Prey

      Тэхён впервые задумывается о том, что ему потихоньку надоедает всё держать в себе. Постоянное давление от невысказанности давило сильнее любого груза, причем так, что дышать с трудом получалось. Хотя куда там: его из стороны в сторону мотало, словно при перетягивании каната, где с одной стороны - его девушка, а с другой - Чонгук.       И, наверное, к ужасу, Чон перетягивал. Повода, правда, не было: всё идет из головы. Неоправданные выдумки больно впиваются и не дают мыслить разумно.       Чонгук словно вернулся к тому времени, когда всё только начиналось. Когда-то давно он этим заинтересовал. Было неважно, как относится. Главное - заставлял чувствовать. Со временем пелена с глаз сошла, становилось немного не комфортно, и приходить по каждому зову было не самой лучшей идеей. Но не оставаться же ни с чем? И когда чувство собственного достоинства стерлось окончательно (когда просто надоело ждать, что вдруг он станет необходимым), в его жизни появилась Хани. Думать о том, что главная причина отношений с ней - это быть нужным хоть кому-то, не хотелось. Странным казалось тогда то, что Чонгук начал показывать немного то, что до этого не решался. Для Тэхёна это было не просто «немного». Чуть больше того, что он мог выдержать.       А теперь это всё катится к черту, потому что Чонгуку опять в голову что-то ударило, в ответ оставляя кучу непониманий и свободного времени. Хосок при встрече вскользь жалуется на младшего, потому что совсем пропадать начал, теряясь где-то с Чимином, а потом переключается спокойно себе на другую тему. А у Тэхёна внутри всё съеживается.       Отчаяние приходит в тот момент, когда Чонгук не объявляется больше недели. На улице ужасный ветер, а Тэхён начинает мерзнуть изнутри. Дошло до той точки, что не помогает даже какао, заваренное заботливым Джином. Только мигрень обретает хроническую форму, идя в ногу вместе с полнейшим непониманием ситуации.       У Тэхёна нет ни одной мысли. Рядом отчаянно хочется видеть одного человека, к себе прижимать и не отпускать. Казаться начинает, что лучше бы он тогда и вовсе не принял тот звонок.       Сидя в такой знакомой квартире, Тэхён греет руки о чашку с чаем. На улице во всю весна, но прохладный воздух не щадит никого, заставляя содрогаться от неприятного пронизывающего ветра. В кармане настойчиво вибрирует телефон. Хани не понимает, почему её уже который день игнорируют, а Тэхён не может набраться мужества, чтобы ответить. — Может всё-таки ответишь? — предлагает Хосок, но Ким в ответ головой только качает. — Сейчас не до этого, — отвечает он, а потом жмурится: снова болит голова, — Обезболивающего нет?       Хосок смотрит на него с плохо скрываемой жалостью, но поднимается и лезет в один из шкафчиков.       Он хороший, правда. Всегда может поддержать и помочь. Вот только жалко, что ему достался в друзья такой недобросовестный друг, как Тэхён. Вина за то, что он испытывает хоть какое-то подобие чувств к его брату, заставляло испытывать вину.       Хосок ставит перед ним стакан с водой и пластинку таблеток, а Ким вытаскивает две и оборачивается ко входу на звук открывающейся входной двери, чувствуя, как внутри всё замирает. А когда видит Чонгука, то и вовсе по ощущениям проваливается. На долю секунды взгляды встречаются и холодные льды больно обжигают, что отнюдь не радует.       Он отворачивается обратно, глотает таблетки и продолжает беседу с другом, стараясь не слышать, как в гостиной располагаются Чонгук с Чимином, весело переговариваясь и смеясь. Всё это только внутри бьёт сильнее. — Мы открываем новый танцевальный зал и набрали уже людей даже, — вещает Хосок, но Тэхён его словно не слышит.       Кажется, что всё вернулось к тому времени, когда они были никем. Тупой игнор и отвод взгляда в сторону ничуть не успокаивали. В голове рой непонятных мыслей и начинает казаться, что смех за стенкой и приглушенный голос — это вполне себе норма. Чонгук живет своей жизнью, подальше от Тэхёна, и, пожалуй, надо бы порадоваться, но он не может.       Это кажется таким неправильным и делает настолько больно, что Тэхёну впору задохнуться. Хосок продолжает увлеченно что-то рассказывать, параллельно намыливая посуду в раковине и шипя на воду, льющуюся на него фонтаном. И не слушать друга он не может. Тэ продолжает молчать, пить чай и ощущать, как внутри что-то гниет.       Когда Чонгук оказывается на кухне и ставит чайник на плиту, Тэхён старательно делает вид, что не смотрит на него - растерянный взгляд направлен прямиком на окно. Что не сказать о Чонгуке: тот смотрит в упор, изучающее и Ким словно чувствует всё то, что плещется внутри. Его взгляд далек от заинтересованного, но и от безразличного вполне тоже. — И поэтому мы собираемся посидеть у кого-нибудь. Закатить, так сказать, по полной в честь этого, — заканчивает Хосок и выключает воду, поворачиваясь к другу, — Пока всё обговаривается, но буду рад видеть тебя. Можешь и Хани с собой взять.       У Тэхёна кровь в венах стынет. Он словно кромкой льда покрывается. Так страшно теперь становится только когда в присутствии Чонгука произносится имя его девушки. Тэхён продолжает пытаться изображать заинтересованность и поворачивается к другу. Только слышит едва заметную усмешку. — Хён, а нам с Чимином можно? — спрашивает Чонгук, в упор продолжая смотреть на Тэхёна, который, будь его воля, согласился бы срастись со стулом на котором сидит. — А почему нет? Приходите.       И это действует хуже выстрела.       Тэхён не привык сбегать от проблем, но в этот раз прощается с Хосоком наспех и вылетает из квартиры, попутно набирая номер своей девушки.       Когда ночь опускается на город, Тэхён лежит обнаженный на постели и чувствует мягкое дыхание Хани куда-то в район шеи. Ничего приятного, но тревожить её не хочется.       Легче не стало ни насколько. Только теперь неподъемный груз вины не дает спать. Почему-то после близости с Чонгуком такого не ощущалось. А если и было, то совсем чуть-чуть и незначительно. А теперь в голове играет чуть ли не самый грустный саунд и он в полной мере ощущает себя предателем. Нестерпимо хочется заорать, чтобы прекратить бурю непонятных противоречивых эмоций, которые плескались внутри.       Всё происходящее кажется таким неправильным. Это не то место, где он должен находиться. Его место должно быть рядом с непонятным подростком, у которого настроение меняется по пятьдесят раз на дню, но не здесь. Вся эта неправильность выливается в пульсирующую боль в висках и в чувство полнейшей ненависти к себе.       Чонгук, словно всё чувствуя, вновь начинает появляться в жизни Тэхёна. Совсем понемногу, но это кажется даже больше, чем нужно. Они здороваются, когда Ким приходит в новый зал Хосока, он скидывает ему фотографии Хосока оттуда же (потому что старший попросил), а также информирует о том, что определенного числа данного месяца по знакомому адресу произойдет празднование открытия нового зала. Это событие пропускать в любом случае нельзя, ведь для друга это очень важно.       И совсем чуть-чуть, но Тэхёна это немного успокаивает.       Правда, полнейшая ненависть к себе не проходит, потому что с Хани он так и не решает порвать, а так же понимает, что все его чувства к Чонгуку необъяснимо важны. Что с этим делать — непонятно. Отчаянно хочется вернуть их маленькую идиллию, которая вполне устраивала обоих.       Поэтому когда он оказывается всё в той же квартире, он коротко приветствует друга, поздравляет, а потом принимает из рук Юнги (близкого друга Хосока), стакан с чем-то обжигающе крепким и пьёт без зазрения совести. Реальность, правда, не такая шаткая, как это бывает обычно. Но ему больше и не надо: в голове отключаются мысли и это вполне устраивает. Его совсем не волнует, в какой части квартиры находится его девушка. Больше волнует неконтролируемое желание прикоснуться к Чонгуку, который спокойно сидит напротив в кресле и слушает чужие разговоры, изредка отхлебывая. Кто налил ребенку? Непонятно.       Хотя, какой там ребенок? - запоздало думает Тэхён, смотря на то, как Чонгук треплет свои волосы и улыбается коротко. У них разница всего в пару лет и Чонгук уже как год совершеннолетний. Однако ярлык младшего от него просто так не открепится.       И когда тот вновь скользит по нему своим нечитаемым взглядом, Тэхён смотрит в ответ, облизывая пересохшие губы, и тянется к стакану. Нездоровый блеск темно-карих глаз не оставляет без внимания ни на секунду, исследуя каждое движение и непонятное напряжение только сильнее давит.       И оказавшись в коридоре, он никак не ожидает, что его тут же припрут к стене, нагло обхватывая всего и сразу, так, как хотелось давно. Чонгук целует порывисто, а Тэхён только и рад: позволяет проскользнуть языку и тихо постанывает от позабытого чувства полноценности, цепляясь руками за мягкую ткань свитера Чона. Они отрываются друг от друга синхронно. — И тебя не волнует, что твоя девушка буквально в нескольких метрах от тебя? — шипит Гук, ведя руками под необъятного свитшота, отчего Ким чуть не мурлыкает. — Совершенно, — коротко кивает он. Они смотрят в глаза друг другу с секунду, а потом Тэхён ощущает, как его настойчиво утягивают куда-то, где быть необходимо.       Закрытая дверь служит сигналом полнейшего бедствия для обоих. Поэтому срываются все предохранители: они отчаянно тянутся друг к другу, вновь целуясь до умопомрачения глубоко и жарко, касаясь всего, до чего дотягиваются руки. Тэхён смыкает руки на шее Чонгука и притягивает к себе ближе за затылок, чтобы тот не отстранялся.       Они стаскивают друг с друга осточертевшие шмотки. В комнате слышны только тяжелые вздохи, а потом Тэхёна припирают к стенке, вжимая в неё. Всё тело горит, температура подскочила неожиданно и так вовремя. Складывалось ощущение, что такое он может испытывать только с Чонгуком. Чон ведет губами по лицу, шее, куда попадет. Вдыхает больше чем нужно, потому что давно не испытывал и наслаждается всем этим.       И усмехается только, когда Тэхён пытается расстегнуть пуговицу на его штанах: руки трясутся сильно и он чертыхается совсем тихо. Чон от себя его руки отстраняет и наблюдает, как Тэхён сверкает своим взглядом из-под челки и плавно кладет руки на пояс.       Одна рука невольно скользит по гладкому животу, срывая судорожный вдох, а другая расстегивает штаны. Он тянет их вниз, избавляя старшего от них, а руками сжимая ягодицы, отчего Тэхён в спине прогибается, ударяясь затылком о стену. — Быстрее, — на выдохе шепчет Ким, сжимая плечи Чонгука, пока тот старательно вычерчивает линию подбородка, ведя ниже. — Куда спешить?       На этот вопрос ответа нет и Тэхён полностью отдается во власть младшего, позволяя подхватить себя за бедра и перенести на излюбленную кровать. Чонгук знает как и где надо задеть Тэхёна, чтобы тот срывался на всхлипы и полустоны. Он заставляет Тэхёна стараться сдерживать себя, потому что за стенкой находится куча людей, которые никак не должны знать, что здесь происходит.       Чон переворачивает старшего на живот, за бедра подтягивает так, чтобы тот на колени встал. Он пропадает внезапно, но Тэхён не успевает испугаться - возвращается в мгновение ока, ведя рукой вдоль позвоночника. Прикосновения действуют хуже разрядов тока. Мажет губами около основания шеи и кусает ощутимо за загривок, вызывая томный вздох старшего. Джинсовая ткань ощутимо трется о голый зад, а Тэхён поддается на встречу, получая в ответ сорванный вздох.       Когда в него проскальзывает один палец, он ощутимо вздрагивает от холода смазки и от непривычки, утыкаясь в сгиб локтя. Чонгука такая реакция только радует, смакует каждое движение, двигая медленно и глубоко. Тэхён млеет, когда в него входят два пальца, его прошибает дрожь и становится уже не просто жарко. Всё внутри горит, а собственное возбуждение пульсирует, не дает забыть и Ким в разрез с движениями Чона поддается ему навстречу, стараясь насадиться глубоко, чтобы дать понять, что он хочет больше.       Только Чонгук другого мнения - он ведет свою игру. Поэтому останавливает движение, разводит пальцы на манер ножниц и Тэхён стонет своим глубоким сорванным голосом в подушку, пытаясь заглушить. Реакция вполне удовлетворительна - он очерчивает одной рукой бока, ведет по мягкой коже, исследуя всё то, что знает лучше, чем карту мира. Она у него своя, расстелена перед ним и открыта для изучения.       Терпеть нет никаких сил, особенно когда Тэхён тянет гласные, когда пальцы задевают бугорок нервов. Услада для ушей.       Тэхён отнимает голову от мягкого покрывала, перед глазами всё плывет, а внутри вдруг пустота и это сбивает с толку. А потом Чонгук медленно и осторожно входит, наполовину, давая привыкнуть Тэхёну (это, увы, не так легко после длительного перерыва). И черт бы побрали эти невысказанные между ними чувства. За них всё говорят касания.       Поэтому, когда опять кожа к коже, Тэхён смаргивает набежавшую пелену с глаз и поддается назад, давая Чонгуку старт. Тот наваливается целиком, одной рукой упираясь в спинку кровати, держа вес и утыкается взмокшим лбом в плечо старшего, невесомо целуя.       Первый толчок заставляет одного испустить протяжный стон, а другого глубоко дышать, впиваясь пальцами в миндалевую кожу. Чонгук тычется губами куда-то в шею и выдыхает. — Будь потише.       Слова действуют хуже любого афродозиака: адреналин скачет в крови, а Тэхён не знает, куда себя деть от ощущений. Чонгук медленно толкается, боясь навредить. Но такой ритм совершенно не устраивает Тэхёна и он поддается навстречу, сжимает. Чон - не железный и дает партнеру то, что тот хочет, срываясь на быстрые ритмичные толчки, задевая простату, заставляя стонать в подушку всё чаще. Тэхён старается вразрез с толчками создать хоть какое-то подобие трения, потому что член изнывает и требует разрядки и когда Чонгук едва касается его возбуждения он уже от этого готов кончить.       Тэхен чувствует, как холодная капля пота стекает по горячей коже, а Чонгук её тут же слизывает. А потом отрывается, переворачивает внезапно и совсем не пластичное тело пополам, входя умопомрачительно глубоко и сразу срываясь на быстрый ритм, втрахивая Тэхёна в постель. Тот жмурится сильно, раскрывая рот в очередном толчке, а Чонгук тянется к его губам, запечатляя все эмоции, которые есть сейчас, заглушая стоны.       Между ними растекшееся семя и пронзительный стон, который остается между ними.       Чонгук отпускает Тэхёна, падая на него, обессилено утыкаясь в ключицу, пытаясь восстановить дыхание. А Ким находится где-то не здесь. Не в комнате младшего брата своего друга, а в своей маленькой вселенной, поделенной с Чонгуком. Он пытается восстановить дыхание и привести в порядок мысли, чтобы сказать хоть что-то. Но в голове полнейший туман: он только может мягко проводить рукой по взмыленной спине Чона, оглаживая её.       Всё приятное непонятно что растает за дверью этой комнаты. Тэхён не хочет выходить совершенно точно.       А Чонгук, кажется, с ним полностью согласен.