Honeycomb

Бен не писал Хаксу целый день в силу физического недомогания и морального уныния. Мужчина тоже не спешил начать разговор, зато прислал цветы. Бену никто никогда цветы не дарил, поэтому он тут же решил, что они для Рей. Записка была написана от руки, аккуратно, в стиле Хакса, и Бен подумал о том, что для этого ему пришлось лично пойти в цветочный и купить этот букет. В записке было следующее: Не торопись. Скажи, что тебе нужно. С одной стороны, Бену было приятно от такого жеста, но по большей части он ненавидел сам себя, а то, что он нравился Хаксу несмотря ни на что, он воспринял как какую-то ошибку. Также Хакс прислал немного китайской еды, три книги из списка Бена и ударопрочный чехол для телефона. У Рей началась истерика при виде всего этого, она смеялась так громко, что почти не могла дышать, но между смешками все же смогла произнести: – Он уже так хорошо тебя знает! В воскресенье Бен лежал на диване (с которого он не так уж и часто слезал) и пялился на присланные розы. До этого он вообще не обращал на цветы особого внимания, а теперь почему-то не мог отвести взгляда от их шипов. Они нравились ему куда больше лепестков. Скажи, что тебе нужно, – говорилось в записке; Бен прокручивал эти слова в голове снова и снова. То, что ему действительно было нужно, наверное, впервые в его жизни – это немного настоящей близости. Не привычной домашней близости Рей, не несогласованной близости Сноука. Бену хотелось твердой руки и мягких губ, не книг, цветов и сообщений. Ему хотелось, чтобы Хакс воплотил в жизнь все те фантазии, которыми он так долго возбуждал Бена, он хотел поговорить, и чтобы у Хакса не было возможности отвертеться от ответа, сказав привычное «я отказываюсь это комментировать». Он хотел пойти на чертово свидание. Ему хотелось перестать думать о Сноуке, о своем будущем, о прошлом, обо всем этом. Бен никак не мог прийти к балансу, поэтому он просто неподвижно лежал на диване, угрюмо отвернувшись от всего мира. В итоге Бен открыл то самое соглашение, которое Хакс прислал ему после окончания испытательного срока, и нашел тот момент, где говорилось о том, что это Хакс не будет просить о встрече, а не о том, что Бен не может сделать подобного в ответ. Поэтому он открыл сообщения и написал: Я хочу встретиться. В первые блаженные секунды Бен думал, что Хакс ответит «Когда?», и тогда можно будет уже думать дальше. Но чем больше времени проходило, тем быстрее рушилась надежда. Боюсь, что это невозможно. Почему? По личным причинам. Я для вас на камеру дрочил. Может, вам кажется, что эта ситуация между нами недостаточно личная, но это не так. Мне не нравится, когда со мной говорят в таком тоне, но, учитывая последние события, я сделаю вид, что не видел этого. Бен уже начал издеваться. И что вы сделаете? Отшлепаете меня? Вы даже не позволяете нам увидеться. Я выбрал тебя частично по причине того, что ты умеешь проявлять уважение там, где оно необходимо. Не заставляй меня жалеть об этом. Что, если я захочу уйти? Ты можешь разорвать это соглашение в любой момент, но я не думаю, что ты сделаешь это. Почему нет? Все расходы снова будут на тебе, обучение тоже. Я предполагал, что именно финансовое положение заставило тебя мне написать. Я мог бы продать все, что вы мне дарили. И все было бы отлично. На какое-то время да, конечно. Бен стиснул зубы от этого слишком простого ответа Хакса, который был жутко уверен в себе и в том, что парень никуда не денется. Почему вы делаете это? Потому что ты ведешь себя как наглый ребенок, и я повторюсь: мне это не нравится. Ты никак не можешь понять, что у тебя здесь никакого преимущества нет, и это все в условиях нашего договора. Ты можешь сколько угодно угрожать уйти, но твоя предрасположенность к зависимости от кого-то говорит сама за себя: ты не сделаешь этого. Ты просто не сможешь. Бен открыл рот. Он невидяще смотрел в экран и почти не дышал, словно Хакс начал его душить. Вы используете мои же слабости против меня. Если не искать дыры в броне, как еще можно их залатать? Ваш пример не очень подходит. Вы же не стали бы резать рану для ее исцеления. Видимо, ты не знаком со швами. Слезы разочарования затопили взор Бена; всего этого стало слишком много. Руки затряслись. Вы просто монстр. Может быть, – ответил Хакс. Но у меня хорошая компания. Бен бросил телефон в стену. Он с грохотом отскочил, оставив черный след на белой краске, но новый чехол помешал ему развалиться на части.

***

Еще день прошел, а Бен так и не поднял телефон с того места, куда тот упал от удара о стену. Рей пару раз садилась на диван рядом и просто трепалась ни о чем, пытаясь поднять ему настроение. Она знала, что лучше вообще не спрашивать, что случилось. В итоге она просто убралась в квартире и сказала, что скоро кто-то для чего-то придет. И она куда-то потом пойдет, но куда, Бен не знал, он все прослушал. Перед тем, как уйти, она села рядом с ним на колени и провела рукой по его волосам. – Я не знаю, что у тебя случилось, но если ты захочешь, ты всегда можешь со мной поговорить. Я рядом, – она поцеловала его в лоб. – Я люблю тебя. Вернусь позже. Бен перевернулся на другой бок через какое-то время, но все равно упустил момент, когда день плавно перетек в ночь. Из дремоты его вырвал стук в дверь. Было уже слишком поздно для посылки и еще слишком рано для одной из случайных вечеринок По. Бен скатился с дивана и открыл дверь. На пороге стоял Финн в белой рубашке и черном галстуке. Он осмотрел Бена с ног до головы, Бен сделал то же самое в ответ. – Почему ты еще не собрался? – спросил Финн. – Не собрался куда? – Банкет. Месяц назад ты обещал, что поможешь. Одевайся, мы опаздываем. Иногда Бен помогал компании по обслуживанию банкетов, в которой работал Финн, когда у них не хватало персонала. За пять-шесть часов работы они очень даже прилично платили. Когда Бен соглашался конкретно на этот банкет, у него еще не было его богатенького папочки, никто не платил по счетам, а уж учитывая все то, что произошло за последнее время, не сложно догадаться, почему парень вообще забыл о своем обещании. – Черт. Я… да, подожди секунду.

***

– Ты в курсе, что это вообще будет? – спросил Бен, помогая Финну вытаскивать коробку из фургона компании. Финн завел его на кухню через заднюю дверь. Шеф-повара были заняты раскладыванием еды, которую Бен не мог идентифицировать даже по виду. Организаторы, координаторы и декораторы бегали вокруг сломя голову. Все это казалось полнейшим хаосом, которого Бен обычно старался избегать. – Понятия не имею, – ответил Финн и поставил коробку на угол стола, а свою Бен поставил сверху. – Какой-то банкет под названием «Модернизируя будущее». По мне это все – просто корпоративная брехня. Бен успел увидеть кусочек зала, когда координатор зашел на кухню. На огромном экране там были написаны слова «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПЕРВЫЙ ОРДЕН ЭНТЕРПРАЙЗЕЗ». – Странно, – пробормотал Бен и пошел за Финном дальше разгружать фургон.

***

Одним из плюсов этой работы была возможность ни о чем не думать и просто мысленно отключиться. Бен помнил, что нужно улыбаться и почаще наполнять пустеющие бокалы. Но тот факт, что бар был открыт, раздражал. Чем больше времени банкета проходило, тем больше люди пьянели. Они были послушными, словно стадо коров под успокоительными. Бену было противно. После ужина уровень освещения в зале немного понизился, и Бен принял это как знак отойти в сторону вместе с остальными официантами. Невзрачная женщина поднялась на сцену и заговорила о чем-то вроде взаимодействия, продуктивности и показателей рентабельности. Бену показалось, что она говорит на другом языке. – Учитывая сказанное ранее, пора нам перейти к главному событию сегодняшнего вечера – анализу результатов последнего квартала и нашего проекта «Модернизируя будущее». С нами сегодня эксперт по финансовым стратегиям с образованием в области макроэкономики и опытом свыше десяти лет в данной отрасли, исполнительный директор и вице-президент «Первого Ордена Энтерпрайзез» – Брендол Хакс второй! Скорее всего, раздались аплодисменты, но Бен ничего не услышал за внезапным жужжанием в ушах. Ему показалось, что время замедлилось. На сцену вышел уверенный в себе и почти вызывающе красивый человек. Высокий, худой, но, тем не менее, излучающий силу одним своим присутствием. Идеально сидящий смокинг, рыжие аккуратно уложенные волосы и настолько бледная кожа, что под светом на сцене казалось, что она светится. Бен не мог в это поверить. До тех пор, пока Хакс не заговорил. – Всем добрый вечер, – тот самый голос, который успокаивал Бена пару дней назад. Голос, который он постоянно слышал в голове с тех самых пор. Этот голос, это тело, этот реальный человек должны были идти параллельно со всеми теми словами, что были сказаны за все время их знакомства. Бен никогда еще не падал в обморок, но сейчас он был близок к этому как никогда. Но вместо этого он лишь вцепился в поднос пальцами, да так сильно, что мог сломать его в своей хватке. Хакс достал пачку карточек из нагрудного кармана и постучал ими по трибуне. – Надеюсь, ужин понравился вам всем. Так же, как и тот бонус, что был перечислен в ваш пенсионный фонд на этой неделе, так? Зрители вежливо засмеялись. Хакс удерживал внимание аудитории на себе словно по волшебству. Не было ни единого человека, кто смотрел бы в другую сторону, все взгляды были прикованы лишь к мужчине на сцене, и любой другой на его месте замялся бы, но не Хакс. Он словно упивался этим вниманием. Хакс продолжил, рассматривая больше аудиторию перед ним, чем свои заметки на карточках. Зал был небольшим, а недостаточно яркий свет со сцены не позволял ему разглядеть глаза всех своих сотрудников. – Я рад сообщить вам, что у нас был удивительно прибыльный кварт… Но он не помешал ему увидеть Бена. Их глаза встретились. Улыбка Хакса дрогнула, рот раскрылся в удивлении. Было такое ощущение, что этот момент длился целую вечность, но на деле же – не больше одного удара сердца, и Бену показалось, что его словно ударили в живот. Хакс опустил взгляд на свои карточки и откашлялся. – Квартал. Но для того, чтобы нам и дальше двигаться с такой же скоростью, нам нужно проанализировать все неудачи…

***

Это был по определению третий худший день в жизни Бена. Первым был день аварии, вторым – день, когда дед умер, а третьим – этот. По окончанию презентации Хакса разразились бурные аплодисменты, а он сам спустился со сцены с вежливой улыбкой и кивком. Бен не отводил от него взгляда, а сам мужчина делал все, чтобы избежать нового зрительного контакта. И это выводило из себя. Когда освещение в зале снова стало нормальным, Финн сунул поднос в руки Бену и сказал: – Время десерта. Бен едва смог сосредоточиться на новой задаче вместо того, чтобы броситься на поиски Хакса в толпе. В любом случае, он может заняться этим позднее. Вернувшись в зал с новым подносом в руке, Бен заметил рыжую макушку неподалеку. Он пробрался через толпу и обнаружил Хакса в компании с бокалом вина. Обаятельный, спокойный, дружелюбный. Именно такой, каким сам Бен не был. Хакс поймал его взгляд снова и быстро отвел его, при этом отходя в сторону и беря под руку какую-то женщину. Бену захотелось побить его подносом по голове. Следующий час прошел мучительно, но быстро. Бен бегал между людьми, раздавая им отвратительно дорогую еду, и по пути высматривал Хакса повсюду. Но едва он его замечал, мужчина передвигался к другой группе людей подальше от Бена. Словно его вообще не существовало. Бен заметил, что один бокал вина сменил другой, обычное властное выражение лица начало потихоньку стираться с лица Хакса, а улыбка стала более легкой и непринужденной. Зато теперь он все чаще стал оглядываться и ловить взгляд Бена сам, куда-то подевалось все игнорирование предыдущих часов. Но спокойнее от этого не становилось, потому что женщины средних лет продолжали оказывать мужчине всяческие знаки внимания. Одна положила свою загорелую морщинистую руку на спину Хакса, а потом спустила ее чуть ниже. Другая вцепилась в его руку так сильно, словно решила утащить его потихоньку в кладовку. Третья же улыбалась ему так, словно желала сожрать заживо. В итоге толпа потихоньку рассосалась, а Бену дали новое задание – наполнять подносы на кухне. Ему удавалось иногда посматривать на зал в окошко двери, и он заметил, как Хакс сел за стол с той женщиной, которая представляла его на сцене. Она была довольно симпатичной. Ее бокал был пуст, локти стояли на столе, а подбородок – на сложенных ладонях. Хакс немного развязал галстук и наклонился к женщине, о чем-то беседуя. Она периодически смеялась, а в итоге протянула руку и накрыла его ладонь своей. Керамическая чашка рассыпалась прямо в руках Бена. Он выбросил осколки в мусорку и отнял поднос у проходившего мимо Финна. – Какого… – Всего на секунду, – сказал Бен и повернулся задом, чтобы толкнуть дверь и выйти в зал. Когда он добрался до стола Хакса, женщина зашла так далеко, что держала его ладонь двумя руками и сидела так близко, что могла шептать ему что-то на ухо. Стоило ей отстраниться, а Хаксу – улыбнуться, Бен сунул поднос прямо между ними. – Десерт? – спросил он и начал перечислять. – У нас есть тирамису, шоколадный ганаш и чизкейк с клубникой и в шоколадной глазури. Улыбка Хакса дрогнула, но вернулась на место, когда он посмотрел на Бена с пустым выражением лица, которое работники заправок обычно хранят для поздних клиентов. – Что бы вы посоветовали? Ничего. Единственной сладостью, которую Бен любил, была кислая карамелька. – Чизкейк, – сказал он и потом добавил: – Сэр. – Тогда я попробую, – ответил Хакс. Резкость вернулась в его голос. Бен поставил кусочек чизкейка вместе с вилкой перед Хаксом. – Вам тоже, мэм? – Мне ничего, – явно раздраженно сказала она. Прошло долгое и тяжелое мгновение, когда Бен просто не знал, что ему делать, а женщина смотрела на него с немым вопросом о том, какого черта он все еще тут стоит. Хакс откусил небольшой кусочек чизкейка и поморщился. А потом посмотрел на Бена. – И это вы подаете на стол? – Я… – Бен шагнул назад. – Вам не нравится? – Это отвратительно, – Хакс поднялся на ноги и обратился к женщине. – Если вы не возражаете, я отойду переговорить с поваром, – он махнул Бену рукой, чтобы шел за ним. Что Бен и сделал, пытаясь не смотреть на задницу Хакса, но проваливаясь в этом простом задании. Она была, надо сказать, предсказуемо симпатична. Прекрасна, на самом деле. Но Бен все же сумел отвести взгляд. Хакс вошел на кухню, но повара и официанты были так заняты, что не обратили на вошедших ни малейшего внимания. Он остановился лишь раз для того, чтобы отнять у Бена поднос, оставить его на столе, а затем продолжить путь, выходя в коридор и продвигаясь к грузовому лифту. Бен зашел за ним внутрь, и Хакс нажал на кнопку самого последнего этажа. Бен открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хакс поднял руку. – Ни слова. Рот пришлось закрыть, и Бен весь путь наверх косо смотрел на Хакса, который, впрочем, в ответ этого не делал, предпочитая смотреть прямо перед собой. В голове было так много мыслей, которые хотелось высказать, но Бен собрал всю силу воли в кулак, чтобы не сорваться. Казалось, что прошел не один миллион лет с тех пор, как они отъехали от первого этажа. Где-то на полпути Бен бросил свое наблюдение за меняющимися цифрами и уставился на Хакса, который все так же делал вид, что его не знает. А Бен все никак не мог поверить в то, что Хакс не просто реален, он стоял всего в метре от него. Они дышали одним воздухом. Стояли под светом одной лампы. У них в карманах лежали телефоны с одинаковыми сообщениями между ними. Наконец лифт добрался до двадцать седьмого этажа, и Хакс вышел наружу. Его ботинки клацнули по плитке на полу. Он шел по очень ровной линии, Бен вообще не думал, что люди могут так ходить где-то за пределами пропускного пункта на проверку вождения в нетрезвом виде. Он шел за ним почти бесшумно. Хакс остановился у одной из дверей и вытащил ключ-карту из кармана. Табличка на стене зажглась зеленым, и дверь открылась. Хакс придержал ее для Бена и вошел следом. Снова были какие-то офисы, кабинки, и остановились они лишь тогда, когда дошли до последнего углового кабинета с надписью «Брендол Хакс второй». И еще чуть ниже – «исполнительный директор». Хакс снова открыл перед Беном дверь и жестом пригласил войти. Огромные окна от пола до потолка выходили на город. Посередине стоял стол в виде буквы «L», а рядом диван и кофейный столик с кучей журналов по бизнесу на нем. – Сэр… – начал Бен. Хакс оперся на стол, скрещивая руки на груди. – Ты не будешь говорить, пока я не разрешу. Ясно? – Да, сэр, – пробормотал Бен. Он не мог отвести взгляда от Хакса, от того, как свет падал на его рыжие волосы, как смотрели его зелено-голубые глаза. Бен снова сжал пальцы в кулаки, сдерживая рвущиеся эмоции – обиду, предательство, зависть, возбуждение. Ему еще никогда не приходилось столько себя сдерживать. – Первый вопрос, – Хакс оценивающе прошелся по телу и лицу Бена, словно он разговаривал с вещью, а не человеком. – Ты специально это сделал? – Подписался ли я на работу на банкете только ради того, чтобы вас преследовать? – Я примерно это и спросил, да. – Нет! – То есть ты утверждаешь, что это было совпадение. – Не совпадение. Финн – муж По – нашел мне эту работу, – он вздохнул. – Что, скорее всего, означает, что… – По предложил эту компанию на вечер моим координаторам. Чертов По. – Да. – И ты взялся за оплачиваемую работу, потому что..? – Я пообещал помочь Финну еще до того, как мы начали общаться. – И ты человек слова. Понимаю. Тогда второй вопрос. Как ты себя чувствуешь? Тот факт, что Хакс даже не поменял тон разговора, немного выбил Бена из колеи. – Что? – Принимая во внимание события предыдущей недели, нашу недавнюю ссору и сегодняшний вечер, я беспокоюсь о тебе. И хочу знать, как ты себя чувствуешь. – Очевидно, что не очень. Хакс поднялся со стола и шагнул навстречу Бену. – Тогда скажи, что тебе нужно. Бен наблюдал за тем, как он приближается. И он точно уже видел этот взгляд раньше, такой бывает у хищников, когда они оказываются неподалеку от жертвы. Их движения настолько легкие и грациозные, что та и не думает сбегать. – Почему? – спросил Бен, пытаясь удержать проявления нервозности подальше от своего голоса. Но проваливаясь в этом полностью. Голова кружилась от реальности происходящего, Хакс перестал быть абстрактной личностью с голосом и превратился в настоящего человека, который мог видеть Бена, и которого Бен видел тоже. Это поражало его до глубины души. Он просто не знал, что делать. – Всего несколько часов назад вы сказали, что не хотите со мной встречаться. – Я и не хотел. Но это уже случилось, мы наедине, – сказал Хакс, вступая в личное пространство Бена. Он был лишь на пару сантиметров ниже Бена, более худой, но создавалось впечатление, что он занимал всю комнату. – Было бы досадно упустить такую возможность. Бен прижался к стене. Все выходные он провел в эмоциональном напряжении, но это даже сравниться не может с яркостью этого самого момента. – Все, что ты попросишь, – Хакс добавил голосу мягкости, как он сделал несколько дней назад по телефону, а потом посмотрел на губы Бена, – я тебе дам. – Я не понимаю, – сказал Бен, но с языка сорвался лишь шепот. Ему потребовалось собрать всю силу воли, чтобы не протянуть руку и не коснуться Хакса. Да и то это удалось лишь потому, что Бен никак не мог определиться, что лучше сделать – поцеловать его или ударить. Улыбка коснулась губ Хакса. – Ты мой, а я забочусь о том, чем обладаю. – Но почему я? Улыбка стала шире, как будто Бен бросил ему вызов. – Потому что ты словно яркий свет в царстве тьмы, – он остановился совсем близко от рта Бена, ему пришлось скашивать глаза, чтобы увидеть Хакса. – Поэтому скажи мне, что тебе нужно? Все тело Бена буквально трясло от желания прикосновений. Член пульсировал. Ему начало казаться, что он сгорит дотла. Других вопросов не последовало, хаос в голове Бена закрутился сильнее, растекаясь, оставляя его в неподвижном состоянии и выжигая единственную мысль: – Вы дотронетесь до меня? Хакс замер, рассматривая Бена, чуть наклонив голову в сторону. – Пожалуйста, дотроньтесь до меня, – слова тяжело зависли на языке, словно какой-то яд. Словно они могли сжечь его, разрушить. Словно это были последние остатки его достоинства: – Папочка. Хакс открыл рот в удивлении, даже лицо покраснело. – Скажи еще раз. – Папочка, пожалуйста. Хакс двигался быстрее, чем Бен ожидал, его пальцы уже принялись расстегивать его ремень. – Руки за спину. Левое запястье держи правой рукой и не смей отпускать. Бен так и сделал, пытаясь не думать о том, как Хакс расстегнул его брюки, спустил их и запустил руку в его трусы, обхватывая член пальцами. Бен ударился затылком о стену, горло судорожно дергалось, не успевая так часто вдыхать. У Хакса была довольно грубая ладонь, Бен не ожидал такого от человека, который просидел всю жизнь в офисе. Он дрочил Бену уверенными чистыми движениями, каждое из которых буквально выдавливало из него низкие гортанные стоны. – Никто никогда тебя так не трогал, верно? – спросил Хакс. Его голос звучал где-то очень-очень далеко. Бен покачал головой. – Никто. – Никто и не будет, – добавил Хакс. Его рука легко скользила по члену Бена из-за естественной смазки, оттягивая крайнюю плоть с головки так, что у парня все кружилось перед глазами. Когда он сам этим занимался, так хорошо не было. – Никто, – повторил Бен. – Я твой. – Еще раз. – Я твой, – Бен зажмурился. Слезы начали скапливаться в уголках глаз, а дыхание грозило привести к гипервентиляции легких. Было слишком много всего. Он не справится. – Пожалуйста, мне нужно… – Ты знаешь, что я хочу, – Хакс ускорился, и Бен едва не зашатался. Его колени грозились вот-вот подогнуться, но Хакс поднял руку и надавил предплечьем на горло Бена, вжимая его в стену. Легкие боролись за каждую крупицу еще поступающего воздуха. Бен так сильно вцепился пальцами в свое запястье, что к левой ладони, кажется, перестала поступать кровь. – Папочка, пожалуйста. Хакс прижал его сильнее. – Проси. Бен ахнул и подавился, толкаясь бедрами в кулак Хакса сильнее в безумном непонятном ритме. – Пожалуйста, Папочка, пожалуйста, мне нужно кончить, я так близко, я… – Если я позволю тебе кончить, ты теперь будешь хорошо себя вести? – Да, я буду очень-очень хорошо себя вести. Пожалуйста, пожалуйста… Хакс замедлил движения настолько, что Бен заскулил от внезапного отсутствия трения. – Скажи, что ты принадлежишь мне. Бен сломался, слезы потекли по лицу. Он не мог дышать. Он не мог двигаться. Он даже имени своего не помнил. – Я принадлежу тебе. Я твой, Папочка. Весь мир Бена сузился до ладони Хакса, которая была в том самом нужном месте. – Хорошо, – его движения снова ускорились. – Кончи для меня. Бен вдохнул немного, чтобы закричать, но Хакс заткнул его рот. Он кричал все равно в его ладонь, цепляясь ногтями за свое запястье. – Тсс, – сказал Хакс, выжимая остатки спермы из члена Бена и замедляя движения. Бен дернулся от перевозбуждения, стоны превратились в жалкие умоляющие звуки. Наконец Хакс отпустил его. – На колени. Это не стало проблемой, потому что Бен и так едва держался на ногах. Он опустился на пол, все так же держа себя за запястье, и приложил все усилия, чтобы не завалиться на бок. Лицо стягивало от пота и слез, челюсть дрожала, глаза потускнели, грудь вздымалась от тяжелых вздохов. Хакс вытянул запачканную руку перед лицом Бена. – Ты знаешь, что делать. Бен посмотрел пару секунд на свою сперму перед тем, как потянуться и слизать ее. Он начал лишь кончиком языка, пробуя на вкус. Сначала он принялся за ладонь Хакса, потом облизал и обсосал каждый его палец по очереди. Когда его рука стала чистой, он достал платок из нагрудного кармана и вытерся. Бен зацепился взглядом за выпуклость на брюках Хакса и кивнул на нее. – Могу я… – Ни в коем случае, – отрезал Хакс, засовывая платок обратно в карман. – Мне нужно закончить остальные мероприятия, запланированные на вечер. Ты останешься в этой комнате ровно на семь минут после моего ухода. Выпьешь всю бутылку воды из холодильника за моим столом и напишешь мне завтра утром. Это ясно? – Да, сэр, – сказал Бен. – А-а! – поправил Хакс. – Да, Папочка, – Бен слишком устал, чтобы бороться с этим. – Очень хорошо, – сказал Хакс и вышел без единого слова, единого прикосновения.

***

Когда Бен спустился вниз, Финн игрался с телефоном, прислонившись к фургону. Он посмотрел на подошедшего Бена, осмотрел его с ног до головы, отметил мятую рубашку, спутанные волосы и какой-то сломленный вид и сказал: – Я не хочу знать, что произошло.