Напарники

— Тормози, Морковка! — заорал Ник так, что первым делом после экстренной остановки я вышел из машины, дабы удостовериться, что все колеса находятся на положенных местах. Рыжий негодник вылетел столь же стремительно, однако метнулся не к колесам и даже не ко мне — а к продавцу с леденцами, кои поглощал в немыслимых количествах. Прошипев себе под нос о клеящих способностях сладостей и отличным сочетанием этого эффекта с долгим нахождением в уборной, я запрыгнул на водительское сидение — машину надо было перепарковать, иначе мне самому придется вкатить себе штраф. — Что ты там бурчишь, Хоппс? Я прищурился и окинул напарника неодобрительным взглядом от подошв до рыжих кисточек на ушах. Как всегда нагл, самоуверен и поглядывает на меня эдак снисходительно, будто это я по собственной дурости чуть не упер машину носом в асфальт, чтобы купить себе конфетку. — Ты не мог бы дозировать эмоциональную окраску возгласа в зависимости от того, насколько быстро нужно остановиться? Ник насмешливо фыркнул. — Я рад, что ты почитаешь меня настолько, что даже перенял эти вежливо-саркастичные нотки, однако такой тон идет хитрым лисам, но уж никак не милым зайкам. — Так вот, Вайлд, — продолжал я, не обращая внимания на его кривляния, — кричать так следует, если живой объект находится в паре секунд от неизбежного столкновения. — В этом случае кричать поздно, а вот продавец уже уходит — я мог не успеть. Я уже вдохнул, дабы подискутировать о важности каждой секунды, если дело касается ДТП, однако следующая реплика лиса уже свернула с заданной темы. — Я хотел извиниться перед тобой, Джек. — Мм? За что? — Я неправильно понял тебя там, на интервью. Я подумал, что ты испугался меня, но ты ведь защищал не себя, только свой секрет. Коленки свело от нехорошего предчувствия. — О чем ты, Ник? Какой секрет? — В музее, когда я разыгрывал бешеную лисицу и загонял тебя в угол, ты не был напуган. — Ну, конечно, не был, — я попытался изобразить легкомысленный смешок, — я ведь тоже притворялся. — Джек, я ведь был очень близко к тебе, когда куснул в шею, ты возбудился от меня такого. Лис сделал небольшую паузу, видимо, давая мне возможность продолжать отпираться. Во всяком случае, заставлять меня признать что бы то ни было он не спешил. — Давай, Морковка… Я упрямо прижал уши. — …двигайся. — Что? — уши против моей воли настороженно приподнялись. Лис невозмутимо потеснил меня на пассажирское сидение, велел пристегнуться и посоветовал перестать тянуться к поясу — противолисьего баллончика там все равно нет, а его, как водителя, этот жест напрягает. Озаботиться направлением нашего движения я догадался, когда мы уже фактически подъехали. — А куда мы идем? — Ко мне. Ожидаемого напряжения такой ответ почему-то не вызвал, но я все же поинтересовался из упрямства, почему это к нему. — А куда? В общежитие? Ну да, упоминание о числящейся за мной комнате вызывало не самые приятные ассоциации — в идеале, неаккуратная дыра над моей кроватью, возникшая во время очередной перепалки соседей, даже занавешенная плакатом, никак не способствовала уединению физическому, а полное отсутствие звукоизоляции — душевному спокойствию. Неловко признаваться, но до недавнего времени я искренне считал, что Вайлд живет под тем самым мостом, куда я прибегал к нему мириться, уж больно хорошо это место сочетается с беспечным раздолбайством, кое демонстрирует Ник направо и налево. А потом, когда впервые побывал у него в гостях, еще долго порывался сдать полицейский значок — грош цена моим дедуктивным методам. Ведь сам же высчитывал сумму от уклонения уплаты налогов. Да и сам лис всегда был чист, аккуратно одет, выглажен и причесан, чего вряд ли можно бы было добиться в бездомных условиях. — Ну что, проходи, — Лис подтолкнул меня в сторону кухни, — «Лапочку на палочке»? — Морковку, — буркнул я, не надеясь, впрочем, что мое пожелание будет исполнено. — Держи, — Ник невозмутимо протянул фруктовый лед. Оранжевый. В виде морковки. А на вкус все равно гадость. — Что, не нравится? — поинтересовался он через пару минут без своей обычной улыбки. — Нравится, красиво получилось, — поспешно ответил я, — но ты ведь знаешь, я сладкое не ем совсем. — Не ест он, — пробурчал лис с неожиданной злостью. — А я машину в зимний город гонял, форму делал. — Ник, ты чего? — я поспешно отложил треклятое мороженое, будь оно не ладно, и начал отступать к двери. Вайлд, сгорбившись, прижал уши и оскалился, наступая на меня в том же темпе. Зрачки у него сузились, глаза сверкали зеленым. — Ник? Когда он рванулся вперед, я задал такого стрекача, что на полу наверняка остались царапины, ну, а кто не задал бы на моем месте? Однако Ник, явно владеющий ситуацией намного лучше, поймал меня довольно быстро — обхватил лапами, прижался, рыча возле уха. Потом оттянул ворот форменной рубашки, прикусил основание шеи, и тут я, наконец, понял, чего он добивался. — Ты засранец, Ник, — сбивчиво пробормотал я, чувствуя знакомое возбуждение. Лис лающе рассмеялся, продолжая грубовато сжимать и гладить. — Форму не порви. Вайлд немедленно принялся устранять возможность порвать одежду путем устранения самой одежды. Выпутал из рубашки, подталкивая в сторону комнаты, стянул штаны и уложил животом на кровать. — Ты же пока не входишь? — испугался я, чувствуя как Ник прижимается ко мне пахом. И когда только сам раздеться успел? — Зайчишка-трусишка, — усмехнулся Вайлд, лизнул ухо и несильно сжал шею — меня аж повело от ощущения большой когтистой лапы. Дальше лис вылизывал и кусал везде, где можно, время от времени оставляя в покое горло и интересуясь, не помер ли я. От возмущения туман в голове немного развеивался, я что-то вякал, Ник хмыкал и накидывался на меня с еще большей страстью. — Ай, ухо не кусай, больно! — Вайлд рывком за плечо повернул меня на спину и принялся кусать шею и ключицы. Потом широкими движениями языка спустился к паху, приподнял мои ноги, одновременно придерживая и фиксируя, и начал вылизывать, делая это так пошло и самозабвенно, что у меня слезы выступили от стыда и возбуждения. — Ник, давай я сам, — сильно заикаясь, пролепетал я. — Вылижешь себя? — нагло уточнил лис, отрываясь от своего занятия. — Ты мне прям новую эротическую фантазию подкинул. — Нет, ну… — если Ник хотел заткнуть меня нетривиальным способом, то горячий язык, раздвигающий края сфинктера, был как раз тем, что нужно. Внутри стало щекотно и скользко, я затрепыхался, пытаясь то ли вырваться, то ли насадиться сильнее. — Ну-ка, зайка, — меня снова грубо развернули за плечо, — готов? Член у Вайлда тоже был мокрым и горячим, а от зубов на плече я мгновенно забыл о появившихся было опасениях и послушно выгнулся, подставляясь под проникновение. Дальше я снова постанывал, вскрикивал и обзывал Ника гадом и сволочью, когда он в очередной раз спрашивал, жив ли я, или вдруг начинал засаживать быстро и ритмично, неизбежно доводя до оргазма. Вайлд только усмехался, гладил, облизывал, давая несколько минут передышки, и снова продолжал трахать. — Ник, кончай уже, не могу больше, — я тяжело дышал, отходя от которого по счету оргазма. Вайлд медленно покинул мое тело, но не успел я обрадоваться, подхватил под брюхо и усадил себе на колени. — Ну, хва-атит, Ник, — снова заныл я, поняв, что он хочет насадить меня сверху. — Спиной ко мне развернись, — командовал этот наглый тип, не особо обращая внимания на мое вялое сопротивление. — Давай, Морковка, — Ник нежно обвел грудь, живот и начал массировать яички, второй лапой проходясь по начинающему возбуждаться члену. — Ведь кончишь еще разок, правда? — ласково промурчал на ухо. — Зараза, — выдохнул я, поминая недобрым словом всю свою кроличью родню, что одарила меня дивной способностью кончать по шесть раз подряд да еще и возбуждаться после этого. Однако бедра уже сами двигались в такт ласкающей член руки, отчего как-то само собой получилось, что я снова начал насаживаться на член лиса. Долго контролировать ситуацию Ник не дал: сначала придерживал меня за бедро, задавая темп, потом подался пахом вверх, а в конце повалил нас на бок, удерживая меня поперек груди и под коленом, и задвигался часто и ритмично, как обычно перед… — С-сука, — прошипел я, изливаясь в очередной раз и, кажется, вырубился на пару секунд. Очнулся от копошения под боком, тут же придержал Ника за бедро, не давая выйти. — У меня там чувствительное все, не двигайся. Лис послушно замер, поглаживая меня по животу и потираясь мордой о мою щеку. — В душ не пойдем? — Когда проснемся, Ник, пожалуйста, — я попытался укрыться его рукой. Вайлд хмыкнул, легко куснул меня в плечо и набросил одеяло. — Ленивый сонный кролик.