13 глава. Клянусь тебе.
13 августа 2016 г., 14:30
Всю неделю Гермиона ходила по замку, размышляя о том, как там Малфой. Но тот факт, что Помфри не беспокоила ее, уже радовало. Значить это могло только одно — несносный слизеринец пошел на поправку. Следовательно, скоро они с сыном уедут домой. Хотя Дэймон не особо обрадовался, когда девушка сказала это ему.
— Как домой? — возмущенно воскликнул сын, подбегая к матери.
— Вот так, домой, — спокойно ответила Гермиона. Они с сыном устроили маленький пикник на берегу Черного Озера, и, когда девушка решила сообщить сыну о возможном скором возвращении домой, он как раз шел к берегу угостить русалок.
— Но я не собирался домой, — продолжал возмущаться маленький «наследник Малфоя».
— Мало ли, что ты там собирался или не собирался. Я же сказала, что мы поедем домой — значит поедем. Нечего тут тебе оставаться. — Гермиона серьезно посмотрела на сына, но, пожав плечами, добавила — Тем более, ты все равно сюда вернешься.
— Так это же только через пять лет!
— А до этого походишь в обычную маггловскую школу, — девушка расслабленно откинулась назад, надевая солнечные очки — погода нынче осенью выдалась волшебная.
— Мама, знаешь, я могу понять наш отъезд домой, но школа для магглов? Это ведь ужасно! — Дэймон театрально сделал жест, будто его тошнит.
— Поверить не могу! — девушка резко вскочила на колени. — Мой сын — ненавистник магглов? А ничего, что я из семьи магглов?! Твои бабушка и дедушка — абсолютно нормальные люди!
— Я не хотел тебя обидеть, — тихо произнес мальчик, подходя к маме. — Просто… зачем тратить свои лучшие годы в обычной школе? Ведь читать я умею, писать… ну так себе. Но ведь дядя Рон, например, не ходил в обычную школу, — Гермиона подняла голову.
— Слушай, я не перестаю тебе удивляться. Ты же всегда любил учиться, узнавать что-то новое. И вообще, дядей Роном занималась бабушка Молли. А у меня на это, к сожалению, нет времени, — девушка начала собирать продукты в корзинку.
— Ну, мам… — мальчик понял, что задел девушку за живое. Гермиона действительно всегда винила себя за то, что проводит мало времени с ребенком. Работа не позволяла этого. Но благодаря, как она считала, ее генам, он вырос умным мальчиком, который имел страсть к учебе. Но вот Малфоевская кровь в нем яростно боролась, и иногда жуткая лень побеждала. Вообще-то нельзя было назвать слизеринца ленивым. Он учился не хуже Гермионы, просто не любил выставлять свои знания напоказ. И да, он позволял себе иногда не сделать домашнее задание, что нередко вызывало у преподавателей негодование, а у факультета вычитали положенные ему баллы. Но, тем не менее, все контрольные, тесты, экзамены он сдал на отлично. На курсы для будущих преподавателей он ходил к самому Слизнорту. И он был способным учеником. Правда, только Гермиона удивлялась, как он мог преподавать, ведь она всегда считала, считает, и… она еще не разобралась, будет ли считать или нет, но пока точно считает его тупым слизеринцем. Хотя ее он знаниями своими тоже покорил, когда они, будучи, втайне, конечно же, парой, встречались в библиотеке.
— Никогда больше не говори так. Обещай.
— Ну, хорошо, но и ты тогда пообещай. — Малыш внимательно посмотрел на Гермиону. — Не отдавать меня в обычную школу.
— А этот вопрос решенный. — Она сказала это строго, вставая с одеяла. — Даже обсуждать не будем, — добавила она, увидев, как он набрал воздух, чтобы ответить.
— Ну почему с тобой никогда нельзя ни о чем договориться!
— Почему же, — начала она, протягивая ему руку, — я вообще крайне сговорчивая девушка, между прочим. Вот, например, ты мне пообещал, и ты можешь у меня что-нибудь попросить. В принципе, все что угодно, кроме школы, конечно же.
— Всё-всё? — глаза у Дэймона засветились.
— В пределах разумного, конечно же.
— Есть у меня вообще-то одна просьба, но я не знаю, насколько она, как ты сказала, разумна, — они пошли вдоль берега к замку, в окнах которого уже зажигались первые огни. На улице было достаточно тихо, значит, время уже подходило к ужину.
— Ну, давай, говори, — Гермиона подняла взгляд на небо, внимательно всматриваясь в звезды. Правда, в ее памяти абсолютно не хотели всплывать уроки Авроры Синистры. Но астрономическая башня, как ни странно, вызывала очень приятные воспоминания. Именно те, что были связаны с Малфоем.
— Мам, ты меня слышишь? — негромко спросил Дэймон, теребя девушку за руку.
— Ой, да, конечно, просьба, так? — уточнила она.
— Да, — осторожно начал мальчик. — Смотри, чтобы человек родился, нужна мама и нужен папа, так?
— Отличное начало разговора, — пробубнила Грейнджер. — Я думала, мы об этом будем говорить, лет через… ну не знаю. Когда у мальчиков то самое?
— Что-то самое? — Дэй недоуменно посмотрела на мать. — Я про то, что нужны оба. Мама и папа. А вот если, скажем, у тебя тоже есть мама и папа — мои бабушка и дедушка. А у моего папы, тоже были мама и папа. Значит, у меня должны быть еще бабушка и дедушка. Я хочу их увидеть. Ты же их наверняка знаешь.
Вопрос сына застал девушку врасплох. И что же ей ответить ему?! Да, она действительно их знала. Да, чисто теоретически она могла их познакомить. Но вот только тут несколько нюансов. Она не была уверена, что жена бывшего, но все же пожирателя смерти готова к встрече с внуком. И вообще, готова ли Гермиона к этой встрече.
— Знаешь, малыш, — девушка села перед ним на колени, заглядывая в серые, чистые глаза, — тут все сложно. Твой отец, он, как бы это сказать… он был не очень хорошим человеком.
— И его родители тоже?
— Нет, не совсем. — Девушка вздохнула, заправляя прядь волос за ухо. — То есть как бы и да, и нет. Помнишь, я тебе говорила, что не бывает однозначно хороших и плохих людей. Вот они из таких.
— Но они живы? — Дэймон был настойчив.
— Ну, они живы, да, — девушка снова сделала глубокий вдох. — Но я не думаю, что это хорошая идея с ними знакомиться.
— А обещание? Ты всегда говорила, что обещания надо сдерживать. Это моя просьба. Как подарок на день рождения, — мальчик захныкал.
— Ну, давай так, я честно постараюсь, хоть что-нибудь с этим сделать. Но если не получится — никаких обид. Договорились? — она улыбнулась.
— Договорились! — мальчик улыбнулся в ответ и, взявшись за руки, они медленно пошли в сторону замка.
***
— Мистер Уизли, я отнесла дела в архив, есть еще поручения? — милая темноволосая девушка мягко улыбнулась старшему аврору. — Нет, мисс Гринграсс, — подняв голову на девушку, ответил он. Но смутившись от ее улыбки, он снова опустил голову, уткнувшись в бумаги. — Сегодня пятница, вы можете уйти домой пораньше. — Я же просила, просто Тори. Серьезно, — она начала собирать свои вещи, — меня смущает, когда вы так серьезно ко мне обращаетесь. — Вы же все-таки мой подчиненный, — задумавшись, ответил Рон. — Но для начала, я не совсем Ваш подчиненный, — произнесла она, особенно выделяя «ваш». — Я и не совсем подчиненный вовсе. Я всего лишь напарница. Кстати, когда мы поедем на настоящее дело? — при этих словах ее глаза загорелись. — Дорогая моя, — Уизли улыбнулся, вставая из-за стола и проходя к шкафу, где висел её легкий плащ, — чтобы было настоящее дело, нужно чтобы в городе случилось что-то действительно страшное. Вы этого хотите? — он подошел к ней со спины, помогая надеть плащ. — Не хочу, — она резко повернулась к нему, оказавшись лицом к лицу. Рон ощутил приятный запах ванили и шоколада. Ее дыхание было обжигающим, глаза светились теплым светом, отражая, казалось, самое доброе, что было в сердце. — Я… Это… — начал было он, но вдруг осознал, что ему нечего сказать. — Я тоже так думаю, — тихо ответила она. В какой-то момент все оказалось неправильным и правильным одновременно. Рон даже не успел подумать, когда именно. Просто они уже две недели работали вместе. Две недели с утра она угощала его кофе, а иногда приносила ему обед. Две недели она легко залетала в их общий кабинет, принося за собой легкость, радость, смех. За эти две недели, у него ни разу не возникло желания, чтобы она перестала приходить. За эти две недели он действительно испугался того, что она внезапно может передумать работать в аврорате. За эти две недели он брился чаще, чем за всю свою жизнь. Он сбрил свою бороду, которую так старательно отращивал. Он научился гладить одежду, он научился сам ее стирать. За эти две недели он стал разбираться в парфюме лучше самого Малфоя. И сейчас он почувствовал то, что и не мечтал почувствовать ранее — вкус ее губ. Мягкие, нежные, со сладковатым привкусом кофе. Она нежно поцеловала его, слегка прикрыв глаза. И именно тогда Рон ощутил то, чего не ощущал даже с Гермионой — счастье. Трудно сказать, что тогда свело его и их лучшую подругу. Предчувствие смерти, которая ходила по пятам, будто лучшая подруга, или отсутствие уверенности в том, что их операция обвенчается успехом. Все это — их отношения — в любом случае, длились недолго. Потом она стала скрытной, появились слухи об их отношениях с Малфоем, а потом она родила прекрасного сына Дэймона, которого Рон честно пытался полюбить, и полюбил даже, вот только его чувства были не интересны ей. Расстроился он? Нет. Точнее не так. Он расстроился, но не сильно. Он знал, что может это пережить. Была обида? Да. Вот, что действительно он чувствовал к ней — обиду. Она могла сказать ему правду с самого начала. Но она предпочла скрыть. Может, это и было правильным по отношению к нему…, но тогда это была обида. А сейчас… гм. Он вдруг задумался, что чувствует Гермиона, к этому мерзкому слизеринцу? Он вдруг понял. Благодарность. Он ушел, но он не оставил ее одну, у нее был Дэймон, которого она любила, наверное, больше чем жизнь. Как и любая мать. Такую же благодарность он испытывал к ней. Да, она оставила его, но с целью. Найти свое место в жизни. Найти ту, которая будет рядом с ним. Он пока не знал, будет ли это маленькая хрупкая Астория Гринграсс. Но было и то, в чем он был уверен — он сделает все, чтобы это была именно она. Она подняла на него взгляд, и по-детски мило и наивно улыбнулась ему. — До понедельника? — тихо спросила она, внутри ликуя. Она сделала примерно те же выводы, что и он. — Понедельник? — мучительно выдохнул он. — Это так долго… — Ну, вообще, завтра суббота, и мои родители устраивают что-то вроде благотворительного вечера, — медленно проговорила она. — Я думаю, они будут рады увидеть Вас, мистер Уизли, как почетного гостя. — Вас? — Мы ведь еще не пили с вами на брудершафт, — хихикнула она. — Вы определенно правы, Тори, — он улыбнулся в ответ. — Правда, я не думаю, удобно ли. — Я думаю да, тем более Мистер и Миссис Поттер тоже приглашены. — Джинни и Гарри? — Рон удивленно поднял бровь. — Поймите, Тори, я не знаю, как сказать вам… — Я понимаю, — она снова мягко ему улыбнулась. — Честно говоря, моя семья не всегда придерживалась таких взглядов. — Астория погрустнела, отойдя от мужчины на несколько шагов, она посмотрела в окно. — Нам угрожали, мистер Уизли. Угрожали, я думаю, всем. Но кто-то примкнул к армии Лорда, кто-то нет, а кто-то были как мы. Не сказавшие ни да, ни нет. Но страшно было. Очень. Поймите, вели мы себя так, как было выгодно тогда для нас. Сказано было посеять вражду между магами — мы это и делали. Нравилось нам это или нет, — Уизли тихо подошел к девушке и слегка приобнял ее. — Почему вы пришли в аврорат? — спросил он её, хотя после слов Гринграсс он уже догадывался. — Вернуть честное имя моей семьи. И потом, я чувствую определенную вину за то, что случилось и считаю своим долгом сделать все, чтобы больше этого не повторилось, — он угадал. И это было совсем не сложно. Многие дети бывших пожирателей смерти шли работать в аврорат или в Мунго просто для того, чтобы доказать, что они не ответственны за грехи своих родителей. Они — отдельные личности, способные на добрые поступки. Она вновь повернулась к нему и нежно улыбнулась. — Так я могу надеяться на то, что вы все-таки придете в наш дом? — Хорошо, Астория. Я приму ваше приглашение, но точного ответа я вам дать, к сожалению, не смогу. — Ну почему? — девушка надула губки. Такое проявление нарочитой «девчатости» он видел от нее впервые. Он рассмеялся. — Ну потому что у меня могут возникнуть какие-нибудь дела. Но в любом случае, я же сказал, что приглашение у вас принимаю, — он аккуратно, будто фарфоровую куклу, обнял её, захлебываясь запахом её волос. Он не мог наиболее точно описать свое состояние сейчас. Понимал, что счастье, но с примесями какого-то нелепого страха, вроде страха потерять её, или… Мерлин. Вот оно. Он боялся, что в этом нестабильном, непостоянном мире с этой маленькой и хрупкой девушкой может что-то случится. Внезапно захотелось, чтобы она всегда была под присмотром, всегда рядом. Чтобы он знал, что с ней все в порядке, она жива и здорова. — Можно я провожу тебя? — резко спросил он, заглядывая в ее глаза. — Ну, вообще-то, папа договорился, чтобы у меня был портал, боюсь, провожать ты меня будешь недолго. — А ну это еще лучше, — Рон отошел от нее, отвернулся и пошел к двери. — Вы же не обиделись? Просто отец очень печется о моей безопасности и вообще был не особо в восторге, что я пошла работать сюда. — Нет, конечно. Я… если можно так сказать, даже рад. — Тогда до субботы, — он снова улыбнулась, подошла к нему и легко поцеловала его в щеку. — Буду ждать вас. — После этих слов она достала из кармана плаща заколку и, прочитав заклинание, исчезла, оставив Рона одного возле двери теперь уже ИХ кабинета.***
Время было позднее, Дэймон тихо сопел на своей кровати, иногда негромко выговаривая какие-то детские фразы. Видимо в его снах было гораздо интереснее, чем во снах любого взрослого человека. Гермиона сидела за столом, перед ней лежал чистый пергамент с чернилами и пером. Рядом лежали уже скомканные листы. Она не знала, как написать и вообще стоит ли писать Нарциссе Малфой о том, что у нее есть пятилетний внук. Да и нужен ли ей этот внук. Решение пришло внезапно. Она встала, и тихо вышла из комнаты. Вот только как начать разговор с Малфоем она тоже не знала. Петляя по коридорам Хогвартса, она уже представляла себе в уме этот разговор: «- Малфой, как ты думаешь, а Нарцисса должна знать о том, что у нас есть сын? — Нет. — Ну и хорошо.» — Совсем бред какой-то, — вслух произнесла она, как услышала шорох в дальнем конце коридора. Она автоматически потянулась было за палочкой, которая должна была быть в заднем кармане брюк, но ее там как назло не оказалось. «Дьявол!» — мысленно проговорила она, как услышала знакомый голос: — Не спится, Грейнджер? Или снова поесть захотелось? — Ты чего встал? — «Что. За. Хрень. Ты. Спросила?» — А ты волнуешься? — парировал он. Он еще не вышел из тени замка, но она уже видела победную и ухмыляющуюся мордочку Малфоя. — Ну, — «Что ответить? Что ответить?» — в голове у Гермионы проносились разные мысли, но ни одна из них не показалась девушке нормальной. — Я, не то, чтобы волнуюсь, просто совсем недавно ты мучился от боли, — предположила она. Тем временем фигура приближалась. Очередное окно осветило его красивым лунным светом. На нем была черная рубашка, аккуратно заправленная в черные брюки. Волосы были аккуратно уложены. — Я чувствую себя хорошо, и… её почти не видно. — Я рада, последующие процедуры не будут такими болезненными, и я подумала, что нам с сыном лучше уехать, я оставлю тебе мазь. — Как? — Мазать-то? Просто. Наносишь тонким слоем обезболивающее, — тут Малфой ее перебил. — Нет, как уезжаете? — более настойчиво и растерянно спросил он. — Через камин, наверное, трансгрессировать ему пока не очень полезно, да и рано. — Мне плевать через какое средство вы это сделайте! Я этого не хочу, черт подери! Это мой сын, и я хочу быть рядом с ним. — Он задумался об этом еще два дня назад. Лежа в своей кровати и вспоминая все то, что было у них с Грейнджер в тот последний год обучения. И как все нелепо кончилось, даже не успев толком нормально начаться. Ведь, какие возможности были у него здесь, рядом с живым отцом. Это уже потом он пытался ее искать, втайне от папы. Искал ее везде. Но она будто заметала следы. Да и какие возможности и пожирателя смерти, хоть и бывшего?! А потом ее резкое появление в министерстве магии и её неоспоримое, достойное Гермионы членство в Визенгамоте. И снова суд. И снова знакомые стены министерства. Кто бы тогда знал, как он устал от всего этого. От этих вечных подозрений, вечных косых взглядов. Если бы она только знала, что только её присутствие тогда сделало тот день лучше, несмотря на все то, что он наговорил. Как странно, ведь одно единственное слово может изменить все. И сейчас. Она резко подняла на него взгляд. Суровый, полный обиды и злости — Ты был рядом, когда он был еще совсем маленьким, а мне некуда было пойти работать, потому что с моим сыном никто не мог сидеть, пока я восстанавливала память своим родителям? Ты был рядом, когда у него резались зубки, он плакал ночами? Или колики? Ты был рядом, когда он впервые серьезно заболел? Удобная у тебя позиция, да, Малфой? — она начала медленно наступать на него, словно кошка, готовящаяся к броску. Ему вдруг стало очень страшно, и он медленно попятился назад. — Появиться, будто ничего не было. Как здорово, у тебя уже есть пятилетний сын, который уже многое понимает, к которому не надо бежать каждые две минуты выясняя, не сломал ли он что-нибудь себе или в доме. — Я его отец, — в горле пересохло, и эта фраза была похожа скорее на рычание. — Ты ему никто. У моего сына нет отца, а тот, что был, давно умер, — она резко повернулась на каблуках и пошла в свою комнату. Разговор был окончен, и она не хотела его продолжать. Но вдруг она резко повернулась, сквозь слезы добавляя, — И для меня тоже. — Так вот значит, как ты объяснила ребенку, почему меня нет рядом, да? — он перешел на крик. Сдаваться просто так он был не намерен. — А ты никогда не задумывалась о том, что он мальчик, что будет дальше? Парень без отца, который смог бы объяснить ему простейшие вещи! — он, в принципе, добился своего. Она остановилась, смахивая слезы, повернулась к нему. Улыбнулась. — У него замечательный крестный, мужчина со шрамом, отличная биография, а еще он Герой Войны, знаешь такого? — Ты заменила меня Поттером? Серьезно? — он всплеснул руками. — Не тебя, крестный отец был бы в любом случае, просто это не кто-то из заносчивых слизеринцев типа, как там… Блейз, или Кребб или Гойл… Ой прости, кажется Винсент умер, когда пытался нас убить! — Грейнджер демонстративно закатила глаза. — Не забывай, он был моим лучшим другом, — прошипел Малфой, подходя ближе. — Он был твоей шестеркой, — Гермиона не заметила, как мужчина подошел настолько ближе, что она могла почувствовать его дыхание. Его обжигающее дыхание на своей холодной коже. Предательский ком в горле, глаза защипало. — Уйди, пожалуйста, прошу тебя, — тихо сказала она, но Драко, казалось, не слышал ее слов. — Я не хочу уходить… — он прижал её еще ближе к стене. Бежать было некуда. Еще чуть-чуть и случится то, чего она совсем не хочет. Не хотела бы. — Ты не достоин своего сына, Драко Малфой… — одними губами произнесла она. — Ты не достоин меня… — Еще шесть лет назад, ты говорила совсем другое. — Он наклонился к ней и слегка коснулся ее губ. Девушка не ответила на поцелуй, но слезы, так долго копившиеся в ней, снова ринулись наружу. Говорят, что нет ничего страшнее женских слез. Мужчина не раз слышал эту фразу от его друга Блейза, но сейчас… Малфой тихонько отстранился от девушки и посмотрел в её глаза. Такие живые в отличии от его глаз. Но полные слез, ненависти и… любви?! — Я ненавижу тебя… — прошептала она, отворачиваясь, но в тот же момент, он коснулся ее подбородка и повернул ее голову. — Неправильный ответ, Грейнджер, — девушка почувствовала как одной рукой он приобнял ее за талию, и прижал к себе. Гермиона начала его тихонько колотить по груди маленькими кулачками, но Малфой только ухмыльнулся. — Зачем, — всхлипывая, продолжала она, — зачем ты снова объявился, зачем… — Ты сама приехала сюда, хотя могла отказаться. Гермиона, — от услышанного своего имени её передернуло, — давай не будем ходить вокруг да около… — Ты не прав, — перебила она его, — я не могла отказаться. — Почему? — будто учитель спросил он. — Да потому что… потому что… — девушка вдруг ясно поняла, в чем боялась признаться самой себе в первую очередь. — Потому что люблю тебя, черт бы тебя побрал! — закричала она. В следующие моменты Гермиона Грейнджер, Героиня Войны, абсолютно не могла контролировать свои действия. Одной рукой она обняла Малфоя за талию, второй зарылась в его волосы. Нежно коснувшись его губ, она углубляла поцелуй, пока не почувствовала, как он мягко поднял её на руки и понес. Она не знала куда, ей было все равно. Прикосновения этих рук она ждала. Она их желала, хоть и боялась признаться самой себе. Мужчина положил её к себе на кровать, начал медленно расстёгивать пуговички на ее легкой блузке; Гермиона тяжело выдохнула, начиная расстегивать пуговицы на его рубашке. Драко нагнулся к ее груди, оставляя дорожки из поцелуев, снимая бюстгальтер. Девушка выгнулась, навстречу его губам, а её руки тем временем снимали с него штаны. Горячее дыхание обжигало их обоих. Он был нежен, как никогда. Она была чувственной, страстной, его. Луна мягко освещала её обнаженное тело. Драко легко провел рукой по ее спине, укрывая легкой атласной тканью. — Я клянусь тебе*… — начинает Гермиона, но мужчина, будто прочитав ее мысли, добавляет: — Любить тебя*. — Любить тебя*, — эхом повторяет она. — Оберегать тебя*… — Оберегать тебя*… — Драко привстает на локтях, нависая над ней, заглядывая в её глаза. — Пока смерть не разлучит нас*… — Пока смерть не разлучит нас*, — одними губами произносит девушка. — Я люблю тебя*, — он целует ее в лоб и ложиться рядом, прикрывая глаза. Малфой ждет, ждет этих же слов от нее. — Я люблю тебя*… — Гермиона прижимается к нему сильнее, отчего его сердце забилось чаще. Еще никогда Драко не ощущал себя настолько живым.
Примечания:
* - Сергей Ли, Наталья Сидорцова - Не забывай (ария из ледового мюзикла "Кармен". Авторы либретто: Илья Авербух, Екатерина Цанава, Алексей Шнейдерман)
