Переступить черту

      Я родилась 13 декабря 1969-го года в маленьком уютном коттедже на окраине Лондона, и самое яркое мое воспоминание — лилии в саду. Белоснежные лилии, которые так любила моя мама. Я уже не помню ее лица, но помню, что от нее всегда пахло цветами, и что папа покупал нам ванильное мороженое с шоколадной крошкой — потому что для нас обеих оно было самым любимым.       В тот вечер, когда погибли мои родители, я играла на улице. Мне как раз исполнилось семь лет, и на мой день рождения природа подарила снегопад. Снежинки были колючие, и они больно били в лицо, но я продолжала валяться в свежих сугробах — а кто не делал в детстве снежных ангелов? Мои новые варежки быстро промокли, и от холода болели пальцы. Мне хотелось, чтобы стало теплее, но дом вдруг взорвался — возможно, из-за утечки газа, а возможно… Возможно, таким было первое проявление моей магии. А быть может, оба этих фактора сыграли совместно — но так или иначе, я так и не смогла простить себя за это. И потом… мне очень не хватало родителей. Мне всегда их не хватало.       После их смерти родственников найдено не было, а может, кто-то просто не захотел брать на себя заботу о чужом ребенке, и так или иначе я попала в приют. Конечно, я не могу сказать, что там мне было плохо, но память о семье и собственной постели не отпускала, и друзей у меня не было. На самом деле, я была довольно замкнутым ребенком, и с головой уходила в книги и рисование. Да, рисовать я любила особенно — пусть у меня не было своей комнаты или своих игрушек, но зато я могла быть хозяйкой целых миров, могла создавать их такими, как мне хотелось. Порой я рисовала то, что мне снилось — мир, полный магии, драконов и гоблинов, и прекрасный замок — он всегда получался на бумаге по-разному. То высокий и статный, то будто бы охваченный пожаром. Но увидеть этот мир в реальности? Нет, разве могла я представить такое наяву?       Магия сперва ворвалась в мою жизнь пожаром, а затем — вошла в двери приюта в виде пожилого колдуна. Он появился в один особенно дождливый день августа — незнакомец в сером костюме и пальто, с длинноватыми седыми волосами и такой же серебристой бородой. Перегнувшись через перила, я смотрела в вестибюль со второго этажа, когда он поднял на меня взгляд из-под очков-половинок — и он смотрел на меня так, словно знал меня всю мою жизнь, словно бы знал меня лучше, чем я сама. Кажется, именно тогда я поняла, что происходит нечто важное. Возможно, нечто самое значимое в моей жизни, и этот момент запомнился мне так ясно, будто все было лишь вчера…       После долгого разговора с директрисой приюта, миссис Дженкинс, незнакомец пришел ко мне и представился. Имя его было столь же необычным — Альбус Дамблдор, — сколь необычной была и причина его визита. Рассказы о магической школе, о волшебстве, которым я обладаю и которое еще предстоит узнать… могло ли это быть правдой? Но он говорил со мной, как со взрослой, улыбался мне так, как улыбаются старому другу, и стоило ему сказать заклинание — мир вокруг меня заискрился, и предметы поднялись в воздух. Дамблдор был очень добр ко мне: он рассказывал мне о магии и после водил по Косому переулку, помогая купить все необходимые для школы вещи. Учебники — красивые фолианты с необычными названиями, котлы, какие-то травы в стеклянных банках… и самое главное — волшебную палочку. Также Дамблдор спросил, не хочу ли я взять себе питомца — например, сову или кота, но я отказалась. Признаться, я боялась, что не смогу заботиться о питомце, хоть и таскала из приюта еду, чтобы подкормить бродячих кошек, а воспитательница потом ругалась, что животные так и лезут во двор, увязываясь за мной по пятам.       1 сентября Дамблдор провожал меня на вокзал Кингс-Кросс. Оглянувшись на приют и уходя от него все дальше, я мечтала о том, каким прекрасным станет для меня этот волшебный мир, какой замечательной и необычной станет вся моя жизнь. Я мечтала о сказочных чудесах, о том, что до сих пор, существовало лишь в моих любимых книжках. И казалось, ничто уже не способно удивить меня — ни то, что нужно было пройти сквозь стену, чтобы попасть на платформу, ни вид великолепного поезда, ни толпы детей самых разных возрастов, весело галдящих, заполняющих вагоны.       Дамблдор оставил меня на платформе, и я поднялась в поезд, чтобы найти купе. Я думала о том, что можно бы зайти в любое, познакомиться с кем-то… но не осмелилась и почувствовала облегчение, найдя свободное купе. Даже здесь уже было здорово — предвкушение чудес кружило голову, заставляя мечтать, улыбаться, оглядывать все вокруг с трепетом и восторгом. Я знала, что вот он — момент, который я запомню навсегда, что скоро я окажусь в самом прекрасном месте на свете — школе волшебства, и я была уверена, что Хогвартс станет для меня настоящим домом. Я сидела, погруженная в счастливые грезы, когда вдруг открылась дверь, и в купе нерешительно заглянула девочка.       Она была невысокая, но все же явно повыше меня, с овальным личиком и длинными каштановыми волосами, заплетенными в пару косичек. Она спросила, может ли сесть вместе со мной, и я с радостью позволила ей. Девочка сказала, что ее зовут Эйприл Уилсон, и я представилась в свою очередь. Для нас обеих это была первая поездка в Хогвартс, мы быстро разговорились и всю дорогу рассказывали друг дружке о себе. Эйприл рассказала о своей семье — чистокровных волшебниках, а также о своих увлечениях и интересах.       — Знаешь, моя сестра учится во Франции, но мы так решили, что я буду учиться в Хогвартсе, — призналась девочка, — а ты на какой факультет хотела бы?       Как необычно было общаться с кем-то, кто не просто попал в этот мир, но рос в нем — среди магии, и для кого все это было более привычно… Я знала о Хогвартсе немного, и о факультетах — тем более. Эйприл сказала, что ей хотелось бы попасть на Рейвенкло — потому что там учатся самые умные, а ей еще очень нравится учиться. «Но папа говорит, что это неважно, и что между факультетами на самом деле не так уж много отличий. Но я надеюсь, что мы с тобой будем на одном факультете», — она улыбалась мне, и общение давалось так легко, будто мы уже давно друг друга знали. Я даже доверила новой знакомой свой альбом, и девочка, посмотрев мои рисунки, заявила, что никогда не видела ничего прекраснее.       На перроне нас, выходящих из поезда, встречал большой человек с копной черных жестких волос — настоящий великан! И я сперва даже испугалась его, но потом заметила, что лицо у него доброе, и что он совсем не страшный. Замок возвышался в отдалении — величественный, громадный, словно все мои фантазии ожили разом. Хогвартс… мечта во плоти — а кто не мечтал бы попасть сюда? Мы, будущие первокурсники, плыли к замку через озеро в лодках — простых деревянных лодочках, у каждой на носу был поставлен фонарь. В полутьме, когда небо и вода словно сливались воедино, эти фонарики казались звездами, а замок впереди манил нас огнями, манил нас сказками и волшебством.       Внутри он был не менее огромным, с широкими старинными лестницами, с факелами на стенах и портретами, на которых — о чудо! — люди двигались и даже разговаривали. Какие-то портреты приветливо помахивали нам руками, какие-то посмеивались и притворялись злыми, и парочка ребят действительно испугалась. Мы с Эйприл улыбались всему вокруг, идя рядом, и Эйприл рассказывала мне о том, что знала. «А лестницы здесь могут двигаться, — шепнула она мне на ухо, и я невольно безопасности ради ухватилась за перила, — а еще у каждого факультета есть свой призрак. И вообще здесь очень много призраков.» И призраки действительно были — и они вели себя так же, как и портреты, кто-то был дружелюбен, дамы в длинных платьях, полупрозрачные, покачивались под потолком и помахивали нам руками, призрачные мужчины кланялись.       Перед огромными темными дверьми нас встретила высокая женщина в черной мантии и остроконечной шляпе — она напомнила мне воспитательниц в приюте, такая строгая и собранная, и я невольно выпрямилась, как и многие другие дети под ее взглядом, пытаясь казаться выше, ответственнее.       — Добро пожаловать в Хогвартс. Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рэйвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи, — тон ее тоже был строгим, но в нем слышались мягкие нотки приветствия. И я очень надеялась, что легко стану частью своего будущего факультета, что стану достойным членом этой семьи.       Но когда двери раскрылись перед нами, я забыла обо всем остальном в мире. Зал перед нами был по-настоящему огромным, и под потолком парили горящие свечи, а в конце этого зала за большим столом сидели преподаватели. Увидев Дамблдора — он теперь был в красивой торжественной мантии бордового цвета и высокой такого же цвета шляпе, — я улыбнулась и почувствовала, как волнение понемногу отступает. Профессор Макгонагалл провела нашу горстку первокурсников почти к самому преподавательскому столу, и на нас с интересом смотрели другие ученики, сидящие за столами своих факультетов — и очень многие улыбались и приветственно махали руками, будто желая нас подбодрить.       — Это просто невероятно, — шепнула Эйприл, и мы улыбнулись друг дружке. В ее восторге я ловила отражение собственного.       В итоге мы оказались перед деревянным табуретом, на котором лежала остроконечная шляпа, на вид довольно старая и потертая. Я и не знала, чего ожидать, когда шляпа вдруг запела! Песня эта была рассказом о школе и факультетах, и я с интересом вслушивалась в слова. Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы, — но я такая трусиха; Хаффлпафф, где в почете труд и взаимоподдержка, — но я едва ли трудолюбива и не особенно общительна; Рейвенкло — но вряд ли я достаточно умна; Слизерин, факультет скрытых талантов и стремлений к вершине, — но разве я амбициозна или талантлива? Я вдруг испугалась, что не подхожу ни к одному факультету, и что Шляпа не сможет сделать выбор, и тогда…       Профессор Макгонагалл стала по одному называть наши имена — читая их из большого свитка. Я смотрела, как ребята выходят вперед, садятся на высокий табурет, и Макгонагалл водружает на них Шляпу. Иногда той достаточно было едва коснуться чей-то головы, как вердикт уже был готов, а иногда Шляпа несколько долгих секунд молчала, словно размышляя. Но выбор она делала всегда. Эйприл сжимала мои пальцы, чуть дрожа от волнения — ладонь ее стала влажной от пота. Наверное, мы боялись одного и того же.       Но вот моя подруга вышла вперед — Шляпа будто бы и вовсе не коснулась ее головы, когда выкрикнула: «Слизерин!» И Эйприл с облегчением поспешила присоединиться к своему факультету, разразившемуся приветственными аплодисментами.       Имена называли одно за другим. «Кристина Лоуренс», «Кетрин Фокс», «Эммет Салливан», «Колин Васкет»… я уже начинала бояться, что мое имя так и не назовут, но вот оно наконец прозвучало:       — Лора Грей.       Я на негнущихся ногах вышла вперед, и сердце в груди колотилось так, что, казалось, этот стук должны бы слышать все в зале. Табурет был довольно высоким, и я неловко взгромоздилась на него, выпрямив спину. Я боялась даже пошевелиться и, кажется, чуть задержала дыхание, когда Шляпа опустилась мне на голову. Как бы хотелось мне оказаться вместе с подругой! Я знала, что Шляпа выберет правильно, но лишь надеялась, что правильным будет попасть на тот же факультет. «Ну если тебе так хочется», — раздалось у меня в голове будто бы из ниоткуда, и вдруг зал разразился громким выкриком:       — Слизерин!       Казалось, с моих плеч свалилась вся тяжесть мира, и я с радостью побежала к столу своего факультета. Эйприл обняла меня за плечи, и я помню, что все мы смеялись, что счастье переполняло меня как никогда. Весь этот мир… он казался таким родным, таким… моим.       Быстро пролетели следующие минуты, и оставшиеся ребята тоже были распределены — за каждым столом теперь слышался смех, старосты приветствовали новых учеников, все знакомились между собой, но в какой-то момент все затихло, будто по какому-то негласному сигналу. Профессор Дамблдор поднялся на ноги, оглядывая зал, приветливо улыбаясь всем нам, и казалось, с каждым-то он желает встретиться взглядом.       — Добро пожаловать в Хогвартс! Добро пожаловать всем вам, первокурсники, на ближайшие семь лет это место станет для вас домом, а все вы станете семьей. Запомните несколько важных правил: постарайтесь ладить друг с другом и знайте, что вход в Запретный лес строго запрещен, что, в общем-то, понятно уже из названия леса. Так же наш школьный смотритель мистер Филч просит вас соблюдать чистоту и порядок. Кроме того, в преподавательском составе произошли некоторые изменения. После ушедшего на пенсию профессора Горация Слизнорта… нет, нет, не шумите, все мы будем по нему скучать… Зельеварение будет преподавать профессор Снейп, прошу серьезно отнестись к предмету. Профессор также любезно согласился принять должность декана факультета Слизерин.       Профессор Снейп поднялся и чуть кивнул, представляясь — высокий худощавый мужчина, его худобу не могла скрыть даже мантия. Совсем молодой, с бледной кожей — словно всю свою жизнь он провел где-то в глухом подвале, даже не выходя на солнце. Черные волосы прядями обрамляли его тонкое лицо с длинноватым крючковатым носом. Черные глаза безразличным взглядом исследовали стол нашего факультета. Глаза у него были холодные, как снег, и такие же колючие, так что я невольно поежилась.       — Спасибо всем за внимание, и да начнется пир! — директор хлопнул в ладоши, и столы заполнились самыми разными блюдами, тишина разбилась шумом, гамом, веселым смехом. Словно весь мир разом наполнился весельем и радостью. Я еще не знала, что ждет меня впереди, но не сомневалась, что буду счастлива. Теперь-то я точно буду счастлива!