Хорошая девочка для плохой компании

      Монтана была не так плоха в это время года. Хотя весной или летом она, определенно, прекрасней. Сейчас же если что-то и портило вид, то только некоторые голые деревья, с которых уже опала вся листва, но не более. В большинстве своем красота природы завораживала. Жёлтый искусно переплетался с зеленым. В некоторых местах деревья уже украшал багрянец.       Среди густой чащи лентой простиралась дорога, по которой размеренно ехал автомобиль.       В такой лесистой местности обычно ничего не было, ни домов, ни магазинов, даже заправки, именно поэтому так неожиданно, странно казалось строить здесь школу.       Остановившись у ворот, водитель машины, коим оказалась на вид лет сорока женщина, смуглая с обветренным лицом, рыжими коротко отстриженными волосами, перекинулась парой фраз с караульным, и тот позволил ей продолжить путь к Академии. Это была школа-пансион, величественно возвышающаяся своими шпилями над кронами деревьев. В своем готическом стиле она была грозна и непоколебима, что внушало если не ужас, то благоговейный трепет.       Подъехав к главному входу, автомобиль остановился, и из него вышла женщина. Быстрым взглядом она оценила здание, отдернула свой пиджак, и уже хотела войти в массивные двери, как вспомнила одну важную деталь. Тяжело вздохнув, женщина кинула через плечо:       - Роза, поторапливайся.       С заднего сидения послышалось недовольное бурчание. Дверь машины отворилась, и оттуда показалась девушка. Она выглядела будто принцесса пустыни: темные, густые длинные тёмно-каштановые почти черные волосы, карие глаза и кожа с оливковым отливом. Она была изумительна со своей экзотической внешностью, если бы не выражение её лица, на котором застыло недовольство.       - Это, что Средневековье? - девушка кинула на Академию угрюмый взгляд. - За проступки здесь сжигают? Эта школа вгоняет меня в депрессию, - сквозь стиснутые зубы прошипела девушка.       Никак не прокомментировав столь скверную оценку новой школы, женщина зашагала ко входу.       - Розмари, у меня нет времени. Быстрее.       - Как и всегда, мама, - глухо заметила девушка и неспешно пошла за родителем.       Изнутри Академия выглядела также - готично и мрачно.       - Я буду говорить с директрисой Кировой.- на ходу говорила женщина. - Ты сиди тихо. И прошу без своих глупых комментариев.- мать предостерегающе взглянула на дочь, но та будто и не заметила.       Поднявшись на второй этаж, прошествовав по коридорам, заворачивая вновь и вновь, наконец, они дошли до приемной директора. И постучавшись, услышали негромкое "войдите".       - А, госпожа Джанин Хезевей, мы вас ждали. - оторвалась от бумаг директриса.       За столом восседала не молодая женщина больше похожая на грифа. Худая, с острым носом и волосами покрытыми сединой.       - Директриса Кирова?       - Да, присаживайтесь, - женщина указала на кресло, в которое Джанин и села, - я полагаю, это ваша дочь.       - Точно.       Кирова внимательно осмотрела младшую Хезевей с головы до пят.       - Обычная одежда запрещена. - наконец, констатировала женщина.- С вас снимут мерки и выдадут форму.       Видимо директриса была не особой поклонницей рваных джинс и мятых футболок. А Роза так старательно подбирала наряд! Специально комкала одежду.       "Скука, - подумала Роза, - мало того, что меня снова засунули в чертов пансион, директриса по виду грымза, так ещё и безвкусную форму носить!"       Роза плюхнулась в кресло напротив матери.       Далее последовал скучный, формальный разговор, который никак не интересовал Розу и, честно говоря, девушка жутко хотела спать.       - Вы подали документы заранее, но прибыли только сейчас. С начала занятий прошёл почти месяц.       - Мы долго собирались, извините, - Джанин мимолетно посмотрела на дочь. Собрались бы они гораздо быстрее, если бы ссорились меньше. Роза категорически отказывалась ехать хоть куда-либо.       - Итак, за прошлый год вы сменили, - Кирова погрузилась в бумаги, - три школы. По разным причинам. Драка. Выпивка. В последний раз даже поджог. - директриса пронзила взглядом Розу, но та была совершенно не пробиваема. - И Бог его знает, по каким причинам, вы сменили девять школ за прошедшие пять лет!       - Моя дочь достаточно трудный ребенок.- сохраняя каменное выражение, выдохнула Джанин. Роза закатила глаза, она вообще не считала, что мать знает какой она ребенок. - И я не могу полноценно опекать её из-за работы.       - Вы...       - Спасатель.       Во взгляде Кировой промелькнуло восхищение, такое часто случалось с теми, кто узнавал о профессии Джанин.       - Это многое объясняет,- директриса вновь была невозмутима,- конечно, при такой сложной и опасной работе сложно воспитывать ребенка. - Джанин кивнула.       - А отец?       Этот вопрос заставил Розу сосредоточиться на матери, которая практически не упоминала о, ну, супругами они не были, том, кто поспособствовал появлению кареглазой бестии. Вообще о существование второго родителя Розе было известно столь мало, что она уже сомневалась, что таковой когда-либо был.       - У неё нет отца, - едва различимая грусть затронула жесткие черты лица женщины.       - Что ж, - откашлялась Кирова, затронувшая столь пикантную тему, и перевела тему разговора на более деловую,- наша Академия разделена на кампусы. В разных зданиях учатся младшие и старшие учащиеся. Отдельно жилой корпус и учебный. Комнаты для мужского и женского пола разделены. Нахождение в комнате особ противоположного пола строго запрещено. Столовая и медпункт имеются, а также церковь. Есть специальные часы в учебное время для посещения воспитанников. В выходные дни и на каникулах, безусловно, мы отпускаем учащихся домой, однако, они могут по своему желанию и желанию родителей остаться здесь. Также есть система наказаний. Преподаватели на свое усмотрение выбирают, как проучить учащихся. Это может быть работа над докладами, какая-либо помощь преподавателю, уборка класса. За прогулы без достойной причины также следует наказание. Как я сказала ранее, у нас есть форма, дресс код. Я попрошу кого-то из преподавателей провести для Розмари экскурсию. В остальном она может приступать к занятиям хоть сейчас, расписание мы уже составили, осталось только получить его у консультанта.       Роза обреченно откинула голову, уставившись в потолок.       - Спасибо, директриса Кирова. - обе женщины встали и обменялись рукопожатием.       - Я провожу Вас, - учтиво произнесла директор. Все вышли из кабинета и пошли по тихим коридорам, что было не совсем обычно, так как на данный момент была перемена. - И Роза, мы уже выделили Вам комнату номер семнадцать.       - Роза, постарайся вести себя, - Джанин подбирала слова, - достойно. Это последний школьный год, не доставляй проблем. - дав дочери последнее наставление, женщина быстро пошла прочь.       "Трогательное и милое прощание, - зашевелился внутренний голос, - и я буду по тебе скучать, мама."       Роза бесстрастно наблюдала за удаляющейся родительницей.       - Альберта,- подозвала Кирова недалеко проходившую женщину, - знакомьтесь это Альберта Петрова - преподаватель физического воспитания. Она и проведет экскурсию для вас, мисс Хезевей.       Альберта оценила новенькую взглядом.       - Может, Вы хотите попрощаться с матерью? - поинтересовалась преподаватель.       Роза кивком указала в окно, за которым Джанин только что села в машину.       - Считайте, что мы уже попрощались.       - Где ваши вещи мисс?       - На входе, в вестибюле.       - Ох, - Альберта посмотрела на часы, - на самом деле мне срочно нужно сдать документы в бухгалтерию, - преподаватель оглянулась, бегая глазами по коридору, - Беликов, подойдите!       К Альберте обернулся высокий молодой человек. Трудно было представить, что он ученик, так по-взрослому он выглядел, но на нем была школьная иссиня черная форма с гербом школы, и белая рубашка, всё сидело на нем идеально. Выглядел он божественно красиво. Подтянутое тело, темные каштановые немного длинные волосы, завязанные в невысокий "конский хвост", глубокие карие глаза.       За весь день Роза впервые пожалела, что не надела что-то другое. Девушка постаралась незаметно пригладить волосы.       - Дмитрий, пожалуйста, помогите мисс Хезевей.       Парень внимательно посмотрел на новенькую, и снова перевел взгляд на преподавателя.       - Её вещи нужно отнести в комнату, э...       - В семнадцатую, - поспешно добавила Роза.       - Вот и славно, а я побежала, - Альберта быстро удалилась.       Повисло молчание.       - Мисс Хезевей, - он говорил с едва заметным русским акцентом, - вы...       - Розмари, но можно просто Роза. - Дмитрий изящно изогнул бровь, чего у Розы никогда не получалось.       Обычно эта девушка никогда не тушевалась в мужском присутствии, тем не менее именно этот парень заставил Хезевей испытать нечто на грани смущения.       - Мне сначала нужно зайти за расписанием, а затем, думаю, пройти за вещами. - Роза старалась скрыть свои неожиданно всколыхнувшиеся чувства за бесстрастием. - Где у вас здесь консультанты?       - Иди за мной, - сухо произнес парень.       Всего пара минут и листок с абы как накарябанным расписанием был у девушки на руках.       - Теперь вниз за вещами. - скомандовала она.       Вчитываясь в лист, Роза не замечала, как Дмитрий то и дело кидал на неё заинтересованный взгляд. Наконец он спросил:       - Ты же Хезевей?       - Да, а что?       - Ты случайно не родственница женщины-спасателя Хезевей?- в вопросе звучала легкая взволнованность. Дмитрий взял чемодан и коробку, и направился в сторону комнат для девушек. Роза еле за ним поспевала, хотя была достаточно хорошо натренирована.       "И он туда же!?"       Это жутко бесило, когда за твоей фамилией видят и хотят узнать не тебя, а твоего знаменитого родителя. Это не была ревность или зависть к матери, это было нечто сугубо между родителем и ребенком. А может и была. Роза не была уверена. Да, бесспорно, Джанин Хезевей упорно работала, чтобы создать себе непоколебимую репутацию. Но слишком уж ушла в работу. Она занималась таким благородным делом - спасала других. Но не дочь. Её спасательская деятельность, видимо, не распространялось на дом, в котором, по сути, и не бывала. Джанин заботилась о дочери, по-своему, хотя Роза в это верила с трудом.       - Допустим, - угрюмо согласилась Роза. Брови Дмитрия подскочили от удивления. - Что-то не так?       - Просто спросил. - его тон вновь приобрел сухость.       - Не юли, товарищ. Спроси у кого-либо, о том скольких спасателей они могут назвать пофамильно? Знаешь, сколько ответят? Ноль. Это может сделать лишь рьяно заинтересованное лицо.- Роза буравила глазами спину парня, он шел быстро и не хотел оборачиваться.       Она попала в десятку, и это не нравилось Дмитрию, он не горел желанием открываться кому-то, да ещё и новенькой. Но сам практически и подвел девушку к выводам.       Одно дело, когда из разговора, например, как с Кировой, человек узнает о профессии спасателя. Совсем другое, когда об этом уже известно.       - Скажем так, эта профессия мне интересна. Разговор окончен.       Они миновали надзирательницу, которая лишь взглянув на Беликова, не решилась ему препятствовать.       - И это мы разговаривали? Лучше скажи, твой акцент... ты русский?       - Ох, правда, не знал.       - Сарказм? Значит, всё не так безнадежно. Увидев эту школу, я думала, что всё будет хуже.       - Ты просто не училась в той, что в Сибири.       Дмитрий поставил вещи едва зашел в комнату, и будто специально не глядя на девушку, развернулся к выходу.       - Спасибо, товарищ. - кинула вслед ему девушка, заслужив легкий кивок, когда он обернулся, перед тем как скрылся за дверью.       Было в нем что-то, что привлекло её, что-то помимо внешности.       Роза оглядела комнату. Помещение просторное, светлое, чистое, но разделенное на две части книжным шкафом. Одна половина комнаты была более-менее обжитой: на письменном столе, помимо компьютера, что был и за другим столом, стояла пара фотографий, лежали ручки и карандаши, некоторые учебники. На стене висели плакаты, а также что-то вроде герба с изображением дракона. Удивительно, но здесь вместились две двуспальные кровати. Одна из них была заправлена светло-зеленым одеялом. Но прежде чем Хезевей уселась на другую, она пнула сумку, это помогло справиться с вновь накатившим раздражением из-за того, что её вновь упекли в школу-интернат. Нет, конечно, был выбор между военной академией и этой, но Джанин решила, что Академия Святого Владимира подойдет лучше неугомонной дочери.       Оставалось надеяться, что соседка по комнате будет хотя бы сносной, о дружбе Роза давно забыла. С прежней соседкой Хезевей не нашла общего языка, ну, как не нашла, она жутко бесила девушку и видом, и голосом, самой манерой общения. Пришлось объяснить в грубой форме той высокомерной стерве, как не стоит себя вести. Наверное, девушка уже должна была выйти из больницы. Правда Роза совсем не хотела калечить девушку, она принимала все меры, чтобы не выйти из себя. После бурного разговора, который наверняка слышала вся школа, Роза пыталась ретироваться, дабы всё таки не врезать соседке, что стоило огромных усилий, и отыгралась на двери, безумно сильно хлопнув ею, так что дверь при отдаче ударила уже бывшую соседку Розы по носу. Крови тогда было много, да.       Роза улеглась на кровати, закинув руки за голову. Насладиться тишиной возможности, правда, не представилось, так как через пару мгновений Хезевей услышала девичьи голоса прямо за дверью:       - Не может быть! Не может быть, чтобы к тебе кого-то подселили! - взволновало и быстро пролепетала первая девушка.       - Да, ладно, это не такая уж трагедия, - усмехнулась вторая.       - А она не будет мешать нашему, - третья девушка помедлила, - договору?       - Да, успокоитесь вы, всё будет в порядке,- смеясь, заверила их девушка, которой принадлежал второй голос,- увидимся позже.       И дверь отворилась.