Для нас никогда не наступит время.

Я беру в руки зеленую тетрадь — мой дневник. В отличие от одежды, тетради нам с братом мама всегда покупала одинаковые. В нем — ни слова о том, что произошло. Я вру даже своему собственному дневнику. Во всяком случае, я достаточно умен и осторожен, чтобы оставить при себе то, что я не хотел бы, чтобы кто либо однажды случайно прочел. Никакой правды, никакой двусмысленности и намеков. Абсолютное противоречие концепции ведения личного дневника, наверное, но это не так важно. Есть вещи, которые только мои. И. Твои, да, Нил? «Привет, дневник. Это Кай». Слушай, я совсем не хотел этого писать. На самом деле я считаю, что для меня же в первую очередь было бы лучше сделать вид, что абсолютно ничего не произошло. Я пытался, честно. Но я почему-то не могу. Я всегда думал, что в состоянии контролировать как минимум себя и свои чувства — но оказалось, что это не до конца так. Нил, зачем ты это со мной сделал? Ты взял всю мою кривую и косую любовь, забрал ее — и уехал, оставив взамен ничего. В голове один только образ: ты, смотрящий куда-то в бок и никогда — на меня, твое безразличное скучающее лицо с томно опущенными веками. Ты знал, что, в обычном состоянии твое лицо, оно сучье? Моё такое же? Всё стало сложнее, если честно. По-другому и быть не могло. Я не знаю, чего я ожидал, наверное, стоило бы задать себе этот вопрос раньше. Я видел входы, а не выходы. Я думал о настоящем, даже, скорее, о прошлом, но никак не о будущем. А еще, если честно, я эгоистично думал только о себе, о том, как я буду себя чувствовать, а не ты и даже не мы. Но. Правда в том, что мне за это не стыдно. Я уверен, что тебе больно осознавать то, что ты потерял меня в тот же момент, когда и обрел. Ты сам в этом виноват. Нил, я думал о принадлежности. Ведь и ты, несмотря на то, что писал в своих ебаных пиздострадальческих текстиках, ты ведь никогда бы и моим тоже не стал. Мы проверили это экспериментальным путем. Ты не стал моим ни когда целовал меня, ни когда трахал. Ты свой собственный только — и всегда будешь таким. А я. В голове — ты. Поправляющий волосы, сидящий за партой. Ты что-то лениво пишешь в тетрадь, даже не слушая учителя, подпирая голову своей утонченной рукой. А я просто не могу на тебя не смотреть. Твое худое тело и. Как же я смог так влюбиться? О чем ты думаешь в этот момент? Боже мой, Нил. Какой же ты красивый. В тот день, когда ты ушел, я никак не мог себя собрать — это полностью твоя вина, и я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня чувствовать себя слабым. Я ощущал физическую боль от мыслей, что я позволил тебе попользоваться собой для удовлетворения твоих сексуальных желаний. Я ощущал каждый удар сердца — если хочешь знать, он отдавался обидой от осознания того, что для тебя это абсолютно ничего не значило. Я горевал и плакал о себе. Как, блять, так-то? Для тебя это должно было стать целой вселенной, порождающей ожидания, надежды и планы. И что еще хуже для тебя, Нил, — оживляя давно спрятанные воспоминания. Я правда удивлен. Откуда в тебе столько решимости и мужества, ты же всю жизнь слезы вытирал о подушку? Только сейчас, два месяца спустя, я могу искренне написать, что не думаю, что это все было ошибкой. Я уже выблевал всю нежность и выплакал желчь. Мне стоило огромных усилий убедить себя в этом. Только сейчас я понимаю, что желание было обоюдным. Наверное. Вчера мне звонила мать. Было сложно разобрать, что она говорила, поэтому мне пришлось ее успокоить для начала. А потом, Нил, потом мне было тяжело сдерживать смех. Слушай, в конечном итоге я все-таки узнал, что тебя нашли несколько дней назад. Вернее, ей позвонили из больницы, когда определили твою личность. Так забавно. Меня это знатно повеселило, спасибо. Нил, братик, тебя нашли с передозом в одном из туалетов ТЦ в соседнем городе. Мама сказала, что еще бы чуть-чуть и ты был бы мертвым. Она сказала, и спасибо ей за это забавное уточнение, что твои штаны были опущены, а вялый член зажат в руке. Скажи мне, Нил, что ты мастурбировал, думая обо мне. Скажи мне, что ты обдолбался и мастурбировал в самом отвратительном месте, которое только можно себе представить. Осмыслив все, что произошло, я, честно, ну, просто не знаю, как ты, когда очнешься, посмотришь в глаза мне. Да кому угодно вообще в глаза. Хах, в последний раз, когда мы оба так проебались, мы перестали дружить на 10 долгих лет. А теперь это только ты. Ты один, Нил. Когда ты вернешься, я готов буду тебя принять. Только скажи мне, каким именем тебя называть. Знаешь, смеха ради. Я подумываю о том, что тебе сказать. Например, хочется извиниться. Вложить в это всю искренность, которая еще во мне осталась. Возможно, я даже попробую выдавить слезы. Нил, я привык к тому, что меня все любят и что я всем нравлюсь — и очень хочу, чтобы ты любил меня одного. Хочу заполучить тебя всего. И когда ты откроешься, я смогу тобой управлять. Зачем? Не знаю. Просто от скуки. До этого, точно так же, от скуки, я сделал все, чтобы ты возненавидел меня. Это было подсознательно и чуточку умышленно. Пойми, Нил, прошлому мне тоже было страшно. Но тому, в которого я переродился сейчас, о, поверь, ему плевать. Так как, говоришь, тебя зовут теперь? Нил, Джейсон, Стивен, Кристиан — я не знаю. Я помню, что у нас было много имен когда-то. Два маленьких мальчика в большом доме, наполненном взрослыми людьми — кому какое дело, как их зовут на самом деле. И теперь. Каким именем мне тебя называть? Когда я кончаю, я закрываю глаза и вспоминаю твое смущенное лицо с тонкими чертами, растрепанные волосы, опущенные глаза. Твой взгляд из-под длинной челки с этими всегда по-блядски полуприкрытыми веками, твои длинные ресницы. Твой приоткрытый рот, стонущий мое имя. Я думаю о твоих нежных руках, ласкающих мой член. Это невыносимо. Я не верю в твою внутреннюю силу и не знаю, сколько еще времени мне потребуется, чтобы понять, почему ты ушел. Не физически. Ты ведь мысленно ушел от меня еще тогда, когда спускался по лестнице на встречу в реабилитационном центре. А дома. А дома тебя и не было уже вовсе. Нил, я же прав? Честно сказать. Почему-то. Ты единственный, кто рождает во мне хоть какие-то чувства. Остальные — никто не смог. Мне по какой-то непонятной причине на самом деле было не все равно. Было страшно открываться тебе. Чертовски страшно держать в руках зеленую тетрадь, твой дневник, — открыть его и прочитать там свои собственные мысли. Страшно было сидеть с тобой на сеансах у психотерапевта и понимать, что ты будешь говорить что-то о жизни, в которой меня нет. И людях, которые что-то значат для тебя, а я — нет. И я бы плакал вечерами о тебе, если бы мы не спали в одной комнате. И я ненавижу себя за эту слабость. Ты снился мне сегодня, Нил. Мы сидели напротив друг друга на кровати. Ты протянул руку ко мне, а я, не задумываясь, протянул свою в ответ — и наши пальцы сплелись. Я отчетливо видел улыбку на твоем лице, как ты обычно улыбаешься: краешком губ, не оголяя зубы. Я смотрел прямо в твои немного раскосые глаза — и видел там свое отражение. Я не мог решиться обсудить это с тобой. Честно, мне было легче делать вид, что тебя не существует, что ты не имеешь для меня значения, чем признаться в том, что я просто не хочу делить тебя ни с кем — и выдерживать конкуренцию. В то утро я был дома у Криса, стоял возле закрытой двери и прислушивался. Я знал, что вы там, и мне казалось, что я слышал стоны. Это. Меня. Чертовски. Разозлило. Я хотел поговорить с тобой — но всякий раз ты все равно уходил к нему. Придурок. Признайся, ты никогда не выбирал меня. И не сделал ровным счетом ничего, чтобы влажные мечты, описанные в твоем ублюдочном дневнике воплотилось в реальность. Ты, Нил, трусливо меня избегал. Скажи спасибо, что твой классный старший брат взял ответственность на себя и сам позаботился об этом. Я не могу больше соревноваться с тобой, я устал. Но в этом и не будет необходимости, к счастью. Полная и безоговорочная победа за мной. Ты уязвлен и унижен настолько, насколько я даже и представить себе не мог в самых сокровенных мыслях. Смотри, сначала ты проебываешь больше полугода жизни в реабилитационном центре, потом ты чувствуешь вину за то, что сделал со мной, а потом ты неудачно дрочишь в туалете и чуть не откидываешься от передоза, но выживаешь — лучше я бы сам не придумал. Все, что тебе сейчас останется делать — это проситься ко мне обратно. Ты не можешь без меня, только посмотри. Без меня ты просто жалок. Я уверен, что в ближайшее время ты попытаешься связаться со мной. Напишешь что-то типа: «Привет. Это я. Ответь мне». И я, конечно же, отвечу. Ни за что не пропущу такого веселья. Кстати, Нил, ты должен быть мне благодарен, что я не поехал в больницу. Честно, было очень тяжело. В плане, не увидеть тебя, лежащего там. Но я просто не смог бы сдерживать смех. Нил, на самом деле. Это такое вранье. Боже, блять. Когда я думал об этом, я. Я просто не знаю, захотел ли бы ты меня видеть. Слушай, для тебя сейчас — это безвыходная ситуация. Поступить так слишком низко даже для меня. Поэтому я сделал этот выбор за тебя. Ублюдок, я люблю тебя. Сука. Ты. Просто. Сука. Как ты мог бросить меня? Это невозможно! Меня никто никогда не бросал, это же Я. Только я могу принимать такие решения. Нил, я знаю, что тебя снова отправят в реабилитационный центр, другой. И, по идее, ты сможешь закончить школу дистанционно. Я надеюсь, они смогут позаботиться о тебе, потому что я — не смог. Слушай. Я хочу, чтобы ты знал, я так злюсь на тебя. Где-то глубоко в душе я хочу, чтобы ты никогда не слез с наркотиков и всю жизнь от меня зависел. Но еще глубже я хочу, чтобы история с наркотиками не была для тебя бесконечной. Я хочу, чтобы ты снова выбирал меня. Трезвым. Мои мотивы. Они простые. Так говорят, знаешь, делать. Ну, чтобы утрату переживать. Писать человеку, которого ты потерял, письма. Просто, ну, чтобы выговориться. Я этого не делал никогда, да и, честно, я с тобой, получается, несколько вещей уже сделал впервые. Я просто не был к этому готов. Правда в том, что ты раньше меня понял, что хочешь идти дальше сам. А я до сих пор не знаю, что теперь делать мне. Мне хочется кричать: «Вернись, я не договорил!» Мне хочется отомстить за то, что ты бросил меня. Во второй раз сбежать не получится. Нил, ты поступил со мной плохо — и ты всего этого заслуживаешь. Я больше не буду подчиняться. Однажды ты все-таки вернешься ко мне — и я буду готов. Я превращу твою жизнь в ебаный кошмар. Снова. Пожалуйста, прости меня за это.