Дурмстранг. Поколение героев.

Станислав в прошлом году вместе с Виктором попал в Хогвартс на Турнир трех волшебников. Оба помнили, как блистали дурмстрангцы на Святочном балу. Конечно, французы были изысканны, вежливо улыбались, говорили партнершам комплименты. Но дурмстрангцы своей выправкой, умением четко исполнять фигуры танца, сдержанной силой, которая сквозила в каждом движении, привлекали взгляды всех девушек бала. Щелкнув каблуками, склониться, чтобы поцеловать руку партнерше, затем улыбнуться, поднимая глаза и выпрямляясь – Станислав после бала хвастал, что одним этим приемом уже снискал себе популярность у англичанок. Словом, в тот раз дурмстрангские студенты убедились, что не зря тратили время на уроках волшебного этикета, который шел у них весь первый курс, и на танцевальных занятиях, которые в школе велись вплоть до выпускного бала. Преподавала танцы мадам Александра. Она год стажировалась в Шармбатоне и, помимо магических знаний, привезла оттуда и танцевальную технику. Впрочем, танцевали в Дурмстранге охотно: даже мрачный Каркаров считал необходимым умение вальсировать. Может быть, причина крылась в том, что, в отличие от английского волшебного сообщества, местные маги по-прежнему проводили балы и рауты, где и отдыхали, и вершили политику. Студенты вошли в танцевальный класс, одно из любимых помещений школы. Высокий потолок был сделан из белого камня и весь покрыт резными узорами. Одна стена была почти от края до края из горного хрусталя, отшлифованного и отражающего идеальнее любого зеркала. Паркет был натерт до блеска, окна задрапированы темно-красными шторами. На светлых деревянных панелях висело несколько гобеленов. Иванке больше всего нравился тот, в фиолетовых тонах, где в ночь мчался серебристый единорог, челка которого развевалась, а на кончике рога горел синий шарик – сконцентрированный сгусток его магической энергии. Хеленке и Свете полюбился совсем другой, где в погожий летний денек несколько молодых магов и волшебниц вольготно расположились на пикник. Хеленка даже как-то доказывала, что один из волшебников, треплющий рыжего пса по голове, похож на Никиту (тот тогда отшутился, что схожесть та же, что у волшебницы, держащей кисть винограда, с Хеленкой, сорвавшей зимой гроздь рябины). Мадам Александра взмахнула палочкой, и зазвучала нежная музыка. - Повторим фигуры вальса. Встаньте в пары. - Мадам Александра! – подал голос Станислав, выводя Хеленку перед собой и закрывая позицию. – Снова вальс? Когда же будет мазурка? Все засмеялись, волшебница улыбнулась. - Янковский, я знаю вашу любовь к родным танцам. Дождитесь бала, и мы непременно попросим вас показать свое мастерство. Станислав приосанился. Дурмстранг был многонациональной школой, и на балах студенты нередко показывали танцы, которым обучились дома. Эйнар, норвежец, высокий светловолосый парень, фигурой и повадками напоминавший о временах викингов, подсмеивался, что раз норвежских танцев он не знает, надо бы хоть на озере поставить драккар рядом со школьным парусником – для колорита. Впрочем, Эйнар и сам был колоритной фигурой: начать хотя бы с того, что на всю школу было всего два скандинава – он и его младший брат Олаф, что учился в Гласиасе. Как заметил в разговоре Станислав, норвежцы были слишком редки, потому их по-честному распределили между факультетами. А во-вторых…во-вторых, смелость старшего из братьев граничила с безрассудством. На седьмом курсе кто-то из студентов додумался сварить любовное зелье и приворожить Романа к мадам Александре. Пока влюбленный терзал гитару в гостиной, все выглядело вполне милой шуткой. Но Роман отправился к преподавательнице и попытался с ней объясниться. Осаждаемые предчувствием неприятностей, студенты прогуливались неподалеку, в ожидании реакции волшебницы. Реакция последовала незамедлительно. Сначала у мадам Александры глаза полезли на лоб, затем она усадила незадачливого воздыхателя на стул и спешно пошла в класс зельеварения попросить у преподавателя нейтрализующее зелье. Очнувшийся, подавленный и злой Роман вернулся в гостиную, а вслед за ним вошла мадам Александра. Выстроила курс и звенящим голосом объявила, что в следующий раз студенты попробуют другое зелье – сыворотку правды. После принятия которой шутник очень быстро признается в содеянном, а там уже она придумает ему какое-нибудь не менее забавное, чем приворотное, зелье. Когда волшебница покинула гостиную, завязалась перепалка, в ходе которой Роман накинулся на Эйнара, вообразив, что это его выходка. Эйнар вспыхнул и неожиданно предложил решить спор старым обычаем – испытанием. Все навострили уши, и норвежец рассказал про древнюю традицию – довериться холоду как судье. В полночь весь курс тайком устроил в гостиной испытание. Два секунданта развели раздетых по пояс Романа и Эйнара по сторонам, напротив друг друга, и на обоих направили Буранум. На каждого из спорщиков обрушился сильный ветер с мелким колючим снегом. По правилам отвернуться было нельзя, и они стояли, глядя друг на друга, каждый уверенный в своей правоте. Роману приходилось хуже: он был родом из средней России и долго привыкал к суровому северному климату. Эйнар же стоял нерушимой скалой: подняв подбородок, с трудом дыша сквозь ветер, он подставил ему свое скуластое, точно из камня выточенное лицо. Под посеребренными инеем бровями темно-синие глаза смело и прямо смотрели на обвинителя. Несколько тонких сосулек с неровными, зазубренными краями прошли по касательной, расцарапав и раскровянив бок и ухо Викингу, плечо и щеку Цыгану. Роман терпел, но в конце концов не выдержал, отвернулся, прикрывая лицо рукой. А в следующее мгновение дверь открылась, и вошел профессор Богданов. Произошла немая сцена: средь ночи седьмой курс фламмовцев в полном составе стоит в гостиной, в центре – Роман и Эйнар, оба без рубах, с покрасневшими торсами и лицами. Эйнар и тут выступил вперед и на традиционный вопрос «что здесь происходит» ответил, что показывал однокурсникам старый обычай – испытание на стойкость. И ни слова о том, в чем его обвинили, о том, что, по сути, сейчас проходила нелегальная дуэль, хоть и своеобразная, конечно. Богданов доходчиво объяснил всем присутствующим, как нецелесообразно испытывать свою стойкость после отбоя, сообщил, что в связи с этим завтра все дуэлянты будут делать, и загнал студентов спать. Роман наутро повинился, что подумал на Эйнара, и они даже сдружились. А зелье, как выяснилось много позже, сварил гласиасец.