Solstraalene

- Хён... больно... Хосок, не обращая внимания, врывается без подготовки в напряжённое тело под ним. Он немного пьян и очень зол: он уверен, что ничего между ними не было, но взять и улететь, не спросив его... Это слишком. Тэхен старается скулить потише - знает, что виноват, хотя не имел в виду ничего дурного, не думал о том, как будет выглядеть со стороны, просто поехал провести время с другом - пока Хосок вымещает свою ярость, но горячие слёзы срываются с ресниц, расчерчивая щёки по диагонали. Хосок не смотрит на него, закусывает губу и всхлипывает, сводит брови, потому что самому больно - и внутри, и снаружи. И хочется - от этой мысли страшно - чтобы Тэхену тоже было больно. Он царапает дрожащие бёдра, которые Тэхен пытается развести шире, двигается резко и быстро, а младший, этот наивный дурачок, разлепляет сухие губы, только звука нет, и гладит вспотевшими ладонями спину Хосока. - Всё хорошо, хён, всё хорошо... Я твой, честно... Хосок замирает, дышит загнанным зверем, глотая удары сердца в горле, и смотрит, наконец. Тэхен под ним, внезапно, такой маленький и хрупкий, как тот 16летний пацан, которым пришёл в общежитие, улыбается через силу, а в глазах, в противовес всему, такая любовь, что Хосока ломает надвое. Встряхнув головой, он выходит, сгребая Тэхена в охапку, целует солёные веки и щёки, шепчет что-то вроде "я не хотел" - врёт, но Тэхен верит, потому что отвечает "нет, я сам виноват, прости". Хосоку хочется сбежать, но Тэхен держит крепко, обвивает собой, словно лиана; дрожь его давно прошла, зато передалась Хосоку. Младший жарко выдыхает в ухо невероятное - он хочет, хочет его, но Хосок не может пошевелиться. Он никогда не делал, и не хотел, Тэхену больно намерено. Но в своей отчаянной любви Тэхен не знает границ, поэтому делает всё сам: сам целует и давит языком на чувствительные точки, сам лижет по всей длине, сам опускается сверху. В этот раз Хосок извиняется нежностью и страстью, выматывает Тэхена любовью, а младший в ответ купает в ней. - Я просто... мне важно, чтобы... - начинает Хосок, когда они, ещё влажные и горячие, обнимаются на сбитых простынях. - Я люблю только тебя. Я - твой. Впервые за последние дни Хосоку тепло по-настоящему.