20 лет спустя. Часть 2.

Через 3 дня. Мы вновь затаились ненадолго, и я уже надеялась на маленький отпуск (Как всегда), но мелкая… Она нашла последнюю, шестую гробницу, и пока в Венеции ведется розыск неизвестных убийц дожа, то у нас есть время туда пойти, забрать этот дебильный ключ, а потом уехать в Монтериджони. Как раз пока мы там будем шляться, наступит весна, потеплеет… КАЙФ. Я сейчас наверху, в своей комнате, и собираюсь. Сегодня я решила не заморачиваться с одеждой: рубашка, штаны, сапоги и доспехи ассасина. Волосы заплетены в 2 косы. Ну и оружие, разумеется. Оглядев комнату, я вышла, закрыла дверь и спустилась вниз. Ни Аудиторе, ни сестры. Ну, парень собирается, а Марьяна наверняка бегает где-то на улице, решив устроить себе тренировку, и так каждый день… Ну хорошо, подожду. Эцио спустился вниз через 20 минут. Как всегда: костюм ассасина, оружие и хитрая улыбка… Кстати, из борделя он вернулся только позавчера, (Целый день не вылезать из постели и трахаться со шлюхами. Как «прекрасно») и мы с сестрой оказались брошенными на произвол судьбы на все это время. — С добрым утром, — сказала я, жуя плюшку. — С добрым! Какой чудесный день! — Еще бы, ты столько тусил в борделе. Так, где эта зараза? — Мне откуда знать? Я вчера весь день не вылезал из комнаты. — Что, девочки спать не давали? — парень кивает, — Ну ясно. Марьяна пришла как раз тогда, когда мы уселись есть всякую выпечку. Как всегда серьезная… Порой я задаюсь вопросом, кто из нас старше? — Идем, гробница находится в Санта-Мария-делла-Визитационе, и нам придется решать множество головоломок, — сказала сестра командным тоном, и, поправив свой клинок, вышла. Мы переглянулись и последовали за сестрой. Я даже боюсь ей перечить, мало ли что из этого выйдет. Всю дорогу мы шли молча, лишь изредка мы с парнем переглядывались, (2 сапога пара), а Марьяна срывает плакаты с нашими изображениями, в том числе и нашими изображениями с бала… Оу, заебись, но нас не узнают… Возможно, пока страже не до ассасинов, убивших дожа, а до людей на карнавале, так хладнокровно лишивших жизни Марко Барбариго… Эх, несите платочек, я сейчас взрыдну. В итоге, мы дошли до места назначения, потом сестра сказала лезть на крышу и следовать за ней. Мы в точности выполнили ее указания, (Меня немного подзаебало слушать эту тлю!) и Марьяна открыла проход в стене и зашла внутрь… Бля, мы как 2 холопа! Эцио зашел следом, а я за ним… И все бы ничего, но я запнулась об бордюр ногой и… Я упала, ну как всегда!.. И упала я на Марьяну. — Мелкая? Ты жива? — Встань… С МЕНЯ! НЕМЕДЛЕННО! — хрипло сказала сестра… Боги, надеюсь, я не переломала ей кости! Я быстро встала. Марьяна похожа на слизня, на которого наступили ботинком… Бедная моя сестричка!.. А где Эцио? Его здесь нет! — Один раз я серьезно пострадаю из-за тебя, Эрика… А куда делся Эцио? — Без понятия, — и осматриваю катакомбы, в которые мы и попали. Я помогаю Марьяне подняться, и та, потирая свою пятую точку, поплелась вперед. Здесь дыра, внизу стог сена. Мы спрыгнули по очереди, и когда я вылезла, то увидела труп стражника, закрытый проход… Хм, — Что здесь приключилось? — Вероятно, тут было 2 стражника, один мертв, другой дал деру, а Эцио за ним. Следовательно, нам нужно идти по этому проходу, и таким образом, мы найдем его… — Ладно, мозговитый ты чувак, идем… Ты же в состоянии передвигаться или тебя понести? — Заткнись! Мы идем по полуразрушенным катакомбам, и никаких следов парня… Мать твою, Аудиторе, куда ты запропастился? В итоге мы нашли Эцио у базы стражи… Оу, крови много: Парень убил всех, а теперь обыскивает их трупы. — Что произошло? Почему ты нас бросил? — возмутилась мелкая. — Вы не слышали крики? Когда ты, Эрика, упала на Марьяну, я услышал голоса внизу… Мне пришлось убить одного, второй решил дать деру… Вот, похоже, это — дверь в гробницу… Готовы? — Как никогда, — сказала я. Эцио открывает дверь, и она поднимается. Мы спускаемся дальше… Что это за подвал?.. Мать твою! Мы оказались в… Я даже не знаю, что это… хранилище что ли? Здесь повсюду вода, очень вонючая, всякие развалины, причем похожие на древнеримские. На другой стороне павильон с закрытой дверью, а перед нами рычаг, — И? Что это за херня? — Пока не потянем рычаг, не узнаем, — сказала Марьяна, — Полагаю, тут понадобится твоя скорость, Эцио. Тянешь рычаг и вперед. Эцио потянул ручку, и мы увидели, как стали опускаться ручки на стенах… Ага, кажется, поняла: повиснув на этих ручках, каждое деление двери откроется. Аудиторе побежал опускать рычаги, а я подошла к краю… Вода прямо черная такая, аж жутко! Что-то с ней не так. Тут начала грохотать дверь — одна часть опустилась. Я продолжила смотреть на воду… На меня кто-то смотрит оттуда, мне страшно. Я уже хотела отойти от воды, но тут… ТВОЮ МАТЬ, из глубины показался оранжевый глаз с мою башку! Он смотрит прямо на меня… так еще и щупальца… КРАКЕН, МАМА! Я закричала от страха и отскочила. Глаза бегают, как сумасшедшие. Я услышала всплеск… ЭТО ЭТОТ СРАНЫЙ КРАКЕН!.. Это Эцио, и его не утащили! Мама, я дрожу! — Да что ты орешь? Я упал из-за твоего крика! Марьяна? — Не имею понятия. Она смотрела на воду, а потом начала орать… — Т-там… там КРАКЕН! — Какой к чертям Кракен? — раздраженно спросила сестра, — Его не существует… — Я… я его видела! Он своим желтым глазом на меня посмотрел! Клянусь всеми своими шмотками и обувью! — Марьяна закатила глаза, а Аудиторе неудовлетворенно покачал головой! — Сука, да я не вру! — Bene, bene… Давай подойдем к воде, и ты убедишься, что там ничего нет… — Да с хера ли?! Я ЕГО ВИДЕЛА! И к воде я ни на шаг не подойду. — Так, мне надоело… — Аудиторе вновь опустил рычаг и подошел к краю, но встал ко мне лицом. Марьяна все это время стоит смотрит в воду, — Здесь НИКОГО НЕТ! Я пошел… — и тут из воды появилось огромное синее щупальце, прямо у Аудиторе за спиной! Парень повернулся и отскочил, а Марьяна заорала громче меня и отпрыгнула как можно дальше. Через несколько секунд щупальце исчезло в пучине вод. — СВЯТЫЕ СОСОЧКИ БОБРА! Я ЖЕ ГОВОРИЛА! — срывающимся голосом заорала я, потом подошла к краю и глянула в воду, — Слышь ты, сраный моллюск, съебал нахуй из Венеции… Прости, я не хотела! — и отскочила опять… Мало ли, опять высунется. Я смотрю на сестру: у нее волосы встали дыбом, и, кажется, появилась парочка седых волосок, — Ты как? Не обделалась? — сестра на меня посмотрела так, что я прочитала в ее глазах: «Еще одно слово, и эта хрень заберет тебя на обед!» — но дрожащий тонкий голосок выдает ее испуг. — К-как?! Его же не существует!.. Меня всю трясет! Я хочу уйти отсюда!.. Эцио! Парень просто обомлел. Он тоже испугался, но не показывает этого… А вот он реально обосрался. Вновь подойдя к рычагу, Аудиторе опустил его и вновь поскакал по развалинам и балкам. И вот, через несколько минут дверь открывается. Мы заходим внутрь. Все как обычно. Я подбегаю к саркофагу и открываю его… Вот она, сука, последняя печать! Я положила его в сумку. — Ну? Как нам выбраться? Обратно я не пойду! — заорала мелкая, оглядываясь назад, но она нашла люк и открыла его, — Боже, прошу, хоть бы это чудище не встретить ТАМ! Мы полезаем внутрь… Святая Мария, молю тебя, что мы не встретим эту херь. Аминь! Через 40 минут. Мы. ВЫБРАЛИСЬ! Мои молитвы были услышаны, и эту мерзкую хрень мы не встретили… Но мы чуть не умерли от смердящего запаха, от которого мне захотелось блевать. Теперь мы идем к главной площади, откуда отбывает наша телега, (Все же, это более быстрый способ добраться до Монтериджони), но осталось купить кое-чего в дорогу… Все равно телега отбывает через 2 часа. Я как раз зайду домой. Я не могу смотреть на воду, у меня такое чувство, что сейчас передо мной возникнет щупальце и утащит на хер на дно! У Эцио паранойя еще сильнее моей: озирается все время… Боязнь щупалец сильнее моей… Ржу втихаря. Мы дошли до дома, взяли свои вещи, переоделись, потому что от нас воняет, (Люди шарахаются от нас… Мне страшно представить, сколько дерьма было в том проходе), а потом направились на рынок… А точнее, только Марьяна, так как там внезапно решила потусить стража, а связываться с ними я не горю желанием, хватило мне этой морской хуйни… Интересно, а Кракен жив и в наши времена? Если да, то где он? Мы отдали мелкой деньги, сказали, что нужно приобрести, а сами отправились к главной площади. Я налегке, а Аудиторе с вещами. Все по канонам: он — мужик, следовательно, носильщик, я — баба! — А тебе не кажется, что это — наглость с твоей стороны? Почему Я должен нести все вещи? — забурчал парень, когда мы уже подошли к площади. — Ну… потому что ты — мужчина, а следовательно, тащить все должен ты. Это еще с древних времен было заведено. — Я за равноправие! Ты тоже должна нести часть вещей… — Феминист хренов… Мы уже дошли, хорош орать, человек с остраконофобией! Мы подождали Марьяну, та принесла пару буханок хлеба и немного овощей… Но КАК она все это несла… Ее лица не видно, и ручки ее уже трясутся. Любопытно, это от еще не прошедшего страха или же тяжести? — Что приключилось? — спросил парень, забирая у сестры хавчик, — У тебя трясутся руки. — Я не совсем оправилась от Кракена… Мне нужно выяснить, каким образом он оказался в Венеции… — Э-э, тише, Ньют Саламандер! Мы подождали телегу; она приехала в положенный срок, и мы погрузились внутрь. Когда мы уже уезжали из города, я про себя думала: «Кракен, зая моя, съеби отсюда! Вторую встречу с тобой я не выдержу!» — а вдруг Кракен имеет какое-то отношение к Предтечам? Надо подумать об этом на досуге.