Кошки-мышки

Когда Кот видит на крыше одного из карамельных, как будто бы игрушечных французских домов, самого Бражника, он порядком удивляется. Это было как минимум не в его духе – ему ли не знать? – как должно – слишком опасно. Он смотрит недоумённо, косо поглядывая на Вольпину, думая, что это какой-то бред сумасшедшего или сон. Перепалка Леди и новоявленной героини его нисколько не интересует, как не интересует и то, кто и с какой стороны будет нападать. Во-первых, Хищная Моль сможет сбежать (уж Кот, в случае чего, приложит к этому определённые усилия). Во-вторых, статный, стоящий на сахарном шоколадном шпиле силуэт, темнеющий на фоне кристально голубого, как мороженое, неба, привлекает его несколько больше. Нетрудно догадаться, что это какая-то подстава, только вот какая именно… Впрочем, додумать ему не дают и отправляют атаковать неизвестно куда пропавшего врага. Он телепортируется, серьёзно? Тогда почему это выглядит так тупо? Разгадку чует не он, что обидно – Леди, ловко раскусившая Вольпину, находит его гонящимся за фантомом Бражника, который то и дело появлялся в другом месте, но непременно недалеко – слишком легко, чтобы поймать, но слишком издевательски, чтобы быть правдой. Он словно назло метался туда-сюда, мельтеша прямо под носом Кота, который от такой беготни только сильнее раззадоривался и терял бдительность – так, спустя какое-то время его уже не тревожили собственные опасения по поводу нереальности происходящего. Был лишь отвратительно блестящий на солнце костюм, за который он никак не мог ухватиться. Зато такая возможность появляется у него ночью, когда можно без лишних опасений выпрыгнуть в окно, зацепившись жезлом за трубу соседнего здания, и большими скачками добраться до места их постоянных встреч. Если Ледибаг вела двойную жизнь, то Нуар, пожалуй, обошёл её в этом и вёл тройную. В самом деле, она явно была бы не в восторге, узнай, с кем общается её партнёр по спасению Парижа. С кем, а, главное, как. Да, ему, конечно, следовало бы сорвать с Бражника брошь, которую он видел едва ли не каждый вечер на его шее, но это было бы как-то нечестно – в конце концов, Хищная Моль даже не пытался утащить кольцо, подчинить его волю себе или что-то в этом его злодейском духе, поэтому Кот решил, что тревожить Ледибаг в лишний раз не имеет смысла. Делить ночи на двоих – во всех смыслах – было отчасти даже интересно. Кошачье врождённое любопытство вынудило Адриана ещё в тот раз заинтересованно подкрасться к мужчине, сидящему на чешуйчатой плоской крыше. Никогда ещё его частые ночные вылазки не заканчивались встречей с заклятым врагом, который сидел и как-то воодушевлённо смотрел на луну, привычно крепко сжимая в руках трость. Наверное, он с таким же придыханием и нежностью смотрел на создаваемых им акум – как Кот, как Ледибаг получают удовлетворение от того, что очищают этот мир, так и он довольствовался тем, что мог вселять в души людей своих маленьких демонов. И вот тогда, когда Нуар уже собирался раз и навсегда покончить со злодеем, прыгнуть на него со спины и сорвать с него маску, Бражник вдруг смиренно и аккуратно похлопал по черепице возле себя, словно его не страшила ни мысль о скорой смерти, ни возможный отказ Нуара. Он не обернулся, а Кот не давал понять, что находится здесь, но догадаться, что это приглашение присесть рядом, было нетрудно. Обескураженный таким благосклонным поведением Моли, Нуар плюхнулся на указанное место; на шее звонко брякнул колокольчик, а сам юноша чуть не скатился вниз – нужно быть аккуратнее. Кот не считал их общение чем-то ужасным, пока Хищная Моль просто… Разговаривал с ним на разные темы: начиная от местной и зарубежной архитектуры и заканчивая тем, какими специями лучше заправлять рататуй. Он так же не знал, хитроумный ли это план злодея по захвату его доверия или простое человеческое желание поговорить с живой душой. Днём, да, Бражник словно по расписанию исправно отправлял акуму к какому-нибудь несчастному и в очередной раз пытался заключить выгодный контракт. Такой сценарий ему не надоедал, как не надоедал и героям, а смотреть за стараниями Ледибаг и Кота было любопытно. Об этом он признался сам в один из вечеров, когда густой туман морозил воздух и, хотя они сидели достаточно высоко, даже здесь ощущали его, нагоняемую им таинственность. В этот же день Бражник сказал, что ненавидит солнце, что оно его раздражает, поэтому большую часть времени он проводит в своём убежище, в которое, конечно, проникает свет, но не так много, как его на улицах сияющего Парижа. Он ненавидел сладкое и Париж до полуночи, а после был безумно влюблён в него, в его таинственное и отчасти даже романтическое голубоватое свечение, разогретые за ночь дороги и насыщенный дымом воздух, от которого щиплет в носу и слезятся глаза. – Итак, детки сегодня играли в кошки-мышки с папочкой Бражником? – вместо приветствия небрежно роняет злодей, привычно поджидающий на резном балконе чьего-то дома. Кот свешивается перед ним вверх ногами и улыбается во все тридцать зубов, оценивая шутку, сказанную таким тоном, будто он с ядом выплёвывал какой-то упрёк; видимо, профессиональная привычка. Кажется, Кот даже выспался днём после миссии ради того, чтобы не ходить ночью, как сонная муха, раз выглядел сейчас так бодро и свежо. – Как тебе Вольпина? – А папочка Бражник накотнец-то начал каламурить? – усмехнулся Кот, спрыгнув вниз и присев рядом. Он активно болтал ногами и жестикулировал, потому долго находиться на одном месте не мог – приходилось всё время бродить вокруг да около, тогда как сам Бражник, не шелохнувшись, по-королевски держал осанку и закинул ногу на ногу. – Слабовато. Я почти сразу же догадался, что это был не ты. – Правда, «Котик»? Поэтому ты бегал за иллюзией ещё… Сколько там? Жалкое зрелище. – Это… Это был просто опыт, да! Нужно же проверить, насколько я быстр. – Действительно хочешь проверить это? – Хищная Моль вздохнул, прикрыв на секунду серо-голубые глаза. Кажется, сейчас он подписывает себе смертный приговор этими словами, потому что Нуар тут же тормозит и с интересом заглядывается на мужчину, перебравшегося на крышу. Такое предложение, кажется, поступает только один раз в жизни, поэтому он энергично кивает. Моль не видит этого, но по звону колокольчика понимает, что Кот в восторге от идеи, которую он даже не успел изложить, – он едва заметно усмехается, слегка кривя бледные тонкие губы. И сколько лет он уже не бегал, не использовал свои способности, отличные от создания акум? Удрать от ловкого и действительно шустрого Нуара, кажется, будет действительно сложно, но Бражник собирается брать опытностью. Приглушённое мурчание пробуждает его. – А ты вроде как используешь свою трость, чтобы телекотироваться? Или полетишь на ней? Или она как ракоте… – Слишком. Много. Слов, – раздражённо выдыхает Моль, уже жалея о том, что предложил такое развлечение Коту. Тот выжидающе смотрел на разминающегося мужчину, который явно не спешил куда-то, а затем совершенно внезапно сиганул вниз, прямиком с пика. Рефлекторно Нуар рванул следом, пытаясь ухватить падающего человека когтями, но там, к его разочарованию или удивлению, уже никого не было. Зато через несколько домов он увидел уже знакомый ему силуэт, который снова скрылся в тени высотных домов. Азартный Нуар потерял счёт времени – ему начинает казаться, что прохладный ветер, пропитанный запахом горячего асфальта и свежих круассанов, на самом деле не такой лёгкий, как кажется – это самая настоящая буря, шквальный поток, сносящий с ног. Трудно сказать, что действительно мешало ему держать равновесие – волнение, дрожащее где-то в глубине души, или собственная скорость. Ему всё равно не хватало совсем чуть-чуть до Бражника, и тот снова пропадал из виду, сливаясь с чернотой ночи. Адриан всегда думал, что уж ночь-то, ночь – точно его стихия, но и она была не полностью покорна ему, она ластилась в ногах у Бражника, как податливая киса, громко и утробно мурчала, стоило ему только коснуться пальцем её ушка, приласкать и сказать ей любое слово. Она слушалась его беспрекословно и прятала от глаз любопытного Кота, который видел его только в том случае, если он сам этого хотел. Нуар не знает, сколько времени бегал, как какой-то домашний кот за лазерной указкой. Его остановили не очень деликатным образом – схватили за хвост и развернули к себе лицом так, что Адриан чуть не завыл на всю Францию, будто ремень действительно был частью его тела. То ли от долгой пробежки, то ли от чужой близости у Кота перехватило дыхание: он судорожно вздохнул раз, не отрывая взгляда от чужого напряжённого лица, и попытался успокоиться. Молчание было достаточно долгим, чтобы юный Нуар смутился. – И… И как я? Вместо ответа Хищная Моль предпочёл наградить Кота скупым поцелуем в уголок губ.