Prey

      Тэхён старательно пытается не обращать внимания на вибрирующий от приходящих сообщений телефон. Жужжание раздражает и словно бьет по голове, поэтому, не выдержав, он извиняется перед девушкой и извлекает телефон, пролистывая множество пришедших ему смс. «Слышал, ты вернулся» «Почему я узнаю об этом последний и к тому же от брата?» «И от него же узнаю, что ты сейчас с ней» «Ты говорил, что сперва скинешь сообщение по приезду» «Обидно, знаешь ли» «Не заврался, хен?» «Я может жду» И тому подобное. — Что-то важное? — интересуется Хани, но Ким лишь качает головой, получая в ответ улыбку.       Когда девушка говорит, что сегодня остается одна, Тэхён рад бы пойти к ней, но не может себя заставить. Он любит Хани, но его ждут в другом месте.       Проводив её до дома, Ким спешит быстрее на автобусную остановку, надеясь на то, что маршрутки ещё ходят. Телефон молчит последние три часа, а это значит, что Чонгук либо его ждёт, либо уже куда-нибудь ушёл со своими завсегдатыми. Его не волновало то, чем в свободное время занимается парень, правда. Главное, чтобы не переходил черту и не раскрывал. На всё остальное наплевать.       Сидя в маршрутке, Тэхён перечитывает сообщения, понимая, что Чонгук его ждет уже больше пяти часов. Так долго он никогда не держится, но Тэхён надеется на что-то и упрямо едет к нему.       Противоречить себе Тэхён любил и умел. Он до сих пор понять не мог, почему, находясь в отношениях с девушкой, не может прекратить эту странную связь с Чоном.       Он и не пытался - считал это само собой разумеющееся и не препятствовал тому, чтобы при каждой их встрече его на всех поверхностях раскладывали. Его все устраивало, потому что никаких обязательств. Только секс. А знакомые считали их чуть ли не лучшими друзьями, не зная и большей части того, что происходило между ними.       Было немного совестно перед Хани, потому что он врал такой хорошей девушке, которая вроде как даже нравилась ему. Но просто так прекратить врать он не мог, всё по той же причине, по которой едет сейчас к Чонгуку.       Как ожидалось, Чона дома не наблюдается, только Хосок, который немного удивлен, но пропускает друга. — Он предупреждал, что ты поздно придешь, — информирует Хосок, заваривая чай гостю. — А сам не сказал, куда ушел? — Куда-то с Чимином. - Ммм...       Никакой романтики. Только жадные поцелуи по телу и следы на шее. Однако, когда в Чонгуке просыпается что-то хорошее, он расщедривается до мягких поцелуев в губы, отчего ноги подкашивает напрочь. — Будешь дожидаться? Он может придти только ближе к двум ночи, — предупреждает Хосок, протягивая кружку с дымящимся чаем. — Мы уже договорились, — пожимает плечами Тэхён. — Дело твоё, — отвечает друг, посматривая на наручные часы, — Мне пора собираться.       Ким молча смотрит ему вслед, попивая ароматный чай.       Хосок даже не обращает внимания на то, что большую часть времени Тэхён проводит у них дома. Можно честно заявить, что он у себя появляется реже. Он принимал это как должное, никак не комментировал и вообще пребывал в неведении. Ким соврал, если бы сказал, что не рад этому. Хотя совесть иногда давала о себе знать, было стыдно смотреть другу в глаза. Даже допустить мысль о том, что он когда-то узнает об этой связи было страшно. Своего младшего он любит, а Тэхёна пошлет куда подальше, не интересуясь тем, кто всё это начал.       Увы, только наивные ожидания о том, что всему приходит логический конец плавно рассеиваются.       Пришедшее сообщение заставляет едва заметно вздрогнуть, но в диалоговом окне он видит согревающее «Спокойной ночи» с кучей смайликов и улыбка автоматически озаряет его лицо.       Сбросив короткий ответ, Ким кладет телефон обратно и спешит проводить Хосока, который в коридоре уже начал обуваться.       От всяких непрошеных мыслей в голове начало неприятно гудеть, заставляя слегка зажмуриться. Слишком много проблем, а решений - ноль.       Тэхён заходит в комнату Чонгука, не включая свет, и по памяти на ощупь направляется к кровати, и расслабленно падает на мягкое одеяло. Момент соприкосновения головы с подушкой длится около трёх секунд и Тэхёну вполне их хватает для того, чтобы провалиться в крепкую дрему. Ему даже ничего не снится, хотя, возможно, он просто не запоминает, потому что в голове в последнее время и так всё непонятно.       Сквозь сон Ким ощущает холодные пальцы под пуловером и горячее тело рядом. И контраст такой привычный, что в итоге Тэхён кладет свою руку поверх Чонгука и открывает глаза. В темноте всё ощущалось куда острее и не привычнее, но так чувственно, что изнутри всё поднимается. — Когда вернулся? — с явной хрипотцой в голосе интересуется Тэхён. — Недавно.       Тэхён отчетливо ощущает, как от груди скользят вниз самыми кончиками, отчего он едва заметно вздрогнул. — Опять с Чимином таскался? — А ты со своей девушкой?       Но Ким не настроен на разговоры и тянет Чонгука на себя за воротник футболки и, не встречая сопротивления, целует. Тэхён понимает «как» Чонгук соскучился по нему, когда тот возвышается над ним, буквально придавливая к кровати. Он скользит языком вдоль нижней губы и, мягко надавливая, проникая внутрь. Без стеснения и зазрения совести он целует так, словно это - необходимость. И Тэхён его в этот момент полностью поддерживает, задирает футболку, пытаясь снять, и им приходится отстраниться, чтобы избавиться хотя бы от верха.       Чонгук никогда не скрывал, как любил тело Тэхёна. Причем в очень странной форме: ему до одури нравилось оставлять на нём метки; сжимать кожу так, чтобы оставались красноватые следы; ощущать приятный запах; водить губами по карамельной коже и он этим упивался вдоволь. А избавлять старшего от одежды — это сплошное удовольствие. Как он мнется, краснеет, но все равно подгоняет, чтобы Чон стянул с него абсолютно всё. Чтобы кожа к коже. Так, чтобы чувствовать друг друга полностью и без остатка.

///

      Тэхён просыпается первым. Причем, как обычно, отвернувшись друг от друга. И неважно, что после такого хочется засыпать в обнимку, чтобы почувствовать себя необходимым. У них нежность была редким гостем, Чонгук сам установил такие негласные правила и безоговорочно им следовал.       Слегка приподнимаясь, Тэхён почувствовал, насколько ему сейчас плохо: голова буквально по швам трещит, а каждое неаккуратное движение заставляет зажмуриться от неприятных ощущений в районе поясницы. Вчера Чонгук не стал уделять долгое время подготовке, а потом уже было не до этого.       Горячие струи душа приятно бьются по телу, смывая все намеки на прошедшую ночь. Бодрость всё так же уходила на второй план, а сильная сонливость заставляет прикрыть глаза и Тэхёну остается надеяться на то, что он не упадет прямо тут.       Ким плавно пропускает момент, когда Чонгук проскальзывает в комнату. — Почему так рано? — приглушенно спрашивает Чонгук, заставляя Тэхёна ощутимо вздрогнуть и открыть глаза. Тэ видит силуэт младшего около раковины сквозь шторку, что их разделяет. — Выспался, — противоречит себе он, смывая пену с тела и выключая воду.       Вылезая, он на ходу сдергивает с вешалки полотенце Чона и оборачивает вокруг бедер.       Он вскользь смотрит на испещренную красными полосами спину младшего и лишь тяжело вздыхает, зачесывая челку назад, а после стремится побыстрее оставить младшего одного в ванной. Тэхён поспешно одевается, чтобы не столкнуться с Чонгуком, но тот застает его в тот момент, когда он старательно пытается натянуть узкие джинсы. — На завтрак останешься? — А надо? — скептически переспрашивает Ким, стараясь не смотреть на него.       Чон оставляет его вопрос без ответа и выходит, а Тэхён судорожно вздыхает, понимая, что в последнее время у них общаться нормально не получается. Он безмолвно прощается с Чонгуком, напоследок хлопнув входной дверью.

///

      Тэхён на протяжении всего дня не вылезает из постели своей родной обители, вооружившись теплым одеялом и наушниками. Он постоянно то проваливается в сладкую дрему, то опять просыпается от непонятно чего. И так на протяжении всего дня, чему он, в принципе, радуется: есть возможность избавиться от дурацких мыслей.       Ближе к вечеру приходит домой сосед по квартире и предлагает пойти в неплохой бар, а у Тэхёна нет причин отказывать. Да и как отказать Джину, когда он улыбается своей очаровательной улыбкой.       В итоге они сидят за самым дальним столиком втроем (Джин смог вытащить их третье звено из звукозаписывающей) и потягивают виски с колой, слушая о том, как Намджун жалуется на преподов, которые никак понять не могут, что учеба ему до лампочки и ходить он будет тогда, когда на это время будет. Ким изредка посматривал на Сокджина, который взглядом стрелял по сидящей неподалеку миловидной шатенке и улыбался ей.       Тэхён уже не ощущает себя здесь: он уходит глубоко в себя. Туда, где таятся все самые ненужные мысли, которые, к сожалению, имеют место быть. Вообще, беспричинно волноваться о том, что не произошло он мог только тогда, когда пьянел.       Поэтому разум услужливо предлагал, различные вариации того, когда Чонгук захочет от него избавиться за ненадобностью. Почему-то, даже одна мысль об этом заставляла не то, чтобы грустить, но и испытывать неприятную тоску. Ему нравилось чувствовать себя необходимым хотя бы в таком аспекте. Наверное, ему даже нравилось то, что в нём нуждался Чонгук, который не каждого принимал.       Он вообще всегда закрытым был, контактировал мало с кем, пока общаться с Паком не начал. Почему-то одна мысль об этом самоуверенном рыжем парне раздражала до жути и Ким успокаивал себя тем, что это не ревность, потому что он не имел право ревновать. Ему было до жути обидно, что Чон с такой легкостью раскрылся перед Паком, причем не боясь и не тая многого. И часто их встречи отменял из-за него. Обидно бывало чуть ли не до слез, но, конечно, до них не доходило. — А у тебя там как? — интересуется Джин, возвращая Кима в реальность. — Ты про кого? — Я о Хани, — удивленно отвечает он, — А что, есть кто-то ещё? — Нет.       И то, что он относит непонятно что с Чонгуком к отношениям, пугает.       Но не так сильно, как-то, что по привычке он едет не домой, а к нему. Когда после продолжительного звонка дверь открывается, он позволяет себе сделать шаг, а потом упасть, чтобы Чонгук наверняка подхватил. А тот и подхватывает, к себе ближе жмет, стараясь поудобнее перехватить, а Тэ утыкается ему в районе ключиц и совершенно не слушает то, что ему говорят. Он только может улавливать стук сердца.       Когда он оказывается в комнате, уже без своей куртки, и падает на кровать спиной вперед, то успевает схватить Чонгука за руку и потянуть к себе, чтобы быть ближе. Всё перед глазами кружится и в голове полнейший туман, но Чонгук очень даже четкий и Ким обхватывает его к себе, преодолевая свое непонятное желание обнять, наплевав на все запреты.       И Чонгука хочется обнимать сильно, но поцеловать еще сильнее. Так, чтобы руками под домашнюю майку и проводить по сильным мышцам. И Чон дает ему эту возможность: нависает сверху, целует дразняще, изредка отстраняясь, заставляя Кима тянуться к нему, но тут же встречает его по новой. Кусает за губы, подбородок, вниз тянется и стягивает кофту, припадая к груди, целуя кожу, отчего Ким заходится в тяжелых вздохах, запрокидывая голову к потолку, чтобы в глазах цветные круги расцветали.       Тэхён не знает куда себя деть от непривычно нежного Чонгука, который уделяет всё внимание только ему. В голове обволакивающий туман и внутри словно всё горит, а каждое касание отдается в пах. Чонгук, возвращается к губам, проталкивая язык, сплетаясь, а рукой расстегивает ширинку и лезет в штаны, после наслаждаясь тем, как в поцелуй звучит первый стон старшего.       Тяжелые вздохи заполняют комнату, когда Чонгук плавно спускается вниз, смещаясь ниже и тянет джинсы вместе с бельем к щиколоткам. Потом ведет вверх-вниз по члену, кусая кожу на подтянутом животе и спускается ещё ниже. Когда он мажет языком на пробу по головке, то из груди у старшего вырывается непонятный всхлип, и он поджимает ноги, сжимая в руках одеяло. Но стоит Чону обхватить губами и слегка сжать, как сквозь сжатые зубы срывается непонятный набор слов.       Тэхён не знает куда себя деть от ощущений горячего рта и ощутимых манипуляций языком, от которых было некуда спрятаться. И, не контролируя себя, он неконтролируемо движет бедрами, но Чонгук не дает ему большей воли: держит бедра руками, заставляя старшего уже чуть ли не изнывать от полнейшего бездействия. Губы плотным кольцом скользили по стволу, принимая настолько глубоко, насколько он может и Ким рукой зачесывает липкую от пота челку назад, с силой сжимая.       Он весь дрожит, а в каждом несдержанном стоне слышится хрипотца и, приподнимаясь на локтях, он видит, как Чонгук быстро двигает головой, как губы ведут по члену, как его ресницы слипаются от влаги и от этой картины он громко кончает. Чонгук до последнего не отстраняется, а потом тянется вверх и целует ослабевшего Кима, возвращая ему его же вкус.       Остаток ночи мажется непонятным пятном, смешиваясь в одно сплошное непонятное, но чертовски приятное чувство.       А утро он опять встречает обнаженным в постели Чонгука, с кошмарной головной болью и разливающимся удовлетворением по всему телу и просто хочется немножко умереть от контраста. Но Чонгук успевает его застать именно в этот момент, молча протягивая стакан с водой в одной руке и таблетку в другой. Ким принимает всё это не глядя, выпивает, а после падает обратно на влажные простыни, предварительно вручив стакан. Тэхён вскользь следит за тем, как Чон ставит стакан на стол, а потом подходит обратно и падает рядом, пытаясь улечься так, чтобы уместиться вдвоем на своей полуторке.       И когда он мягко обхватывает Кима, тот буквально чувствует, как в груди всё свинцом наливается и тяжелеет так, что дышать трудно. Это чувство кажется таким нужным в данный момент, что он пугается немного, но реагирует спокойно, не отталкивает. — Хосока нет? — интересуется Тэхён, замечая, как на этом вопросе уголки губ младшего тянутся вверх. — Позволил бы я тебе быть таким громким, если бы он был дома, — усмехается Чон, двигая старшего к себе ближе, заметив, как его щеки окрашиваются розовым, — Зачем нужно было вчера уходить и напиваться, а в итоге всё равно вернуться?       Тэхён не решался ответить, потому что его самого интересовало из-за чего. — Ты такой глупый. — Вообще-то я - твой хён. — Ночью ты про это забываешь постоянно.       Ким в знак протеста лупит младшего в грудь, потому что слушать такое слишком смущающе. Где-то внутри становится непривычно тепло от непонятного взаимопонимания, так, что согревает лучше любого одеяла. Тэхён поворачивается к Чонгуку лицом и неуверенно улыбается.       Весь волшебный момент разрушает громкий звонок телефона Тэхёна и по мелодии он узнает кто это. Нехотя он тянется через Чонгука, но тот его придерживает за бока, не давая сдвинуться. — Не бери, потом перезвонишь, — говорит Чон, но Тэхён головой качает. Он поднимается весь обмотанный в одеяло с пола и пытается среди кучи вещей отыскать свои джинсы. А когда находит и отвечает на звонок, то слышит, как Чонгук захлопывает за собой дверь в комнату.