отвести взгляд как можно дальше, но его лицо всё равно оставалось в фокусе, словно нарочно. — Убери свои грязные руки! — она попыталась вырваться из его хватки, замотав головой в разные стороны. — Заткнись и слушай меня! — проорал парень, боясь навредить этой девчонке. Её хотелось усмирить, вставить кляп в рот и связать руки, чтобы она перестала постоянно «выворачиваться» во все стороны. Он готов был вот-вот её ударить от нахлынувших эмоций. — Я убью тебя собственными руками в этой грёбанной библиотеке, если ты не объяснишь мне, какого хера ты выложила ту фотографию! — Пошёл на фигову гору, окей? — фыркнула Ксюша, замерев и вновь вцепившись в его лицо недовольным взглядом. — Срала я на тебя с высокой колокольни, мальчик, который играет людьми. Думаешь, если у тебя недотрах, то это веское оправдание изменять девушке? Алина та еще стерва, но даже её ты не достоин. Она, в отличие от тебя, не ищет, куда бы присунуть в любой удобный момент. — Вот как, — хмыкнул Депутатов, к удивлению, слегка расслабив хватку. — А как ты заговоришь, если я расскажу всем, какой у тебя новый братик? Да еще и одну фотографию покажу, — он достал телефон из заднего кармана и повернул его экраном в сторону Ксюши, позволяя ей рассмотреть сделанный им снимок, — Какой милый семейный ужин, не правда ли? Неужели ты думала, что выйдешь сухой из воды? Бедняжка, — он встретился с глазами Орловы, надув для издевательства губы. — Но ты не переживай, у всех иногда портится репутация. Ксюша опешила, пытаясь обработать всю неприятную информацию в голове, следя, как он противно и медленно качает головой из стороны в сторону, открыто глумясь над ней. Почему-то в этот момент она почувствовала себя загнанной в угол маленькой девочкой. И от этого ощущения захотелось провалиться сквозь землю. Она перекатывала ругательства на языке, стараясь выбрать более подходящее, но в последний момент с кончика сорвалось только тупое и жалкое «хорошо». Выдохнув через сжатые зубы, она опустила голову, мечтая содрать с Депутатова шкуру. Он испортит ей жизнь. Она ни на секунду не усомнилась в этой мысли. — Хорошая девочка, — она услышала довольный шёпот над головой и до боли сжала кулаки.