Противостояние.

      Всю оставшуюся неделю Гарри разрывался между двумя дорогими ему девушками. Гермиона понимала, что брат делает все для ее благополучия, однако, сдерживать себя становилось все труднее. Ей надоели постоянные переживания, вопросы об ее самочувствии. От этого она раздражалась еще больше, чем вызывала новый приступ нежности и волнения у Поттера.       С Малфоем они не общались, если не брать в расчет взгляды, полные ненависти и презрения, которые они бросали друг на друга при случайных встречах в коридорах замка или вынужденных — на спаренных уроках. Девушка не понимала причину своей внезапной уж сильно выраженной ненависти, но списывала это на обнаруженную недавно чистокровность, полагая, что их семьи не ладили и кровь берет свое. И никогда прежде заучка Гермиона Грейнджер так не ошибалась.       Приближался волнительный день для учеников Хогвартса. Поход в Хогсмит. Но только Гарри и Гермиона ждали этот день с ужасом, боясь даже представить, что именно они узнают от того-кого-нельзя-называть и может ли это повлиять на решение оставаться на светлой стороне вне зависимости от ситуации?       Как и сказал Малфой, они встретились у небольшого домика, но аппарировать не спешили. Но стоило лишь Грейнджер попытаться взять летучий порох, как Малфой оказался рядом с ней и быстро одернул ее руку. — Я пойду первым. Через несколько минут вы. И да, Беккер, старайся не выпускать свои недогрейнжеровские саркастические замечания, сразу Аваду в лоб получишь. А вот от меня или от лорда — это уже вопрос, — цокнув языком и усмехнувшись на начавшую закипать девушку, он исчез. — Чтоб он тебе Аваду в лоб пустил, чертов слизеринец! — с вызовом крикнула девушка, у которой глаза потемнели от жгучей ярости. Этот недоумок точно специально выводил ее из себя. А почему, не знал и сам. Ему просто нравилось смотреть, как и без того огромные глаза расширяются еще сильнее, а на самой глубине разжигается огонек, опаляя его прогнившую, пока не насквозь душу, заставляя маленький голосок разума повторять «устрани…»

***

— Драко, мальчик мой, ты оказываешься все полезнее и полезнее.  Малфой-младший стоял перед господином в полупоклоне, в то время как сам лорд внимательно смотрел на парочку, стоящую позади блондина. Поттер с опаской, но никак не со страхом смотрел прямо ему в глаза, сжимая руку своей сестры. Этот жест не ускользнул от цепкого взгляда мужчины. — Гарри, тебе не стоит бояться. Я уже говорил, что не собираюсь трогать ни тебя, ни мисс Бекер. Я лишь хочу открыть вам правду. Кто первый решится узнать — решайте сами. — Скажи только одно: мои родители это МОИ родители? Тишину прорезал хриплый смех змееподобного мужчины. Как только они увидели его, то Гермионе в глаза бросилась неестественная бледность кожи и красные глаза. А от змеи, лежащей в ногах господина, она пришла в тихий ужас, но глаза выдавали лишь легкий страх. — Гарри, самые шокирующие новости здесь ждут только бывшую мисс Грейнджер. Так что успокойся, все что было сказано про твоих родителей правда, кроме того что… твоя мать никогда не ссорилась со своей родной сестрой. Они оба хотели быть пожирательницами. Только Лили влюбилась в Джеймса, а он всегда следовал прихотям этого старикашки, не замечая паутину лжи, что он сплел. Мать Гермионы, — тут его взгляд остановился на девушке, которая уже приготовилась к худшему, — Моя прекрасная Аделис, она была лучшей. Белла была от нее без ума, как и от тебя, девочка. Твоя мать влюбилась в Бальтазара, а он был пожирателем и моим главным помощником. И как вы понимаете, каждая выбрала свою любовь. Нет, они не ссорились. Но обе понимали, что теперь по разные стороны и общаться им нельзя. Тихо выдохнув, он замолчал, давая каждому переварить начало полученной информации. Тишина давила, а мозг отказывался воспринимать эту шокирующие и невероятные слова. Видя сомнение, промелькнувшее в их глазах, Лорд тихо подозвал Люциуса. — Ты нашел? — Да, мой Лорд. — Принеси сейчас же. Отдай им. — Как скажете, господин. Через несколько минут в их руках покоились колдографии их семей. Сомнений в том, что это правда, не осталось. Видя настоящих родителей, в душе у девушки что-то сломалось. Из памяти вмиг стерлись образы тех людей, которые ее воспитали. Из шоколадных глаз начали литься ручейки слез. — Люди, которые тебя вырастили на самом деле волшебники, ненавидящие магглов. Но за некоторые нарушения их отправили в ненавистное их окружение. Дамблдор дал им право пользоваться магией, а взамен они должны были следить за тобой. То, что ты рассказывала о школе, друзьях, своих планах — он всё знал, — продолжил волшебник, с жалостью смотря на готовую вот-вот упасть без сознания, девушку. Гарри сильнее сжал руку сестры, подбадривая, но понимал, что вряд ли это поможет. — Гарри, Джеймса и Лили убил не я. Но и не Дамблдор. — Кто? — Артур Уизли.