Переступить черту

      В кабинете совсем ничего не изменилось, если не считать слоя пыли, покрывающего почти всякую поверхность. Не запылились лишь полки с зельями и ингредиентами к ним благодаря пылеотталкивающим чарам. Здесь-то Снейп наконец смог успокоиться, даже смог сосредоточиться на чем-то, что могло иметь значение. Воспоминание, смешанное со сном, кошмар вперемешку с мечтой — и гадай, реально это было или лишь плод воспаленного воображения? Спас его призрак или собственное сознание, нашедшее вариант пробиться сквозь черную магию. Только вот магия не ушла никуда — засела где-то внутри, продолжая мучить, теперь уже прекрасно зная, как именно это сделать, зная каждую болевую точку.       Наверное, не будь Северус таким хорошим окклюментом, ему не удалось бы так долго продержаться — аж несколько месяцев, как оказалось. Пока он бродил по лабиринту собственного сознания, считать ход времени было невозможно, ему вовсе казалось, что это длится вечность. Демоница копошилась в его голове осторожно, вскрывая старые раны и уже не позволяя им зажить, проводя его через каждое болезненное воспоминание — порой дорисованное чужими красками, другие детали, моменты ужаса, кровь и пепел…       Дамблдор долго выспрашивал, что именно он видел, только старику не нужно было знать обо всем. Не нужно было ему знать, какие кошмары Северусу подсовывает собственное сознание, на какие муки способен обречь разум. Он до сих пор помнил, каково это — сжимать в объятиях призрак девушки, которая никогда ему не принадлежала, никогда не желала принадлежать. И теперь он не знал, что делать с этим ощущением надежды, которая не хотела умирать. Ему хотелось верить, что это не шутка, не ложь, что все было реально, даже если это делало реальным все остальное. Обещание, данное несколько лет назад, снова горело в мозгу, словно выжженное изнутри черепа. Защищать сына Лили, ребенка Поттера.       Он всегда умудрялся попасть в собственноручно вырытую яму, а теперь она углубилась настолько, что вылезти не представлялось возможным. Северус чувствовал, что уже не сможет ничего изменить, теперь пути назад нет — что-то в нем, в его разуме или в сердце, сломалось окончательно, треснуло и срослось неправильно, так что не излечить.       Усевшись на кровать, мужчина сгорбился, глядя на свои руки, даже не пытаясь представить, как все могло бы быть когда-то. Выбор все равно был сделан, а он словно лишь теперь осознавал всю величину и неизбежность последствий, которые ему не победить. Закатав рукав, он провел пальцем по поблекшему рисунку черной метки — змея не шевельнулась от прикосновения, не дрогнула, словно все было кончено, закончилось с падением Темного Лорда, только он знал, догадывался, что директор прав, что война не выиграна еще, только битва. А передышка стоила слишком больших жертв — так что страшно представить, чего будет стоить окончательная победа.

***

      Кларисса задыхалась, отступая назад. Я видела это, но не хотела прекращать тренировку так рано, мне необходимо было еще, я бы предпочла сражаться, пока не упаду без сил — но теперь это было не так-то просто сделать. А вот Клер устала, лоб ее блестел от пота, она подняла руку с оружием, призывая меня остановиться, и прислонилась боком к стене, переводя дыхание. С каждым днем в последние месяцы становилось все хуже — я видела, что она устает все быстрее, но вызнать ничего не получалось.       Вот и сейчас она снова улыбнулась, не желая признавать, что с ней что-то не так. Я забрала шпагу из ее рук и понесла оружие к сундуку, чтобы убрать на место. Прежде чем опустить крышку, я немного полюбовалась другим оружием, которым мечтала когда-нибудь научиться пользоваться.       — Ты точно в порядке? — не вытерпела я, когда, обернувшись, увидела вампиршу рухнувшей в кресло. Ее мелко трясло, но заметив мой взгляд, Клер попыталась взять себя в руки.       — Я в порядке, правда, — в очередной раз солгала она, и я вздохнула, не торопясь, однако, занимать второе кресло. Вместо этого я прошла к шкафам с книгами и разными любопытными предметами. Мне правда нужно было как-то отвлечься от всех мыслей, тревоживших меня. Хотелось убежать от них, только они всегда догоняли, как свора диких собак, набрасывались и терзали клыками и когтями. Все эти мысли, пропитанные ядом слов Джезабель, ее предложение, которое я отвергла. А было ли оно нацелено на то, чтобы я согласилась? Может, целью демоницы было отравить меня сомнениями? Заставить вспоминать ее слова, прокручивать в голове раз за разом, представляя, от чего я отказалась, что могла получить.       Но я ведь поступила верно, разве нет? Я изо всех сил пыталась мыслить логически, пыталась отыскать подходящие слова, чтобы себя успокоить. Невозможно ведь заставить кого-то влюбиться? И не была бы это любовь, вовсе нет. Знает ли демоница вообще, что такое любовь? Знаю ли я? Но это не рабство, нельзя превращать кого-то в раба, нельзя лишать воли. Сделать такое — это как стать преступницей, заслуживающей наказания в Азкабане. Не зря одно из непростительных заклятий лишает человека воли, так разве я не верно поступила? Разве могла бы сделать такое с Северусом?       Но… сейчас мне почти этого хотелось. Все было бы лучше, чем пугающая тишина, чем пустые страницы в моем блокноте. Сидя на занятиях, я невольно бросала взгляды на профессора, пыталась понять, что происходит с ним, о чем он думает. Я видела, как рука его замирает порой над блокнотом — точным близнецом моего, но он так и не написал ни слова. Просто все пропало, исчезло, точно и не было, точно я в какой-то момент наткнулась на дверь, к которой нет ключа. И пытаться достучаться до Северуса теперь… это было бесполезно? Или я все еще могла надеяться? Ждать? Сколько еще времени я должна была ждать? Еще месяц? Два? Сколько времени я должна была провести, теряясь в догадках?       Я почти скучала по тому времени, когда Кристина надо мной издевалась. Мне хотелось, чтобы Северус спас меня вновь, чтобы появилась возможность обнять его, чтобы он испытывал хоть жалость, но был рядом лишние пару мгновений. Я сходила с ума? Возможно.       Ступая мимо шкафов в кабинете Клариссы, я прижала ладонь к корешкам книг, попыталась сосредоточиться на этом ощущении шершавых переплетов под пальцами. Попыталась отвлечься — и ничего не выходило. Снова и снова вставало перед глазами лицо Северуса, снова и снова вспыхивали воспоминания, пропитанные ядом. Я чувствовала себя словно медленно умирающая.       — Я тут подумала над тем, что ты говорила летом, — призналась я, не оборачиваясь, — когда спрашивала, что я хочу делать после школы. Может, мне остаться преподавать в Хогвартсе? Как думаешь, Дамблдор возьмет меня на работу? И не нужно будет никуда уезжать, словно ничего и не изменится…       Мне хватило бы и небольшой каморки с метлами, много ли места занимают все мои вещи? Мне этого было бы достаточно. Жить в замке, преподавать арифметику или литературу — может, удалось бы расширить список книг, мне бы это даже понравилось. И я смогла бы видеть Северуса каждый день, может, рано или поздно… и я могла бы даже ассистировать ему, могла бы нарезать ингредиенты для зелий, следить за порядком… Мне хотелось верить, что я смогла бы так, смогла бы ни о чем не мечтать, ни на что не надеяться. Скрывать свою дрожь и волнение, глядя ему в глаза.       — Это из-за Снейпа, верно? — без труда догадалась Кларисса, и я, не удержавшись, состроила гримаску, пользуясь тем, что она не видит моего лица.       — Конечно, нет, — соврала я, даже не чувствуя укола совести, — просто это было бы неплохо. Не нужно строить планы, не нужно никуда поступать, а я себя знаю, вряд ли у меня хватит мозгов для какой-нибудь академии. Я не из тех, кто идет к высотам.       Во всяком случае, это не было совсем уж ложью. Я действительно не чувствовала себя способной достичь чего-то, совершать открытия, это не для меня. Мне бы хватило и тихой и спокойной жизни, да, хватило бы с лихвой. Ну, а путешествия… отпуск летом — это тоже путешествие. Я бы побывала в Албании, в Румынии…, а может, мне даже удалось бы поехать куда-нибудь вместе с Северусом. Может, один из моих снов сбылся бы так, как мне хотелось. Из тех снов, что не были омрачены предзнаменованиями, но в которых все равно было достаточно боли, чтобы меня ранить.       — Лора, я не хочу расстраивать тебя, но…       — Тогда не говори ничего, ладно? Не хочу. Я просто… я хочу, чтобы все было так.       Чтобы можно было провести с десяток лет в этом замке, чтобы обрести здесь хотя бы подобие счастья, смела ли я надеяться на большее? А рано или поздно все мы умрем. Может, умрем в какой-нибудь битве, сражаясь за очередное правое дело. А может, на планету рухнет метеорит и убьет нас всех еще раньше. Мало ли возможностей умереть в этом огромном мире? Мне просто хотелось сперва немного пожить.       Оставив Клер, я решила переодеться, чтобы присоединиться к друзьям — мы решили сегодня вечером всем вместе прогуляться в Хогсмид. Я не знала даже, рада я этому или нет. С одной стороны, мне хотелось бы, чтобы все вернулось на свои места, чтобы я чувствовала себя с друзьями так же легко и свободно, как прежде, но наши разговоры все чаще заходили в тупик, когда мы размышляли о будущем, а Эйприл все чаще не присоединялась к этим разговорам, погрузившись в учебу с головой. Иногда я ей даже завидовала — мне бы уметь так отдаваться делу, идти к цели с такой решимостью, знать, чего я хочу. Все чаще мне казалось, что мы отдаляемся друг от друга — может, это было и правильно, может, все мы просто хотели избежать возможной боли в будущем при расставании. Я почему-то знала, что не буду часто появляться в доме Уилсонов — пусть даже это теперь и мой дом тоже, просто какие-то люди никогда не станут семьей, как бы этого ни хотелось. И их жизнь казалась мне такой идеальной, такой прекрасной, что мне не хотелось портить ее, не хотелось лезть туда, где мне не было места.       В подземельях мне нравилось. Возможно, во мне было больше от Слизерина, чем я сама понимала — но здесь я чувствовала себя почти хорошо, я легко ориентировалась в полутьме коридоров, почти с радостью воспринимала некую сырость, даже паутина на потолке действовала на меня почти умиротворяюще. Наверное, я все же была одиночкой в глубине души, по натуре своей. Вернувшись в гостиную факультета, я воспользовалась возможностью присесть у камина, мне нравилось его зеленоватое пламя, нравилось то, что и свет вокруг такой зеленоватый, что за витражными окнами колышется вода, что можно порой разглядеть сквозь эту воду морских жителей, хоть они и не подплывали близко к замку. Во всем этом было для меня нечто родное и любимое.       Поднявшись в коридор, куда выходили двери спален, я ненадолго остановилась, прислушиваясь. Из-за двери в спальню Лоуренс доносились шебуршание, словно копошились в шкафу, и тихий напев какой-то песни. Недолго колебавшись, я постучала в дверь, и та открылась через долю секунды.       — Грей! — почти обрадовалась Кристина и, протянув руку, втащила меня в комнату. Здесь царил самый настоящий погром — пол толстым слоем покрывала одежда, на столике возле огромного зеркала была свалена косметика. Кристина продефилировала к зеркалу, на ходу прихватывая с полу пару неидентифицируемых тряпок, на поверку оказавшихся платьями. Прикладывая одежду к себе, девушка вертелась у зеркала. Я заметила, что она густо накрасила глаза темным, а волосы завила мелкими кудряшками.       — Куда-то собираешься? — догадалась я, и однокурсница обернулась ко мне, чтобы кивнуть.       — Я знаю пару человек, которые любят устраивать вечеринки. Разумеется, я приглашена, так что подбираю одежду.       — Второе платье, — заметила я, — тебе очень пошло бы.       Я говорила о маленьком черном платье, которое Кристина уже успела отбросить на кровать. Похоже, ей больше нравилось расшитое пайетками красное. Вообще, в комнате было столько одежды, что мне могло бы стать дурно — наверное, у нас с Эйприл и Келли на всех не столько платьев, сколько у Кристины, но мы ведь и на вечеринки никакие не ходим, так что нам столько и без надобности.       — Не люблю черное, — объявила Кристина, — а если тебе понравилось, то лучше ты и возьми. У тебя кожа бледная, будет красиво.       — Да нет, — тут же отмахнулась я, — мне и надеть его некуда, да и… ты сама говорила, что мы не подруги.       Кристина рассмеялась, оборачиваясь ко мне. Похоже, настроение у нее сегодня было отличное. Она повесила выбранный наряд на раму зеркала, а сама подошла ко мне. Я теперь заметила, что она и ногти накрасила красным. Подобрав с кровати понравившееся мне платье, она подошла еще ближе, хитро улыбаясь.       — Не подруги, — согласилась она, — воспринимай это как подкуп. Мне нужна компания, чтобы дотащить меня до замка, когда я напьюсь.       — Это ты меня приглашаешь пойти с тобой? — с опозданием дошло до меня, и я тут же пожалела, что постучала в эту дверь.       — Да брось, — протянула девушка, — будет весело, тебе понравится, когда еще тусоваться, если не в школе? А там будет много музыки, выпивки и симпатичных парней. Пошли, я тебя не укушу, не бойся.       Я покачала головой, хотя какая-то часть меня и захотела пойти. Но я предвкушала прогулку с друзьями, так что в любом случае не могла пойти с Лоуренс. Девушка вдохнула и закатила глазки, состроив гримаску. А потом впихнула мне в руки платье.       — Может, еще передумаешь, — заметила она, — в любом случае, я до десяти буду торчать в «Трех метлах». Если что, ты знаешь, где меня найти.

***

      — Иди сюда! — Келли ухватила его за руку и потянула в нишу. Укрывшись в тени за огромной статуей какого-то рыцаря на коне, Джексон обнял девушку и тут же прильнул к ее губам. С каждым разом это ему нравилось все больше — целовать ее, касаться нежной кожи, нравилось ему и то, что она всегда всему рада, что так искренне довольна его присутствием. С ней было просто, как ни с кем другим. Келли отвечала на поцелуй жадно, обхватив его за шею, словно не желая, чтобы он отстранялся хоть на миг. В некотором роде это было эгоистично — быть здесь с ней, а потом делать вид, что они просто друзья. Хотя он не знал, как можно назвать их отношения.       Целуя, Келли даже прикусывала его губы, и он непроизвольно вжимал ее в стену, руки скользили по талии девушки, поглаживая сквозь ткань школьной блузки. Девушка тихо застонала, когда он непроизвольно прижался к ней бедрами.       — Давай никуда не пойдем! — вдруг взмолилась она, прервав поцелуй, и парень провел губами по ее щеке. Никуда не идти… послать Хогсмид к Мордреду и остаться в замке. Может, воспользоваться тем, что спальня будет свободна, конечно, он бы и не зашел далеко, не сейчас, пока им нет семнадцати. Но там их никто не поймал бы, хотя в легкой опасности была и своеобразная прелесть.       — А как же уговор? — выдохнул Джексон и прижался губами к шее девушки, целуя нежную кожу. Келли прикрыла глаза, наслаждаясь действиями парня.       — Плевать! Не хочу никуда идти, хочу… хочу остаться с тобой наедине, — выдохнула она, и Джексон почувствовал, как губы невольно растягиваются в улыбке. Ему казалось, что никто еще не был так ему рад, как Келли. Никто еще не был так добр, так нежен, она радовалась всем его шутками, улыбалась, поймав его взгляд. Щеки ее чуть розовели, когда они долго смотрели друг на друга, и глаза словно бы затуманивались. Это ему тоже нравилось.       Наверное, ему просто нравилась Келли — все, что в ней есть. С Лорой всегда было иначе. С ней рядом он чувствовал себя слишком слабым, чувствовал, что она не принимает его всерьез, иногда даже просто не понимает. Раньше все было иначе, а теперь словно обрывались какие-то нити, связывающие их. И он переставал понимать ее, только утешал себя тем, что ей нужно время, все больше времени, чтобы прийти в себя. Но, может, она уже давно пришла в себя, она и оставалась собой, только ему было все тяжелее находить слова рядом с ней.       А с Келли слова не были нужны, не нужно было думать и мучиться, просто было тепло и легко, просто с ней он мог представить себе все, чувствовал себя кем-то большим, способным на все. Келли словно заряжала его какой-то особой энергией.       — Хорошо, давай останемся, — согласился парень, — и к Мордреду все!

***

      Пока мы спускались по холму, пошел первый снег. Белые пушистые хлопья лезли в лицо, но холодно не было. Эйприл слегка улыбалась, поправляя берет, оглядываясь по сторонам. Джексона с Келли мы так и не дождались, так что надеялись, что они догонят нас по дороге. Идя рядом с подругой, я все больше ощущала, что не знаю, с чего начать разговор, словно у нас вовсе не было о чем поговорить.       — Я заметила, ты совсем перестала рисовать, — вдруг сказала подруга, и я пожала плечами. Я и вправду уже давно не могла взять альбом в руки, вдохновения не было, наверное.       — Как-то… настроения нет, — вздохнула я, оглядываясь по сторонам и почему-то чувствуя себя немного неловко. Эйприл кивнула, принимая мой ответ. Мы пошли дальше, и я поежилась, кутаясь в мантию и подтягивая сумку на плечо, — может, нам лучше в замок вернуться? — предположила я, хотя внизу уже горели огни Хогсмида, — может, с ребятами что-то случилось?       Эйприл вздохнула, мельком глянув на меня, и я отвернулась, чувствуя себя отчего-то последней идиоткой.       — Ты правда не замечаешь? — вдруг спросила подруга, и я недоумевающе повернулась к ней, — Келли с Джексоном… ты ничего не замечаешь?       Я пожала плечами. А что я должна заметить? Вроде, ничего нового не происходило, все было как обычно. Келли, правда, стала чуть тише, чем прежде, много думает и иногда грустнеет, так что я думала, что она еще не совсем справилась со всеми пережитыми потрясениями. А Джексон все такой же…       — Келли с Джексоном с лета встречаются… ну, вроде того, — тихо заметила девушка, и я не сразу переварила информацию, — только я тебе этого не говорила, ладно? Они ведь и вида не подают. Просто…       — А я даже и не замечала, — призналась я, — но это ведь хорошо… ну, после всего что было, хорошо, что они могут… и… я несу бред, верно?       — Да нет, — тихо хмыкнула Эйприл, — я знаю, что у тебя своих проблем по горло, так что все нормально. Я не пыталась тебя задеть, правда. Много всего происходит, верно?       Я кивнула, и мы продолжили путь. Снег, ложась на землю, тут же таял, но я догадывалась, что скоро похолодает. В доброй старой Британии всегда найдется место пасмурной погоде и снегу. Казалось, с каждым годом снегопады начинаются все раньше, и я снова вспомнила солнечный Кассель, полный красок и ароматов.       — Я тут думала в последнее время, — начала я, — что хочу в будущем преподавать в Хогвартсе…       — Правда? — оживилась Эйприл, — это… это здорово. И мы сможем часто видеться, когда я начну работать в Министерстве. Да и ребята… мне кажется, им эта идея понравится. Если ты уверена, конечно.       — Конечно, — кивнула я.       — Ты же будешь приезжать домой, правда? Хоть иногда? Родители спрашивали насчет тебя… может, я тогда поторопилась… со всем этим. Может… не знаю. Иногда мне кажется, что я могу торопить события.       Я покачала головой и, улыбнувшись, приобняла подругу за плечи. Сколько я помнила, Эйприл всегда старалась меня поддерживать, и обычно ее решения были самыми верными. Сама я уж точно не могла похвастаться подобным.       — Все будет хорошо, — сказала я, едва ли в это веря. Честностью я, кажется, тоже в последнее время не отличалась.       Мы вошли в Хогсмид и пошли по тесной улочке, оглядываясь по сторонам. Небо уже потемнело, и вокруг зажигались огни, с витрин магазинчиков манили безделушки или сладости, из-за дверей кафе доносились звуки музыки и иногда чей-то смех. На улочках народу было немного, деревенька так и дышала тишиной и спокойствием, так что мысли мои снова вернулись к печальным темам. Наверное, Эйприл заметила мое настроение, потому что через полчаса предложила все-таки вернуться в Хогвартс, но я покачала головой. Все-таки в школе было еще тяжелее — я все время думала и думала о Северусе, руки так и тянулись к блокноту, хоть я уже и не ожидала скорого ответа.       — Нет, если ты не против, то, может, сходим… кое-куда? — осторожно предложила я, и подруга пожала плечами. Я потянула ее за собой по знакомому проулку. Шлепая по лужам, натекшим из-за тающего снега, я искала глазами знакомую вывеску. Интересно, сколько уже было времени, хотя вряд ли позже восьми часов, так что я надеялась, что Лоуренс меня не обманула. Впрочем, мне казалось, она и вправду хотела, чтобы я пошла с ней. Хоть мы и не были подругами, но, кажется, ни с кем больше Кристина не общалась. Странно, но будучи сперва врагами, мы теперь довольно хорошо знали друг друга, меня это даже удивляло, как и то, что я не могла на нее злиться — даже более того, мне в ней что-то даже нравилось с тех пор, как она перестала строить из себя королеву школы. Мне даже казалось, что в чем-то мы с ней похожи, только я не хотела себе в этом признаваться.       В «Трех метлах» было шумно и тепло, за стойкой суетилась хозяйка заведения, посетителей было немало — как и всегда. Я заметила многих ребят из школы, с интересом поглядывающих на хозяйку паба. Эйприл молчала, позволяя тащить себя за собой, пока я искала Кристину.       Однокурсница обнаружилась за дальним столиком — она сидела, листая какой-то журнал, на столе стояла пустая тарелка и бокал сливочного пива. Заметив меня, Лоуренс сразу оживилась и замахала рукой, подзывая поближе.       — Все-таки передумала, — догадалась она, но на Эйприл взглянула с явным неодобрением, — притащила заучку, не лучшая идея, Грей.       — О, абсолютно с тобой согласна, — отозвалась в свою очередь Эйприл, поморщившись. Я даже немного растерялась.       — И выглядите вы не особо веселыми, — продолжила Лоуренс, — как будто только что с похорон.       — Ладно, кажется, идея была не лучшая, — вздохнула я, признавая поражение, — и мы не переодевались, просто я не хотела идти одна…       — Одна?! А я кто? Дух бестелесный? — усмехнулась Кристина, но вскоре вздохнула и наклонилась над столешницей, отложив журнал и подперев голову ладонями, — ладно, протащу вас с собой, так и быть.       — Что? — тут же вспыхнула Эйприл, — я с этой никуда не пойду? Лора, тебе жить надоело?!       Тут уж пришла моя очередь вздыхать. Я умоляюще взглянула на подругу — с каждой секундой мне все больше хотелось пойти на таинственную вечеринку, хотелось потанцевать и какое-то время не думать о школе, Северусе и далеком будущем. Я еще помнила, какой эффект на меня произвел концерт на стадионе «Уэмбли», и мне хотелось вновь испытать эту эфорию, хотелось танцевать и наслаждаться музыкой, пока я совсем не упаду без сил.       — Пожалуйста, Эйприл, все будет хорошо.       Девушка покачала головой, глядя на меня, но я уже видела по ее глазам, что сопротивляться она будет недолго.

***

      В дверь постучали, и мужчина выпрямился, отвлекаясь от зелья. Помешал еще пару раз и только тогда пошел к двери, чуть хмурясь. Стук послышался снова. Он быстро оглянулся, засекая время для зелья, взгляд привычно скользнул мимо ловца снов на стене над кроватью — постельное белье не было даже смято, он не ложился ночью. Открыв дверь, он быстро оценил состояние гостьи — Кларисса была еще бледнее обычного, на лбу выступила испарина. Он подхватил ее под плечи, не позволяя упасть.       — Становится хуже, — заметила девушка, — мне нужно больше лекарства.       — И никакое это не лекарство, — в ответ буркнул Снейп, — было бы им, тебе бы становилось лучше, а не хуже. Скорее уж, обезболивающее.       Кларисса тихо и сдавленно рассмеялась, хотя он совсем не шутил. Когда он выпустил ее из рук, девушка отвернулась и, прислонившись к краю стола, стянула блузку через голову. Повязка на спине вампирши уже успела пропитаться кровью и гноем, мужчина быстро стал разматывать марлю.       — И боль усиливается, — пожаловалась вампирша, — у меня совсем нет сил. Это все… он убивает меня изнутри, Северус. Я не протяну так долго, я чувствую, что он меня ищет.       — Рано или поздно придется уйти, я не смогу помогать тебе вечно. Зелье действует все слабее, ты сама видишь. С твоим метаболизмом… впрочем, если бы не он, ты бы уже была мертва.       Девушка снова хрипло рассмеялась, и зельевар покачал головой, снимая последний слой повязки. Рана меж лопаток выглядела еще хуже, чем вчера, сочилась гноем и кровью, вокруг кожа потемнела и покрывалась струпьями, вдоль позвоночника появились новые синяки. Мужчина отвернулся к шкафу в поисках нужного зелья.       — Ты теряешь здесь время, — заметил он безо всяких эмоций в голосе, — начинай искать противоядие, пока не поздно.       — Я не могу. Не сейчас, еще нет. Я еще нужна здесь, — отозвалась вампирша, — меня не так уж легко убить.       — Ты так и не рассказала, как это вышло.       — Не рассказала? — снова смех, — да, это… смешно, если подумать. Но я это заслужила, в некотором роде.       — Все мы не без греха, — согласился Снейп, возвращаясь с парой флаконов в руках. Капнув на чистую марлю обеззараживающего настоя, он прижал ткань к ране. Девушка непроизвольно дернулась от боли, зашипев сквозь зубы. На миг Северусу даже стало жаль ее. Он вытер выступившие кровь и гной. Пока он готовил мазь, вампирша обернулась, придерживая волосы одной рукой.       — Я увеличу дозу, — предупредил мужчина, и Клер кивнула, внимательно глядя на него, словно видя что-то, чего не могли заметить другие.       — Ты изменился, — заметила она, и зельевар хмыкнул, — что она сделала с твоим разумом?       Он словно не услышал, методично действуя — каждое движение четкое, уверенное, ничего лишнего. Быстро нарезал листья и всыпал в ступку к прочим уже измельченным ингредиентам. Добавил еще немного бурого порошка и пару ложек тягучего вещества, похожего на мед, а потом стал быстро растирать все. Кларисса следила за его действиями, больше ничего не говоря, а мужчина не смотрел на нее, хотя нельзя было сказать, о чем он думает.       — Ты замкнулся в себе. Еще больше, чем раньше, — продолжила Клер.       — Ничего, переживу, — резко бросил Снейп, придирчиво разглядывая получившуюся густую мазь прежде, чем нанести на марлю.       — Ты-то, может быть, а что насчет остальных?       — Прекрати, — оборвал ее мужчина, холодно и зло пронзив взглядом, — больше я никому не позволю копаться в моих мозгах.       — И в сердце? И в душе?       Он не ответил, распределяя мазь по ткани, а потом подошел к вампирше, чтобы наложить повязку на рану. Он не обратил внимания на ее слова, хотя они вполне могли задеть его раньше — хоть немного. Теперь ему казалось, что он не чувствует ровным счетом ничего, кроме раздражения и тупой холодной злости. Воспоминания перемешались с кошмарами, а ловец снов от них уже не спасал.

***

      Снаружи это был просто маленький неприметный домик на окраине, но Кристина повела нас ко входу в подвал. От снегопада мои волосы уже промокли, потому что капюшон мантии постоянно слетал с головы, Эйприл придерживала рукой берет, чтобы ветер не сдул его. Нырнув следом за Лоуренс в узкий проход, мы стали спускаться по лестнице. В полутьме я боялась, что могу вот-вот навернуться и успешно сломать себе шею, но радовалась, что не могу видеть укоризненного взгляда подруги.       — Крис? — послышался незнакомый голос, и Лоуренс тут же отозвалась. Кто-то посветил волшебной палочкой, и я увидела впереди тяжелую дверь. Кристина перемахнула через последние ступеньки и благополучно повесилась на шею незнакомого мне парня. Тот чуть покружил ее и поставил на ноги.       — Я привела подруг, — объявила Лоуренс, и незнакомец смерил нас взглядом.       — Ну если они такие же как ты…       — И не мечтай! — хохотнула девушка и толкнула дверь. Проходя мимо парня, я чуть поежилась и запахнула мантию. Эйприл молча последовала за мной.       Внутри было душно, как только дверь закрылась за нами, мы тут же утонули в тысяче звуков — музыка, голоса, смех. Прищурившись, я оглядывалась по сторонам, пока Кристина не поймала нас с Эйприл за руки и не втолкнула в какую-то комнатку, на поверку оказавшуюся дамской уборной. Зеркало отразило наши уставшие серые физиономии, я чуть поморщилась, а Лоуренс быстро сбросила мантию, оставаясь в красном блестящем платье, которое я уже видела, потом достала из сумки карандаш для глаз. Я неловко стянула собственную мантию и придирчиво оглядела старые джинсы и видавший лучшие времена свитер, на который Лоуренс воззрилась едва ли не с ужасом.       — Это что? — поинтересовалась она, и я пожала плечами, в очередной раз за день ощущая себя полнейшей идиоткой.       — Свитер.       — Под ним есть что-то?       — Топик.       — Тогда снимай этот шерстяной ужас немедленно.       Со вздохом я послушно стянула свитер через голову, умудрившись чуть было не запутаться в собственных волосах. Кое-как запихнув одежду в сумку, я решилась снова глянуть в зеркало. Топик был темно-синий, что мне шло, но меня больше волновало, что теперь нечем спрятать шрамы на руках и плечах. Эйприл участливо посмотрела на меня и вздохнула, словно отчаявшись убеждать меня в том, что их не надо стесняться. Сама она сняла мантию и осталась в школьной юбке и темно-зеленой кофте на пуговицах. Кристина открыла было рот, собираясь что-то сказать, но моя подруга посмотрела на нее так, что та сразу замолкла и снова повернулась ко мне.       — Закрой глаза, — велела она, и я опасливо отстранилась, — да я ж не резать тебя собираюсь, просто закрой глаза.       Со вздохом я подчинилась и почувствовала прикосновение к своим векам. Кристина отошла, давая мне снова взглянуть в зеркало — она обвела мои глаза черным карандашом, так что я теперь самой себе казалась незнакомкой. Отчаявшись пригладить волосы или расчесать пальцами, я просто закинула сумку на плечо и обернулась к девушкам. Кристина тем временем забрала наши мантии и запихнула в какой-то шкафчик поблизости. В этот момент дверь распахнулась, и в уборную ввалилась целующаяся пара. Я почему-то смутилась и непроизвольно отпрянула, когда парень с девушкой, словно не замечая нас, укрылись в одной из кабинок.       — Ладно, пошли, — улыбнулась Кристина, напоследок послав воздушный поцелуй в зеркало. Эйприл спрятала волшебную палочку в рукав кофты, а я решила оставить свою в сумке, надеясь, что она мне не понадобится в ближайшее время.       В зале было жарко, музыка почти оглушала, воздух пропитался дымом. Свет был неяркий, мерцающий, все время меняющий цвета. Прислушавшись, я уловила знакомую мелодию — похоже, музыка играла магловская, я слышала эту песню в «Уэмбли», но исполнителей не помнила. Чуть позже я поняла, что кто-то, кто организовал все это, умудрился зачаровать магнитофон, чтобы пронести сюда.       Кристина быстро исчезла в толпе, но мне показалось, что она убежала в ту сторону, где маячила барная стойка. Эйприл с долей отвращения оглядывалась по сторонам, и я, поймав ее за руку, потащила за собой. Как ни странно, мне все равно здесь нравилось — музыка захватывала, не позволяла думать о плохом, и я позволила себе влиться в толпу танцующих. Закрыв глаза и подняв руки, я просто растворилась в ритме, пытаясь вслушиваться в слова. Кто-то пел о наркотиках и вине, вокруг слышались голоса и иногда смех. Песня вскоре сменилась, ритм стал еще быстрее, я продолжила танцевать.       — Эй, Грей, держи, — окликнул меня знакомый голос, и, открыв глаза, я увидела перед собой Кристину. Та протянула мне бокал, и я опасливо принюхалась.       — Это что?       — Просто сок. Честно, ни капли алкоголя, — отозвалась девушка, и я глотнула. На поверку это и оказалось просто апельсиновым соком. Я благодарно улыбнулась Кристине.       — А Эйприл ты видела? — вдруг перепугалась я и огляделась.       — Она у барной стойки. Не думаю, что кто-то рискнет ее споить, — рассмеялась девушка и исчезла в толпе. Я попыталась вытянуться, чтобы отыскать Эйприл взглядом, а потом просто вздохнула и расслабилась, решив, что можно себе это позволить. Хоть разок.       Просто немного танцев, музыки и отдыха — это ведь еще никому не вредило, верно? Во всяком случае, должна же я пользоваться моментом, когда наконец-то рядом не наблюдается демонов и прочей опасности.

***

      Музыка проникала в дальние углы комнаты, она казалась почти физически ощутимой, огибающей предметы, нежно касающейся смытого шелкового постельного белья цвета запекшейся крови. Мелодия ползла вверх по резным столбикам кровати, любовалась подвязанным пологом, поблескивающим редкими золотыми нитями. Голос певицы нельзя было увидеть отраженным в зеркальных стенах, но его можно было почувствовать на коже.       Демоница покачивалась в ритм музыке, босые ноги ее утопали в пушистом темно-красном ковре. В одной руке она удерживала хрупкий стеклянный фужер, уже опустошенный, но на низком кофейном столике меж двух больших темных кресел, обитых красными тонами, стояла еще наполовину полная бутыль вина.       Диего расположился в одном из этих кресел, откинувшись на спинку, вытянув вперед ноги. Откинув голову назад, мужчина из-под полуприкрытых век со скучающим видом наблюдал за извивающейся девушкой. Она и не смотрела на него, полностью захваченная музыкой, а вот он с удовольствием оглаживал взглядом ее тело, скрытое под тонкой накидкой, то и дело словно случайно сползающей с плеч и обнажающей кружевное черное белье — на гладкой безупречной коже Джезабель оно смотрелось просто потрясающе, и Диего невольно облизывался, хотя голод его не имел ничего общего с вампирской природой. В стенах-зеркалах отражался танец демоницы, окрашенный бликами и тенями от пламени свечей.       Диего наклонился вперед, поднял бутылку и наполнил свой фужер — вино было темно-красным и отдавало кровью. После пары глотков мужчина снова откинулся в кресле, закрыв глаза. Когда женская ладонь скользнула по его плечу, погладила сквозь плотную ткань рубашки, он лишь улыбнулся, а потом девушка легко залезла к нему на колени. Горячие губы коснулись его шеи, и мужчина лениво поднял веки.       — У тебя хорошее настроение, — констатировал он, и демоница улыбнулась — словно невинный ангел. Глаза ее так и сияли.       — Просто я очень люблю, когда все идет по плану, — объяснила она, поглаживая грудь и живот вампира сквозь рубашку. Он тихо хмыкнул, стаскивая накидку с плеч демоницы.       — И что еще ты запланировала?       Она тихо рассмеялась, подставляясь под его ладонь, словно кошка, жаждущая ласки. Пальцы ее уже расстегивали пуговицы темной рубашки. Диего, правда, еще помнил, что в таком настроении она бывает опасна, легко заигрывается и уже ни на что не обращает внимания, хотя он никогда еще не возражал против небольшого количества боли, особенно когда речь шла о постели. Пока еще ласково демоница касалась его кожи, гладила кончиками пальцев, совсем слегка царапая коготками — он-то знал, что они остры как бритвы.       — Ты слышал обо мне прежде? — спросила вдруг Джезабель, вновь наклоняясь к нему, запуская пальцы в его волосы. Ее дыхание опаляло кожу, словно лучи солнца, от девушки пахло розами, кровью и пеплом.       — Только то, что ты редко появляешься в Аду. Знаменитая Джезабель, квинтессенция греха и порока… Предпочитаешь женский облик, единственная из первородных…       — Почти правильно, — отозвалась демоница, и мужчина рвано вздохнул, когда острые зубы прокусили кожу на его шее.