Переступить черту

      Джексон стоял на пороге комнаты, выставив вперед волшебную палочку. Казалось, я вижу все как в замедленном кино — как он хмурится, и его пальцы сильнее сжимают палочку. Запоздало дошло до меня, что с ним что-то не так — на скуле темнел синяк, губа кровоточила, да и все лицо было в ссадинах и царапинах. Одежда кое-где была оборвана, и я вдруг осознала, что Джексон умудрился попасть под раздачу Гремучей Ивы. Но… как?       Выражение его лица было не менее ужасно, чем внешний вид — злость, ярость, решимость… Он походил на рыцаря, собиравшегося убить дракона… Драконом для него был Дмитрий, запоздало дошло до меня.       — Лора, уходи отсюда, — велел Джексон, но я упрямо покачала головой. Со вздохом парень двинулся ко мне, но Дмитрий устремился к нему, то ли желая остановить, то ли испугавшись за меня… Я вскрикнула, когда кулак Джексона обрушился на скулу Воронова. Боже!       Дмитрий упал на пол, а Джексон наставил на него палочку.       — Лора, уходи! — повторил мой бывший друг.       — Беги отсюда, — Дмитрий тоже нахмурился, сжав кулаки, приподнявшись от пола. Однако, он-то был безоружен.       А я не могла уйти так. Только не сейчас, только не… Но что я могла сделать?       — Джексон, прекрати! — я попыталась кинуться между ними, но парень свободной рукой легко оттолкнул меня в сторону.       — Не трогай ее, — Дмитрий резко рванулся вперед, навалился на Джексона, сшибая того с ног. Но он-то явно был слабее — тем более после обращения. И на полу оказался именно он, а мой бывший лучший друг навис сверху, забыв про волшебную палочку и нанося удары кулаками.       — Да прекратите же! — я попыталась помешать ему, но это было не более реально, чем пытаться сдвинуть гору.       Дмитрий кое-как извернулся и ударил в ответ, оттолкнув противника. Вскочив на ноги, парни кинулись друг на друга, словно цепные собаки, похоже, начисто забыв обо всем вокруг — господи, откуда только в них столько ненависти? Это напоминало безумие, а я не знала, как остановить этот кошмар. Снова и снова — удары, когда кто-то из них, казалось, одерживал верх. Но разве имело это какое-то значение? Только и мелькали кулаки, оскаленные от ярости зубы, раскрашенные алым лица…       И мне было до невозможного страшно — казалось, парни вот-вот просто убьют друг друга! Господи, что вообще происходит? Что мне делать? Лишь заметив на полу упавшую волшебную палочку — похоже, Джексон уронил ее, — я обрела какую-то надежду.       — Депульсо! — подняв палочку, я произнесла заклинание, которое отбросило парней в разные стороны. Однако, они, похоже, не собирались останавливаться, даже несмотря на мое вмешательство. Пока не стало поздно, я кинулась вперед, выставив руки в стороны, хотя барьер из меня был, скажем честно, чисто символическим.       — Лора, уйди, не глупи, — прорычал Джексон, и сейчас я бы охотнее поверила, что это он каждое полнолуние превращается в зверя.       — Перестаньте вести себя как идиоты! — проорала я в ответ, и сама удивилась после наступившей тишине. Парни замерли, в считанных миллиметрах от моих ладоней. Выглядели они сейчас так, словно играли в квиддич и рухнули с метел прямо на рощу гремучих ив. А потом — угодили под копыта кентаврам.       У Дмитрия лицо приобрело фиолетово-синий оттенок, губы были разбиты, глаз заплыл, у Джексона же оказалась рассечена бровь, из сломанного носа текла кровь, и все лицо так же расцветало синевой. Костяшки пальцев у обоих были сбиты в кровь. Ну ни дать ни взять — красавцы, — с издевкой заметило мое подсознание.       — Вы, что, не видите, что творите?!       — Перестань защищать эту тварь! — вдруг взревел Джексон, и я только и могла, что успеть повернуться лицом к нему, пытаясь защитить Дмитрия, хотя тот с не меньшим жаром готов был кинуться в драку.       — Прекрасно, давай, прикрывай монстра!       — Джексон, он не монстр!       — Лора, не вмешивайся, — Дмитрий оттолкнул меня в сторону. Я вскрикнула, почувствовав резкую боль — упав, я сильно ударилась об обломок чего-то, бывшего раньше, кажется, стулом, при этом подвернув ногу. Я непроизвольно прижала руки к поврежденной лодыжке и подняла голову, чтобы с удивлением заметить, что парни остановились и теперь смотрят на меня.       Казалось, гнев потихоньку гаснет в их глазах, и, пожалуй, ради этого стоило повредить ногу.       — Лора, прости, — Дмитрий опомнился первым и попытался кинуться ко мне, но Джексон опередил его.       — Не подходи к ней! Смотри, что ты с ней сделал!       — Да успокойтесь же вы! — я зажмурилась и закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слезы и не желая больше видеть обоих. Невольно вспомнились слова Келли: «И почему мальчишки такие идиоты?»       — Лора, прости меня, я не хотел…       — Не хотел причинять ей вред? Какого черта ты притащил ее сюда?!       — Никто не тащил меня, — возмутилась я, отнимая руки от лица и с вызовом глядя на обоих. Дмитрий так и стоял на месте в двух метрах от меня, словно не решаясь подойти. Джексон же уже сидел рядом со мной и теперь прощупывал мою лодыжку, задрав штанину вверх. Я тихо охнула от боли, и парень отнял руку.       — Я в порядке, — тут же вставила я, взглянув на Дмитрия.       — Ничего не в порядке, а все этот ублюдок…       — Джексон, если ты не заткнешься, я сама тебе врежу, — не выдержала я и протянула руку вперед, призывая Дмитрия подойти ко мне. В его глазах я видела отражение муки и чувства вины — вернее, в одном глазу, ибо другой заплыл и превратился в сплошной синяк. Потрясающе.       — Если кто и виноват, то только ты из-за того, что пришел сюда, — продолжила я, взглянув на бывшего друга со всей злостью, какую я смогла найти в себе. Дмитрий, к счастью, все же подошел ко мне, ухватившись за мою руку, словно за спасательный круг, и тоже сел рядом. Джексон замер, словно недоумевая, чего это он виноват. Ну надо же, какой правдоподобный идиотизм!       — Я хотел тебя спасти, — наконец выдавил он, и я рассмеялась. Похоже, нервы сдают. Джексон теперь выглядел весьма обиженным.       — Я не тащил ее сюда, она сама пришла вечером, — пояснил Дмитрий, хотя зря. Джексон снова вспылил — но теперь уже, к счастью, объектом его злости оказалась я.       — Ты сама пришла в лапы оборотню?! В полнолуние?! Совсем с ума сошла?!       — Дмитрий не причинил мне вреда, если ты не заметил, — я нахмурилась, — и вообще, все было отлично, пока не появился ты.       — Ну конечно! Приди я чуть позже, застал бы картинку получше! — фыркнул Джексон и с отвращением взглянул на Дмитрия. Воронов же, закрыв глаза, прижал меня к своей груди, держа за руку. Я чувствовала, как его трясет, и, могу поклясться, слышала, как скрипнули его зубы. Похоже, он едва сдерживался, чтобы не кинуться на Джексона, и я ободряюще сжала его пальцы, пытаясь призвать к спокойствию.       — Тебя не касается, что мы делаем, — наконец максимально спокойным тоном отозвался Дмитрий.       — Как ты можешь к нему прикасаться?! — не останавливался Джексон, снова повернувшись и глядя на меня, — как ты можешь терпеть его рядом? Он же чудовище!       — Ничего подобного, — выдохнула я, — ты сейчас больше похож на монстра!       Похоже, это был удар ниже пояса — Джексон поморщился, словно от боли, и, словно разом растеряв все силы, обмяк, опустив плечи и голову.       — Я никогда не наврежу ей, — послышался голос Дмитрия, и я изумилась прозвучавшей в нем уверенности, — я лучше умру, чем причиню ей боль.       У меня защипало в глазах.       — Я тоже, — выдохнул Джексон, подняв глаза.       — Значит, мир, — объявила я и свободной рукой накрыла пальцы бывшего друга. Хотя… бывшего ли? Я потянула руки парней повыше, пока не заставила соприкоснуться и сжаться в рукопожатии.       — Пожалуйста, не устраивайте… — я замолкла, не найдя слов, и только устало вздохнула.       — Не обижайтесь, ребята, но выглядите вы отвратительно, — чуть позже прибавила я, пытаясь разрядить обстановку. Дмитрий тихо усмехнулся, а Джексон в голос рассмеялся, разом оттаивая.       — Ты себя-то в зеркало видела? — поддел он, и я насупилась. Нашел, что сказать всерьез расстроенной девушке!       — Ты всегда выглядишь потрясающе, — прошептал мне на ухо Воронов, и Джексон поморщился. Даже если я заставила их успокоиться, заставить подружиться явно не смогу.       — Ей нужно к Помфри, — заметил Джексон, поднявшись на ноги.       — Я не могу выйти отсюда, — Дмитрий с болью взглянул на меня, и я не смогла придумать ничего лучше, чем обнять его за шею.       — Все хорошо, я вернусь к тебе… Но тебе тоже нужно в больничное крыло.       — Со мной все будет в порядке, — улыбнулся парень, — осталось всего пару дней потерпеть, а после полнолуния и не такое бывает…       — Хватит нежничать, нам надо вернуться в школу, — Джексон потянул меня наверх, однако, едва встав на поврежденную ногу, я охнула и завалилась набок.       — Так не пойдет, — пробормотал Джексон и сгреб меня в охапку.       — Отпусти ее! — выдохнул Дмитрий, нахмурившись. Боже, нашел, к кому ревновать!       — Все в порядке, — сказала я обоим и уже добавила для Джексона, — я могу сама идти, правда.       — Нет, он прав, — вздохнул Дмитрий, поднимаясь на ноги, — я бы сам… Ладно. Дже… — его голос дрогнул, словно слова царапали парню горло, — Джексон, там у Гремучей ивы на стволе отросток, вроде рычага. Чтобы она остановилась.       Джексон уже отвернулся и, не поблагодарив, понес меня к выходу.       Парень не выпустил меня из рук, даже когда мы спустились в подземный ход, которым только и можно было пройти в Воющую хижину или наоборот — выбраться из нее. Держа волшебную палочку, я освещала путь, стараясь не думать о том, что только что произошло в хижине.       Как такое вообще могло случиться? Я старалась даже не смотреть на Джексона, отвернувшись от него, лишь бы не видеть его лица, покрытого синяками и запекшейся кровью. И Дмитрий остался в хижине не в лучшем состоянии… Разве это справедливо? Я пообещала себе, что вернусь к нему этой же ночью.       Наконец тоннель закончился, а вместе с ним оборвался и ход моих мыслей. Яркий дневной свет ослепил меня, несмотря на то, что весь переход по тоннелю я не отрывала глаз от огонька на конце волшебной палочки. Джексон остановился, и я припомнила, что там говорил Воронов о рычаге… Кажется, если приглядеться, можно увидеть что-то, отдельно его напоминающее.       — Вингардиум Левиоса, — я взмахнула палочкой, заставляя случайную веточку оторваться от земли и, подлетев к стволу, сдвинуть отросток на нем. Гремучая ива тут же замерла, но стоило нам с Джексоном удалиться от нее, вновь ожила.       — Прости меня, — вдруг выдохнул Джексон, и я даже вздрогнула от неожиданности. Держа меня на руках, парень поднимался по каменным ступенькам, ведущим вверх по склону холма. Я промолчала, не зная, как ответить.       — Прости, что ушел тогда, — пояснил парень, и я покачала головой. Он ошибочно понял это как нежелание принимать его извинения.       — Ты права, я постоянно веду себя как идиот. Ты даже не представляешь, как я ненавидел себя за то, что больше не с тобой… не с вами. Вы мои лучшие друзья.       — Тебя приняли в команду по квиддичу, — я вздохнула, решившись взглянуть в лицо другу.       — Плевать мне на квиддич, — с чувством откликнулся он, — и плевать на Гриффиндор… Нет, не так… Мне всегда было наплевать на эти распри между факультетами, пусть они все хоть перегрызутся, я вас больше не оставлю. Знаешь… когда я понял, что с Вороновым… что с ним не так… Я так испугался за тебя, Лора! — он вздрогнул и остановился, прижав меня к себе, — а сегодня, когда тебя не было в Большом Зале… я понял, что ты с ним и чуть с ума не сошел… Бежал со всех ног, боялся, что…       — Стой, подожди, — я зажмурилась, чувствуя, что слишком медленно соображаю, — ты думал, что Дмитрий может меня убить и побежал спасать? Но… но ведь тогда тебе должно было прийти в голову, что это опасно!       Выходит, он был уверен, что встретит в хижине настоящего монстра, но все равно побежал туда? Я почувствовала, что готова вот-вот расплакаться, сердце сжалось от боли…       — Я сказал сегодня правду, Лора, я тоже скорее умру, чем позволю тебе пострадать… Чем позволю хоть кому-нибудь тебе навредить, слышишь?       Я кивнула и обняла парня за шею. Неужели он готов был пожертвовать собой из-за меня? Это же просто безумие! Зачем только он вел себя так все это время? Зачем же отталкивал меня, если беспокоился? Зачем игнорировал?       — Не уходи больше, — прошептала я, — нам было так плохо без тебя, мне было так плохо… Ты мой лучший друг, не бросай меня больше…       — Никогда, — пообещал парень, прижимая меня к себе, — мне тоже было плохо, как будто я умирал все это время, а сейчас наконец-то ожил… Но объясни мне, почему ты с ним?       Я вздохнула, не зная, как сказать… Но слова нашлись сами — так же легко, как и всегда, когда я с Джексоном.       — Он любит меня, и я чувствую это… Он мне доверяет, он рассказал мне о превращениях… уже давно, и я не боюсь его, он совсем не чудовище, хотя сам так часто говорит об этом… Я просто не могла сегодня оставить его одного… наедине с его болью и отчаянием, наедине со всем этим… Понимаешь? Я не могу по-другому…       — Ты его любишь?       Почему-то вопрос застал меня врасплох, и я поймала себя на том, что не могу ответить. Люблю ли я Дмитрия? Я всегда думала о том, как он любит меня, но сейчас, когда я думаю о том, люблю ли его я, это почему-то ставит меня в тупик… Но разве я могу не любить его? Запоздало до меня доходит, что ни разу я не призналась Дмитрию в любви, несмотря на то, что он повторял мне свои признания снова и снова, будто боялся, что я могу забыть об этом, что хоть на миг я могу усомниться…       — Он дорог мне, — шепнула я, — я не могу причинить ему боль.       Джексон горестно усмехнулся, и, подняв голову, я ужаснулась странному выражению в его глазах.       — А мне, значит, можешь, — шепот был тихим-тихим, словно вздох, но я услышала и поежилась. Видит бог, я никому не хочу причинять боль… но почему же тогда я все равно заставляю их страдать и страдаю сама? Разве это справедливо?       — Ты мой лучший друг, я люблю тебя, — прошептала я, даже поражаясь, как легко слова срываются с губ. Видимо, все дело в Джексоне — очень легко любить его, и сейчас… я вдруг почувствовала, как пустота в груди исчезает, заполняется вновь теплотой его присутствия… Я больше не прогоню его, я больше никогда ему не наврежу.       — И я люблю тебя, Лора. Ты даже не представляешь, как…

***

      …— Так что, вы говорите, случилось? — недоверчиво повторила мадам Помфри, прощупывая мою лодыжку, пока я изо всех сил старалась не вскрикнуть от боли.       — Мы решили прогуляться перед уроками, Лора поскользнулась и повредила ногу, — самым что ни на есть честным тоном объяснил Джексон, и даже я сама была готова в это поверить.       — А ты тоже… поскользнулся? — взгляд мадам Помфри задержался на лице парня, но тот только пожал плечами.       — Мне просто повезло меньше. Лицом — и прямо об ступеньку.       Я бы рассмеялась, если бы в этот момент целительница не сжимала так мою ногу.       Наконец женщина вздохнула, словно бы сдаваясь — против подросткового упрямства не попрешь, — и поднялась на ноги. После того, как Джексон принес меня в больничное крыло, прошло уже минут сорок — все это время Помфри пыталась выяснить, что все-таки с нами случилось. Я сидела на одной из кроватей, стоящих в ряд — невольно припомнилось, как несколько лет назад я провела в больничном крыле остаток летних каникул… От воспоминаний я чуть поежилась, и Джексон тут же приобнял меня за плечи, сев рядом. Я благодарно привалилась к нему, прикрыв глаза, пока Помфри суетилась возле шкафчика.       — У тебя, дорогая, сломана лодыжка, но не беда, срастить кости ничего не стоит, — женщина обернулась, неся пузырек непрозрачного стекла с надписью на непонятном мне языке на этикетке, — а тебе надо вправить нос, — взглянула на Джексона довольно строго, словно показывая, что не особенно поверила его истории. У Помфри было очень умное лицо, уже чуть тронутое морщинами, и она обычно никогда не задавала лишних вопросов. Ее русые волосы, уже тронутые сединой, были убраны и скрыты под чепцом. Честно говоря, что-то в ней мне нравилось — вероятно, сострадание и доброта, прямо-таки волнами исходящие от нее. К тому же, то, что видели в больничном крыле, всегда здесь и оставалось. Никто точно не мог сказать, сколько ей лет, она была из тех людей, чье лицо словно бы не имеет возраста, но, очевидно, она была гораздо старше Снейпа и немного моложе Макгонагалл. Но сочетала в себе талант одного к зельям и прямолинейность другой.       Сейчас целительница подала мне бокал воды, куда предварительно влила несколько капель из пузырька.       — Пока что ты останешься здесь, нужно часа полтора на восстановление.       После она вытащила волшебную палочку и, направив в лицо немного ошарашенному Джексону, произнесла:       — Эпискеи, — я чуть не поперхнулась настоем, когда Джексон ойкнул и невольно потянулся к носу пальцами, — теперь умойся и можешь идти на уроки, юноша.       — Спасибо, — Джексон кивнул и, напоследок сжав меня в объятиях, направился к выходу. Застонав совсем не от боли, я откинулась на кровать, закрыв глаза. Если бы мои нервы можно было вылечить так же легко, как кости…