Авель

      Канда испытывал неприязнь ко многим вещам, но искренне и честно ненавидел только несколько из них, и к этому числу относилась арифметика. Ровные (насколько это вообще возможно при корявом почерке учителя) столбики и строчки цифр навевали на него благоговейную дрожь до самых печёнок и заставляли нервно клацать зубами над тетрадью, борясь с желанием по-тихому выкинуть это дело в полыхающий камин. И сказать учителю, что так оно и было.       Но учитель не поверит. И выдаст ещё несколько заданий, одно зубодробительнее другого, и не разрешит встать с места, пока Канда не закончит. Юный мечник это прекрасно понимал, но упрямо желал эту самую тетрадь даже не сжечь, а съесть. Чтобы уж наверняка никто ничего не нашёл.       Тем не менее, он продолжал сидеть и грызть карандаш, про себя пытаясь посчитать, сколько всё-таки будет девятью пятнадцать. Сто тридцать восемь или сто сорок два?.. Или всё-таки сто тридцать ровно?       На самом деле уж лучше очередная изнурительная тренировка, чем несколько самописных страниц вот такого кошмара, но Тидолл мнения ученика не спрашивал. В конце концов, ему, как наставнику, виднее, что делать с учеником для его более успешного обучения и воспитания. Особенно воспитания, ибо оно отчего-то у Апостола Божьего из пробирки отсутствовало вовсе. Но Тидолл был упрям и настойчив, а его ученику уже хотелось лезть на стену или закопаться от учителя под землю минимум метров на тридцать, чтобы точно не нашли и не выкопали.       Конечно, Фрой был достаточно добрым и сентиментальным человеком, и методы обучения у него были довольно мягкими, но за недавний инцидент генерал всё-таки наказал ученика, выдав ему привычные задания в утроенном размере. Канда про себя взвыл, увидев фронт работ, но перечить наставнику, и без того расстроенному его выходкой, всё-таки не посмел.       Это же надо было умудриться сцепиться с одним из отпрысков хозяина дома! Неудивительно, что учитель был рассержен, хотя даже его гнев оказался скор и быстро погас. Решение о соответствующем наказании он принимал уже на трезвую голову, даже не показав воспитаннику всей степени своего расстройства.       И всё-таки это было просто невыносимо.       Канда обречённо посмотрел на количество выполненных заданий и понял, что застрял надолго. Впереди его ждали ещё три листа циферок-буковок, склёпанных в примеры и уравнения, а выполнена была от силы четверть всего заготовленного. Радовало экзорциста только то, что второго участника драки наказание тоже настигло, и он также сидел за проклятой математикой и чистописанием. Правда, позлорадствовать как следует не давал собственный завал.       Спустя ещё пятнадцать минут Юу не выдержал и со всей силы впечатался лбом в столешницу. Увы, достичь просветления это не помогло, но мальчик не торопился выпрямляться и снова совать свой нос в тетрадь.       Памятная драка произошла только вчера, и после неё выход из четырёх стен юному экзорцисту был заказан. Тидолл со всей своей суровостью запретил ученику выходить до тех пор, пока тот не поразмышляет о своём поведении или хотя бы не выполнит все выданные задания до конца. Второе было куда вероятней, но о поведении Канда тоже размышлял.       Ну да, не стоило говорить белобрысому бесполому всего того, что он наговорил. Наверное, он даже заслужил и усвоил одну важную вещь — за свои слова можно получить сдачи и весьма больно. При этом расквашенный нос ещё малая цена за свои неосторожные слова. Не останови Каин драку, то мордобой приобрёл бы нешуточные масштабы. Внешняя беспомощность и хрупкость Авель была просто обманкой, на деле же этот ребёнок мог задать неплохую трёпку кому угодно. И если сейчас, будучи слепым и одноруким, он может такое, то встречаться с ним в стычке при полном его здравии Канда не хотел бы. Конечно же, не боялся, ни капли. Но как противника белобрысого слепца точно оценил.       За такими размышлениями мечник всё больше укреплялся в мысли, что забрать Авель в Орден — пока ещё мирным путём — это и есть цель переговоров. Неужели семья Сартесов обладает таким весом, что Ордену приходится именно договариваться с ними, а не брать силой, как это бывало с другими экзорцистами? С одной стороны Канде не было до этого никакого дела, разве что удручало понимание того, что теперь бледная полузамотанная в повязки рожа Авель будет маячить перед глазами куда чаще. Но с другой стороны ему было противно, словно на его глазах кровью напивался мерзкий жирный паразит, день ото дня копящий силы. Наверное, в каком-то смысле так оно и есть, и хоть умом Юу прекрасно понимал цели Ордена, принять их всё равно не мог, как не мог и простить. Высшее, мать его, благо — неважно, какой ценой. Бесконечная благодать и мир, построенные на костях и крови тех, кто ради этого всего сложил головы. Или кого вытащили из могил ради этого.       Мальчик медленно выдохнул и отодвинул тетрадь в сторону, прикрыл глаза, опустив голову на сложенные чашей ладони. В висках нарастал шум и жар, словно кто-то невидимый сжимал их горячими железными щипцами так сильно, что казалось, будто височные кости вот-вот треснут и вомнутся внутрь черепа. Вместе с этим досель спокойное дыхание начинало сбиваться, и воздух становился жёстким горячим комом в горле, не давая сделать даже полвдоха.       Надо успокоиться. Посчитать вдохи-выдохи, представить что-нибудь умиротворяющее. Хотя едва ли сейчас он мог представить что-то более умиротворяющее, чем голова одного небезызвестного ватиканского инспектора, отделённая от всего остального тела самым зверским методом. Однако успокоению это никак не способствовало.       Канда поднялся из-за стола и, распахнув окно, вывесился из него едва ли не по пояс, надеясь, что хоть вечерняя прохлада его немного угомонит. Со стороны моря доносился неустанный рокот волн и пахнущий солью ветер. Солнце уже садилось, окрашивая небо алым и рыжим, и снова хотелось вернуться к вечно неспокойному морю, однако дверь была заперта. Юу огляделся, оценивая, как на нём скажется падение с третьего этажа, однако эти мысли быстро отмёл. Во-первых, учитель не одобрит такого самовольства. Во-вторых, внизу были розы. Повторно заводить близкое знакомство с этими колючими цветами экзорцист не хотел — память о предыдущем всё ещё была свежа. Поэтому с тяжёлым вздохом Канда отошёл от окна и вернулся к столу.       При взгляде на тетрадь мальчику захотелось взвыть дурным голосом, однако он сдержался, перевёл дыхание, сел на стул и снова принялся биться с неподатливой арифметикой.       Та держалась стойко и не намеревалась сдавать свои позиции так просто, Канда упрямствовал и медленно продирался вперёд, однако спустя почти час мучений едва добрался только до конца первого листа.       От такой несправедливости становилось тяжело на сердце, что заставляло мечника злиться. Он, чёрт возьми, должен разрубать акум на куски, а не торчать в этом непонятном месте за занятием, в чьей полезности сомневается. С куда большей охотой Юу тащился бы по лесам, выслеживая очередную механическую тварь, а не торчал над тетрадью с примерами. Однако его мнения никто не спрашивал.       — Стану старше, — сдувая непослушную чёлку, проговорил он, — и буду делать то, что сам захочу.       Однако собственное сомнение от этого только всколыхнулось. И дело тут было совсем не в распроклятой арифметике. Каждый день, надевая привычную уже чёрную форму с серебряными нашивками, Канда с непозволительной для ребёнка ясностью осознавал — он весь принадлежит Ордену. И никогда у него не будет достаточно свободы, чтобы от него сбежать.       От этой мысли легче не стало, и Канде пришлось отложить карандаш в сторону на несколько минут, чтобы вновь успокоить себя. Порой он ощущал себя каким-то диким зверем, которого снова и снова загоняют в клетку, и который снова и снова бросается на её прутья, ещё не смирившись с мыслью, что те раскалены докрасна и жгут, как открытый огонь.       Звери боятся клеток и цепей. И ненавидят клетки и цепи. Чего в нём было больше — страха или ненависти — он и сам не знал. Да и честно говоря, не хотел знать.       В комнате всё больше темнело, и через какое-то время пришлось искать свечу, потому что вскоре надписей стало не разобрать. Канда упрямствовал до последнего, но в итоге понял, что без света только испоганит тетрадь, и учитель напишет новый список заданий. Хотя если уничтожить тетрадь полностью…       Эту мысль Канда отогнал. Это они уже проходили. Если у учителя не было возможности мучить его письменно, то он начинал мучения устные. С этим у юного экзорциста было ещё больше проблем, поэтому уж лучше тетрадь.       Когда последнее задание было выполнено, за окном уже стоял поздний вечер, а учитель так и не удосужился появиться. Единственным, кто нарушил покой и одиночество провинившегося мечника, была тихая неразговорчивая служанка, принёсшая ужин и почти сразу же пропавшая из виду. Канда слышал, как щёлкнул замок, закрываясь. Наверняка, учитель настойчиво попросил не выпускать его ученика из заточения, и его рекомендации охотно выполняли.       Наконец отложив ненавистную тетрадь в сторону, Канда потянулся всех телом, слыша, как захрустел позвоночник. Что ж, задание учителя он выполнил, а значит, можно спокойно идти спать.       К остывшему ужину притрагиваться не хотелось. Какая-то вечно со всем несогласная часть сознания упрямо бубнила, что лучше уж помереть с голоду.       Канда понимал, что в нём просто говорит иррациональное упрямство, которое порой бывало полезным, но иногда и доставляло проблемы. Мысленно дав себе подзатыльник, мечник всё-таки заставил себя сесть за низкий стол, куда молчаливая женщина сгрузила поднос с едой. Судя по количеству — учителя сегодня ждать не стоило. Тот вообще частенько куда-то пропадал из поместья, оставляя ученика одного в компании молчаливых обитателей особняка, которых Канда толком и не видел. Парой дней раньше он пытался посчитать всех людей, что есть в поместье — просто так, на всякий случай, если кто-то из них или даже все вдруг окажутся врагами, — и потерпел в этом неудачу. Прислуга здесь была до того тиха и незаметна, что её порой просто не удавалось углядеть. А из тех, кто изредка с ним общался и на прислугу не походил, были Каин, Авель и порой появляющийся аристократичный Михаэль, здешний дворецкий, который одним своим видом говорил - «идеал во всём».       Наконец, расправившись с ужином и поднявшись из-за стола, Канда снова прошёл к окну. Ему было невероятно скучно здесь, где единственным доступным занятием являлись тренировки, нудные задания учителя и бессмысленное сидение на месте.       В такие моменты даже мысль о возвращении в Орден не вызывала у него такой неприязни, как обычно. Хоть там тоже было особо нечем заняться, Канда всё равно ощущал себя куда спокойней в окружении уже знакомых стен. Видимо, верно говорят — человек привыкает ко всему.       Он прошёл вдоль стены, разглядывая затейливый резной узор на деревянных панелях, мимо ещё одного широкого окна, мимо стенных полок, заставленных книгами, названия которых Канда по большей части не понимал. Одни были написаны на арабском, другие на русском, третьи на финском, и ни одного из этих языков Юу не знал. Другие же оставались и вовсе нечитаемыми и неопознаваемыми, ибо эти символы Канда вообще видел впервые.       «Скучно», — подумал мечник, останавливаясь перед настенной картиной, которая была выложена мелкими кусочками цветного стекла прямо по штукатурке, но от этого не выглядела тусклой. На стеклянной картине был изображён яркий пейзаж — множество разных стеклянных цветов, стеклянных листьев, стеклянных капель росы.       Разглядывать мозаику было уже привычным делом перед сном. Канда подолгу рассматривал каждый цветок, каждый раз находя новые, после чего умывался в соседней комнате и ложился спать.       Гулко стучащие часы, стоящие на тумбе, сейчас показывали без десяти полночь, и в коридоре было пусто и тихо. А может, там и сновала бесшумная прислуга, но Канда, конечно же, не слышал её.       Он глубоко вдохнул, думая о том, что ему, наверное, не впервой ослушиваться учителя, после чего тихонько прокрался к двери и проверил, заперта ли она. Конечно, должна быть закрыта — он сам слышал, как служанка повернула ключ в скважине, поэтому сейчас сделал это больше для проверки, чем действительно рассчитывая на то, что дверь поддастся.       Та не поддалась, и Юу только фыркнул, понимая, что не ошибся и в этот раз это не очень хорошо. После этого мальчик вернулся к столу и начал разыскивать запасной ключ, который учитель закинул в один из ящиков и явно не забирал оттуда. По крайней мере, Канда этого не видел и сейчас очень рассчитывал на рассеянность Тидолла, которой тот всё-таки страдал на раздражение своему ученику. Сейчас же юный экзорцист был бы очень благодарен, если бы Фрой всё-таки позабыл про этот ключ и этим подарил ученику шанс на пару часов свободы. Он ведь сразу же вернётся, и никто даже не узнает, что Канда покидал комнату.       Ключа не было. Ящики стола оказались почти пусты, только в некоторых лежали пачки листов, которые Канда переворошил по несколько раз, карандаши, короткий ножик для заточки, англо-немецкий разговорник и несколько мешочков с травами. Канда открыл и заглянул в каждый из них, но всё равно ничего интересного или полезного для себя там не обнаружил. Это было почти обидно.       Тихо выругавшись себе под нос, Юу снова полез обыскивать стол, надеясь, что ключ завалился куда-то в дальний угол ящика. Он провёл ладонью по деревянным стенкам и днищу, прощупал все углы, но ни в первом ящике, ни в последнем ничего не обнаружил.       Стоило уже признаться себе — в столе ключа не было. На этом полагалось бы лечь спать, отбросив мысли о ночных прогулках, но Канда был упрям и в нём по-прежнему жила надежда на то, что сбежать всё-таки удастся. Остановившись и хорошо подумав, юный экзорцист решительно направился к шкафу, где ключ, возможно, мог быть. По крайней мере, этого стоило ожидать от учителя — закинуть нужную вещь туда, где он и сам потом не додумается искать. Возможно, забыл в одном из карманов. Во всяком случае Канда очень хотел бы в это верить.       Шкаф так же был полупустым, что несколько поколебало надежду юного экзорциста, однако тот не торопился сдаваться и принялся за поиск. В карманах штанов и курток он нашёл невероятное количество фантиков, огрызков карандашей, дохлого жука, маленькую открытку винного цвета, моток лески, пуговицы, булавки, стебельки сухой травы, старую зажигалку и застиранные много раз носовые платки. Но только не то, что искал.       — Зачем вам столько всякой гадости, учитель? — поинтересовался Канда в пустоту, стоя внутри шкафа. Пустота не ответила, да и само её наличие знатно подкосило надежды юного мечника на освобождение. На всякий случай он осмотрел шкаф изнутри, проверил углы и поразился тому, что вещевое хранилище такое просторное. Да ещё задняя стенка почему-то с резьбой в нижнем углу. Для чего?       Канда наклонился и провёл по невзрачному узору с выступающей серединой пальцами, удивляясь, кому же вообще понадобилось лепить декоративный элемент в месте, где его всё равно никто не увидит.       Мальчик надавил на выступающий завиток пальцем, и за стенкой шкафа что-то щёлкнуло и заскрипело. Юный экзорцист быстро отшатнулся, почти вылетел из шкафа, и в неверном свете свечи увидел, как деревянная панель отъезжает в сторону, открывая тёмный провал потайного коридора.       Что ж, этого следовало ожидать — в конце концов, это же старый особняк и в нём по определению должен быть тайный ход, ведущий куда-то за пределы поместья. В любом уважающем себя богатом доме должен быть такой ход, а лучше несколько. Канда приблизился к шкафу-входу, вгляделся в тёмную глубину узкого коридора, но ничего не увидел дальше полуметра.       Внутри тайного лаза не было ни намёка на освещение.       Конечно, это была плохая идея, очень плохая — соваться в ход, который непонятно куда приведёт, да ещё и не зная, не является ли он частью одной большой запутанной системы. Но Канда слишком долго сидел в четырёх стенах, да и настойчивая мысль о том, чтобы выбраться из комнаты, не давала ему покоя. Мечник вернулся к столу, взял подсвечник и, аккуратно отодвинув висящую на вешалках одежду, чтобы ту не лизнул огонь, ступил внутрь лаза.       Стоило ему сделать несколько шагов, как с тем же тихим щелчком и скрипом панель, скрывающая вход, вернулась на место. Канда вздрогнул, понимая, что если с этой стороны не окажется какого-то рычага, который открывает проход назад, то плохи его дела.       К счастью юного экзорциста рычаг всё-таки был — такой же небольшой резной символ, что и с другой стороны. Нажатием на середину он открывал проход в спальню, что заставило мечника подумать о необходимости запирать этот шкаф на ночь. И вообще запирать.       Решив, что всё не так уж плохо, Канда вернулся в комнату, отыскал ещё одну свечу и спички и вернулся обратно в тайный коридор. На сей раз звук захлопнувшейся позади него фальшпанели прозвучал не так резко.       Потайной коридор не выглядел забытым. Здесь не было паутины, по стенам не ползла сырость и плесень, какую Канде уже доводилось видеть в подобных местах, да и пыли особо не накопилось.       Свет свечи выхватывал из темноты ничтожно мало, и из-за этого несколько раз Юу буквально натыкался на странные переходы, ведущие то вверх, то вниз. Обычно это были просто ступени, уводящие в прямоугольный провал в полу — или в потолке. И если последнее особых проблем не доставило, то из-за первого Канда едва не свернул себе шею, угодив в такой провал и выронив подсвечник. Свеча погасла и, судя по звуку, откатилась куда-то в сторону. Про себя поминая нечистых и потирая ушибленное плечо, Канда принялся шарить руками по полу в поисках потерянного средства освещения. Потухшая свеча нашлась далеко не сразу, и в процессе её поисков мальчик дал себе зарок впредь внимательно смотреть под ноги.       Он старался запоминать весь пройдённый путь, но уже на одиннадцатом повороте сбился. А потом стало хуже — перед ним возникла первая развилка. Один коридор вёл вниз, другой вверх, третий влево. Юу остановился, размышляя над тем, куда же именно стоит повернуть. Он попытался хоть примерно определить, в какой части поместья находится, посчитал повороты коридора, немного подумал и пришёл к выводу, что сейчас где-то под большой залой, которая была предназначена для организации всяких непонятных празднеств. А это была примерно середина особняка, значит, стоило повернуть в сторону.       Так Канда и поступил, решительно отогнав малодушную мысль о возвращении. Теперь поворачивать назад было бы слишком глупо, особенно учитывая, сколько он уже прошёл.       Однако всё было не так уж просто. Спустя ещё какое-то время Канда снова пришёл к развилке, только там ответвлений было куда больше. Немного подумав, Юу снова выбрал левый коридор и отправился по нему, на ходу отмечая, что свеча сгорела уже наполовину.       Третья развилка не заставила себя ждать и знатно озадачила юного экзорциста. Это перепутье было крупнее и напоминало небольшую круглую комнату, из которой вело уже шесть коридоров.       Канда остановился в ступоре, не зная, куда поворачивать дальше. Будь в нём больше здравомыслия, не убиваемого детским упрямством и врождённым желанием всё делать по-своему, то он бы повернул назад и вернулся в комнату, однако, к сожалению, именно здравомыслием юный экзорцист пока не успел обзавестись — жизненный опыт ещё не снабдил Канду этим важным качеством. И потому мечник, подумав пару минут и ощутив, как горячий воск уже течёт ему на пальцы, решился идти дальше. В конце концов, эти коридоры должны когда-нибудь кончиться. Впрочем, их не-бесконечность не отменяла факта их общей немалой протяжённости и запутанности, и поэтому после уже пятой развилки Юу понял, что заблудился.       Это было весьма печальным обстоятельством, о чём он не постеснялся сообщить стенам в очень красочных выражениях. Стены юного экзорциста проигнорировали, что, наверное, к лучшему, потому что к говорящим стенам мальчик был морально не готов.       Канда остановился и попытался вспомнить свой примерный путь до этого места, однако коварная память его подводила, да и сонливость уже начинала сказываться.       Экзорцист потёр глаза и решил повернуть назад, чтобы попробовать вернуться. Однако здесь его ждало разочарование — он вроде бы досконально повторил свой путь в точности до наоборот, но в итоге оказался у очередной развилки, из которой вели всего три коридора — назад, влево и вправо. На голой стене прямо перед ним свеча выхватила из темноты стенную мозаику — восемь белых мечей, остриями наружу, рукоятями внутрь.       Канда посмотрел по сторонам, решая, куда идти теперь. Первая свеча уже едва чадила — от неё осталась оплывшая восковая клякса с небольшим огрызком фитиля, на котором ещё теплился огонёк. Мечник повернул назад, нащупывая в кармане запасную свечу и понимая, что надолго её не хватит. Ему надо выбраться как можно быстрее.       Всё-таки это была плохая идея.              Ночёвка посреди тайного коридора, запрятанного где-то в глубинах старых стен, была чем-то качественно новым. Раньше Канде уже доводилось ночевать в лесу, в горах, в степи и даже под снегом, когда их маленькую группку экзорцисты-Искатели застала снежная буря. Однако впервые он коротал ночь в абсолютной темноте, не имея ни малейшего понятия, где конкретно находится и как оттуда выбраться.       Половину второй свечи Юу решил приберечь и воспользоваться ею уже после того, как он отдохнёт, потому что в блужданиях по тёмным коридорам как-то некстати о себе напомнила усталость. Решив не поддаваться панике раньше времени, мальчик остановился прямо посередь узкого коридора, погасил свечу и там же уснул. Спал, впрочем, вполглаза, опасаясь какой-то негаданной опасности из-за угла.       Тем не менее странная ночёвка прошла спокойно. В этих ходах не было даже крыс или мышей, ни одного паука или ещё какой-нибудь живности. Как будто здесь регулярно кто-то ходил, да ещё и убирался с завидным постоянством, с каким Канда не убирался даже в своей жилой комнате в Ордене.       Тело затекло от лежания на жёстком полу и неудобной позы, однако жаловаться было некогда. Посидев несколько минут в полной темноте, Юу попытался хотя бы примерно подсчитать, сколько времени прошло. Не удалось — без хоть какого-то зрительного ориентира определить время не получалось.       Ему оставалось только надеяться на свою удачу, поскольку Канда в принципе не представлял, как выбраться отсюда ещё каким-то разумным способом. И желательно бы ему найти выход до того, как свеча полностью догорит и оставит его наедине с темнотой.       По правде сказать, это было бы страшно. Сейчас тусклый свет вселял хоть какую-то уверенность и спокойствие, но Канда не хотел думать о том, что будет, когда свеча полностью оплывёт восковой лужицей.       И зачем только сунулся в этот лаз, идиот? Сидел бы в комнате и спокойно ждал утра — нет, приключений захотелось. Канда досадовал на себя и ускорял шаг, борясь с подступающей боязнью. Он не боялся темноты. Обычно. Но в таких обстоятельствах оказался впервые, и потому сейчас было, наверное, простительно совсем чуть-чуть начать опасаться. Совсем немного.       От свечи осталась жалкая четвертинка и теперь паника явственно дышала ему в затылок, подступая всё ближе по мере того, как таял воск. И Канда всё больше ускорял шаг, даже не замечая этого.       «Учитель меня морально убьёт», — подумал мальчик, миновав очередной перекрёсток. — «Расчленит на много-много кусочков. И напоследок заставит писать три… нет, пять листов чёртовой арифметики».       Безрадостные мысли должны были помочь ему успокоиться, но Канда подозревал, что это не помогает и вообще имеет противоположный эффект. Пережить здесь ещё одну ночь он не хотел. Кроме того, в животе уже до противного звучно урчал пустой желудок. Канда поспешил отмахнуться от позывов слабой физической оболочки, понимая, что с каждым шагом он всё ближе к тому, чтобы обзавестись клаустрофобией на всю оставшуюся жизнь. Эти мысли действовали на него ещё хуже, а проклятая свеча, кажется, стала таять ещё быстрее.       Про себя мальчик выругался снова, но уже как-то безнадёжно. Ситуация, в которую он попал, была до смешного глупа. Это же надо было — заблудиться из-за собственной неусидчивости, плохой памяти и топографического кретинизма.       «Ты идиот, Юу Канда. Ты редкий придурок», — самому себе с чувством выдал юный экзорцист. Понимая, что далеко не гений, он обычно довольно резко реагировал на намёки касательно своих умственных способностей, но с собой стоило быть честным — он очень глупо облажался и в первую очередь из-за собственной дурости.       Однако выйти из ситуации это не помогало.       Свеча всё больше оплывала, постепенно превращаясь в мелкий огарок, и Канда про себя нервно вздрагивал, ощущая, как совсем детский страх подкрадывается к нему из глубин сознания.       Он не знал, как выбраться. И уж тем более понятия не имел, как искать выход в полной темноте. Проклятые коридоры были похожи один на другой, и ориентироваться в них он не мог. На очередной развилке Юу наугад выбрал направление, потому что с помощью логики ему уже выбраться не светило. На сей раз ход круто забирал наверх, и не хотелось даже думать, что будет, если случайно оступиться на высоких ступенях.       Канда прошёл до самого верха и упёрся в тупик. Здесь была простая квадратная комната метр на полтора, из которой вёл только один коридор — тот самый, из которого и пришёл экзорцист. Он остановился, понимая, что у него окончательно сдают нервы, а свеча уже гаснет. Вместе с темнотой подступала и детская боязнь.       Он боялся — как самый обычный ребёнок, и впервые не хватало самообладания, чтобы злиться на себя.       Тусклый огонёк исчез спустя целую секунду, и подсвечник упал вниз со звоном металла о камень. Про себя поминая всех чертей и нечистых, Канда в раздражении пнул его в сторону, пытаясь хоть как-то подавить липкий страх, затапливающий горло. Подсвечник ударился о стену, но вместо уже знакомого звона послушался глухой стук, как будто подсвечник ударился не о каменную кладку стены, а о деревянную панель.       Канда поспешил приблизиться к стене, провёл по ней руками, готовясь ощутить под ладонями холодный камень, но вместо этого нащупал тепловатую древесину, которую в неверных отблесках свечи не отличил от каменной кладки. Неужели ещё один выход?       Юу стал спешно ощупывать стену на предмет рычага, который обнаружил на уровне груди. Это был такой же резной символ с выступающей серединой, как и в ходе у его комнаты. Мечник вдавил нажимной элемент в паз, вложив слишком много сил и опасаясь, что у него начались галлюцинации. Однако механизм в глубине стены заворчал, скрипнул — и заветная панель сдвинулась в сторону…       …выпуская Канду в темноту ещё одного шкафа, в котором пахло женским парфюмом, лекарствами и травами, что всё вместе создавало какой-то невероятно приятный и ненавязчивый запах, да и одежды здесь было не в пример больше. Продираясь сквозь неё, мальчик то и дело ощущал под рукой то шелковистый рукав, то кружевную оторочку, что наталкивало на определённые мысли. Наверняка, комната, где стоит шкаф, принадлежит женщине или девочке, а значит встреча с хозяйкой шкафа может начаться с оглушительного вопля. Хоть Канда и не был особо знаком с повадками представительниц прекрасного пола, но одно успел запомнить точно — все женщины очень громкие и непредсказуемые создания.       Наконец, он толкнул дверцы и буквально выпал на ковёр, который заглушил звук падения.       Это определённо была не та гостевая комната, в которую его поселили на время пребывания в поместье, что укрепило мальчика в его мыслях. Кому принадлежала эта спальня, Канда не знал, но первое, что бросилось ему в глаза, это огромное количество книг и каких-то записей на полках и столе, а ещё целый ряд непонятных склянок на тумбе около кровати. На стене висела огромная доска, к которой были пришпилены иголками какие-то листки с заметками, непонятные чертежи и формулы. А ещё чуть дальше из стены почему-то торчали деревянные обломки кресла. Как будто какая-то невероятная сила вонзила их туда, при этом наделив невероятной крепостью и жёсткостью. В середине комнаты изголовьем к стене стояла кровать, на которой был настоящий бардак — одеяло валялось на полу, всё бельё было наполовину стащено туда же и аккуратно изрезано ровными лентами, и завершали картину перья, которые вывалились из располосованной подушки и неравномерным слоем покрывали разворошенную постель и ковёр у кровати. Комната не выглядела сильно разгромленной, но при этом создавалось впечатление, будто здесь заперли дикого зверя и тот буйствовал в своё удовольствие.       На что, впрочем, Канде было ровным счётом плевать, поскольку любые неприятные обстоятельства сейчас перекрывались тем фактом, что он всё-таки выбрался из проклятых переходов, в которые теперь не сунется даже под страхом смерти.       Но теперь из чужой спальни стоило бы выбраться — и судя по увиденному, поскорее и потише.       Юу огляделся, понимая, что и отсюда ведут две практически одинаковые двери. Он выбрал одну наугад — ту, к которой стоял ближе, и излишне резво рванул её на себя, поспешив пересечь порог.       Как оказалось, зря. Потому что дверь вела в ванную комнату, сейчас занятую.       На бортике ванны сидело голое (не считая бинтов на левой руке) бледное худое существо, чьё лицо было скрыто под упавшими белыми прядями, а пол оставался неизвестным. До этой минуты.       Канда понимал, что лучше бы ему молчать и очень тихо выйти, поскольку Авель его, скорее всего, не видит, но сдержанность его подвела.       — Так ты девчонка?! — брякнул мальчик, на что последовала мгновенная реакция — с воистину девчоночьим визгом, предназначенным для деморализации и дезориентации противника, Авель подхватила нечто похожее на сахарницу и швырнула её в Канду.       Бросок был быстрым, чётким и отточенным, из-за чего непонятного предназначения фарфоровое изделие попало в цель. Юный экзорцист пошатнулся от силы удара прилетевшей ему в голову «сахарницы», но удержался на ногах, опираясь о косяк.       Предназначение фарфоровой посудины стало известным спустя несколько секунд, когда, разнося умопомрачительный запах, лицо стало заливать жидкое мыло. От попадания оного в глаза те дико зажгло, как будто в состав входили горчица, стекло и жгучий перец.       Канда зашипел и попытался как-то убрать мыло с лица, но сделал только хуже. Глаза непроизвольно заслезились, не выдержав такого издевательства над ними, а мечнику захотелось в голос завыть от дикой рези, из-за которой, казалось, глазные яблоки попросту плавились в глазницах, а текущие по щекам слёзы только усиливали это впечатление. Приключения на том не закончились.       Спустя несколько секунд за спиной мечника кто-то бесшумно возник и схватил его за плечо, но как следует подумать Юу попросту не успел, предоставив телу действовать автономно, из-за чего незримый хвататель полетел на пол. Но тот, видимо, тоже не особо полагался на разум — или хотел отыграться, — успел схватить экзорциста, и на полу они оказались уже вдвоём, ощутимо приложившись спинами о напольную плитку.       Послышалась искренняя брань, и один из участников громкого во всех смыслах падения, не выдержав, от души заорал, потому что въевшееся в глаза мыло, кажется, озверело вкрай и пыталось их уже разъесть.       — Вы, двое, какого чёрта здесь делаете?! — сурово вопросила Авель, судя по звукам, быстро заматываясь в полотенце. Суровость голоса, правда, несколько портила дрожь.       — Ты закричала, — ответил некто третий виноватым голосом Каина.       — А я вообще не знал, где оказался, — поспешил с признанием Канда, чувствуя, как его хватают за руку и помогают подняться.       — А как ты здесь оказался? — удивлённо поинтересовался Каин, помогая экзорцисту промыть глаза, потому что последний уже ничего толком не видел. На этот вопрос мечник отвечать не торопился, понимая, как это будет звучать. Хотя пояснить, как его занесло в комнату хозяйского отпрыска, всё же придётся.       «Если учитель узнает, то будет много ора», — безрадостно подумал Канда, когда мир стал проявляться из тумана.       Тидолл будет расстроен, и как это скажется на его ученике, оставалось только гадать.       Мечник потянулся рукой к волосам, чтобы вытащить из них последние мелкие осколки треклятой мыльницы, выпрямился и наткнулся взглядом на Авель. Почему-то стало неловко, хоть девочка ничего не говорила и стояла чуть поодаль, закутавшись в длинный халат, один рукав которого был пуст. Глаза её по-прежнему закрывала белая чёлка, но теперь перевязок на лице не было, и Канда отчётливо видел множество рубцов, шрамов и свежих ссадин и глубоких царапин, которые в другие время были закрыты бинтами.       Интересно, был ли как-то связан внешний вид Авель и то, что за бардак происходит в её комнате? Спрашивать об этом Канда не стал и не сопротивлялся, когда Каин решил увести его из комнаты.       Они оказались в коридоре, и только сейчас экзорцист понял, что солнце уже высоко и день практически в самом разгаре. Вместе с этим пониманием пришла мысль о том, что соваться в разные тайные лазы и входы в принципе плохая идея.       — Мой учитель ещё не вернулся? — поинтересовался Канда, морщась от чуть затихшей боли в глазах, сейчас страшно покрасневших.       — Только на подходе, у тебя несколько минут, чтобы добраться до комнаты, — мгновенно отозвался Каин.       Мечник, понимая, что нельзя терять ни минуты, огляделся и понял, что ни разу не бывал в этой части особняка.       — Слушай, — замявшись, обратился к Каину мальчик. — А как?..       — Пойдём уж вместе, — фыркнул Каин. — Но скорее побежим.       Он повернул налево и сорвался на бег, вынуждая Канду следовать его примеру. В мрачном переплетении коридоров и постоянных поворотов легко можно было заблудиться, и нормально ориентироваться в них мог только человек, проживший в этом поместье большую часть своей осознанной жизни. Канда таким человеком не был и потому старался успевать за Каином, чтобы не заблудиться опять.       Они выскочили на галерею в холле, и тут Каин остановился до того резко, что Юу просто врезался в его спину.       — Ты чего?       — Тихо, — прошипел Каин. — Твой учитель внизу. Идём тихо, чтобы нас не заметили.       Канда осторожно выглянул из-за плеча более высокого Каина и содрогнулся. Тидолл стоял у дверей и о чём-то говорил с находящимся там же Михаэлем. Оттуда галерея, на которую вела широкая лестница, прекрасно просматривалась, а значит их могли заметить в любой момент.       Мальчики стали осторожно красться на другой конец галереи, пригнувшись, чтобы остаться незамеченными. Михаэль повернулся в тот момент, когда они уже пересекли пролёт и подбирались к последнему рубежу. На секунду показалось, что сейчас мрачный молчаливый дворецкий выдаст их с головой, но Михаэль, одарив обоих красноречивым взглядом, снова вернулся к разговору с Тидоллом и позволил детям уйти незаметно.       Они, пригнувшись на всякий случай ещё ниже, прошмыгнули в коридор и как можно скорее направились к гостевым комнатам.       — Постой, — вспомнив одну немаловажную деталь, Канда затормозил прямо посередь коридора. Каин остановился тоже и вопросительно посмотрел на экзорциста. — В комнату мы попасть не сможем.       — Почему? — поинтересовался подросток.       — Потому что дверь закрыта на ключ.       Каин задумался на несколько секунд, а потом повернул к одной из ближайших дверей и поманил мечника за собой. Канда несколько усомнился в плане его провожатого, но со стороны галереи уже были слышны звучные шаги, которые не могли принадлежать кому-то из обитателей дома, а это означало, что Тидолл уже рядом и времени на раздумья нет.       Когда Канда пересёк порог комнаты, Каин быстро и тихо закрыл дверь и прошёл к стоящим у стены тяжёлым напольным часам. Послышалась какая-то возня — Каин что-то пытался найти на стене за часами, и на поиски эти ушло несколько долгих секунд. Наконец, что-то щёлкнуло за стеной, заскрежетало, и тяжёлая махина часов сдвинулась в сторону, открывая узкий лаз ещё одного тайного коридора.       Мечник непроизвольно отступил на шаг и сглотнул — память о ночных блужданиях была ещё свежа и это никак не мотивировало залезть в подозрительный тёмный ход.       — Ну, чего ты встал? — поинтересовался Каин, уже успевший зажечь найденную в столе свечу. — Пошли, они скоро доберутся до комнаты, и если тебя там не застанут, то устроят нагоняй. И тебе, и Михаэлю, за то, что допустил твоё исчезновение.       — А ты точно знаешь, куда идти? — на всякий случай уточнил мальчик, на что получил в ответ раздражённое ворчание, обозначающее, что да, знает.       Пришлось подчиниться, хоть от этой идеи Канда был далеко не в восторге.       Стоило войти в потайной ход, как замаскированный механизм скрипнул снова и вернул часы на место. Единственным источником света осталась ровно горящая свеча в руке Каина.       Тот уверенно двинулся вперёд, кажется, совершенно точно зная, куда и где следует повернуть. Канда молча последовал за ним, гоня от себя мысль о возможности заблудиться. Тогда бы нагоняй от учителя стал меньшей из его проблем.       Каин провёл их по короткому прямому коридору и резко свернул налево, на мгновение пропав из поля зрения Канды в ответвлении, которое тот не сразу заметил. Через пять-шесть метров они оказались в квадратной комнате, из которой вели другие коридоры.       Юу ощутил, как в животе предательски похолодело — уж больно знакомой показалась ему и эта развилка, и ситуация в целом. Однако Каин, кажется, и впрямь превосходно здесь ориентировался. Он уверенно повернул в одно из ответвлений и повёл экзорциста дальше. Теперь на пути попалось несколько тех самых странных ходов, ведущих то вверх, то вниз.       Наконец, дети буквально упёрлись в деревянную фальшпанель, которая была ничем иным, как задней стенкой шкафа, стоявшего в гостевой комнате.       Быстро отыскав рычаг, открывающий проход, Каин загасил свечу и первым выбрался из шкафа. Стоило Канде выйти следом, как проход снова закрылся. Экзорцист быстро захлопнул дверцы, надеясь не дать учителю места для хоть каких-то догадок.       — Ты выглядишь так, будто тобой полы подметали, — поделился Каин очевидным наблюдением.       — На себя посмотри, — огрызнулся Канда, но при этом прекрасно понимал, что и впрямь, скорее всего, похож на пыльный веник. Стоило как-то ликвидировать следы своего пребывания в тайных переходах, чтобы Тидолл не вызнал о непослушании своего подопечного.       «И чего я парюсь?» — между делом подумал Канда. — «Как будто я обязан перед ним отчитываться».       Тем не менее он уже судорожно размышлял, как бы не спалиться перед учителем. На самом деле ответ на свой вопрос Юу знал прекрасно, но не желал хоть кому-то его озвучивать — и себе самому в том числе.       В замочную скважину с той стороны вошёл ключ, и резко стало не до лишних мыслей. Каин бодро рухнул на пол и скрылся под кроватью, попутно указав экзорцисту на дверь в ванную комнату. Канда, стараясь не терять ни единой секунды, буквально в ванную влетел и закрыл дверь на щеколду. Интересно, он успеет вымыться до того, как учитель начнёт беспокоиться о том, что его ученик утоп?       Быстро повернув вентиль крана, мальчик начал сдирать с себя пропылённую одежду. От воды валил пар, от которого ткань начинала прилипать к коже, и пришлось несколько убавить напор, потому что хоть Юу и любил тепло, но купание в кипятке в раздел любимых занятий никак не входило.       В дверь постучали уже когда мечник перебрался через бортик и готовился с головой окунуться в воду.       — Юу, ты там? — обеспокоенно поинтересовался Тидолл, и юный экзорцист от неожиданности ударился о бортик затылком.       — Да, учитель, — потирая ушиб, ответил, наконец, мальчик, решив проигнорировать тот факт, что наставник опять назвал его ненавистным именем. — Я моюсь. Я не одет. Не заходите.       — Хорошо, не стану.       Юу облегчённо выдохнул и решил не терять времени зря. Сейчас он не мог определить настроение Фроя, и это несколько беспокоило экзорциста. Генерал был простодушен, но всё-таки его не стоило недооценивать, а уж в свете недавних событий Канда предпочёл бы быть осторожнее. Зная, что учитель быстро отходит от гнева и вообще отличается мягкостью, мечник, однако, понимал, что злоупотреблять терпением этого человека не следует.       К тому же он сейчас начнёт проверку выполненных заданий…       Канде захотелось утопиться прямо в ванне. Проверка с перечислением ошибок была, пожалуй, одним из самых позорных моментов, когда мечник ощущал себя не просто глупым, а непроходимо тупым, что напрочь отбивало желание снова браться за это неблагодарное дело. Однако всё-таки стоило поспешить — Каин всё ещё прятался под кроватью, и Канда в случае обнаружения не хотел бы объяснять учителю, как это произошло.       Он быстро вымылся и, уже выбравшись из ванны понял, что сменной одежды у него сейчас нет. А надевать эту — влажную и пропылённую — совершенно не хотелось и было даже противно. Несколько минут поразмышляв над этой проблемой, Канда пришёл к выводу, что уж лучше выйти из ванной в полотенце, а потом одеться, чем напяливать на себя то, в чём он ночевал в тайных переходах. Да и учитель может заметить, и тогда начнутся вопросы.       Наконец, быстро замотавшись в полотенце, мальчик осторожно вышел из ванной и, заметив, что учитель сосредоточен на проклятой тетради, тихо переместился шкафу. Быстрое одевание он освоил уже давно и потому на это нехитрое действие ушло меньше двух минут.       Учитель по-прежнему молчал, что-то чиркал карандашом в тетради. Канда посмотрел в его спину, надеясь, что Фрой не обернётся в самый неподходящий момент, и осторожно наклонился, чтобы проверить, на месте ли Каин. Тот никуда не делся и наградил экзорциста взглядом мученика, которого заставляют страдать за веру.       Канда выпрямился, понимая, что ему немного совестно, и Тидолла придётся как-то увести из комнаты, чтобы дать Каину возможность уйти. Вот только как?       Мечник вздохнул про себя, собираясь с мыслями и думая, как бы осторожно вывести учителя хотя бы в коридор.       — У меня вопрос, — наконец, проговорил Канда, про себя отмечая, что учитель явно чем-то обеспокоен, потому что сейчас он был серьёзен, как никогда. Для сентиментального и немного рассеянного Фроя это было немного неожиданно и заставляло ожидать чего-то неприятного от жизни.       — Конечно-конечно, задавай, — не отрываясь от тетради, проговорил Тидолл.       Канда покосился на кровать, под которой выжидал Каин, и едва заметно сглотнул. Этот вопрос вряд ли понравится вечно спокойному подростку. Но всё-таки задать его, наверное, придётся.       — Для чего мы здесь на самом деле?       Он вовремя прикусил язык, сменив формулировку вопроса. Лучше вот так — нейтрально, не вдаваясь в подробности своей догадки о том, что их истинная цель это Авель, обладающая необычными способностями. Если они здесь и впрямь для того, чтобы забрать её, то Тидолл так и скажет. Если цель в другом, то учитель, скорее всего, просто не знает, что девочка одарённая. И Канде полагалось бы рассказать об этом, но он не был уверен в правильности этого поступка.       — Ордену требуется поддержка этой семьи, — проговорил Тидолл, откладывая тетрадь в сторону и поворачиваясь. — Сартесов называют Лорды-Оружейники потому, что именно в создании оружия они преуспели больше всего. И то, что они создают сейчас, пригодится Ордену. Но их непросто убедить, хоть то, что глава семьи пригласил нас для переговоров, уже обнадёживает.       Это звучало с одной стороны разумно, но с другой странно. Канда успел кое-что усвоить за свою жизнь во внешнем мире — если Орден или Церковь хотят что-то заполучить, то сделают это любым способом — хитростью или силой. Но со странной семьёй считались, раз не ставили ей ультиматумов, а пробовали договориться. С одной стороны Канды это не касалось, но с другой он просто не понимал, как так и почему.       — Это не похоже на то, как действует Орден обычно, — заметил мальчик.       — Потому что здесь стандартные средства бессильны, — пожал плечами Тидолл. — Сартесы давно связаны особыми договорённостями с короной. Не знаю, за какие заслуги, но им даровано некоторое количество особых привилегий, например право самостоятельно выбирать носителя титула, не требуя специальных разрешений. Лордом-Оружейником может быть и женщина. Кстати, наверняка Авель, с которой ты повздорил намедни, как раз и есть будущий Лорд. Да и глупо ссориться с семейством, которое является одним из основных поставщиков оружия и металла и которому принадлежат многие богатые месторождения.       С этим пришлось согласиться. Хоть Юу и не был особо осведомлён в том, какие отношения создавала торговля, но ему хватало ума понимать, как раздор с таким семейством скажется на тех, кто этот раздор начал. К тому же слова учителя о наследнице звучали немного странно. Разве наследником становится не старший отпрыск? Как мог судить мечник, старшим всё-таки был именно Каин, а не его стремноватая родственница.       — Станешь немного старше и сам с этим столкнёшься, — хмыкнул Генерал. — Иногда с людьми нужно уметь договариваться. А между тем я могу тебя поздравить — ты сделал всего двадцать три ошибки в заданиях вместо уже привычных тридцати.       Канда скривился как от зубной боли. С одной стороны результат был, но с другой оставался таким же унизительным. Но это арифметика — она не так страшна, как, например, грамматика или чистописание, потому что всякий раз, когда Канда брался за перо или карандаш, то осознавал всю степень своей криворукости. А уж про сделанные в словах ошибки не хотелось даже вспоминать. К сожалению, учёба не была сильной стороной мечника, о чём тот не очень, впрочем, сожалел. Однако порой правоту учителя приходилось признавать, и поэтому Канда не сопротивлялся попыткам Тидолла вложить в его голову хоть что-то.       — Этого мало, — пробурчал мальчик, складывая руки на груди. — Я могу лучше.       — Я знаю, — улыбнулся в ответ наставник, заставляя Канду про себя поражаться ёмкости его терпения. Да у кого бы вообще хватило сил учить такого бестолкового дурака, как он? Порой Юу ощущал стыд за то, что так резок с учителем, но всё-таки его раскаянья не хватало надолго.       — Ты обязательно сможешь лучше, — продолжил Фрой. — Надо только ещё немного позаниматься. То есть прилично позаниматься.       — Угу.       Теперь было даже совестно за то, что Канда его ослушался. И хоть за свой проступок юный экзорцист и получил сполна, это его не оправдывало.       Мальчик снова покосился на кровать. Каин лежал тише мыши и, кажется, даже не дышал. Чёрт, надо вывести учителя из комнаты! К тому же некстати напоминал о себе пустой желудок, хоть Канда и старался игнорировать позывы слабой плоти. А если сказать об этом Тидоллу, то тот точно поймёт, что ученика не было в комнате с самого утра.       — Сегодня мне снова надо будет уехать из поместья, — спустя какое-то время проговорил Тидолл. — Скорее всего, ты пробудешь здесь один ещё одну ночь.       — Это обязательно? — кисло поинтересовался ученик. Он бы куда охотнее отправился с учителем, чем сидел здесь. В конце концов, это попросту скучно!       — Михаэль должен показать мне один из оружейных цехов. Тебе вряд ли будет интересно. Долгая дорога и долгое шатание по заводу — разве это не тоска?       Тидолл сам себе покачал головой, из-за чего его причёска, похожая на птичье гнездо, заколыхалась. Почему-то Канду это всегда смешило и он старательно закусывал губу, чтобы не фыркнуть вслух.       Генерал внимательно посмотрел на ученика, который сегодня ему казался каким-то болезненно бледным. Он не жалел, что привёз мальчика сюда, но тому, похоже, это место казалось неуютным.       — Тебе не нравится здесь? — наконец, поинтересовался Фрой.       Канда на секунду замялся.       — Я не знаю, как себя вести здесь, — спустя несколько минут тишины признался юный мечник. — Это странное место. И здесь странные люди. Я хочу уехать отсюда как можно быстрее.       «Здесь слишком много всего непонятного и незнакомого», — подумал Юу про себя, но вслух не сказал. — «Я не знаю, как быть с этими людьми, и как вести себя. Я не знаю, что здесь происходит, и меня это пугает. И вообще — тут девочка, а я не знаю, как быть с девочками, они очень странные, и я не хочу к ним подходить».       Он слышал, как Тидолл тяжело вздохнул и поднялся со стула. Когда Генерал приблизился к ученику, тот заметил, как затаившийся Каин быстро переполз на другую сторону, чтобы не быть замеченным.       — Послушай, — проговорил экзорцист, опуская ладонь на вмиг напрягшееся мальчишеское плечо. — Я понимаю, что это место, возможно, пугает тебя, но мы здесь не просто так. Пожалуйста, прояви немного терпения. Ты можешь это сделать для такого старика, как я?       — Вы не старик, учитель, — проговорил Канда, пытаясь осторожно избавиться от руки у себя на плече. — И я постараюсь. Буду терпеливым.       — Вот и прекрасно, — просиял Генерал. — Кстати, твой комнатный арест закончен. А мне нужно пойти и отдохнуть.       Когда Тидолл скрылся за дверью смежной комнаты и вся возня оттуда затихла, Каин, наконец, выполз из-под кровати.       — Я думал, заметит, — шёпотом проговорил подросток. Канда ничего ему не ответил, только прислушался внимательнее к тому, что происходит за дверью в комнату наставника. Тот, судя по звукам, уже спал — по комнате разносился храп.       Каин тем временем отряхнулся и направился к двери.       — Слушай, — шёпотом начал мечник, но осёкся, не зная, что сказать и стоит ли говорить вообще. На секунду повисло неловкое молчание.       Каин пожал плечами.       — Не за что.       Он прильнул ухом к двери, ведущей в коридор, прислушиваясь, а Канда про себя только облегчённо выдохнул. По крайней мере Каин освободил его от необходимости говорить то, что сказать в принципе было непросто.       — В общем, — подросток отлип от двери и взялся за ручку. — У меня к тебе предложение.       Мечник вопросительно выгнул бровь, стараясь не думать о том, что Каин задумал какую-то пакость в отместку за то, что Канда видел его родственницу голой, а потом ещё и самому Каину пришлось прятаться под кроватью.       — Предлагаю завтра тренироваться вместе.       Кажется, то изумление, которое испытывал мальчик в этот момент, отразилось на его лице, из-за чего Каин не сдержался и сдавленно фыркнул.       — Ничего такого не подумай. Если не хочешь, то…       — Ладно.       Теперь удивился Каин. Он, видимо, рассчитывал, что гость откажется.       — Серьёзно? — уточнил он.       — Да.       — Хорошо. Тогда до завтра.       Подросток вышел бесшумно, в очередной раз заставляя Канду задаваться вопросом, люди ли тут живут или бесплотные призраки.       «Вот и куда я лезу?» — подумал мальчик, закрывая дверь. Ответить было нечего, но вместо какого-то глупого раздражения на себя был не менее глупый жгучий интерес.