Сказать «нет»

С утра на свежую голову Сэм и Дин осознали, что по их жилищу кроме архангела, который снова обрел свободу и самоуверенность, но который стал уже почти привычным, теперь будет бродить еще и Кали, опасная языческая богиня разрушения, которая когда-то чуть не спалила их просто по ходу дела, даже не заметив. Да, она сказала, что вредить не собирается, но Винчестеры предпочитали не верить на слово. К тому же в бункере кроме них самих было слишком много бесценных книг и бесценных же артефактов, которые они обязаны были сохранить в безопасности. Ситуацию осложняло то, что против нее у братьев был только один ангельский клинок на двоих. К тому же они не были до конца уверены, что тот сработает против Кали, да и вообще сомневались, что успеют его применить. Посмотрев и так и эдак, они решили по крайней мере не спускать с нее глаз и носить клинок по очереди, благо пока что Амара не подавала признаков жизни, а охоту они скидывали на знакомых свободных охотников. Следующие несколько дней были похожи на игры с огнем, или, скорее, игры с терпением Кали. Когда она поняла, в какой ситуации оказалась, то твердо решила просто перетерпеть и высидеть в убежище необходимые три-четыре дня для восстановления сил, а потом сразу же уйти и устроить на другом конце земного шара какое-нибудь миленькое бедствие во славу себе, на этом закрыв тему архангела Идиота и двух надоедливых охотников. Она не собиралась давать волю гневу из благодарности — ведь они все-таки ее спасли, хотя, вообще говоря, прокляли ее из-за того же Локи. Но все присутствующие в бункере как будто сговорились помешать ее благородным порывам. Ее бесили братья Винчестеры. Она отлично понимала, что они безвылазно сидят в бункере, сторожа ее, как будто против нее у них был хотя бы единственный шанс. Ее отдельно раздражал старший Винчестер, который ходил за ней как приклеенный и с тупой улыбкой, настолько нелепо пытаясь приставать, что по сравнению с этим давнишний подкат к ней в отеле казался в высшей степени элегантным. Его даже не смутило ее синее тело с четырьмя руками, в котором она расхаживала весь первый день. Ее раздражал младший Винчестер, который ходил тенью за ними, прожигал брата осуждающим взглядом и как-то слишком долго провожал глазами Локи. Кали из чистой вредности, подкрепленной интуицией, не позволяла им разговаривать дольше минуты, уходя в другое помещение и вынуждая Сэма следовать за собой, но приставучего Локи это не смущало, зато смущало Сэма, и выглядело это отвратительно. А еще Сэм всегда занимал слишком много места. Ей хотелось поджечь ему ноги, чтобы не приходилось задирать голову. Но больше всех Кали бесил сам Локи, который ходил по бункеру так, как будто был миленьким зайчиком-мальчиком, а не могущественным ангелом, сумевшим выжить после встречи с сатаной. Кушал конфетки, доставаемые из воздуха, расхаживал по холодным коридорам в красных шортах, скорей похожих на трусы, и общался с Винчестерами так, как будто был с ними закадычными друзьями. Его ей хотелось сжечь в первую очередь. Кали была богиней. Она не привыкла отказывать себе в своих маленьких желаниях. В какой-то момент она просто встала из-за обеденного стола, вытерла рот салфеткой и сказала: — Локи, я хочу сразиться с тобой. Гейб наклонил голову, даже не пытаясь встать или хотя бы отложить в сторону вилку: — Дорогая, мы сражались много раз до этого, нет смысла делать это сейчас, когда у нас мало сил. — У тебя, как и у меня, уже полно сил. Достаточно для боя. — Зачем это тебе? — Ты знаешь, зачем. Скажи, хоть какие-то следы, которые оставались на твоем теле после наших боев в прошлом, были настоящими? Архангел Габриэль. Он покачал головой: — Тебя не волнует, почему я столько лет жил на Земле, не волнует, как я выжил после встречи с братцем, не волнует ничего, кроме того, что не касается конкретно тебя, да? — Ты говоришь так, как будто не знаешь меня сотни лет, Локи. Меня всегда волновали только две вещи: страсть и сила. Я знаю, что твоя страсть ко мне была сильна, хоть и угасла со временем. Но потом я узнала, что ты обманывал меня, скрывая свою силу. Покажи мне ее, и я признаю тебя как равного себе. — Я спас тебя от древнейшего проклятья, это ли не доказательство моей силы? — Это доказательство твоего ума, хитрости, расположения к тебе Винчестеров, чего угодно, но только не силы, — покачала головой Кали. — Я должна увидеть все собственными глазами. — Я не буду с тобой драться, — помотал головой Габриэль. — Нет, Кали, я не хочу. — Я не спрашивала, хочешь ли ты. Я сказала, что хочу сразиться. Она вытянула руку, которую мгновенно охватил огонь, дикий и необузданный, как языческие верования, и просто направила этот поток огня прямо на стол. Гейб за мгновение успел оказаться рядом с братьями, которые не ожидали такого быстрого развития событий, схватил их за шкирки и в следующий миг оказался в другой части помещения. — Какого лешего я не могу пробиться за пределы комнаты? — возмутился Гейб. — Ты забыл про ограничители. Никаких телепортаций через стены, — хрипло напомнил ему Сэм, в шоке разглядывая обгоревший стол. — Вот же сучка! — выдал Дин. — А обычным ходом через дверь никак? Кали раздраженно вклинилась: — Ты самый тупой человек из всех, кого я встречала, — она махнула рукой назад, демонстрируя этим, что единственный выход из помещения был прямо за ней. — Вечно бегать не получится. Она снова направила потоки пламени на них троих. Гейб какое-то время перемещал охотников по комнате, но потом сдался, остановился в дальнем углу и закрыл их своей спиной. Очередной поток огня ударил прямо в Габриэля, но не навредил ни ему, ни стоявшим за его спиной братьям. Они услышали, как Гейб усмехнулся прямо в полное бешенства лицо Кали. — Я могу стоять так вечно, дорогая. — Тебе придется показать свою силу. Придется! — А я не показываю, что ли! — искренне возмутился Габриэль. Кали была зла, очень, очень зла. Она не хотела по-настоящему вредить Винчестерам, но это был единственный способ расшевелить Локи. Она убрала огонь, возвела руки вверх и закрыла глаза. Сэм заметил, что правая рука у нее стала выглядеть странно, и с холодком осознал — эта рука тоже стала левой. В истинной левой руке материализовался окровавленный меч, в другой — отрубленная человеческая голова, как будто только что отсеченная. Голова демона, если судить по глазам. Кали открыла глаза, опустила руки и глубоким, горловым голосом пропела какое-то заклинание, в которые было вплетено узнаваемое имя: «Дин Винчестер». Потом с другими интонациями она пропела другое имя: «Сэм Винчестер». И победно улыбнулась. За спиной Габриэля послышались стоны. Гейб оглянулся через плечо. Винчестеры упали на колени и синхронно схватились за головы. У Сэма появился порез ровно посередине головы, а у Дина почернели глаза. Им было очень больно, судя по всему. Габриэль в гневе обернулся к Кали: — Что ты с ними сделала? — Один братец мучается от сомнений, другой лелеет свое эго, как и обычно, впрочем. Оставишь их умирать или все-таки перестанешь сам страдать и тем, и другим? Не хочешь расправить свои крылья, ангелок? — Хочешь крыльев? Будут тебе крылья, сладкая, — холодно ответил Габриэль. Замигали лампы от скакнувшего напряжения. Гейб сделал шаг вперед и развел руки. За его спиной почти мгновенно, без спецэффектов и прелюдий с шелестом расправились огромные золотисто-коричневые крылья, сшибая по пути остатки мебели. Кали расхохоталась. — И чем же эти полотнища могут помочь тебе против меня, а, Локи? — О, они очень удобны. Например, ими можно сделать так, — и Габриэль, совсем слегка взмахнув крыльями, внезапно поднял целую бурю воздуха, которая выбила из рук Кали меч и отрубленную голову. Сэм и Дин перестали загибаться от боли и с кряхтением поднялись на ноги, правда, за крыльями Гейба им все равно почти ничего не было видно. Особенно Дину. — Сэм, может подсадишь меня, а? — с надеждой предложил он. — Раскатал губу, — фыркнул Сэм, с беспокойством ощупывая свою голову. Гейб продолжал слегка поводить крыльями, стоя и мрачно смотря на Кали. Кали пыталась справится с воздухом при помощи огня, но это было бесполезно, шептала заклинания и вызывала в воздухе странные неясные тени, но волна воздуха снова и снова швыряла ее о стену. Она с упорством истинной воительницы поднималась вновь и вновь. Гейб раздраженно цыкнул. — Да угомонись ты, женщина! — прорычал он, замахнулся правым крылом и его запястьем просто с силой придавил Кали к полу. Когда он убедился, что она больше не вырывается, то заставил крылья исчезнуть и подошел к ней поближе. Следом с немного осоловевшим видом плелись Винчестеры. Кали была в сознании. Потрепанная, но с виду целая. Габриэль протянул ей руку. Она взглянула на нее, на Гейба, и спросила: — Все еще любишь меня, Локи? — Нет. Она улыбнулась и приняла его руку. Придерживая ее за талию, Гейб сказал: — Меня зовут Габриэль. Извини, что не сказал раньше. Хочешь, подлечу твое тельце? — Нет, это же следы битвы, с ними нельзя так. Но если поможешь с… — Гейб щелкнул пальцами и Кали стала чистой и снова в нормальном платье. — Спасибо. Оно не исчезнет на мне в самый ответственный момент? — Ничего не знаю, сама попросила. — А с комнатой не поможешь? — робко заметил сзади Дин, про себя благодарящий судьбу за то, что сегодня все обедали не на кухне — столовой они все равно пользовались редко. Сэм ткнул его в бок, кивая на дверь. — Заставляете пахать на себя бедного, уставшего фокусника, — запричитал Гейб, все-таки милостиво убирая пепел, гарь и вмятины на стене, которые — черт побери! — остались от ударов об нее Кали. — С мебелью как-нибудь сами. Братья поспешно закивали и бочком по большой дуге стали обходить Кали с Гейбом, направляясь к выходу. Гейб озадаченно наклонил голову. — Стоять! — бросила Кали, и Сэм с Дином с ужасом осознали, что их ноги приросли к полу. — Кали… — предупреждающе начал Гейб, но она раздраженно прервала его: — Да ничего не случится с твоими драгоценными людьми! — она повернулась к братьям. — Что за трусливые тараканы. Не буду я вас больше отягощать своим обществом, ваши лица мне так надоели, не передать. Могли бы просто попросить, у меня полно других мест, где я могу набраться сил в покое и комфорте, чем кстати у вас тут и не пахнет. Но у меня есть к вам деловое предложение. — Какое? — спросил Дин. Братья переглянулись, даже не сдерживая облегчения на лицах. — Я хочу отомстить Люциферу. Пусть он сильнее меня. Но его страсть давно мертва, в отличие от моей. Габриэль показал мне, что его приемы порой работают лучше моих, так что я готова действовать не напрямую. Я могу убивать демонов. Демонов, на которых вы будете мне указывать. — Это… Это было бы очень кстати, — нерешительно ответил Дин, переглянувшись с Сэмом. Такой соратник дорогого стоил. И вот Винчестеры в очередной раз побратались с врагом, обменявшись телефонами — Кали была достаточно сведуща в современных технологиях. Правда, выпускали ее из бункера они все равно со вздохом облегчения. При прощании она погладила Гейба по щеке и приблизила губы к его уху. — У Винчестера есть и сила, и страсть, даже не сомневайся. Только вытащить их наружу будет ой как непросто. — У какого из? — Ты знаешь, — она отстранилась от него и исчезла, окутавшись на миг огнем. Габриэль развернулся обратно к братьям. Он вдруг понял, что впервые за последние несколько недель оказался на свежем воздухе. — Ну что, может, проветримся, а? Ну там бар, девочки, мальчики, коктейльчики? За мой счет, — ослепительно улыбнулся фокусник. — Нет, — покачал головой Сэм. — И я нет, — неожиданно присоединился Дин. Габриэль кинул на него укоризненный взгляд. Сэм удивленно вытаращился. — Ну если от здоровяка я другого и не ожидал, то ты, Казанова, меня сильно разочаровал! — Я, в отличие от Сэма, отказываюсь по другой причине. Ты не забыл, о чем мы договаривались? Что ты знаешь об Амаре? Не то чтобы Дин не доверял Гейбу. Недели проживания бок о бок, червь и вот сегодня Кали — всего этого, а еще того, что Гейб не исчез сразу, как только вышел из бункера, было вполне достаточно. Вот только Дин ни на секунду не забывал о Тьме. — Вы что, вообще отдыхать не умеете?! Я тухнул в бункере почти три недели, имею право на перерыв. Меня чуть не утопили и не сожгли! Хотя знаете что? Не хотите в бар? Пожалуйста! — он схватил обоих Винчестеров за рубашки и не успели те опомнится, как уже стояли в переулке, выходившим на оживленную улицу.