Тайны Браунов

Воин приемлет поражение, не отмахивается от него, но глубоко страдает, переживая всю боль сполна, чтобы после, чуть только затянутся раны, начать всё заново. Воин знает — одна битва исход войны не решит и продолжает бороться.*

***

Ты всё сделал прекрасно…       Это снова и снова всплывало в памяти. Словно пытаясь утешить себя, Гарри прокручивал в голове одну и ту же фразу — последние слова Сириуса Блэка. Ты все сделал прекрасно… Ты всё сделал…       Гарри пробовал каждое слово по отдельности, словно от этого и вправду мог поверить в то, что всё сделано правильно, но на деле же ещё больше погружался в тяжёлые раздумья. А действительно ли я поступил верно? И где та грань, разделяющая хорошее и плохое?       Чем больше Гарри думал, тем мрачнее становился. А чем лучше я того же Волдеморта? Разве не по моей вине погибали друзья?       Поттер тряхнул головой. Нет, эти мысли нельзя допускать! Не сейчас, когда мир понемногу начал приходить в спокойное русло.       — Хозяину что-нибудь нужно? — Кричер подкрался незаметно, скрипучий голос разбавил тишину дома номер двенадцать на площади Гриммо и вновь погрузил мрачную гостиную в привычный покой.       — Нет, Кричер. Иди спать. — Дряхлый домовик поклонился и бесшумно исчез из комнаты.       Со стороны кухни послышался звон рассыпавшегося по полу столового серебра, а затем и дикие вопли Вальбурги Блэк, проснувшейся от внезапного шума, и Гарри вспомнил, что не один в доме Блэков. Скинув с себя плед, встал с дивана и направился в сторону звука, абсолютно игнорируя орущий портрет покойной ведьмы, и, заглянув на кухню, увидел сидящую на корточках Гермиону, собирающую рассыпавшиеся по полу вилки и ножи. Заметив Гарри, девушка вздрогнула, но потом мотнула головой и продолжила поднимать приборы.       — Прости, не могу ещё привыкнуть. До сих пор кажется, что вот-вот нагрянут Пожиратели.       Гермиона единственный, пожалуй, родной человек у Гарри, оставшийся после победы над Воландемортом, исправно раз в неделю навещала его. Не зная куда деть себя, Поттер добровольно заперся в доме Сириуса, решив, что таким образом хоть на время отгородится от внешнего мира: от министра Кингсли, от назойливой Риты Скитер, от Макгонагалл, от Уизли, смотреть в глаза которых было вообще настоящим испытанием и от самого себя.       — Ты снова плохо ешь, — Гермиона, уже сложившая вилки на место, заглянула в шкаф с продуктами.       Гарри пробормотал что-то невнятное в свое оправдание, но наткнувшись на строгий взгляд подруги, прошедшийся по его недельной щетине, решил заткнуться и просто качать головой, когда та что-то говорит. Лучше ей вообще не перечить, слишком свежи еще были воспоминания о том противном заклинании… Гарри машинально потёр правую ягодицу.       Сейчас она скормит ему две тарелки супа, заботливо приготовленного Кричером, потом будет ругать, что он опять впал в депрессию (а он из нее выходил вообще?) и под конец погонит бриться.       Стараясь оттянуть момент с нравоучениями подруги, Гарри решил перевести тему на что-то другое.       — Как родители?       — Всё хорошо. Они много работают. Ещё... сделали дома ремонт, - Герми задумчиво сжала в руках салфетку со стола.       — Как Рон? — Поттер поднял глаза на Гермиону. После битвы за Хогвартс Гарри и Рон виделись всего три раза.       — Как обычно, — ответила Грейнджер, разливая по тарелкам суп. — Скучает, но пока не может приехать.       — Угу, — промычал Гарри, во рту которого уже оказался теплый бульон.       После победы Гарри побывал у Уизли всего раз и именно тогда понял, что не в силах ещё раз увидеть поседевшую миссис Молли, заплаканную Джинни с вечно мокрым носом и застывший взгляд Джорджа. Рон постоянно пропадал в магазине близнецов, помогая брату привести дела в порядок и почти не бывал дома. Этой ночью ты позволил своим друзьям умирать за тебя, вместо того, чтобы прийти и сразиться со мной. На свете нет большего бесчестья…       Ну вот зачем только он спросил у Гермионы о Роне. Тут же всплыли неприятные мысли, и аппетит мигом улетучился.       — Я не буду есть, — Гарри резко отодвинул стул и вылетел из кухни.       — Гарри! — донесся до него возмущенный голос Гермионы.       Завтра будет его отчитывать.       Влетев по лестнице на пятый этаж, зашел в библиотеку, плотно прикрыв за собой дверь. …ты позволил своим друзьям умирать за тебя…       Несколько минут Гарри стоял у окна не двигаясь, сверля взглядом одну точку на площади Гриммо за стеклом. Мерзкий голос психопата Волдеморта никак не хотел успокаиваться.       А разве он не прав? Это ведь Гарри виноват во всех смертях, это он допустил гибель Фреда, это по его вине Молли и Артур поседели и постарели лет на двадцать, по его вине Джинни рыдает по ночам в подушку. Из-за него погиб Сириус, Колин, Лаванда, Римус, Тонкс, Грюм… Мы будем настоящей семьей…       Некстати вспомнились слова крёстного. Стало невыносимо тоскливо. Ну и где эта семья? Гарри остался один во всем мире, и единственный, кто еще хоть как-то держал его на плаву — Гермиона. Поттер поражался ее выдержке. Завтра она устроит ему взбучку, потому что он опять раскис, и теперь наверняка останется здесь подольше, чтобы вытащить его из очередного психоза.       Он устало потер переносицу и слипающиеся веки. Была еще призрачная надежда, что с началом нового учебного года хоть что-то изменится в лучшую сторону. Он закончит седьмой курс обучения, сдаст экзамены. Учеба ведь всегда благотворно на него влияла, а сам Хогвартс являлся спасением от ненавистных Дурслей.       Вот только спасет ли замок в этот раз? Не будет ли он видеть каждый раз, стоя на Астрономической башне, как вниз срывается сраженный изумрудной вспышкой Дамблдор? Как у стены под аркой истекает кровью искусанная Лаванда Браун? Не будет ли он видеть уложенный трупами пол в Большом зале, сидя за столом? Руки Люпина и Тонкс, бледные, безжизненные, лежащие рядом. Фред, со склонившимися над ним родственниками.       Гарри хотелось верить в лучшее.       Был, конечно, еще один вариант — безумный. «Самоубийство», — сказал бы Фред, — «Но мы с тобой!»       Поттер метнулся к столику, где в тусклом свечении блеснул золотом маленький кулон на длинной цепочке. Он взял его в руки, сжимая ладонью холодный благородный металл желтого цвета. Вот шанс исправить если не все, то многое.       Гарри торопливо сунул его в ящик стола и закрыл на ключ. Пусть полежит, пока не решу, что делать дальше. А пока…       Он прошел к полкам и, призвав себе несколько книг, отправился к креслу. Нужно было кое-что прояснить.

***

      Как Гарри и предполагал, Гермиона осталась у него, сообщив об этом наутро, а после устроила Избранному хорошую взбучку. Гарри сам не понял, как умял две порции овсянки и кусок яблочного пудинга. Кажется, он даже увидел улыбку на заостренном лице Кричера. Еще бы — хозяин окончил добровольную голодовку. Возможно именно это играло роль в том, что старый эльф относился к Гермионе спокойнее, чем раньше. Он больше не орал «грязнокровка» и не бухтел в пыльном углу ругательства и проклятия, да и реже поминал покойную Вальбургу. Кричер хоть и был полной задницей, но понимал, что на данный момент Гермиона — единственный, кто хорошо влияет на хозяина. И, кажется, был ей благодарен, по крайней мере, во время приездов девушки еда становилась в десять раз вкуснее, а это о многом говорило.       К обеду Гарри рассматривал в зеркале свое гладко выбритое лицо. Все-таки спорить с Гермионой было его не самым любимым занятием.       — Хорошо, что скоро учеба, — Грейнджер посмотрела на Гарри, ожидая поддержки разговора. Тот выглянул из-за «Ежедневного пророка», коротко кивнул и вновь спрятался. В следующую секунду газета в руках Избранного вспыхнула.       — Ай-яй, Гермиона! — завопил парень, отшвыривая пылающую бумагу в сторону, которую, к счастью, девушка потушила раньше, чем та упала на палас. Он бросил непонимающий взгляд на подругу, что сидела напротив и хмурилась, готовая вот-вот взорваться.       — Я хочу, чтобы мы поговорили, — Гермиона придвинулась на край кресла, вглядываясь в лицо Гарри.       — О чем? — тот постарался сделать непринужденный вид, а внутри все так и кричало: «Беги! Сейчас начнется!»       — О тебе! Долго это не может продолжаться. — Грейнджер кипела, и Гарри понимал, что этот разговор она откладывала слишком долго. Гарри кивнул. Мол, слушаю. Он сложил руки на бедрах, словно прилежный ученик, разглядывая то пушистый ворс паласа, то свои тапки, но упорно избегая смотреть в глаза подруги. Сейчас она как никогда напоминала Дамблдора, тот тоже всегда пытался вот так заглянуть в глаза поверх очков-половинок.       — Мне надоело вытаскивать тебя из депрессии, Гарри. Это не может больше продолжаться. Я намерена оставаться здесь до первого сентября, чтобы за тобой присматривать.       Гарри хмыкнул, но продолжил рассматривать свои тапки. Гермиона вскочила на ноги и начала ходить взад-вперед, сложив руки на груди, а глазами посылая в сторону Поттера молнии.       — Сколько еще ты будешь жалеть себя? Я не жалею себя, не жалею. Ты не понимаешь…       Кажется, все это долго копилось, и девушка всерьез решила вылить на него свое недовольство именно сегодня. Гарри мысленно прикончил себя кедаврой и приготовился выслушивать дальше, но подруга молчала.       — Гарри, я хочу знать, как помочь тебе. — Гермиона вдруг присела у его ног, взяла руку в свою ладонь и несильно сжала. Поттер наконец нашел в себе силы поднять на нее взгляд. Глаза Гермионы были полны слез, она часто моргала, стараясь не расплакаться, и в этот момент Гарри возненавидел себя еще больше, потому что она плакала из-за него. Хотелось успокоить ее, прижать к себе и никогда не отпускать, и он сполз на пол, обхватывая ее руками, зарываясь носом в густую шевелюру. Волосы девушки пахли какими-то цветами, и он прижался к ней еще больше, укачивая в своих объятиях.       — Прости меня. Это больше не повторится, — и Гарри не врал, потому что знал, что не выдержит ее слез снова. Он на секунду отстранился, и Гермиона увидела его улыбку. Увидела прежнего Гарри. И она поняла, что теперь все будет хорошо, просто уверена, что все будет отлично.

***

      С того самого дня Гарри вел себя вполне сносно. Он хорошо ел, следил за собой и не забывал отвечать на вопросы Гермионы, что уже было прогрессом. Это значило, что Поттер понемногу оживает, у него уже меньше тревожных мыслей в голове. Конечно, Гермиона понимала его как никто другой, ведь война никого не оставила не затронутым. Она и сама часто кричала по ночам, мучаясь от очередного кошмара. Очень часто ей снилась Лаванда — белая, как мел, с остановившимся взглядом, и Сивый, нависший над ней, с перепачканным кровью ртом. После этих снов ее еще долго трясло от страха. Дома она всегда накладывала заглушающие чары на комнату, чтобы не пугать родителей, а здесь… Сегодня она забыла. Обычно, что ее немало удивляло, Гермиона спала в доме Блэков спокойно. Ей вообще ничего не снилось. А сегодня: снова Лаванда, снова этот жуткий взгляд Сивого, потом еще и еще лица. Гермиону обуял такой ужас, что она не могла прийти в себя, даже когда прибежал перепуганный до смерти Гарри. Он долго гладил ее по голове и, когда она снова уснула, сидел у ее кровати, чтобы, если что, быть рядом. Когда она проснулась, то чуть не наступила на друга, ведь он уснул прямо на ковре. Он ничего у нее не спрашивал — все было и так понятно.       — Иногда я спрашиваю себя, могло ли быть по-другому? — говорила она, когда Поттер проснулся и нашарив на полу очки, водрузил их на нос. — Можно ли было избежать всех этих смертей?       Гарри не ответил. Он сам не раз задавал себе этот вопрос. Молча вышел из ее комнаты и направился в библиотеку. Гермиона нахмурилась. Поттер постоянно сидит в этой чертовой библиотеке! Что он ищет, среди книг, большая половина которых является запрещенной? Зачем?       Один раз она его спросила, но тот лишь отмахнулся, сказав, что просто просматривает наследство, доставшееся от крёстного. Что именно читал Гарри, она не знала, потому что когда приходила в библиотеку, он находил сотню других дел, но она чувствовала, что друга что-то беспокоит. Слишком задумчив взгляд зеленых глаз, слишком глубоко залегла морщинка между бровями. Нужно узнать, что его беспокоит, что он хочет найти!       Гермиона оделась и вышла из комнаты, тихонько прокралась на пятый этаж. Прошла мимо двери, ведущей в комнату Вальбурги и Ориона Блэков, они с Гарри так ни разу туда и не заходили, и легко отворила дверь в библиотеку. Внутри царил полумрак, но присмотревшись, девушка увидела Гарри на диванчике. Голова опущена слишком низко, очки съехали на нос, грудь медленно вздымается. Уснул. На коленях раскрытая книга, готовая вот-вот упасть на пол. Гермиона бесшумно подошла и стянула старинный талмуд с его ног. Он пах пылью, желтые страницы кое-где искрошились от старости. Девушка закрыла книгу и прочитала название: «Маховики и другие малоизученные артефакты для перемещения во времени». Внутри что-то нехорошо зашевелилось.