Solstraalene

Хосок понимает, что где-то согрешил, когда на привычное «Тэхен-а, иди сюда! » слышит тщательно процеженное сквозь зубы «Я тебе не собачка. Хён.» Судорожное перебирание в голове последних событий не приводит ни к чему путному, ни к чему такому, на что Тэ мог бы обидеться, но искреннее «что-то случилось?», кажется, злит младшего еще больше. Ким бросает «ничего» и, поджав губы, выходит из комнаты слишком громко для человека, у которого и правда все в порядке. Хосок поднимается с дивана незамедлительно, ловит в коридоре за руку, со второго раза, разворачивает к себе, заглядывая на дно черных океанов напротив. — Тэхен-а, ну серьезно. В чем дело? — Дело в том, что ты меня не любишь. А так все отлично. Хосок правда в шоке. Он? Не любит Тэхена? Это что, новое реалити такое? Где тогда скрытые камеры, чтобы он мог посмеяться вместе со всеми? — Ты с чего это взял? С ума сошел совсем со своей дорамой? — Хосок понижает голос на последнем слове, ибо понимает, что звучит слишком грубо. Ну, а не грубо делать такие заявления в его адрес? 1:1. — Ты меня не ревнуешь. Ну вот совсем, ни капельки, — Ким выглядит сейчас как надутый хомячок и Хоби обязательно пошутил бы на эту тему, но сейчас не время. — Даже когда я выкладываю селки с хёнами, из кафе, ресторанов, ты ничего мне не говоришь. Значит, тебе все равно. Вот теперь до Чона доходит. Он честно пытается, но не может сдержать смех и взрывается хохотом, выпуская плечи Тэхена из ладоней. Он не может остановиться, даже когда на звук из гостинной выглядывают Чимин и Чонгук, и только «айщ, иди ты…» от Тэхена заставляет его прийти в себя. — Господи, Ким Тэхен, если я тебе не закатываю скандалы, не значит, что я не закатываю их вообще, — Чон хватает младшего за запястье, не позволяя уйти, свободной рукой вытирая выступившие слезы. — Спроси вот хоть их, — кивает в сторону донсэнов, — Что я делал, когда видел обновления в ленте. — Он ругался. Громко. Матом. — Чонгук сообщает доверительно. — Совсем псих. — добавляет Чимин. Тэхен смотрит на друзей и не видит обмана или сговора в мимике, поэтому поворачивается к Хосоку, вздыхает тяжело, и расслабляется. — Значит, ревнуешь? — Ревнуешь, и очень сильно, — Чон притягивает Кима к себе, показывая жестами Чонгуку с Чимином, чтобы шли занимались своими делами, и младшие скрываются за дверью. — А ты, значит, пытаешься вызвать во мне ревность, так? — легкий, но чувствительный укус за мочку уха. — Зачем? — Мне нравится, когда ты меня…наказываешь, хён, — Тэ прячет глаза, а щеки начинают заметно теплеть. — Ну и лишний раз убедиться, что я тебе не безразличен. — Балда ты моя, лопоухая, — Хосок тихо смеется, а после шепчет «люблю тебя» и, шлепнув Тэхена по заду, толкает его в сторону ванной — за «наказанием». Тэхен счастлив.