Solstraalene

Хосок пропускает Тэхена внутрь и заходит следом, закрывая дверь на замок: к ним бы, конечно, и так не вломились, это прерогатива Тэхена как раз, но так спокойнее. Чон настраивает воду в кабинке, буквально спиной чувствуя нетерпение младшего. — Раздевайся и залезай под воду. И, ради бога, убери этот щенячий восторг с лица, ты же актер, подыграй мне. По больному. Но Тэхен послушно делает испуганные глаза и дрожащими руками (все-таки хорош, думает Хосок) снимает футболку, джинсы, белье. Затем поднимает такие же полные ужаса глазищи на хёна и прикрывает ладонями стоящий член. — Хороший мальчик. Сейчас, но ты очень плохо вел себя, Тэхен-и. Ты заставил хёна нервничать, — это Хосок говорит на ухо Киму, подойдя очень близко, так, что горячая нежная кожа соприкасается с тканью футболки Чона. Тэхен уже на грани, кажется, еще пара фраз этим низким хриплым голосом и он позорно кончит, даже не приступив к делу. Хосок же тем временем подталкивает Кима вперед, заставляя залезть под теплые струи; снимает одежду с себя и, потеснив Тэ, встает у него за спиной. *** Медленные, мучительно-медленные поцелуи в шею, пальцы рук переплетены, ладони прижаты хосоковыми к стенке впереди и это помогает удержать равновесие, потому что Тэхена уже откровенно ведет. Все, что он может, это хватать воздух ртом, откидывая голову назад, чувствуя, как сильно хочет его Хосок, как прижимается плотнее, как сильнее стискивает пальцы. Бессвязные «еще… хочу… хееен… я… пожалуйста…», и Хосок, наконец, сжаливается, обхватывает Тэхена в кольцо пальцев — ноги подгибаются совсем. Чон сжимает основание, не давая взорваться удовольствием, вводит палец другой руки в горячую тесноту, безошибочно попадая. Тэхен стонет громко: ему так плохо/хорошо сейчас, что хочется кричать, прекратить пытку, но «не останавливайся, хён, пожалуйста, не…» — Я сейчас уберу руку, а ты кончишь для меня так сильно, как только можешь. Повтори, для кого ты кончишь? — Для т-тебя, хееен.. Хосок выпускает член Кима и Тэхену на секунду кажется, что он умер: он ничего не видит и не слышит, только лава по венам, скручивает все мышцы; он оседает по стенке и Хосок не может удержать. *** Стоя на коленях на дне кабинки, Тэхен честно отыгрывает роль провинившегося, позволяя толкаться до соленых дорожек на щеках: обычно Хосок так не делает, хотя знает, что Тэ так тоже нравится, но жалеет, а сейчас — это часть наказания. Во рту у Тэхена обжигающе и влажно, Хосоку не требуется много времени; белесые капли, что Тэхен не успел поймать языком, стекают по подбородку на шею, Чон поднимает младшего и губами собирает, возвращает через поцелуй. — Будешь еще вести себя так плохо? — Если после этого ты всегда будешь так меня «наказывать», хён, конечно, буду. — Вот же зараза, — смеется Хосок, щипая Тэхена за бок. — Зараза, но любимая. Тэхен жмурится с улыбкой, Тэхен счастлив.